23.
7 июля 2018 г., 20:44
— Так, подравняйте, пожалуйста, этот ужас… — звонкий голос Максима раздается в небольшом помещении. Снимаю капюшон, мужчина парикмахер цепко оглядывает волосы.
Брызгает водой, щелчок, еще. Мне немного щекотно от ловких пальцев в волосах.
Максим роется в журналах.
Смотрю в зеркало, на свое лицо. Осунулось. Я снова сильно похудела. Снова стала больше похожа на альфу, омежьего во мне… ничего.
— Посмотрите, желательно кончики гелем укладывать. Я выровнял длину — проговорил парикмахер.
С такими короткими волосами я никогда не ходила. Сантиметров 6 осталось. В груди отдается тупой болью.
Дрожащей рукой провожу по коротким волосам. Странное ощущение.
— Все хорошо, спасибо… — поджимаю губы. Мягкая кисточка скользит по шее, парикмахер смахивает волосы с передника. Встаю.
Максим наблюдает за мной.
— Я на мужика похожа? — выдыхаю. Омега вздрагивает, подскакивает ко мне, обнимает за шею.
— Ты нисколько не похожа на мужика! Выглядишь потрясающе, не знал, что тебе настолько пойдет.
Прикрываю лицо рукой.
— Спасибо… я даже… не знаю, как тебя благодарить. Столько делаешь для меня.
— Просто улыбайся как раньше. Мне так не хватает твоей улыбки — Максим заглядывает в глаза, проводит горячими пальчиками по щекам.
Осторожно улыбаюсь. Даже непривычно, я отвыкла уже. Максим смотрит на меня, улыбается в ответ.
— Вот так лучше… все будет хорошо, слышишь?
Молча киваю.
Выходим из такси. В руках пакеты с продуктами.
— Может, Михаила Степановича позовем? — Макс оглядывает тяжелые пакеты.
— Сама справлюсь.
Идем к подъезду. Замираю. Аромат врывается в легкие, вышибает воздух. Пакеты с шорохом выскальзывают из рук. Он стоит возле подъезда, застывший, словно, изломанное изваяние. Я вижу его, но не могу пошевелиться.
Поднимает голову. Сталкиваюсь взглядом с голубыми глазами. Лицо бледнее чем обычно. Осунувшийся.
— Жень? — Максим уходит немного вперед, оборачивается.
Ничего не могу сказать, хмуро оглядываю стоящего альфу.
Омега останавливается, следит за моим взглядом, видит Макара.
Хрупкие плечи напряжены, бросается вперед.
— Да как ты посмел? — шипит, кидается на альфу с кулаками. Рыжий уворачивается, перехватывает руки.
— Максим, не надо! — бегу следом.
Макар отталкивает омегу, тот снова бросается вперед. Толчок, омега отлетает, падает на спину.
Ярость врывается в мозг, бросаюсь вперед, хватаю рыжего за грудки. Рычание рвется из груди.
— Если еще раз его хоть пальцем заденешь, я тебя убью, обещаю! — выплевываю, заглядывая в чужое лицо.
Макар хмуро усмехается.
— Ты меня выслушать не хочешь, защитница хуева?
— Я тебе уже все сказала!
Глухо смеется. Перехватывает руки, сжимает ладони, прижимает к прохладным щекам. Крупно вздрагиваю.
— Жень, пожалуйста, выслушай меня…
Опускает голову. Внутри все тянет, рвется, болит… прикрываю глаза. Мне до сих пор больно.
— Что ты мне хочешь сказать? «Я повязал Лизу. А, да — это вышло случайно» — глухо проговариваю. — Макар, я больше ничего не хочу… ничего, понимаешь?
Альфа глухо рычит, хватает меня за грудки, толкает к стене. Глухо ударяюсь о кирпичную кладку. Чужое лицо перекошено злобой.
— Гордая, блядь?! Ну и иди на хуй!
В глазах белеет от злобы. Едкий смешок рвется из груди.
— Ну и пойду!
Глаза распахнуты. Дикая аура неконтролируемого гнева врывается в голову. Слабость в ногах. Судорожно сжимаю зубы, едва успеваю сдержать стон подчинения. Голубые глаза совершенно безумные. Свист рядом с ухом. Вздрагиваю. Кулак глухо ударяется о кирпичи рядом с моим лицом. Еще раз. Еще и еще…
— Женя! — вскрикивает Максим, бросается к нам.
Макар резко вздрагивает, замирает. Плечи опускаются. Заглядывает в мои глаза. Столько боли…
— Вот, значит, как…
Разворот. Смотрю вслед альфе. Тело бьет крупной дрожью.
