Странная альфа

      Тошнота. Подскакиваю с постели, несусь в туалет. Спазм выкручивает желудок наизнанку. Рвет желчью. Твою ж мать…       Пару минут прихожу в себя, в голове немного плывет. Привычное, до ужаса, ощущение. Становится страшно.       Это опять началось?       Сажусь на пол, притягиваю ноги к груди. Я не вынесу второго курса этих адских таблеток, не смогу больше. Закусываю губу, чтобы не расплакаться. Сердце глухо стучит в груди. Не смогу... Эмоции бьют в голову молотком, разгоняют кровь.       Поднимаюсь, держусь за стенку. В коридоре сталкиваюсь с отцом. Усталый, глаза покрасневшие, в руках кружка с кофе. Мутит от терпкого запаха, тошнота вновь подкатывает к горлу. Сглатываю.       — Опять всю ночь проект делал? — натянуто улыбаюсь, альфа всматривается в мое лицо, тянет воздух носом.       — До сдачи несколько дней, а эти идиоты опять делов натворили, — оглядывает. — Ты себя хорошо чувствуешь? Бледная какая-то…       — Все нормально, голова немного болит, — лгу. Не хочу поднимать панику.       — Ну ладно, я там тебе завтрак приготовил. Поешь, может полегче станет, — еще раз втягивает воздух, уходит в свой кабинет. Плетусь на кухню.       Яичница с помидорами на столе. Тошнит от одного только вида. Ставлю тарелку в холодильник. Как же хуево.                     Снег хрустит под ногами. Выдыхаю клубы пара. На свежем воздухе вроде легче, но теперь легкий озноб заставляет тело трястись мелкой дрожью.       Универ встречает гомоном голосов. Иду к раздевалке, ловлю взгляды нескольких омежек. Шушукаются, поглядывая на меня. Одергиваю рубашку, проверяю пуговки. Все, вроде, нормально. Криво улыбаюсь им.       Поднимаюсь на второй этаж к расписанию. Смешки. Резко оборачиваюсь. Пара альф стоят возле окна. Один из них вытягивает губы, словно, в поцелуе. Едкая усмешка кривит рот.       Какого хера?!       Показываю средний палец. Гогот. Лицо горит. Да что, блядь, происходит?       Жар гулом отдается в голове.       В меня тычут пальцами, на меня смотрят. Какое-то ненормальное внимание… идет компания из альф и омег, смеются, шепчутся. Оборачиваюсь на них.       — Альфья подстилка… — долетает до меня. Резко останавливаюсь. Сердце ударяется о ребра. Вот бляяядь…       Осознание накрывает ледяной волной. Наши странные отношения не остались незамечеными. Дыхание рвет грудь, хватаю воздух губами. Ужас сковывает сердце. И что, блядь, делать сейчас?!       Уйти, срочно! Разворачиваюсь.       Едкие усмешки, перешептывания. Слезы стоят в горле, упрямо сжимаю зубы. Голова идет кругом. Захожу за угол.       Аромат мандаринов, чувствую его так сильно… до тошноты. Лиза, собственной, блядь, персоной. И еще две подружки. Я знаю, что сейчас произойдет. Разворачиваюсь, чтобы уйти.       — Стой, Коростошевская!       Твою ж мать!       Останавливаюсь, медленно оборачиваюсь. На щеках омежки играет румянец. Вдыхаю аромат мандаринов и едва уловимую нотку грейпфрута, сердце отдается болью. Поджимаю губы.       — Как ты это сделала? — шипит, красивенькое личико кривится.       — Что сделала? — выдыхаю, стараюсь держать себя в руках. Меня слегка потряхивает, тяжело дышать.       — Как ты его заставила?!       Выдыхаю, пытаюсь контролировать себя.       — Лиз, что тебе от меня нужно?       — Оставь его в покое! Он не может быть с тобой, это мерзко! — каждое слово бьет прямо в сердце, режет, рвет, тянет. — Не знаю, что он в тебе нашел, ты посмотри на себя, уродина! На хуй ты ему нужна?! Ненормальная отвратительная мерзкая альфья подстилка!       А ведь она права. Зачем я ему вообще нужна? Судорожный вздох. Вот только не сейчас, не плакать… Горькая обида разрастается внутри, наравне, с зарождающейся злобой.       Судорожно выдыхаю.       — Иди на хуй…       Вылупила свои голубые глаза, отвращение на лице. Пощечина обжигает мою щеку. Ярость ударяет в голову. Рычание рвется из груди, хватаю омегу за шею, впечатываю в стену. Бледнеет, глаза лезут из орбит.       — Еще раз, ты, сука, заденешь меня, я тебе руку сломаю! Поняла?! — омега хрипит. — Иди на хуй ты и твой Макар, видеть вас обоих не могу. Нужен — забирай!       Бешенство застилает глаза. Бляди рыжего ублюдка меня еще не трогали!       Хрипы, царапает руку наманикюренными пальчиками. Сука!       Выдыхаю, разжимаю пальцы. Лиза падает на пол, кашляет. Визгливые подружки подлетают, причитают. Курицы, блядь! Омеги верещат. Едва сдерживаю слезы злости.       На хуй пошли все!       Иду по коридору. Смешки со всех сторон. Эмоции захлестывают. Щека горит — не больно, но унизительно и обидно. Так обидно. До чего же, сука, обидно! Чертов ублюдок со своими блядями!       Резкий толчок.       — Смотри куда прешь! — выплевываю, голос срывается.       — Жень? — аромат можжевельника бьет по нервным окончаниям. Судорожно вдыхаю запах, по телу проходит дрожь.       Поднимаю взгляд, карие глаза пытливо осматривают мое лицо. Закусываю губу, по лицу вижу, что уже знает.       — Ты слышал, что говорят про меня?       Молча кивает. Помимо воли, лицо кривится, прикрываю рот рукой.       — Пошли… — хватает за руку, тянет. Вырываю.       — Не надо, Вов, хочешь и себя ославить?!       — Пошли! — Горячие пальцы обхватывают ладонь, тянет, ведет по коридору. Кусаю губы в кровь.       Открытая дверь. Заходим в лекционную аудиторию.       Хожу туда-сюда, в голове хаос. Вова молча наблюдает. Боль разрастается внутри, кусаю пальцы. Отлично, блядь. И как сейчас быть? Как, блядь, быть?!       Звонок телефона вырывает из мыслей — Максим. Принимаю вызов.       — Жень, ты где?       — Не знаю, на втором этаже…       — 216, — подсказывает Вова.       — 216 аудитория…       — Жди там, я зайду после первой пары, никуда не выходи, — сбрасывает.       Бросаю сумку на пол, сажусь на стол, лицо в ладони. В груди больно от безумного биения сердца, голова кружится. Судорожно вздыхаю.       Все, и разом, мать твою!       Вова присаживается рядом. Густой аромат можжевельника обволакивает, заставляет сердце биться в горле. Втягиваю запах, облизываю губы.       — Блондинка тебя нашла?       — Ага, уже встретилась с ней… — кусаю губы, судорожно вздыхаю.       Молчит, чувствую взгляд. Едва давлю всхлипы.       — Вов?       — Ммм?       Поднимаю взгляд, заглядываю в карие глаза.       — Я и вправду уродина? — глотаю слезы, сжимаю пальцы в кулаки.       — Та идиотка сказала?       Судорожно выдыхаю, поджимаю губы. Альфа вздрагивает.       — Ты посмотри на меня! Какая я на хуй омега?! Да и кому вообще нужна? — всхлипываю. — Правильно она сказала — мерзкая, отвратительная… да и Макар, вон, быстро побежал к миленькой омежке трахаться… а что я? Никакая я не омега, на хуй никому не нужна… теперь я альфья подстилка!       Уже не сдерживаю всхлипов, тело трясет. Обнимаю себя за плечи, давлю рыдания. Альфа громко выдыхает, вздох.       Руки притягивают, прижимают к горячему телу. Утыкаюсь носом в плечо, всхлипываю. Аромат такой сильный, терпкий, втягиваю, в голове плывет.       — Жень… — почти ничего не слышу. Кровь бьется в голове, разливается по телу опаляющим жаром. — Женя, ты… ты… самая прекрасная омега. Искренняя, настоящая… никогда, слышишь, никогда, не сравнивай себя с этой дурой!       Горячие пальцы нежно касаются волос.       — Если бы я был на месте рыжего, никогда бы не сделал тебе больно, оберегал бы тебя от всего… — тихий шепот, — ты прекрасна, я не знаю, что еще нужно было этому идиоту.       Отодвигаюсь, горячая ладонь ложится на щеку. В глазах немного плывет, лицо горит. В сердце разливается новое чувство. Аромат можжевельника дурманит… громко выдыхаю, подаюсь вперед.       Прикасаюсь к пухлым губам.       Резкий выдох. Открываю глаза. Глаза альфы распахнуты, замер. Осознание бьет в мозг, окатывает ледяной волной.       — Бляяя… Вов, прости… я не хотела… бляяядь, — отскакиваю, закрываю горящее лицо ладонями. — Прости… блядь…       — Жень… — низкий хриплый голос.       