Плохой год

Сеанс шестой. – Да. Когда мы разобрались с прошлым, то, думаю, оба были удивлены, обнаружив, что у нас есть… кое-что общее. – А что стало катализатором того, чтобы урегулировать все вопросы между вами и Гарри? – Конечно же Гермиона, – Драко потер лоб, явно стараясь уменьшить головную боль, пришедшую вместе с похмельем. – Хорошо. Давайте поговорим о том, из-за чего вспыхнул конфликт после вечеринки у Гарри. Гермиона, вы были расстроены необходимостью Драко притворяться, но ваш муж утверждал, что вел себя так еще и ради вас. И что перешептывания о вашем браке – последнее, что вам нужно в данный момент. Вы сейчас с этим согласны? – Да. Просто… Я хочу всё вернуть. Вернуть нас, – ее голос был тих, но уверен, пальцы крепко переплелись между собой. – Так значит, притворство ранит сильнее по той причине, что напоминает вам о самой необходимости притворяться? – Гермиона кивнула. – Хорошо. Еще вы оба поругались из-за поцелуя. Что именно вы затронули в ходе ссоры? Вина и раскаяние навалились с такой силой, что Гермиона ощутила головокружение. – То, как это подорвало его доверие ко мне. Как он… себя чувствовал. И как я сожалею. – Как же вы себя чувствовали, мистер Малфой? – Я уже говорил ей. Обсуждать это сейчас нет необходимости, – Драко застыл с нечитаемым выражением лица. – Именно поэтому вы здесь. Чтобы обсуждать проблемы и работать над их решением. Малфой зарычал. – Так же, как любой другой на моем месте. Моя жена пошла и поцеловала другого мужчину. Я взбешен. Несчастлив. Предан. Она выбрала себе какого-то кобеля. Прошлым вечером Драко сказал ей, что почувствовал себя так, будто теперь он недостаточно хорош. Будто все эти годы я держался за тебя, ожидая, что однажды ты решишь, что я того не стою. Что всё, что я есть, что делал и делаю… того не стоит. Я чувствую себя так, словно ты наконец очнулась. – Выбрала? Что вы хотите этим сказать? – Я никого не выбирала. Это было просто… Не знаю. Слишком много алкоголя, и страха, я была расстроена. Может, и хотелось что-то доказать. Ему, себе. Не знаю, – она прижала руку ко лбу, стараясь отдышаться и справиться с комком в горле. – Тогда вечером, до того, как это произошло, мы поссорились, – Драко замолчал, сомневаясь в необходимости продолжения. – Я сказал, что хочу развода. Брови Перри удивленно взлетели вверх, ее глаза метались между Драко и Гермионой. – Ясно. Это был первый раз, когда кто-то из вас делал подобное заявление? – Да, – ответили оба. – Вы говорили серьезно, мистер Малфой? Драко поежился, его взгляд не отрывался от столешницы. – Нет. Может быть. Я запутался, чего она хочет. И могу ли я ей это дать. Прошлый год был непростым. Мы почти игнорировали друг друга. Я решил, что Гермионе больше ничего не нужно, – и не собирался оставаться в этом капкане, если она сама тяготится нашими отношениями или же не уверена в необходимости всего этого. Мы не заботились о причинах переживаний друг друга – и так длилось месяцами. Именно тогда всё и сломалось. Вот тогда мы перестали жить нормально. – Значит, вы предложили развод, так как полагали, что Гермиона несчастна. Хотели увидеть ее реакцию на вашу инициативу покончить с браком, – Драко поднял глаза на Перри, и что-то похожее на панику сдавило внутренности Гермионы. – О чем вам сказал ее поцелуй с другим мужчиной? – Что с нее хватит. Я уехал на несколько дней. Но потом решил, что будь так на самом деле, она бы не остановилась на поцелуях. Не была бы так расстроена. Я знаю… Я знаю, о чем она думала. – Когда целовала другого? – Драко кивнул. – Откуда вы это знаете? Он скрестил руки на груди. – Наша помолвка была заморожена на пять месяцев потому, что я позволил другой женщине… начать заниматься со мной оральным сексом. Складывалось впечатление, что Перри не успевала записывать. Гермиона прикрыла глаза – в ушах стоял рев. Усилием воли она заставила себя остаться в комнате. Ей чудилось, будто воздуха вокруг стало недостаточно. – Мы еще обсудим это, мистер Малфой. Я же хочу вернуться к разговору о разводе: о чем вы спорили, что пришли к такому решению? – О многом. Работа, ужин с моими родителями, вечеринка с друзьями, мелкие проблемы. – Почему вам кажется, что месяцами никто из вас не заботился о переживаниях другого? – Уверен, вы бы объяснили это местью и враждебностью. Было непохоже, что ее волновали мои проблемы, так почему я должен был беспокоиться о ее? Она считала так же. Так что на самом деле мы отдалялись друг от друга по причине, что существовала с самого начала. – Но сейчас, понимая это, вы оба заботитесь достаточно, чтобы нормализовать ситуацию? Прошлым вечером Гермиона сказала, что хочет всё исправить, – вы парировали, что наладить всё она не сможет. Но она справится с вашей помощью, ведь так? – пауза. – Мистер Малфой. Гермиона открыла веки и опустила руку, чтобы оглядеться. Перри смотрела на них обоих, но Драко сверлил глазами только жену. Гермиона сглотнула, гадая, как его взгляд соотносится с прозвучавшим вопросом, только если он не хочет, чтобы отвечала она… – Ты странно дышишь, – пробормотал он. Брови Драко сошлись на переносице, пока он пристально рассматривал ее лицо. – Я в порядке. Просто… тут немного душно, – он продолжал смотреть прямо на нее – Малфой всегда отлично ее понимал. – Хочешь уйти? – спросил он, и Гермиона покачала головой. Нет, она пройдет через эти сеансы. И неважно, чего ей это будет стоить. К тому же как минимум панику она заслужила. – Мистер Малфой. Что именно доказала Гермиона, когда поцеловала другого мужчину? Что вы почувствовали? Драко посмотрел на Перри и резко выдохнул. – Что что-то настолько плохо, что она захотела узнать, каково это – быть с другим. И что с кем-то другим она быть не может. Что ей надо было проверить мою реакцию, как, впрочем, и свою собственную, понять, чего от меня ждать. И что я от этого в бешенстве. – Потому что всё еще любите ее, – Драко уперся локтями в подлокотники кресла, прежде чем утвердительно кивнуть. – Скажите мне: вы полагаете, этот случай подтолкнул вас к разводу или, наоборот, отвратил от него? – Я не знаю, – прошептала Гермиона. – Но знаю, что вся эта ситуация заставила меня очнуться. Вынудила признать, что мы теряем друг друга. И что какое-то время мы уже чужие люди. 2004: “Какие-то деревья растут быстро, какие-то – медленно. Это зависит от того, что их окружает, и как хорошо функционируют их внутренние системы”. Она понятия не имела, о чем они разговаривали. Гермиона знала, что когда последний раз смотрела на часы, – они направлялись в ее квартиру после попытки поужинать с ее друзьями, – было почти восемь. Сейчас стрелки показывали час ночи, что означало, последние пять часов она совершенно потерялась в беседе. И не представляла, как такое с ним возможно, – но было именно так. – Знаешь, Драко… – он приподнял брови, усмехнувшись тому, как нечетко она произнесла его имя. – Ты разобьешь мне сердце. – Ммм… Подразумевается, что оно уже у меня, – он склонил голову, прежде чем сделать еще один глоток из своего бокала. – А еще… – добавил, указывая на Гермиону и одновременно с этим вытирая губы большим пальцем, – что ты мне не доверяешь. И если ждешь, что я что-то тебе пообещаю, скорее всего, я дам маху. Гермиона покачала головой и моргнула, чтобы сконцентрироваться и вернуть зрению четкость. Она выпила слишком много еще несколько раундов назад. Это было совсем на нее непохоже, но Малфой выставил на стол бутылку с двумя бокалами, и посиделки продолжились. Вообще-то, это было даже здорово. Просто говорить правду, без смущения и беспокойства. Возможно, и то и другое накроет утром, но волноваться об этом сейчас Гермиона была не в состоянии. – Не думаю, что ты достаточно доверяешь себе. Ты больше не тот ребенок. – Часть меня навсегда останется тем мальчишкой. И если ты не можешь принять этого… предлагаю оставить твое сердце там, где ему и место, – он улыбнулся сентиментальности собственных слов. – Я принимаю, – прошептала Гермиона, кивнув. Она бы не встречалась с ним последние несколько месяцев, будь это не так. Она бы вообще не заварила всю эту кашу. Не потащила бы его на этот ужин, не отстаивала бы свой выбор, отказавшись от других вариантов. И конечно же не расстроилась бы, когда Малфой привел Пэнси Паркинсон в качестве своей пары месяц назад на тот банкет. Ее ревность смущала ее саму – особенно, когда Драко над этим посмеялся, – но в итоге всё разрешилось. Очень драматичным она-просто-мой-лучший-друг-а-я-только-с-тобой способом, подтверждающим, что Драко ее молодой человек, и сопровождающимися объятиями на глазах нескольких коллег. Вот это на следующий день вызывало смущение. Хотя, вероятно, оно того стоило. – Да? Не влюбляйся в бывшего Пожирателя смерти, Грейнджер. Я разрушу твою репутацию. Она вздрогнула, вспомнив ужин и шепотки на работе. – О, а разве магглорожденная твой имидж не испортит? Он издал короткий смешок. – Ну вообще-то нанесет значительный урон. Мои родители, друзья… – он вытянул руку и покрутил ею. – Но общество? Черт, я, должно быть, исправился или держу тебя под заклятием. Гермиона хихикнула. – Держишь под заклятием? Меня? Зелье? – Я не могу нести ответственность за то, какое впечатление оказывает мое тело или… – Ммм-хм. Я самая умная ведьма своего возраста… – С эго соразмерным мозгам. – Не тебе это говорить. Но думаю, я бы распознала, что на меня наложены чары. – Это ты заговорила о разбитых сердцах. Она вздохнула. – Вот ведь самонадеянность, честно. И она меня просто раздражает. Он усмехнулся и