— Ты как? — Максим чуть не плачет, обнимает.
— Все нормально… — выдыхаю сквозь сжатые губы, в груди тянет.
Все давно закончено.
***
Хмурое утро. Прямо под настроение. Темное серое небо, пролетает колючий снег. Хуево. Мне так хуево. Я просто не представляю, как мы будем учиться с Макаром в одном университете, в одной группе. Равносильно изощренному мазохизму. Сдаю одежду, накидываю капюшон толстовки. Длинный коридор. — Привет, братва… — окидываю всех хмурым взглядом. Макар стоит у окна, чувствую его пронзительный взгляд. — Что-то давно тебя не было… — тянет один из стоящих альф. — Бухло, омежки, травка… Смешки. Сталкиваюсь взглядом с Кириллом. Хмуро оглядывает меня, криво улыбаюсь в ответ. — Ну что, дашь пару номерков омежек? — альфа шутливо подмигивает, кладет руку на плечи. Капюшон соскальзывает с головы. Вздрагиваю. — Руки, на хуй, убери… — отталкиваю альфу, натягиваю капюшон на глаза. — Ого… — слышу гомон однокурсников. — А тебе идет, Жень… — Ниче так… — Совсем под мальчика. Взгляд непроизвольно падает на Макара. Замер, щеки белые как бумага. Криво улыбаюсь. Сжимает губы. А чего ты еще хотел? Преподаватель открывает аудиторию. Звонок. Лекция отвлекает от ненужных мыслей. — Жень, у нас сегодня треня, ты идешь? — кричит однокурсник. — Конечно, сто лет не была… Зал встречает нас гомоном. Снимаю толстовку, кидаю на скамейку. Встаю в стойку, жду нужного момента. Пас, отталкиваю альф, рывок. Мяч скользит в корзину, глухо ударяется об пол. — Крута, мать! Улыбаюсь, потирая шею. Пальцы касаются коротких волос, вздрагиваю. Никак не могу привыкнуть. Толчок, перехватываю мяч. Пас. Трехочковый. Красиво. Улыбаюсь, даю пять закинувшему. Розыгрыш, перехватываю, пас. Грубый толчок, не успеваю сориентироваться, падаю на бок. Плечо взрывается болью. Игра остановилась, толкнувший рослый альфа едко улыбается. Поднимаюсь. — Ты охуел, блядь? — едва сдерживая ярость, выплёвываю я. — С рождения, в отличие от некоторых… — скалится. — У тебя с этим проблемы? — У меня то как раз нет... — А мне кажется у тебя огромные проблемы, раз тебя так это задевает. Боишься, что у меня больше? Альфы вокруг ржут, улюлюкают. — Ах ты, сука! Бросается вперед, уворачиваюсь от удара. Замахиваюсь, поджившие костяшки взрываются болью. Рычу. Тяжелый удар дезориентирует. Альфа валит на пол, выворачивает мои руки, утыкает лицом в пол. Блядь, сил не хватает. — Что, сука, пыла поубавилось? Пытаюсь вырваться, пнуть. Выворачивает руки до хруста, кусаю губы. Смеется сучара. Альфы вокруг галдят. Коленом уперся в спину. Больно, блядь. — Знаешь, если бы была омегой, я б тебе засадил… Отвращение. До тошноты. — Иди на хуй, сучара! — Петров, отпусти ее! — голос тренера. Альфа фыркает, отпускает мои руки. Поднимается. Поднимаюсь следом, вытирая кровь с лица. — Вы совсем ополоумели? Оба вон из зала, чтобы ближайшую неделю вас тут не видел. Петушиться здесь решили. Хмуро усмехаюсь. Альфа бросает на меня злобный взгляд, показываю фак в ответ. Тварина. Злая как черт, выскакиваю из зала, сталкиваюсь с Макаром. Порывисто втягиваю воздух. Рыжий замирает, цепко оглядывает мое лицо. — Кто? — глухой голос. Пытаюсь пройти, но альфа перегораживает дорогу. — Кто, я спрашиваю?! — Никто, блядь… — толкаю плечом, прохожу мимо. Чувствую обжигающий взгляд в спину. Только его помощи не хватало.***