Поднимаю взгляд, глаза черные от возбуждения. Резко притягивает ближе. Горячие губы касаются моих, удивленно выдыхаю. Втягивает носом воздух, прижимается лбом к моему. Тяжелое дыхание. Все вокруг плывет, жар толчками распространяется по телу. Нежное прикосновение губ… рваный выдох. Подаюсь, обхватываю руками шею. Приоткрываю губы.       Вздох.       Горячий язык врывается в мой рот, а мурашки под кожу. Рваные вздохи. Мои пальцы в коротких волосах. Совсем дурею от аромата, стону в пухлые губы. Его язык двигается в такт с моим. Привкус освежающего ментола…       Взрыв эмоций вышибает дух. Вова отскакивает, резко оборачивается. Утробное рычание. От ужаса волоски встают на теле. Темноглазый весь ощетинивается, напрягается.       Второй удар эмоций. Больно. Рвано выдыхаю, вскрикиваю. Аромат грейпфрута вновь вышибает воздух. Судорожно хватаю воздух губами.       Движение, Вову сметает мускулистое тело, валит на пол. Глухое рычание. Темноглазый уворачивается, выбрасывает кулак. Тяжелый удар в челюсть, Макар покачивается.       Чужое бешенство врывается под кожу, вскрикиваю, падаю на колени. Тело дрожит.       Мой альфа злится…       Отклоняю голову, обнажаю шею в повиновении… больно. Каскад эмоций отдается фейерверками в голове. Стискиваю зубы, стону от боли.       Удар. Вова падает на пол. Вскакивает, напружинивается, кидается вперед, сносит рыжего с ног.       Взгляд падает на Максима. Стоит, молча смотрит. Что?!       — Максим, разнимай их!       Звуки борьбы. Вова на полу, Макар нависает, взмах. Увесистый удар. Вздрагиваю, выныривая из оцепенения. Вскрикиваю, вскакиваю на ноги. Бросаюсь вперед, хватаю напряженные плечи. Рыжий резко оборачивается. Взгляд совершенно бешеный, ненормальный, зрачки сузились до маленьких точек. Стряхивает руки, грубо отталкивает. Ударяюсь спиной об стол. Стону от боли. Макар рычит. Чистая животная ярость.       Ахаю, падаю на колени. Боль разрывает внутренности. Хнычу, поднимаюсь. Перехватываю руки. Стряхивает пальцы, отталкивает. Взмах. Прыгаю под удар, плечо обжигает болью. Вскрикиваю, всхлипываю. Альфа крупно вздрагивает. Сейчас!       Замахиваюсь, бью ладонью по лицу. Рычание. Бешенство припечатывает меня к полу. Тихо скулю. Хватает за шкирку, встряхивает.       — Макар, — тихо выдыхаю. Взгляд на мгновение проясняется. Глухой рык Вовы. Боже…       — Максим, что ты стоишь?! Помоги! Они же убьют друг друга! — кричу. Альфа хватает за короткие волосы, грубо отклоняет голову. Нос проходит по шее, глубоко вдыхает. Обмякаю в руках, ноги не держат.       Толчок. Лечу на пол. Удар. Макар на полу, Вова замахивается.       Кидаюсь, хватаю руки.       — Вова, пожалуйста, приди в себя!       Удар. Всхлипываю от ужаса. Максим подлетает следом. Тащит. Наконец! Темноглазый пытается стряхнуть его руки, отталкивает.       Макар медленно поднимается, по лицу стекает кровь. Смотрю на него и мне становится жутко.       Взрыв в голове. Слышу, как протяжно стонет Максим. Бешеная аура убивает. Хнычу, падаю на колени. Грубая рука на шее, тащит. Брыкаюсь, упираюсь. Обмякаю. Затаскивает в преподавательский туалет, щелчок шпингалета… грубо толкает к стене. Ударяюсь, в голове звон. Аура убивает, оголяет все нервные окончания.       Хватает за горло, сжимает. Не могу дышать, хватаюсь за пальцы, царапая кожу. Ноги ватные. Перед глазами красные круги. Хрипы… Резко отпускает, судорожно вдыхаю воздух, кашляю.       Руки хватают рубашку, движение, пуговки летят во все стороны. Треск ткани. Рвет топ, оголяет грудь. Болезненный укус в плечо. Злость, ярость, боль, ненависть.       — Как ты могла? — едва различаю в рычании. — Его хочешь, подстилка хуева?! Шлюха ебаная!       Грубые укусы по телу, стону от боли, пытаюсь вывернуться. Аура подчиняет, не могу ей сопротивляться…       — Я был готов ради тебя на все! А ты… ты его выбрала?! Я даже смирился с тем, что ты альфа! А ты… все на хуй, сука, разбила! — кулак врезается в стену рядом с моим лицом. Вздрагиваю всем телом, хриплое дыхание. — Я ж спать не могу, в голове только ты! А ты сосёшься с другими! Ноги раздвигаешь, тварь!       