наполнил их бокалы. – Пей, Грейнджер. Клянусь, что не успокоюсь, пока ты не выдашь мне все свои секреты. – Знаешь, однажды папа сказал мне, что если уж ты клянешься, то надо клясться корнями. Он моргнул и медленно отставил бутылку. – Что? – Он говорил, что наши жизни подобны яблоням… – Так. – …и всё произрастает из корней. Ствол, листья. Слои древесины, коры, которая защищает сердцевину. Дерево растет и растет вверх, наливается соками. Тянется ветвями во все стороны, набирает силу и покрывается зеленью. Со сменой погоды сбрасывает листву, одиноко замирает зимой, но остается сильным. – Дерево. – Угу-м. Иногда нас хлещет ветер, мы переживаем штормы и поворачиваемся к солнцу. Но мы непрерывно растем, становясь выше, больше, полнее. И когда погодные условия хороши, мы можем расцвести. Бутоны и соцветия, которые вянут, уступая место яблокам. Плоды зреют и спеют. И именно их мы отдаем этому миру. – Начинаю понимать, откуда ты понахваталась своих безумных метафор. – Это не безумство. А хорошее сравнение. И он всегда говорил мне, клянись корнями. Только так, когда ты и вправду во что-то веришь, когда говоришь о своей сердцевине. Когда надо выжить. Когда хочешь, чтобы что-то стало частицей тебя. Когда готов отдать за это свою жизнь. Потому что корни – это всё. То, из чего мы выросли, то, что якорем держит нас живыми в этом мире. Драко вскинул бровь и сделал ещё один глоток. – Я не был настолько серьезен, когда говорил, что хочу выведать все твои секреты, – она рассмеялась, и он ухмыльнулся. – Так значит, ты дерево. – Я дерево, и ты тоже. Настоящее: “Какое-то время спустя оно становится чем-то значимым. Это больше не тоненькая веточка, на которую можно наступить, не заметив”. – Я никогда не считала тебя недостойным. Не думала, что ты недостаточно хорош для меня. Слова сорвались с языка прежде, чем Гермиона смогла остановиться, и прежде, чем Драко исчез в гостиной. Он замер на другом конце коридора, и дверь в гостевую комнату скрипнула, открываясь полностью. Малфой не обернулся, но остался стоять на месте, и Гермиона решила, что стоит продолжить, пока он не передумал. – Ты сказал, что хотел сделать меня счастливой, в нашем браке. Что всё, что ты мог, это любить меня изо всех сил, и ты никогда не знал, всегда ли этого будет достаточно. Но этого хватает. Так было всегда. И мои глаза неизменно оставались открытыми. Я строила с тобой отношения, зная о твоем прошлом многое, вышла за тебя замуж, зная о нем всё. И я никогда не колебалась, Драко. Я люблю тебя потому, что ты такой. Не вопреки чему-то. Он вытянул руку и прижал ладонь к стене. – Будь я всегда достаточно хорош, мы бы не посещали сеансы терапии. Ты бы его не поцеловала. – Это никак не связано. Я была напугана, глупа. Пьяна. Во мне столько всего бурлило. Ты только что заявил, что хочешь развода. Я не думала, что это какой-то тест на мою реакцию. Тебе надо было спросить меня или… господи. То, как ты смотрел на меня: будто тебе совершенно плевать, увидишь ли ты меня еще хоть когда-нибудь. И это… мое сердце, – последние два слова она прошептала, пытаясь проглотить ком в горле. – Я решила, что это я теперь недостаточно хороша. Возможно, всё не так. Но когда он меня поцеловал, я ответила. Потому что должна была понять. – Понять что? – Смогу ли. Будет ли больно. И да, хорошо. Кипела эта… мерзкая жестокость во мне. Желание сделать тебе так же больно, как ты сделал мне. – Это случилось несколько лет назад. Несколько лет назад, и ты знаешь, каково это… – Нет, я не об этом. Я подразумеваю… ты сказал, что хочешь развода. Хочешь уйти от меня. И это… было так больно, Драко. Знать, что ты меня больше не любишь. И я ненавидела это. Ненавидела целовать кого-то еще. Это были пять ужасающих секунд в моей жизни, прежде чем я выбежала из комнаты и аппарировала домой. Я не могла так поступить. – Но поступила. – Я имею в виду, быть с кем-то другим. Даже просто думать об этом. Мне никто не нужен. Ни тот человек, ни кто-то другой не в состоянии дать того, чего я желаю. Не сможет стать достойным, тем, кого я хочу, в ком нуждаюсь и кого достаточно. Потому что они не ты. И мне жаль, Драко, богом клянусь, мне очень жаль. Сеанс восьмой. Озадаченно разглядывая Драко, Перри похлопывала пером по блокноту. – Значит, вы полагаете, что все родители неизбежно наносят своим детям вред, пусть даже не желая этого? – Именно так я и сказал. – И вы никогда не хотели детей, потому что боитесь ответственности? – Дело не в ответственности. Я работаю с дюжиной компаний и принимаю решения об их будущем. Я делаю свою работу и делаю хорошо. Это не ответственность. Это факт, что я не хочу загубить своих отпрысков. Я не создан для отцовства. – Потому что обречены превратить собственного ребенка в плохого человека? Ни один родитель не знает, как растить детей. Да, могут быть какие-то идеи, но принятие происходящего и посильные старания – удел всех родителей. У взрослых есть проблемы, но большинство из них проистекает из полученного опыта. И лишь небольшой процент… – Ты приводишь ребёнка в мир. На то, кем он станет, повлияют личные переживания и общество, но родители закладывают основу. Которая сказывается на всём, что случается впоследствии. Загубишь это – испортишь своему ребенку оставшуюся жизнь. Некоторые не могут быть родителями. Я из их числа. Перри медленно кивнула. – Я понимаю вашу позицию. Гермиона, вы хотите детей? Гермиона так долго молчала, что Драко резко повернулся в ее сторону. Перед свадьбой она согласилась не заводить детей, но за четыре года многое изменилось. Она начала улыбаться малышам, копошащимся в грязи, радоваться лепету крох – вот же оно. Биологический удар в самое сердце. Но Драко оставался непреклонен, и долгое время она полагала, что сможет принести в жертву эту часть своего будущего. – Я занята своей карьерой. Мне еще нет и тридцати. – Ты хочешь детей? – медленно переспросил Драко, будто бы сделав открытие. То самое, что озарило ее саму год назад. Гермиона перевела взгляд на свои ладони и пожала плечами. В голове пульсировала мысль: сломает ли их это. Разрушит ли ее желание стать матерью их и без того хрупкие отношения. Но эти чувства переполняли ее – разрывали на части. И если они не решат этот вопрос, если не разберутся… возможно, уже ничего нельзя исправить. – Я сознательно этим пожертвовала. Чтобы быть с тобой, сохранить наш брак, – она посмотрела на него. – Я знала, что дети сделают тебя несчастным. К тому же всегда оставался шанс, что с возрастом ты изменишь свое мнение. – Это делает несчастной вас? – спросила Перри, пока Драко прожигал Гермиону глазами. – Знание, что, скорее всего, вы никогда не получите желаемого? Что ваш муж не хочет иметь с вами детей? – С вами? – выплюнул Драко, прежде чем Гермиона смогла издать хоть какой-то звук. Тяжелый ищущий взгляд Малфоя метался между лицами женщин. – Подразумеваете, что я бы захотел детей с кем-то другим? – Я ничего не подразумеваю, мистер Малфой. Я констатирую факт, что вы не хотите детей с вашей женой. А почему вы решили, что я хочу сказать что-то иное? Гермиона чувствовала гнев, волнами исходящий от Драко, и знала, что сейчас он думает о своем отце, о слухах и той ссоре с Джинни два года назад. О сплетнях, что отсутствие детей может быть связано с нежеланием пачкать малфоевскую кровь. Если терапевт хотя бы заикнется о подобных подозрениях, Гермиона больше не сможет затащить Драко сюда. И вышло очень кстати, что перед началом сеанса они сдали свои палочки. – Давайте пока оставим эту тему, – Перри постаралась разрядить накалившуюся обстановку, – Драко так сильно сжал челюсти, что, казалось, может сломать себе зубы. – Вы уже оказывались в подобной ситуации? Расставались на какое-то время? Гермиона закатила глаза к потолку и досчитала до трех. Случалось ли такое еще? Она уже и не помнила. Возможно, задумайся она сильнее… но Перри была права: они могут вернуться к этому вопросу, когда Драко остынет, и чем скорее они сменят тему, тем лучше. Не помогало то, что он не рассчитывал на ее ответ. – Да, в начале мы расставались несколько раз. Но всегда ненадолго. Каждый раз мы возвращались друг к другу. Я имею в виду… это очевидно. 