— Пиздец… — выдыхает Вова, разглядывая мою стрижку. — Спасибо, блядь… — глухо проговариваю, утыкаюсь лицом в руки. Молчит, его взгляд блуждает по мне. Присаживается на краешек стола. Чувствую горячие пальцы в волосах. — Не трогай… Пальцы замирают на мгновение. — Да нормально тебе, забей… — стряхиваю его руки. Нервно барабанит пальцами по столу. — Ну как ты? — А по мне не видно, бляха?! Молчит. Слышу, как копается в сумке. — Шоколадку будешь? — Не ем сладкое… — А, зря, тебе сейчас полезно повысить уровень эндорфинов… Окидываю его взглядом. Вздыхаю. — Вов? — замирает, заглядывает в глаза. — Как по твоему мнению, я на омегу хоть немного похожа? Молчание. — Хотя, забей… тупой вопрос — вновь утыкаюсь лицом в руки. — Знаешь, сначала, когда посмотришь на тебя — вылитая альфа. Ну, а потом, приглядишься ближе, всмотришься и тогда понимаешь, что не альфа, а омега, необычная, конечно, но омега. Странно, что я раньше этого не замечал, — Вова улыбается, слегка толкает в плечо. Улыбаюсь в ответ. — Спасибо. Не такой уж ты и засранец… — Да я, вообще, классный парень. — Ну да, только не загордись. Замирает. Поднимаю голову. Улыбки на лице нет, глаза распахнуты. — Вов? Отводит взгляд, улыбается. — Я тебе сказала — не загордись! Смеемся, мне так легко. Вибрация телефона. Беру трубку — Максим. — Жень, я все. — Жди меня внизу, я иду, — поднимаю сумку, перекидываю через плечо. — Ну что, пока, классный парень, — даю пять. — Пока, красотка, с крутой стрижкой. Смеемся. Максим ждет у самого выхода. Выходим. Прячу руки в карманы. Холодно. Снег летит крупными хлопьями и тут же тает. — В кафе? Омега молча кивает. Поворачиваем за угол. Чуть ли не сталкиваюсь с рослым альфой. Петров. Твою ж мать. Внутри все напрягается. — О, какая встреча… — альфа скалит зубы, и я понимаю, что ничем хорошим это не закончится. — Отвали, Петров. Хватаю Максима за руку, пытаемся пройти, но трое альф перегораживают дорогу. Блядь! — Какой хорошенький у тебя омежка — оглядывает Макса с головы до ног. — Номерок не дашь, милашка? Омега прижимается ко мне. Задвигаю его за спину. — Дай пройти. — Нет уж, ты там в зале что-то про размер члена вякнула, может сравним? — Петров, у тебя бзик какой-то на это? Чувствую нарастающее напряжение. С этой тварью, может, я и справилась бы со скрипом. Ну, а двое других. Слишком много. Опасно. — Пойдем, поговорим? — альфа подходит вплотную. Чувствую не выветрившийся запах сигарет и мятной жвачки, а еще густой запах горького кофе и злобы. — В мои планы это не входит. Отталкиваю альфу плечом, веду Максима прочь. — Что, подстилка, зассала? — слышу шаги за спиной. — Я с тобой еще не закончил, сука! Заходим за угол, еще пару шагов и мы на оживленной улице. Тяжелая рука хватает за плечо, грубо разворачивает. — Максим, уходи! — отталкиваю омегу от себя. — Никуда я не пойду! — упирается. — Уходи, блядь! — рычу. Еще раз толкаю паренька, он смотрит в мое лицо. Киваю. Срывается с места. Альфы дергаются. — Да успокойтесь, мне она нужна… — Петров заглядывает в мое лицо, криво улыбается. — Эх, сбежала твоя шлюха, я бы с удовольствием при нем тебе морду набил. — На хуй иди, тварь… какие молодцы, трое на одного. Сыкуны! — выдыхаю. Тело напрягается, напружинивается. Знаю, что не справлюсь, но, по крайней мере, невредимыми они тоже не уйдут. Двое альф заходят с разных сторон. Замираю. — Ну что, снимай штаны, — едкая усмешка. Внутри все переворачивается. — Больше тебе ничего не надо? — Посмотрим по ситуации, — альфа слева дергается, резко разворачиваюсь. Выкидываю кулак вперед, рука взрывается болью. — Витек, хватай! Грубые руки хватают за запястья, выворачиваюсь. Бью в скулу. — Да держите ее уже, блядь! Удар в солнечное сплетение выбивает воздух. Загибаюсь. Сильные руки выворачивают мои. Захват. Кашляю, задыхаюсь от боли. Петров поднимает мое лицо, заглядывает. Удар в живот. В глазах темнеет, хватаю воздух ртом. — Ну что, сука? Сама, я так понимаю, ты джинсы не снимешь… — чувствую, как пальцы судорожно пытаются расстегнуть ширинку. Прихожу в себя, вскидываю колено. Прямиком в чужой живот. Рычит, хрипло дышит. — Сука! — тяжелый удар в скулу. В голове звон, обмякаю в руках. На краю сознания мелькает паническая мысль, которая