2004: “Иногда его рост замедляется или замирает. Это зависит от питательных элементов. Если солнце скрывается, или деревья вокруг высасывают из почвы все необходимые вещества”. Гермиона сверлила его яростным взглядом, совершенно игнорируя оставшуюся на комоде заколку. У нее их еще дюжина, – а эту он и сам в состоянии выбросить. Ей нужны только ее папки, одежда, зубная щетка, обувь и свободный проход к камину. Как только она доберется до дома, ей тут же станет лучше во многих смыслах. Да. Именно так Гермиона говорила себе и именно этого собиралась придерживаться. Не как в прошлый раз. Спустя два дня, проведенных в хандре и тоске, она появилась в его квартире ночью, прокручивая совет Луны – из всех людей выбрать именно ее! – в голове. Луна была безумна – очаровательно, интересно, уникально. А Гермиона была совершенной идиоткой, что прислушалась к ней. Вернуться к нему. Гермиона Грейнджер не нуждается в Драко Малфое. И выжгла это в своём мозгу. – Не получается. – Конечно не получается. Ты самая невыносимая из всех женщин, что рождались на свет. – А ты невозможен! – закричала она. – С тобой невозможно общаться, работать, быть с… – Ты пришла сюда по делу или… – Забрать свои вещи. – Тогда забирай и заткнись. Мне и так пришлось терпеть их в своей квартире с тех самых пор, как три дня назад ты фурией вылетела отсюда. – Я бы не вылетела и не бросила свои вещи, не будь ты таким неисправимым засранцем! – Что ж, – усмехнулся Малфой, наклоняя голову вперед, – может, я и не был бы таким засранцем, не будь ты такой сукой. Она злобно стрельнула глазами в его сторону, запихнула папки в сумку и огляделась в поисках кроссовок. Она оставила их тут несколько дней назад, когда рванулась к лифту, что служил входной дверью в его гигантское жилище. Гермиона аппарировала между девятнадцатым и восемнадцатым этажами – сразу же, как сумела снять защиту – и только в своей квартире сообразила, что кое-что осталось у Драко. Да она бы вообще не вернулась, если бы не ее рабочие документы. Это он виноват, что она пришла, – Гермиона была бы просто счастлива держаться от него подальше после их ссоры о… чем-то. О чем-то, что являлось неимоверно важным. И что сейчас едва ли имело значение. Она не могла даже… – Где мои кроссовки? – спросила она, и Драко пожал плечом, все еще подпирая косяк двери и сверля Гермиону глазами. – Да. Продолжай в том же духе – неотзывчивый, неумелый эго… – Неумелый? – Я понятия не имею, как это – мы – вообще могло случиться, – она покосилась на Драко. – Кто знает, что я тогда думала. – О, я знаю, что ты думала, – он оглядел ее, и его рот искривила усмешка. – Именно. Что я думала. Малфой молча проследил за тем, как Гермиона проверила кладовку, не удостоив вниманием его коллекцию метел и экипировки для квиддича, и с грохотом захлопнула дверь. Развернулась и прошествовала к дивану, когда Драко выругался и отлепился от косяка. Она услышала его приближающиеся шаги только тогда, когда наклонилась, заглядывая под диван. Быстро выпрямилась, и Малфой прижался к ее спине, – Гермиона не сомневалась, что головокружение было вызвано исключительно резким подъёмом. Одной рукой он обхватил ее бедра, удерживая. Другая его ладонь зарылась в густые волосы, поворачивая Гермиону лицом, когда сам Драко наклонился над ее плечом. Он с силой поцеловал ее, его язык скользнул между губ в ту же секунду, как она приоткрыла рот. Не отвечай на поцелуй, не отвечай на поцелуй, – Гермиона откликнулась на ласку и сжала пальцы на его предплечье. Ее губы дрожали под натиском его рта, а рука Драко то сжималась, то разжималась на ее бедре. Она отбросила сумку и начала поворачиваться, чтобы встать поудобнее, но запуталась в ногах и упала на диван, краснея от неловкости. Драко же расценил это как приглашение к действию и стянул свою рубашку. Что было совершенно нечестно, поскольку она… была… что-то там. Гермиона с трудом смогла сохранить ясность мышления, когда он поцеловал ее снова, вот так, одной рукой уперевшись в диванную подушку возле ее головы, а второй хозяйничая под блузкой. – Почему ты сердишься? – спросил Драко, касаясь губами женской щеки, челюсти, давая время для ответа. Что ж… три дня назад у нее был очень весомый повод, и вот именно тогда ему стоило этим озадачиться! – А ты? Он вскинул голову и посмотрел на нее, прищурившись. – Ты не знаешь, – его голос звучал заинтересованно. Странная смесь веселья и обвинения. – Ты тоже, – она фыркнула, не сумев сдержать улыбки, когда его губы начали изгибаться. – Но это была очень веская причина. – О, не сомневаюсь. Он поцеловал ее шею, горло, подбородок. – Драко… ты спрятал мою обувь? Он хмыкнул, и она почувствовала его усмешку, прежде чем Малфой снова ее поцеловал. Настоящее: “Нет, я не утверждаю, что оно лучше растёт в одиночестве. На самом деле некоторые деревья не могут существовать в изоляции. Ты… Нет, ты не слушаешь”. Она провела в совещаниях целый день. И было неизбежным то, что на какой-то из встреч она столкнется с Драко, – по правде сказать, Гермиону удивляло, что этого не произошло до обеда. Подле него оказалось свободное место. И она сомневалась, что Малфой в принципе хочет видеть ее рядом, но вряд ли бы люди удержались от сплетен, сядь она в другое место. Она пристроила на столе свой портфель и стакан с кофе и, стараясь выглядеть спокойной, опустилась на стул. Окинула Драко глазами, – тот был сконцентрирован на лежащем перед ним отчете. Малфой выглядел усталым, и Гермиона знала, что ему тяжело. Интересно, хорошо ли он спит? Без его тепла рядом у нее выспаться не получалось. Будто бы тело понимало, что что-то неправильно, и будило ее посреди ночи, дабы она могла осознать, что же именно. Снова. И снова, снова и снова. Господи, она скучала по нему. Вот он, прямо перед ней, но она ужасно тосковала. За время их брака на большинстве таких совещаний они дразнили друг друга. Обменивались комментариями, нашептывали возражения, пытались рассмешить. Даже до того, как начать встречаться, они садились достаточно близко, чтобы касаться один другого при малейшем движении. А когда их отношения завязались, Гермиона позволяла себе носком туфли задевать его ногу, Драко же тайком гладил ее бедро. Несколько раз он пытался зайти дальше, но Гермиона никогда такого не допускала. В конце концов, она была профессионалом. Да даже тогда, когда они оба уставали и выматывались. То, как они прислонялись друг к другу. Совсем чуть-чуть, но этого уже было достаточно. Или как Малфой ловил под столом ее руки и кончиками пальцем отстукивал по ее коже оставшиеся минуты. А она вычерчивала на его ладони такие слова как ванна, сон или что-то более провокационное. Гермиона так скучала по всему этому. Тосковала по тому времени, когда он был ее. Открыто, совершенно, полностью ее. Гермиона не понимала, что все еще смотрит на него, когда Малфой повернул голову. И на автомате улыбнулась, отмечая, как подчеркивает синеву его глаз голубая рубашка. Она ощущала необходимость что-то сказать или сделать, вернуть всё обратно. Или хотя бы зацепиться мизинцем за его палец. Но тут гул голосов стих, владелец компании занял свое место, и момент был упущен. Сеанс десятый. Гермионе было интересно, когда же они доберутся до этой темы. Они уже упоминали ее, но всякий раз возвращались к более важным вопросам. Тем не менее рано или поздно им пришлось бы ее обсудить. – Как обстоят дела с вашими сексуальными отношениями? – Хорошо. – Нормально. Перри несколько секунд внимательно на них смотрела. – Ясно. Как часто вы занимаетесь сексом? Кажется, неловкость возросла. – Мы не… – Гермиона замолчала, задумавшись. – Около трех месяцев, – закончил Драко. Точно. Это был его день рождения. – А разговор о разводе и поцелуй случились около двух с половиной месяцев назад? – Да. – Как часто у вас был секс до этого? Драко молча откинулся назад, а Гермиона подбирала слова для ответа. – Мы оба много работаем. Приходим домой уставшими… – попыталась объяснить она. Малфой откашлялся и закинул руку на спинку дивана. Его пальцы лежали совсем рядом с ее плечом, и сконцентрируйся Гермиона на этом сильнее, смогла бы почувствовать исходящее от его кожи тепло даже сквозь хлопок блузки. За последние недели он впервые по собственной воле был так близко. – За прошлый год раз или два в неделю. – Около того, – пробормотала Гермиона. – А раньше вы занимались сексом чаще? – Да, – оба ответили быстро. – За время наших отношений – и в начале, и в браке – секс у нас был каждый день, – Гермиона взглянула на Драко, прикидывая, и тот опустил взгляд на ее колено. – Я имею в виду, случалось по-разному, но… в среднем, по крайней мере, раз в день. 2004: “Что ж, да, но оно растет и вширь тоже. Это же не только ствол. Ветви вытягиваются, делаются гуще. Оно разрастается, становясь все больше. Выпуская все эти маленькие листья, что его покрывают”. Драко Малфой не был великим любовником. Не ужасным, нет, но и не отличным. Прелюдия, предшествующая постели – или любой другой поверхности – была великолепной. Фантастической. Дыхание становилось рваным, сердце скакало как сумасшедшее, желание захлестывало – просто сказка. А вот после начиналась проблема. Некоторые мужчины растворялись в процессе полностью, Малфой же всегда отдавал себе отчет в том, что она была рядом. Помнил о ее плечах, судя по тому, как часто оставлял на них следы. И совершенно точно не выпускал из внимания места их соприкосновения. Он встречался с Гермионой взглядом, время от времени касался рукой ее груди или ноги, шептал на ухо всякую милую чепуху, называл по имени. Но всё это как-то походя. У Гермионы не возникало впечатления, что ее партнер забывает о том, что вместе с ним находится еще один человек, но тревожило ощущение, будто ее приравнивали к устройству для доставления удовольствия. Конечно, ей тоже было хорошо – но не так, как могло бы быть. Гермиона достигла с Малфоем оргазма всего лишь однажды, до того, как они добрались до кровати – он сотворил своими пальцами какое-то волшебство. Она знала, что способна достичь разрядки только от проникновения. А еще была уверена, что есть разные способы решения этого вопроса. Драко Малфой был эгоистичным любовником. А эгоисты обычно редко добиваются величия. Гермиона подождала, не наметятся ли перемены. Понаблюдала за своим партнером, отмечая звуки, которые тот издает, движения его тела – наяву Малфой впечатлял так же, как и в ее фантазиях. Заставлял ее сердце пускаться в галоп. Ей нравились его улыбка после оргазма, то, как он вытягивался на кровати, как обхватывал ее рукой и прижимал теснее к себе. Но постепенно стало тошно. Она смотрела на его вялые шевеления, обдумывала за и против того, чтобы довести себя до разрядки самостоятельно, и задавалась вопросом, успеет ли она справиться, пока Драко лежит рядом. Возбуждение уже не доставляло такого удовольствия, ведь в итоге ее все равно ждало разочарование. Ладно бы еще несколько раз. Но всё время? Гермиона не представляла, как с подобным мирится такое количество женщин. Это же не перепих на одну ночь, в конце-то концов. Гермиона собиралась сама позаботиться о собственном удовольствии. Ей хотелось большего. На какой-то момент встал вопрос: а для чего все эти хлопоты? Но уже в следующую секунду Гермиона не сомневалась, что как раз хлопотать она была готова. Более того, очень сильно этого хотела. И неважно, что она внушала самой себе, будто ей все равно, как долго продлится эта связь. Уходить из-за того, что секс не так уж и хорош, она не собиралась. Особенно, если могла сама всё исправить. И именно этим Гермиона и озаботилась, выпив несколько бокалов вина и удостоверившись в интересе Драко попробовать реализовать ее кое-какие идеи. Малфой смерил Гермиону взглядом, когда та прижала его ладонь к матрасу. – Только тогда, когда я тебе скажу. И только там, где скажу, – проговорила она. Он тяжело выдохнул, откинул голову и прислонился к спинке кровати, не спуская с Гермионы настороженных глаз из-под полуопущенных век. Она же расстегнула бюстгальтер и откинула его в сторону. Она надеялась, что Драко сообразит, в чем тут дело. Он был достаточно умен и наблюдателен, а задевать его гордость ей хотелось меньше всего. Откашлявшись, Гермиона уперлась коленями в матрас, подвигаясь ближе к бедрам Малфоя. Бросила предостерегающий взгляд, когда Драко шевельнулся, и тот послушно замер. Уткнувшись взглядом в его плечо, она поднесла ладони к груди и коснулась каждого полушария так, как ей нравилось. К этой части процесса особых претензий у нее не было, но Гермиона всегда обстоятельно подходила к решению поставленных задач. Она подалась вперед, встречаясь глазами с Малфоем. Облизнув губы, тот внимательно следил за демонстрацией. Гермиона глухо выдохнула, дотронувшись пальцами до сосков и начав осторожно перекатывать их подушечками. Вряд ли она когда-либо представляла себя в подобной ситуации или жаждала в ней оказаться, но ведь всё это делалось для улучшения их отношений. И то небольшое смущение, что она сейчас испытывала, в итоге должно было окупиться. Она еще скажет себе спасибо. – Хочешь коснуться меня, Драко? – он поднял голову и молча уставился на нее. – Нет? Всё… – Конечно хочу, Грейнджер, – он снова перевел взгляд вниз. – Я должен сказать, пожалуйста? – в его голосе сквозило раздражение вперемешку с весельем. Глаза же неотрывно следили за ее руками. Гермиона нахмурилась. – Можно дотронуться до одной. Он удивленно вскинулся. – Только до одной? – Да. Он посмотрел на нее – его раздражении стало ощутимее. – Которая? – Любая. Драко шумно выдохнул через нос и потянулся к ее левой груди. – Надеюсь, это не тест на мои предпочтения? Гермиона улыбнулась и молча покачала головой, стараясь сконцентрироваться на его руке. И еле удержалась от ухмылки, когда Малфой повторил те самые движения, что она ему показала. Она подалась вперед, когда его пальцы, едва касаясь, закружили вокруг ее соска – по его собственной инициативе, – и поцеловала Драко в ключицу. Малфой наклонился, нашел губами ее плечо – поцелуй получился теплым, влажным и нежным. Он мягко перекатывал между пальцами горошину ее соска так, как это делала она, и Гермиона резко выдохнула Малфою в шею, прежде чем прижаться ртом к его коже. Это подтолкнуло его к действиям, Драко обнял ее, притягивая теснее к себе. Его ладонь поползла вверх по позвоночнику, пальцы коснулись лопаток, запутываясь в густых волосах. Гермиона выпрямилась, намереваясь сказать ему убрать руки, но тут Драко наклонился ниже и поцеловал вершину ее левой груди. Скользнул подушечкой большого пальца по соску – ее собственное движение, и тут же царапнул его ногтем – его личное решение. Ей понравилось такое сочетание. Вышло даже лучше, чем то, что показывала она. Именно так и должно было быть. Она оттолкнула обнимающую ее руку, позволив, впрочем, губам Драко продолжить свое путешествие. Тут она ничего не могла ему подсказать, а значит, ее план не… Гермиона застонала, когда его рот обхватил ее сосок и, немного потянув, выпустил добычу. Драко что-то пробормотал и снова взял сосок в рот, обводя ареолу языком. Господи, ну вот почему он не делал так раньше? Столького ее лишал. Гермиона обхватила Драко руками за шею, выгнулась, и Малфой отстранился. Она дважды вздохнула и поняла, что его вторая рука, пользуясь моментом, успела обхватить ее бедра. Тяжело сглотнула, сбросила настойчивую ладонь и посмотрела Драко в глаза. Тот, вскинув бровь, размазывал пальцем слюну по ее соску. – Могу я теперь коснуться второго? Засранец. Ей следовало ответить ”нет” только лишь из принципа, но ведь смысл всей затеи был в том, чтобы показать ему, что ей нравится. А значит… – Да. Он тут же поднял руку и, наклонившись, поцеловал ложбинку между ее грудей. Прочертил ртом дорожку, обеими ладонями обхватывая нежные полушария. Его дыхание опаляло кожу, губы переместились правее. Когда его пальцы сжали соски, она не смогла сдержаться и, издав приглушенный звук, инстинктивно качнула бедрами вперед. Он очертил языком ареолу, и Гермиона обхватила голову Драко обеими руками. От невесомого касания его зубов низ живота скрутило спазмом, – и тут Малфой прижался к ней губами. Она сомневалась, что все еще управляет ситуацией, но могла с этим смириться. Она же вернет себе контроль через секунду… минуту… ну, как-то так. Дыхание Драко холодило те участки кожи, где уже побывали его губы, и Гермиона приподняла его лицо, наклоняясь для поцелуя. Он откликнулся незамедлительно, отвечая требовательно и жадно. Гермиона уже давно поняла, как легко теряет самообладание, аргументы и саму себя. Драко умел одерживать над ней верх, когда начинал использовать свой рот не только для перебранок. Его язык переплелся с ее собственным, а его ладонь все еще… Тяжело дыша, Гермиона откинулась назад, и Малфой, сжав челюсти, отнял руку от ее бедра. – Не уверен, что мне нравится твоя затея, Грейнджер. – Хочешь остановиться? – это и вправду был вопрос, но Драко нахмурился так, будто Гермиона ему угрожала. Покачав головой, она наклонилась и поцеловала его губы раз, другой, затем отстранилась. Она встала, упираясь для баланса в его плечо и изголовье кровати, и посмотрела на Драко – приподняв голову, он следил за ней глазами. Вскинул руку, едва касаясь ладонями ее ног, и вопросительно изогнул бровь. Она кивнула – сердце в груди билось как сумасшедшее. Его пальцы запутались в ткани трусиков, когда Малфой сначала потянул белье вниз, а затем, подавшись вверх, прильнул широко открытым ртом к ее животу. Гермиона дернулась вперед, от этого прикосновения желудок сделал кульбит, и Драко опустился, целуя по очереди внутреннюю сторону каждого ее бедра. Он стащил ее трусики до икр, и Гермиона, наклонившись, подняла одну ногу. Малфой стянул этот ненужный сейчас предмет одежды и огладил ладонью ее голень, колено, высвобождая полностью. – Скажи, что теперь я могу коснуться тебя, – его голос звучал слишком требовательно, чтобы она так легко согласилась. Шагнув назад, Гермиона снова опустилась на колени. Приподнимаясь, коснулась его возбужденного члена, и пальцы Малфоя сжались на ее ногах. Она обхватила его запястья и прижала его руки к матрасу. Стиснув зубы, Драко зарычал от раздражения и нетерпения. Она могла сделать это. Да. Да, могла. И всего через несколько секунд перейдет к следующему шагу. Эта часть тела не вызывала у Малфоя вопросов, так что все в порядке. Ничего страшного. Она обвела ладонями его плечи, грудь и, наклонившись, подхватила одну из подушек. Устроила ее за своей спиной, между коленями Драко, и повернулась обратно. Малфой смотрел на нее со странной смесью любопытства и страха. Она же сфокусировала взгляд на середине его груди, вытянула перед собой ноги и откинулась назад. Уперевшись в Драко, подвинула себя вперед так, чтобы колени устроились на его бедрах. Убрала ладони и задержала дыхание, – его пальцы тут же обхватили ее лодыжки. Гермиона слишком волновалась, чтобы что-то говорить, поэтому просто приподняла подушку повыше и закрыла глаза. Медленно выдохнула, пытаясь представить себя в одиночестве, и не обращая внимания на разлившийся по щекам жар. Обхватила свою грудь, чувствуя влажность, оставленную его губами, и скользнула ладонями по своему телу. Ее живот, бедра, ягодицы. Он застонал, когда она коснулась себя внизу живота, но это уже не имело никакого значения: ее попытки представить себя в уединении и до этого были не слишком успешными. Она осторожно прошлась двумя пальцами по нежным складкам и скользнула внутрь так глубоко, как только смогла, – ладони Драко поползли по ее ногам вверх. Поймав ритм, Гермиона двигала кистью, приподняв ягодицы. Малфой глухо выругался себе под нос, гладя ее голени вверх-вниз, а Гермиона подняла вторую руку и коснулась своей груди. Не произнося ни звука, она сжимала мягкое полушарие на каждый четвертый рывок, ее бедра слегка покачивались. Вытащила пальцы и обвела подушечками клитор, когда ладони Драко стиснули ее колени. Гермиона вычерчивала круги все интенсивнее, пока наконец не замерла, вскинувшись, и с ее губ не сорвался стон от переполнивших ощущений. – Гермиона? – выдохнул Малфой – он уже добрался до ее бедер, – и она подняла веки. Глубоко вздохнула, еще раз коснулась себя пальцами и приподняла голову, чтобы посмотреть на Драко. Тот дышал тяжелее, чем она, его возбуждение было слишком явным, а глаза лишь на