тут же вышибается тяжелым ударом в солнечное сплетение. Грубые руки. На пару секунд теряю сознание. Прихожу в себя от удара об землю. Дикое рычание. Открываю глаза. Ярость с густым ароматом можжевельника врывается в легкие. Пытаюсь подняться, превозмогая головокружение. На автомате подтягиваю джинсы. Облизываю опухшие губы. Вова мечется между альфами, сыпет ударами, но не справится один. Позвать на помощь? Сама я сейчас не убегу. Глухой удар. Вова роняет одного на землю, рычит, тяжелые удары. Совсем себя не контролирует, мне становится страшно. Двое других замирают — тоже испугались. Бросаюсь вперед. — Хватит, Вова! — хватаю альфу за плечо. Останавливается, поднимает на меня бешеный взгляд. — Хватит, пожалуйста… Выдыхает, поднимается на ноги. Петров с другим альфой подхватывают под руки шатающегося друга. — Мы еще не закончили, сука… — бросает рослый альфа. Вова рвется, хватаю за плечи. — Вов, не надо… Едва дышу от боли. Усаживаюсь на скамейку поблизости. Темноглазый ходит взад-вперед. — Какого хуя, блядь? — злобно бросает. Трогаю припухшую скулу, морщусь от боли. — Что им от тебя надо?! — Повздорили в зале… — Ты мне сказать не могла? Или Кириллу, быстро бы разобрались с этим отбросом… — садится рядом. Так и пышет злобой. — А если бы не я? Ты хоть понимаешь, чтобы было тогда? Блядь! — Я не знала, что он до такого опустится… один на один я бы и могла с ним справится… — кашляю, вытираю кровь с лица. — Да ты вообще не должна ни с кем драться. Ты омега, все-таки, блядь! — заглядываю в перекошенное злобой лицо. Только сейчас замечаю у него рассеченную бровь. Хватаю сумку, достаю оттуда влажные салфетки. Протягиваю. Грубо выхватывает, хватает меня за ворот, притягивает к себе. Прохладная салфетка касается разбитой губы. Щиплет. — Сейчас я альфа… — хмуро отталкиваю руку. — Ага, а я, блядь, балерина… — Женя! — слышу крик Максима. Аромат грейпфрута. Сильные руки хватают, притягивают, цепкий взгляд оглядывает мое лицо. Чужая злость, ярость, боль, ревность. Все эти эмоции взрываются в голове. Выдыхаю сквозь зубы. Максим подбегает, ахает. — Как всегда вовремя… — едко бросает Вова. Чужая ярость уколами проходится по коже. — Рот закрой, сука! — глухое рычание. — Вова, прекрати! Альфы сверлят друг друга ненавидящими взглядами. Макар переводит взгляд на мое лицо, сжимает губы. — Просто скажи мне — кто… — Не смейте ему говорить! — выдыхаю. — Макар, твоя помощь мне не нужна… Пошатываясь, поднимаюсь на ноги. Ярость, злость, боль окутывают меня коконом. — Спасибо, Вов… — стараюсь не смотреть на рыжего. — Максим, пошли… Омега тут же подхватывает меня под руку, помогает идти. — Я вас провожу. Вдруг опять эти ублюдки попадутся, — Вова поднимается на ноги, бредет следом. Отходим, непроизвольно оборачиваюсь. Макар сидит на скамейке расставив ноги, голова опущена, пальцы в волосах. Сгорбленный, потерянный. Грудь обжигает болью… намного хуже, чем физическая. Все внутри рвется обратно, обхватить напряженные плечи, прижаться… Откидываю дурацкие мысли. У него есть та, которая его успокоит. Пусть к ней и идет.***
Бреду по коридору. Настроение в дерьмище. Послезавтра день рождения, а отца отправляют в командировку на несколько дней. И не откажешься ведь, блядь. Какое-то оживление. Оглядываюсь, студенты шушукаются. Перекидываю сумку через плечо, спускаюсь. На самом выходе сталкиваюсь с Максимом. Лицо белое, губы трясутся. — Что случилось? — выдыхаю, заглядываю в покрасневшие глаза. — Там Белоусов… они с Петровым… — заикается. — Что? — Извини, Женя, я не хотел ему говорить… — Что ты, блядь, сказал? — Он меня напугал… Жень, прости. Волна ужаса обожгла тело. Вот, блядь! — Где они? — Женя, я не хотел… — канючит. — Где они, блядь? — В сторону стройки пошли… Выскакиваю на улицу, забыв