секунду встретились с ее, снова опускаясь на ее ладонь. Гермиона сделала глубокий вдох и убрала руки в стороны. Похоже, для него этого было достаточно: одной рукой он раскрыл ее для себя, а другой продолжил то, на чем Гермиона остановилась. В ее горле зародился стон, она откинула голову назад и сжала ладони в кулаки. Драко делал всё в точности, как она сама, только еще лучше. Потому ли, что это был именно он, или же дело было в определенных движениях, но ей было так хорошо, так хорошо. Он то выписывал круги всё жестче и резче, то дразнил, едва касаясь. Его пальцы давили, гладили, сжимали, заставляли ее сходить с ума. Чуть сдвинув кисть, он скользнул двумя пальцами внутрь. Гермиона вскинула бедра и прогнулась в спине – он был гораздо глубже, чем это получалось у нее. – Нравится жёстче, когда ты близко, я прав? – спросил он, и хрип в его голосе, наверное, ей только послышался. Она согласно застонала – звук будто бы рвался из ее груди. Ей было так удивительно хорошо, – его вторая ладонь перестала ласкать ее бедро и скользнула к животу. Каждое движение его пальцев в ней растекалось внутри мучительным удовольствием. Она знала, совсем скоро ей придется его остановить, но не сейчас. Определенно, не сейчас. Гермиона почувствовала, как ее ноги устремились вверх, и, приподняв голову, увидела, что Драко встает на колени. Устроившись, он сжал ее левую грудь в ладони, а губами обхватил правый сосок. – Да, вот так, – цепляясь за его плечи, она озвучила свою мысль. Огладила его ладонями, скользнула по спине, прошлась по челюсти и, зарывшись пальцами в светлые пряди, громко застонала, когда Малфой, посасывая один ее сосок, стиснул второе полушарие. – Господи, – выдохнула Гермиона, Драко хмыкнул в ответ, и вибрация от его голоса отдалась в каждом ее нерве. Она дернула его за волосы, возможно, излишне сильно, и Малфой поцеловал ее грудь, ямку у горла, прильнул ко рту. Потянул губами за верхнюю губу, вместе с этим начиная снова ласкать клитор пальцами. На мгновение коснулся языком ее языка и отстранился – влажные губы, потемневшие глаза, горящие щеки, – глядя на Гермиону сверху вниз. Поднял руку к ее щеке, дотронулся кончиком пальца уголка рта, и в тот момент в голове у Гермионы не осталось ни одной связной мысли, – лишь ее взгляд беспорядочно метался по его лицу. Она кивнула, не уверенная, задавал ли Драко хоть какой-то вопрос, но кажется, Малфой ее понял. Наклонился поцеловать ее губы и выпрямился, обхватывая за ягодицы. Притянул ближе к себе – ноги Гермионы все еще лежали на его бедрах, – подался вперед, касаясь своим членом. Она сухо сглотнула и приподнялась, чувствуя, как Драко входит в нее. Мощным движением Малфой толкнулся, одной рукой уперевшись в матрас, а второй – сжимая бедро Гермионы, и они оба застонали. Она с трудом втянула воздух, когда он подался назад и тут же вернулся, зарычав ей в шею. Гермиона схватилась за его плечи, дождалась, пока Драко поймает ритм, и стала подаваться ему навстречу – напряжение внутри начало нарастать с новой силой. – Драко. – Что? Она прикрыла глаза и покачала головой, – его рот тут же нашел ее губы. Ей нравилось это. То, как двигались их тела, как его мускулы перекатывались под ее ладонями, какими рваными сделались их поцелуи. Сердце заполошно стучало в горле, каждое движение отдавалось дрожью в бедрах. – Не останавливайся, Драко. Не… – с трудом проговорила Гермиона прямо ему в губы. – И не собираюсь, – пробормотал он, опускаясь на локоть, чтобы зарыться пальцами в копну ее волос. – Ни единого гребаного шанса. Только если ты не хочешь… – Нет. Точно нет. Он усмехнулся, прижался своим лбом к ее, и Гермиона открыла глаза. – Кончи для меня. – Сильнее. – Хочешь, чтобы я разорвал тебя? – Да, – простонала она. Потребовалось пять его толчков, чтобы Гермиона, вцепившись в Малфоя и чувствуя его ухмылку, разлетелась на тысячу кусочков. Настоящее: “Оно не растет, когда холодно. Ты видел деревья зимой? Бесплодные, серые. Всё в этом мире переживает свои зимы”. Ей и в голову не приходило, что можно так неловко чувствовать себя рядом с тем, с кем прожил шесть лет. Они давно покончили с дискомфортом, знали все причуды друг друга, всё то, что могли позволить себе только будучи наедине. Переросли стеснение, отбросив его вместе со своим прошлым. А теперь всё вернулось. Гермиона ощущала себя так же неуютно, как на их первом свидании, и задавалась вопросом, что же такое происходит. Было ли это началом или уже финальным аккордом. Как бы то ни было, ужин проходил неудачно, если не сказать больше. Беседа практически затихла, и вот уже пять минут Драко хмуро пялился в свою тарелку. Он был в таком ужасном настроении, что даже растерял свою обычную бесстрастность и невозмутимость. Чувство было отвратительным. Будто по позвоночнику бегали жуки. – Ты никогда не говорила мне, кто он. О господи. Ей не надо было думать о том, как все плохо. Ну конечно, все стало еще хуже. – Никто. – Кто-то. Ты его целовала, Грейнджер, так что это был кто-то. – Я имею в виду, для меня. Для меня он никто. И сейчас я Малфой. – О, – Драко холодно рассмеялся. – Вспомнила, что замужем. Небольшая амнезия, моя любовь? Гермиона склонилась над своей тарелкой, чувствуя, как начинает припекать веки. Она и так знала, что идти куда-то в ее день рождения было плохой идеей. Она рассчитывала, что к ним присоединятся друзья, но те запланировали для нее и Драко свою отдельную вечеринку на завтра. Решили позволить ей как обычно отметить такой праздник вдвоем с мужем. Подумали, что Гермиона хочет совместить торжества, чтобы оставить больше времени на работу. Они были совершенно, ужасно неправы. Один из худших дней рождений в ее жизни. Тут в голову пришла мысль, а что бы сказал Драко, узнай он, что хуже праздник был только тогда, когда они шатались по лесу во время войны. Интересно, он когда-либо… – Я не должен был так говорить. У меня выдался тяжелый день, – проговорил Малфой. У них выдался тяжелый год. Гермионе пришлось сглотнуть шесть раз кряду и сконцентрироваться на результатах своего исследования, чтобы взять себя в руки и поднять голову. Его лицо ничего не выражало, и ей подумалось, что, наверное, Драко разрывается между двумя разными желаниями. Именно так он смотрел на нее. Его выдавал взгляд. Она кивнула и подняла бокал. – Что-то на работе? – Да. Но теперь всё в порядке. – Хорошо. Рада, что ты разобрался. Тишина. Шум разговоров за соседними столиками, звон столовых приборов, но… тишина. В ее голове. Пустота в груди. – Как прошел твой день? – спросил он. Гермиона пожала плечами. – На работе все хорошо. Мама звонила. Молли передавала тебе привет. Нормальный день. Она посмотрела на него, и в памяти вспыхнуло, как те же самые слова он говорил ей в свой двадцать седьмой день рождения. Гермионе тогда не понравилось то, с каким пренебрежением Драко отнесся к собственному празднику, и за целый день устроила двадцать семь сюрпризов, дабы сделать его для Драко незабываемым. С тех пор Малфой с особым трепетом относился к цифрам. Он отложил нож и посмотрел Гермионе в глаза. Его рот приоткрылся, будто бы Драко собирался ответить, и ей показалось, что в выражении его лица она прочитала о дюжине вещей, которые он хотел озвучить. И по крайней мере половина из них вызывала страх. – Как стейк? – спросила Гермиона, вздрагивая от собственных слов. Она не была готова к тому, что он мог ей сказать, и не хотела, чтобы вечер стал еще большей катастрофой. – Приемлемо. Ты даже не притронулась к курице. – Я не слишком голодна, – мягко откликнулась она. Малфой окинул ее внимательным взглядом, медленно прожевал свой кусок и кивнул. Сеанс двенадцатый. – Я хочу поговорить о том, что привело вас к этим отношениям. Когда вы влюбились? Или осознали, что это так? Память мгновенно подкинула Гермионе воспоминание. Несколько размытое и неясное, но все еще живое и совершенное. – Мы поехали в Швейцарию на выходные. Я проснулась в воскресенье утром и… наблюдала, как он спит. И поняла, что мне этого хочется. Просыпаться и всегда видеть его рядом, – Гермиона улыбнулась, уткнувшись взглядом в свои колени, прошлое поглотило ее полностью. – Я догадывалась и раньше, но в тот раз впервые приняла это, без единого сомнения. Вот так и узнала. Она даже не сразу обратила внимание на тишину, вынырнув из своих мыслей только тогда, когда начал говорить Драко. – В ее квартиру заявилась Молли Уизли. У которой был доступ к камину, так что она ломилась в дверь спальни. Мы свалились с кровати, потому что ногами запутались в одеяле, и Гермиона рухнула прямо на меня. Помню, что чуть не подавился ее волосами, а ее локоть едва не сломал мне ребро. Гермиона тоже это помнила. Накануне вечером она не явилась в Нору на ужин, даже не послав совы. Никто не слышал о ней в течение недели, и Молли решила, что произошло что-то ужасное. А они, словно два застигнутых врасплох подростка, свалились голые с кровати. Она и подумать не могла, что для Драко это станет особым моментом. Учитывая то, насколько поздно после начала их отношений это случилось. – Именно тогда вы поняли, что любите ее? – Перри с улыбкой посмотрела на него. – Именно тогда я понял, что хочу на ней жениться. – Ох. – Я понял, что люблю ее, когда Гермиона заявила Министру Магии, что она куст томата. Ее щеки вспыхнули. – Как куст томата, – пробормотала она. Драко улыбнулся. – Она подтвердила мой вывод, когда ее вырвало рядом с моими ботинками, а я даже не отодвинулся. – Ты понял, что любишь меня, тем вечером? – она посмотрела на него с удивлением. Он кивнул, его большой палец гладил ткань подлокотника. – Не знаю, почему именно тогда. Но так получилось. Она вспомнила их первый раз. Тот вечер стоило сохранить в памяти хотя бы только ради секса. В голове с трудом всплывали подробности банкета, но Гермиона ясно помнила, как Драко оттащил ее прочь от министра и затолкал в какой-то альков. Помнила, как мгновенно завелась, чтобы уже в следующую секунду ее начало тошнить. – Ты полюбил меня в странный момент, – прошептала она, улыбаясь. Он усмехнулся, повернувшись, чтобы встретиться с ней глазами. Казалось, он хочет что-то сказать, но вот его ухмылка погасла, и когда Драко отвернулся, его губы были лишь едва изогнуты. 2005: “Нет, это два кольца. Одно кольцо – или слой – появляется весной, а второе – летом. Каждый год по два”. – Выходи за меня. Ее сердце, кажется, рухнуло куда-то в желудок, чтобы сразу же подскочить в горло и обосноваться там. Когда Гермиона в полночь открывала Драко дверь, ей и в голову не могло прийти, что она услышит именно эти слова. – Что? – хрипло переспросила. Потому что совершенно точно ослышалась. Он протиснулся в ее квартиру и прошел в коридор. – Я всё распланировал. Я имею в виду… скрупулезно распланировал. Поговорил с твоим отцом. Поттер с Уизли устроили самый… самый нелепый ритуал одобрения, о котором мне даже говорить не разрешается. Я купил кольцо, которое им не понравилось по четырем параметрам. Размер, ди… Она не расслышала, что еще он говорил, речь Малфоя превратилась в бормотание, когда Драко резко свернул в гостиную. Гермиона в ступоре пялилась в пустой дверной проем, затем наконец захлопнула дверь. Она старалась идти в комнату спокойно, но ноги то и дело срывались на бег, чтобы поспеть за скачущим сердцем. – …идеальное место. Мне пришлось обратиться к почти дюжине нужных людей, чтобы получить разрешение на портключ. Наконец, добился. А что же департамент портключей? Облом, – он с силой стянул с себя плащ – ткань прилипла к телу – и со шлепком отбросил его на подлокотник дивана. – Где… Я… А… – В Румынии дожди, – с отсутствующим видом сообщил он, высушивая себя заклинанием. – Что? – В любом случае ресторан отменил бронь. Пищевое отравление. Я пытался найти на вечер что-то подходящее в Лондоне и не смог, даже когда предложил столько, что этого бы хватило отстроить еще один этаж. Но надо же всегда стараться искать выход, раз уж так вышло, и я проверил Румынию – уверен, министерские ублюдки сделали это нарочно – и обнаружил заведение, которое согласилось предоставить мне на вечер все свое помещение целиком. Открытое. Под дождем. В маггловском мире. Малфой был серьезен. Все его разглагольствования, злость и разочарование не были шуткой. Происходящее не было импровизацией, выдаваемой лишь потому, что он забыл о чем-то, о чем помнила она, или потому, что Гермиона сделала для него нечто хорошее. Драко говорил на полном серьезе. – Наложить чары не вышло, так что я решил всё устроить в своей квартире. Заказал ужин в том месте, где тебе нравится, накрыл на стол. Но цветочный магазин запорол мой заказ, в квартире теперь бардак и… и если бы я в это верил, решил бы, что высшие силы настроены против меня. Карма. – Карма, – одними губами повторила Гермиона, внутри у нее всё бешено крутилось и пульсировало. – Карма. Так вот. Я подумал, что ты скажешь нет, но решил, что должен тебя переубедить. И теперь я почти уверен, что ты поднимешь меня на смех, запустишь чем-нибудь маггловским или захлопнешь дверь перед моим носом. Не особо логично, конечно, но ведь ты понабралась от меня… – Я… – Погоди, – он поднял руку. – Всё было идеально, и, наверное, мне надо подождать, но черт побери. Это не поможет, – она понятия не имела, о чем он говорил, но глаза Малфоя опасно горели, когда тот тяжело осмотрел комнату. – Уизли и Поттер наверняка вот-вот снесут дверь, а вместе с ними явится и вся эта рыжая семейка и в любом случае всё угробит. Он похлопал себя по карманам, его кожа, все еще влажная от дождя, идущего в другой стране, была очень бледной. Движения получались дергаными, и Гермиона поняла, что Драко нервничал. Драко Малфой переживал так, что это было заметно невооруженным глазом. Даже кончики его ушей, бывшие до этого розовыми, побелели, когда Драко еще раз себя ощупал и двинулся в сторону плаща. – Драко… – Грейнджер, подожди. Она никогда не видела его в таком взвинченном состоянии. Никогда. И, может, потом пожалеет, что не насладилась этим зрелищем в полной мере, но сейчас этого было довольно. Было достаточно уже две секунды спустя, как она открыла дверь. Малфой тем временем отбросил свой плащ и теперь одной мокрой рукой тряс в воздухе, а второй ерошил свои волосы. Но вот он собрался, расправил плечи, выпрямился. Откашлялся и придал лицу безразличное выражение. Наблюдать за этими метаморфозами было довольно занятно. Драко сделал два шага вперед, когда наконец поднял глаза на Гермиону, и замер. – Черт, – прошептал он. Провел костяшками пальцев по лбу, зажав в ладони чёрную коробочку. – Ты плачешь. Она кивнула, и он пару секунд смотрел на нее с потерянным видом. Тяжело вздохнул, подбросил футляр в воздух, поймал и нахмурился. – Мне стоит спросить? Знаешь, я обдумывал идею послать тебе официальный запрос, но Поттер чуть не лопнул со смеху, а Уизли решил, что я по-прежнему трус. – Я бы отказала из принципа, – призналась Гермиона, делая шаг ему навстречу. – Я понял. Но ты в курсе, что существуют женщины, которые говорят “да” лишь потому, что испытывают чувство вины перед стоящими у их ног мужчинами. Я хотел удостовериться, что если бы ты сказала “да”, это было бы… однозначное “да”. – Лучше отказаться, чем обмануть. – Согласен. Но кое-кто дает ответ не подумав. И я решил, что ты как раз та девушка, которой надо всё взвесить. Именно поэтому забронировал номер на выходные, – чтобы ты могла обдумать ситуацию, а я бы имел возможность… предоставить убедительные аргументы, – он покосился на нее, снова подкинув коробочку. Гермиона обхватила ладонями его лицо – такое холодное – и притянула к себе ближе. Полный смущения и замешательства Драко сверлил ее глазами. – Спроси меня, – проговорила она. – Я не… – Спроси. – Есть другой способ всё… – Спроси. Он глубоко вдохнул и выпалил: – Выйдешь за меня? Она поцеловала его – сердце стучало как сумасшедшее, ноги подгибались, а в животе внутренности делали кульбиты. Рука Драко обвилась вокруг нее, его рот, теплый и настойчивый, прижимался к ее губам. Гермиона была до смешного счастлива. Слишком счастлива. И это было так прекрасно, что даже немного больно – чувства захлестывали с головой. Дыхание перехватило, и она глубоко втянула воздух. – Скажи это, – пробормотал он ей прямо в губы. – Ты… – Скажи. – Я могу… – Скажи или… – Да, – проговорила она. Малфой улыбнулся, и Гермиона не смогла удержаться от ответной улыбки, пусть это и мешало целоваться. – Однозначно, да. Настоящее: “Маленькие ветки засыхают, если дерево перестает активно расти. Если что-то ему мешает”. Драко присоединился к ней, когда она ужинала. Гермиона не знала, был ли он так голоден, что посчитал возможным составить ей компанию в столовой, или же просто решил побыть с ней. Ели они в полной тишине, не обменявшись ни единым взглядом. Сеанс тринадцатый. – …о том, почему, если он действительно любит меня. Но в течение тех трех недель я просто… я скучала. Так сильно, что это даже пугало. Я отправилась к нему собирать свои вещи – после помолвки мы съехались. Мои друзья хотели помочь, и я решила предупредить Драко, но на самом деле просто… хотела увидеть его одна. И мы поговорили. – О чем? – Обо всем, о чем я уже упоминала. О том, как он ввязался в ту ссору, о том, что наговорили его родители и мои друзья, и о том, как он был напуган. Обо всем. И я попыталась понять, что же случилось, и почему он мне изменил, но не смогла. Мне было плевать, что он почти сразу остановился, он ведь все равно начал это. Позволил ей подойти, снять с себя брюки и… начать. Правда, я знала, что он меня любит. Как бы я ни хотела не быть похожей на одну из тех бестолковых дурочек, но я знала, он меня любит. И я любила его достаточно, чтобы попытаться снова. Мне нужно, чтобы ты была счастлива. Я хочу, чтобы ты была счастлива, Грейнджер. И не уверен, что сам всё не испорчу, но я слишком эгоистичен. И не желаю, чтобы ты была счастлива с кем-то, кроме меня. Я хочу попробовать. Вот что он сказал ей тогда, несколько лет назад. У него был такой вид, словно он давно не спал. Наглядная иллюстрация ее собственной тоски и опустошения. И она поверила ему. И никогда не жалела об этом. Он ни разу не давал повода. – Сколько времени вам потребовалось, чтобы восстановить отношения и вернуть доверие? – Всё было в порядке уже через несколько месяцев. Что касается доверия, то Драко всё сделал сам. Я видела его на работе, он каждый вечер возвращался домой, а если задерживался, посылал мне сову или предупреждал через камин. Охрана на всех его кабинетах пропускала меня без ограничений. Если он шел куда-то отдохнуть, то либо со мной, либо с моими друзьями. Да, кое-кто из них стал Драко близок. – И вы видели по его поступкам, что можете ему доверять? Гермиона кивнула. – Да. Я поверила, когда он пообещал, что такое никогда больше не повторится, но, конечно же, некоторые сомнения оставались. Я не думала, что он сможет так поступить. Но доверие вернулось относительно легко. Только потребовалось время. – Но вы были счастливы? – спросила Перри, и Гермиона снова