про куртку. Твою ж мать! Несусь по дороге, сталкиваюсь со студентами. Еще издалека слышу гомон голосов. Толпа, обступившая плотным кольцом. Галдёж, улюлюканье. Врываюсь в толпу, пробираюсь. — По-любому Белоусов огребет… — Да ну, Петров будет харкать кровью… — окидываю злобным взглядом двух спорящих омег, толкаю их плечом. — Эй! Влетаю в круг и в это время Макар сшибает Петрова. — Санек, давай! — кричит кто-то в толпе. Твари. Пришли попялиться на драку, мразота. Удар, рыжий пропускает кулак, пошатывается. Вскрикиваю. Макар сшибает альфу с ног, замахивается. Все внутри замирает от ужаса. Удар. Еще удар. Рычит. Бросаюсь к нему, хватаю за руку. Грубый толчок, отлетаю в толпу. Очередной удар. Хватаю за плечи. — Макар, прекрати! — отталкивает. Совсем обезумел! Удар. — Приди в себя! Галдёж, улюлюканье. Петров не шевелится. Ужас сковывает тело. Мгновение, бросаюсь вперед. Замахиваюсь, боль обжигает ладонь. Рычание. Вскакивает, хватает за грудки, сильно встряхивает. — Макар! — обхватываю ладонями прохладные щеки, перепачканные кровью. — Приди в себя! Крупно вздрагивает, моргает. — Женя? — оглядывает мое лицо, разжимает пальцы. Петров глухо стонет, от сердца отлегает. Живой. Макар оборачивается, чувствую вновь просыпающуюся злость. — Ты меня слышал, урод? Подойдешь к ней ближе, чем на 50 метров, я тебя из-под земли достану! — рычит. — На хуй иди… — сиплый голос. Рыжий сжимает кулаки, хватаю за плечи. — Петров, заткни пасть! — бросаю я. — А ты успокойся! — Нашел, блядь, кого защищать… я смотрю, нашел себе подстилку… Мало видимо, скотине. Мне самой хочется ему вмазать. — Пошли… — хватаю прохладную ладонь, веду прочь. Макар молчит, плетётся следом. Чувствую, как внутри него до сих пор клокочет ярость. Останавливаюсь. — Какого хуя ты полез к нему? — заглядываю в голубые глаза. — Тебя это не должно волновать! — раздражение в голосе. — Это тебя не должно волновать все, что касается меня! Я не просила твоей защиты! Сама разберусь… — Ну да, или твой Вовочка поможет, да? Хорошо устроилась… ноги уже раздвинула? Злость оглушает. Звонкая пощечина. Рычит, толкает к стене, хватает за шею. Вырываюсь, толкаю в грудь. — Ты совсем ебанулся?! Со своей кобелиной натурой меня не сравнивай! — отводит взгляд, его плечи опускаются… выдыхает. — Мне по хуй что ты мне скажешь… я буду тебя защищать от всего и всех, хочешь ты этого или нет, гонишь ли. Слышишь? — прижимается своим лбом к моему. Закусываю губу. Вдыхаю горячее дыхание, по телу проходит огненный импульс. Аромат дразнит обоняние. Боль рвет сердце пополам. Мне так больно. Тело бьет крупная дрожь… холод ли в этом виноват? — Макар, не надо… — глухо проговариваю. Хмуро усмехается. — Как всегда, блядь! Не трогай, иди на хуй, пошел к черту, не надо, не хочу слышать… я что-то пропустил? Постоянно гонишь. Да, я виноват. Знаешь, сколько раз я об этом пожалел?! Это сводит меня с ума! Я ни есть не могу, ни спать нормально… — замираю, тело трясет. Не хочу всего этого слышать… так еще больнее. — И что я тебе рассказываю? Ведь тебе по хуй, всегда было по хуй, верно? Если бы, блядь. Жить бы стало намного легче. Закрывает лицо ладонью. Непроизвольно тяну руку к его щекам… выдыхаю, резко опускаю… поднимает загнанный взгляд. Пальцы тянутся к моему лицу. Опускает. Глухо смеется. Обхватываю себя руками, пытаюсь унять дрожь. Оглядывает меня, сжимает губы. Опускаю лицо. Шорох. — Можешь не возвращать… — кидает куртку. Красная ткань скользит и падает мне под ноги. Провожаю взглядом альфу, опускаюсь на колени. Пальцы касаются красной ткани. Еще сохранила его тепло. Поднимаю, прижимаю к лицу, вдыхаю аромат. Слезы прорываются. Накидываю куртку на плечи, запахиваюсь, обнимаю себя руками. Все рвется, рушится, ломается. Как выкинуть все эти чувства?