кивнула. – Почему мы это обсуждаем? То, что уже давным-давно решили, – Драко никогда не нравилось ворошить ту историю. – Потому что это связано с тем, как Гермиона изменила вам, поцеловав другого мужчину. – Мы уже выяснили, как это связано, и что я понял глупость ее поступка, так как сам был на ее месте, мы обсосали каждый аспект… – Кроме одного, – Перри подняла перо и оглядела супругов. – Вы оба здесь не просто так. Ко мне приходят пары, потому что ради детей хотят остаться вместе. Или прожили друг с другом так долго, что теперь попросту не знают, что делать. У вас нет детей, вы оба в состоянии обойтись без посторонней помощи – верно? – Да. – Вы все еще очень молоды, здоровы, привлекательны и успешны. И можете, не имея тех осложнений, о которых я упомянула, без особых проблем двигаться дальше. Но вы здесь, что говорит мне: вы все еще любите друг друга, и это стоит того, чтобы постараться разобраться со своими проблемами. Вам надо решить, заслуживает ли это того, чтобы на самом деле начать стараться. Не просто разговаривать, а предпринимать действия, которые исправят ситуацию, пытаться вернуть свои отношения. – Не понимаю, как моя прошлая ошибка может в этом помочь. – Я хочу, чтобы вы оценили свои эмоции, мистер Малфой. Определились, вы здесь потому, что действительно хотите вернуть свою любовь и не желаете ее завершения. Или вы пришли из чувства долга, стремления отплатить своей жене за прощение. И по этой причине не в состоянии ее простить. Это не должно влиять на ваше решение, ведь тогда усилия вынуждены и совсем не ощущаются. Я хочу, чтобы вы задумались о своей мотивации. Хотите ли вы попробовать снова. Гермиона скрестила руки. Подобное не приходило ей в голову. Она надеялась, что их брак может быть спасен уже только потому, что они изъявили желание прийти сюда, но если настоящие причины кроются в другом… Перри закрыла свой блокнот. – Я должна принять следующего посетителя. Но на следующей неделе я хочу поговорить о чем-то очень важном. О том, что перевернуло ваши отношения и сделало вас обоих несчастными. Многое уже обсуждалось на наших сеансах, но полагаю, все мы отдаем себе отчет в первопричине. Я хочу, чтобы вы оба подумали о том, что случилось год назад. О том, что разделило вас. Мы обсудим это в следующий раз. 2006: “Они приспосабливаются к окружающей среде, как только могут. Уйти же не получится. Их держат корни”. Она откинулась головой на подушку, когда его губы продолжили свое путешествие по ее горлу. – Я всегда считала, что ролевые игры могут стать интересным опытом. Я слышала, кое-кто даже использует оборотное зелье, чтобы придать ситуации реалистичности. Ладони Драко сжались, одна – на ее ребрах, другая – на ее бедре. Его рот оторвался от ее правой груди, и Гермиона облизала губы, прежде чем встретиться глазами с Малфоем. Он хмуро смотрел на нее, между бровей залегла складка. Гермионе казалось, что восемь месяцев – достаточный срок, чтобы незаметно поднять эту тему. Но провести его ей удавалось редко. – Я не хочу, чтобы ты выглядела, как кто-то другой. Я хочу только тебя. – Я всего лишь предлож… – Не важно. Не хочу, чтобы ты в кого-то превращалась или кем-то притворялась. Потому что не хочу никого другого. Не в этом… – она решила, что он собирался сказать «было дело», но договори Малфой фразу, вернуться к сексу вряд ли получилось бы. – Ролевые игры – это обычная сексуал… – Если бы я хотел участвовать в ролевых играх, это были бы ситуации, а не люди. Мне тебя более чем достаточно, Гермиона. Я хочу это тело, – проговорил он, лаская ее руками. – Это лицо, этот голос, эти звуки, которые ты издаешь. И ничего другого. – Ладно. Но я не желаю, чтобы ты чувствовал себя виноватым или думал, что не можешь рассказать мне о своих фантазиях потому, что не знаешь, как я отреагирую. – Когда ты уже поймешь, что я хочу только тебя? Две недели назад я поклялся своей жизнью. Если у меня и есть какие-то фантазии, они не подразумевают, что ты становишься кем-то еще. Понимаешь? Она кивнула и зарылась пальцами в его волосы. – Только если ты понимаешь, что ежели тебе нужно… – он сердито зарычал в ложбинку между ее грудями, но Гермиона не думала, что в таком положении он сможет злиться долго. – Просто я бы предпочла… – Решить вопрос самостоятельно, пока я не побежал на сторону? – выплюнул он. – Такого я не говорила. Это компромисс, Малфой. – Не люблю компромиссы, Малфой, – она почувствовала, как он усмехается ей в живот. – Они означают, что оба человека несчастны, получив лишь половину желаемого. – Неправда. Поначалу они что-то теряют, но зато в финале могут обрести всё или же научиться радоваться тому, что имеют. – Лучше требовать. Брать, что хочешь. Тогда получишь всё и достигнешь максимального счастья, – он поцеловал каждое ее бедро. – Разве не так? – Нет, – выдохнула она, выворачиваясь. – Потому что вот сейчас, например, я буду удовлетворена больше. Но ты рассчитываешь на мою готовность ответить любезностью, что, в конечном итоге, принесет удовольствие нам обоим. – Правда. Истинная правда, – проговорил он. Его рот был так близко, но, приподнявшись, Драко коснулся губами ее живота и начал прокладывать дорожку поцелуев вверх. – Полагаю, тогда мне нет нужды что-то доказывать. – Нет, нет… – она вытянула руку и, уперевшись в его макушку, надавила. – Думаю, у нас тут возник очень серьезный вопрос. Важная проблема, требующая немалых усилий для решения. Он рассмеялся, низко и хрипло. – Даже так? – О да! Жизненно необходимо начать именно сейчас, так что… О да! Сеанс четырнадцатый. – Работа. – Работа? Драко кивнул. – Она подписала контракты еще с кое-какими компаниями. Я же расширил круг своих интересов и вошел в ряд консультативных и попечительских советов. – Попечительских? – Он помогает другу наладить собственный бизнес. – Двум друзьям. Перри кивнула. – А в личной сфере? – И Драко, и Гермиона молчали. – Год назад что-то случилось. Именно тогда, когда вы оба стали больше работать, ваша сексуальная жизнь пошла на спад, а общение свелось к минимуму. Что бы это ни было, но оно стало началом той ситуации, в которой вы сейчас оказались. Послужило толчком к заявлению Драко о разводе и поцелую Гермионы с другим мужчиной. Что произошло между вами, в личном плане, что так повлияло на ваш брак? Перри ждала, ее брови были вопросительно приподняты, а перо замерло над блокнотом. Гермиона сверлила взглядом свои колени, прокручивая в голове список, который накануне составила в своей гостевой спальне. И задаваясь вопросом, совпадет ли ответ Драко с ее собственным. – Она присоединилась к компании, которая меня шантажировала. Пока они мыслили одинаково. – Я не знала об этом, – возразила Гермиона. – Он мне не сказал. – Не хотел ее этим беспокоить. Я был в процессе урегулирования вопроса. – Вы можете рассказать, чем вас шантажировали? – Собранными воспоминаниями о моем прошлом. Они планировали их обнародовать. – И вы не хотели беспокоить Гермиону? – Она теперь связана со мной именем. Если моя репутация под угрозой, значит, и ее тоже. В то время у нее были сложности с преодолением бюрократических проволочек для получения специфического растения из Африки. Будь информация предана огласке, вероятнее всего, ее бы исключили из проекта. – Так значит, она начала сотрудничать с той компанией? – Но я не знала. Он рассказал уже после того, как я подписала магический контракт. Возможности обратиться в Визенгамот не было, потому что я не могла сослаться на шантаж. Драко уладил всё в частном порядке. – Вы продолжили там работать? – Месяц. Я саботировала проект, и меня уволили. Но знай я заранее, никогда бы не сотрудничала с той фирмой. Перри склонила голову набок, делая торопливые записи в своем блокноте. Она не успела произнести и слова, когда заговорил Драко. – Ты также отказалась переезжать со мной в мэнор. – Потому что твои родители меня ненавидят, и мне достаточно тяжело вынести даже совместные обеды, устраиваемые раз в две недели. – Это мой особняк. То место, где я должен быть. Именно я им сейчас распоряжаюсь. И это моя обязанность… – Твои родители более чем способны самостоятельно расплачиваться с обслуживающим персоналом – кроме домовых эльфов, конечно же, – который занимается сад… – Я говорил тебе, мой долг как наследника фамилии управлять поместьем. А это подразумевает проживание в мэноре. Должна поддерживаться определённая репутация ради семейного имени и моей компании… – Надо устраивать там приемы? Ты мог бы… – Дело не только в этом. Ты всегда упрощаешь то, чего не понимаешь. Это… – Я? Именно ты… – Давайте на минутку оста… – вмешалась Перри. – …принял управление компанией, финансами, репу… – …отличный дом, который у нас есть сейчас… – И на содержание которого уходит много средств, в то время как у меня имеется особняк, который идеально… – Ладно, хорошо, двойные расходы. Я согласна, что… – Гермиона, Драко, как насчет того, чтобы подож… – …два человека, которые занимают целое крыло… – Он огромен даже для четырех человек, – Гермиона заметила, как Перри вручила Драко мяч, на который Малфой теперь смотрел так, будто ему выдали дохлую лягушку. – Хватит. Тот, кто держит этот мяч, имеет право говорить, и перебивать его нельзя… Драко окинул Перри таким взглядом, будто терапевт сошла с ума, отшвырнул мяч на стол и снова перевел глаза на Гермиону. – Бессмысленно платить за два дома, когда мы можем жить в одном. – С твоими родителями, которые… – Да, с моими родителями! Я в курсе, что тебе плевать на моего отца… Гермиона фыркнула. – Как и твоему отцу… – …вряд ли встретишься с ним, кроме как за случайным ужином или проходя мимо в коридоре. Ему нелегко… – А мне легко? Господи, Драко, да ты помнишь первый раз, когда привел меня туда? Он внимательно смотрел на нее пару секунд, его кулак на бедре разжался. – Это было пять лет назад. Я знаю, что тебе было тяжело… Это гостиная? Дело в ней? Я уничтожу комнату. Ты можешь сделать в ней, что… – Дело не в гостиной, – устало проговорила Гермиона. – Это… – Мои родители. Ладно, – он провел ладонью по волосам и громко вздохнул. – У меня были проблемы с отцом, но я люблю своих родителей, а они любят меня. Я чувствовал себя так, будто мне ковыряют в зубе тупым ножом, когда постоянно видел Уизли… – Но вы оба общаетесь… – Все верно. Мы ладим. Мой отец не знает, как справиться с ситуацией. Он привык иметь возможность манипулировать людьми по своему усмотрению. Но понимает, что больше так поступать не может. Ему потребовалось много времени, чтобы смириться с мыслью, что я женился на магглорожденной. Мой отец сохранил свои убеждения – и они не изменятся. Но если раньше он творил ужасные вещи, то теперь два раза в месяц передает тебе соль. Это прогресс, Гермиона. Я знаю, он все еще сволочь и говорит жестокие вещи, но в общем и целом он вежлив. – Вы защищаете ее, когда ваш отец… – Иногда да. Она может постоять за себя, – кажется, замечание Перри сбило Малфоя с толку. – Гермиона, вам хочется, чтобы Драко поддерживал вас больше? – Я не та, кто постоянно нуждается в защите от большого серого волка. – Это не ответ… – начала Перри. – Драко, ты понимаешь, через что ему надо пройти, чтобы привыкнуть, но тебе стоит прислушаться и ко мне. Я сталкивалась с твоим отцом в маске пожирателя. Видела, что он хотел сделать. Я знаю, ты простил его за прошлое. Но я нет. И сижу на ужинах, стараясь быть вежливой, ради тебя. Так же, как и он. Но жить в доме, где обитал Волан-де-Морт, где пытали людей, держали моих друзей в темнице… – Где я вырос. И это намного важнее. Если все дело в тех помещениях… – Жить с твоим отцом, зная, что он натворил… Мне он не нравится. Я не могу… – Ты приняла меня вместе с моим прошлым. И не можешь утверждать, что все дело в любви. Начнем с того, что ты бы в меня не влюбилась. Это не слепота. Не для… – Но ты раскаиваешься. Чувствуешь вину. Ты оказался в той ситуации вопреки своему желанию, тебя так воспитали, и ты… – Мой отец… – Твой отец. Я это понимаю – правда. Но если он не испытывает ни вины, ни сожалений о своем прошлом, кроме как о том, что не выиграл? Я просто не знаю, смогу ли жить с этим. В буквальном смысле, жить. Драко облизал губы и отвернулся. Может, ей стоило уступить. Сказать, что всё нормально. Но Гермиона не знала, будет ли всё в порядке, и где проходит грань. Та черта, за которой человек чувствует, что отдает так много, а получает так мало. Если Драко не важно, как она будет себя ощущать, живя там, почему нужно радовать его в ущерб себе? Возможно… – Гермиона, как вы думаете, ваша враждебность по отношению к его родителям может быть вызвана тем фактом, что Драко не хочет быть одним из них? Думаете ли, что причина в этих людях, чувствуете, что это корень того, какой жертвы от вас хочет Драко? – Это не только мои родители, – откликнулся Драко. – И я бы не назвал переезд в мой дом жертвой. – Не знаю, – Гермиона пожала плечами. – Подсознательно, наверное. Но есть более очевидные причины, о которых я упоминала. Драко сжался на своём месте и медленно повернул к ней голову. Сузил глаза, и Гермионе показалось, что ей не понравится то, что он собирается сказать. Только если это не последний пункт из ее списка. – На той неделе я сказал тебе о переезде в мэнор… – протянул он, и она знала, что Драко наконец понял, о чем речь. Она не могла винить его. Всего несколько недель назад Малфой впервые услышал, как сильно это может ее волновать. – Что произошло на той неделе? – спросила Перри. – Мы решили, что я беременна. 2009: “У них есть слои. Это не только кора и древесина. Та часть с кольцами? Это сердцевина. Так отмеряются года. Но кое-что есть и снаружи”. Драко прошел в комнату и, взглянув на Гермиону, бросил ключи на тумбочку. Расстегнул мантию и подозрительно присмотрелся, пока Гермиона пыталась взять себя в руки и справиться с волнением, раздирающим грудь, горло, глаза. Она перевела взгляд на лежащее перед ней предложение о контракте, – воздух выходил из легких судорожными короткими толчками, глотку начало жечь. – Что с тобой случилось? От этого вопроса внутреннее напряжение выплеснулось наружу, следующий ее выдох сопроводился всхлипом, а на глаза навернулись слезы. Гермиона задержала дыхание, и грудь тут же сковала неимоверная тяжесть. Драко что-то пробормотал, но она не смогла расслышать его слов, как ни старалась. – Это опять по поводу переезда? – спросил он, она отрицательно покачала головой, кивнула, снова покачала. – В чем дело? – Нет, – она прикрыла глаза, крепко сжимая губы по мере того, как паника и смущение накатывали с новой силой. – Это те твои дни, да? Ты стала до смешного чувствительна. – Я… Я знаю, – а еще ей было плохо физически. Последнее время ее тошнило, этим утром стало совсем невмоготу, а ее месячные должны были начаться неделю назад. Драко схватил ее за руку, поставил на ноги, и Гермиона быстро развернулась, чтобы прижаться к нему и обнять за шею. От неожиданности Малфой дернулся назад, и на секунду ей показалось, что он уйдет – за эту неделю они едва обменялись парой слов. Но вместо этого он обнял ее в ответ, и она уткнулась в него носом. Гермиона понимала, что ему чертовски не понравится то, о чем она думала. То, на что всё указывало. Но она должна была ему рассказать, потому что он заслуживал того, чтобы знать и быть частью этого с самого начала. Но менее страшно от всей сложившейся ситуации и его возможной реакции не становилось. – Что-то произошло? – спросил Драко, обхватив ее рукой за шею. – Типа того. Худшего времени сложно было придумать, – они и так в последние недели постоянно ссорились. Хотя, вдруг он не разозлится. Гермиона думала, что расстроится сама, но этого не случилось. Уже несколько минут спустя после осознания ее накрыло спокойствием. Прошлой ночью, когда она лежала в постели, а рука Драко покоилась на ее животе, ее вдруг озарило. Может быть, она не была в таком уж порядке, может быть, хотела этого. Годы прошли с тех пор, как он заявил ей, что не желает иметь детей, никогда. Но он мог изменить свое мнение. Драко немного отстранился и, сжав пальцы на ее затылке, вынудил Гермиону поднять лицо. Опустив голову, он встретился с ней глазами. – Твои родители? – спросил осторожно. – Нет, – она шмыгнула носом и помотала головой. – Нет, Драко, я… я не хотела так расстроиться. Просто столько всего происходит, и весь этот стресс, и… – она замолчала и облизала губы. – Не сходи с ума. Он моргнул, его брови поползли вверх. – Наверное, это лучший способ заставить человека именно так и сделать, – протянул он. – Прости, – она вытерла лицо ладонью. – Драко… Я думаю, что могу быть беременна. Весь его облик выражал потрясение, краски схлынули с лица. Глаза широко распахнулись, рот приоткрылся, и Гермиона не сомневалась, что он не дышал и не моргал. – Я стала впечатлительной, – объяснила она. – А моя грудь – ты помнишь? И у меня задержка. На неделю. И этим утром меня тошни… – он убрал от нее руки, выражение его лица не изменилось. – Это не точно. Нам надо сходить к целителю, но… Я хотела сказать тебе сейчас. Он сделал три шага и отвернулся – дышал так, будто его ударили в живот. Гермиона почувствовала, как всё внутри неприятно сжимается. Драко что-то прошептал и зарылся ладонями в волосы. – Чт… – Черт! – выкрикнул он, а затем, уцепившись за слово, повторил его в панике и злости снова и снова. Гермиона съежилась, ощущая, как возвращается жжение. – Это не точ… Он развернулся, все еще мертвенно бледный, его лицо застыло, желваки вздулись. – Как это произошло? Забыла, да? Наложить чары, принять зелье? Что… – Я не знаю! Я думала, что приняла меры, но… – Не знаешь? – проорал он. – Твою мать, Гермиона! Как… – Это не только моя вина, ты… – Что ты собираешься делать? А? Это не… – Если я… – Мы в заднице! – раскрытой ладонью он ударил по стене два, четыре, пять раз, затем пнул преграду ногой. – Драко! Это ничего… – Не говори ничего страшного. Клянусь, Гермиона, не произноси этого, – он уставился на ее живот, и она машинально подняла руку, прикрываясь. Драко выругался. – Это не… Есть какой-то период времени, когда это еще ничем не стало? Просто сперма и яйцеклетка, верно? Та хрень, с которой мы и так все время имеем дело, и не настоящий… – Драко, – прошептала Гермиона, потому что она не станет. Совершенно точно не станет так поступать. – Я не знаю, что делать! Я не могу… Что мы будем делать? Мы не можем завести ребенка. Мы… Нет. Однозначно, нет. – Твоё нет не изменит этого… – Разумеется, но всё бы изменило твое гребаное зелье! – Я могла и принять! Оно не гарантирует стопроцентный результат! – Работало же пять лет, не может просто… – Я могу и не быть беременна! Господи, Драко, я и не думала, что возможность иметь со мной детей так тебя расстроит! – Я не хочу детей. Мы оба пришли к соглашению, что не хотим их! Черт, да мы за растениями не можем усмотреть. Мой кактус сдох! – Ты ведешь себя так, будто я специально… Куда ты идешь? Драко? Драко! Двери лифта захлопнулись, и она, замерев, сверлила их взглядом, пока перед глазами всё не затуманилось от слез.