Аура бешенства взрывает во мне все. Не чувствую тела. Так нельзя!       — Альфьего члена захотела? — едва различаю в рычании. Чужая злость взрывается в голове. — Сейчас устрою!       Давит аурой. Повинуюсь ему, отклоняю голову. Нос тут же утыкается в шею, громко вдыхает.       Судорожно выдыхаю, жар разрастается по телу. В голове постепенно мутнеет, внизу живота закручивается спираль дичайшего возбуждения. Заглядываю в черные, от бешенства и жажды глаза.       Грубые губы, язык врывается в мой рот. Укус, привкус крови во рту. Жадные руки проходят по телу, мнет грудь, сжимает соски. Выгибаюсь навстречу прохладным пальцам. Ничего не понимаю, дурею от повиновения и жара, распространяющегося по телу.       Мой… мой альфа.       Дрожу от возбуждения, стону в требовательные губы.       Укусы по телу, выгибаюсь в сильных руках. Усилившийся аромат грейпфрута сносит крышу. Альфа подхватывает под бедра, поднимает. Прижимается стояком. Цепляюсь за мускулистые плечи, обхватываю поясницу ногами. Пошлое движение языка во рту. Трется твердым бугорком в такт языку.       Останавливается. Трясущиеся пальцы цепляются за пуговку на джинсах. Тянет, рычит. Помогаю, расстегиваю. Резко сдергивает ткань, сдирает.       Прохладные пальцы проходят по влажным губкам. Судорожное дыхание. Стону, выгибаюсь в грубых руках. Трясущимися пальцами трогает вход в дырочку, тянет губки, крупная дрожь по его телу… звук молнии. Горячая влажная головка упирается в меня… прикусывает мою губу.       — Макар, сука, открой!       Доносится, словно, сквозь вату. Крик за дверью, грохот кулаков обрушивается на дерево. Вздрагиваю всем телом. Урывками прихожу в себя. Смотрю в замутнённые, черные от возбуждения глаза. Совершенно чужие, ненормальные. Словно выныриваю из забытья, становится страшно… опускаю взгляд, крупный член упирается в меня.       Истерика обрушивается лавиной. Вскрикиваю, пытаюсь оттолкнуть, отодвинуться, сжать ноги. Альфа рычит, впечатывает в стену, выкручивает руки. Больно… страшно…       Примеряется… толчок. Крупная головка скользит по губкам. Не получается. Дергаю ногами, пытаясь вывернуться.       — Макар! — вскрикиваю. Словно не слышит. — Макар!       Толкается. Не может войти. Больно. Мое шипение. Его бьет крупная дрожь. Вскрикиваю. Бьюсь.       — Макар!       — Сука! Открой! — глухой удар. Дерево стонет от ударов.       Слезы брызгают из глаз, отодвигаюсь от налитого члена. Рычание в ответ. До синяков цепляется рукой в бедро.       Всхлип.       Альфа замирает. Смотрю в глаза, к которым постепенно возвращается осмысленность. Рыдания рвутся из груди, дрожу всем телом, всхлипываю. Резко вздрагивает. Руки разжимаются, мои ноги опускаются на пол, тут же разъезжаются, скатываюсь вниз. Тяжело дышит, глаза распахнуты.       — Бляяяядь… — стонет, хватается за голову. — Бляяяядь…       Смотрит на меня, закрывает лицо руками. Глотаю слезы, пытаюсь прикрыться. Мечется по помещению, матерится. Замирает, громко выдыхает.       Подходит ближе. Резко вздрагиваю, пытаюсь отползти.       — Ох, Женя… — стонет, кусает губы. Хватает трясущимися руками, вскрикиваю, бьюсь. Поднимает, крепко обнимает. Отталкиваю, рыдаю. Нагибается, помогает натянуть на меня белье, джинсы. Застегивает молнию, пуговку. Не могу остановить слезы. Судорожно дышит, утыкается прохладным лбом в мой. — Прости меня, Женя… бляяя…       Крупная дрожь бьет его тело.       — Я не хотел… бляяя… я, когда вас увидел…       Аромат врывается в легкие. Меня снова накрывает, волна жара течет по венам.       — Я не хотел… клянусь… моя маленькая… — гладит трясущимися пальцами по мокрым щекам. — Пожалуйста, прости меня…       Оглядывает укусы, засосы. Горько вздыхает, утыкается лицом в мою грудь. Дурею от его близости, аромата…       — Я люблю тебя, слышишь? — горячая волна уносит мое сознание, все слышу словно через вату. — Люблю, с ума схожу… не хотел Лизу тогда, вообще не хотел… не знаю, как так получилось… я готов отдать тебе все… все, понимаешь? На руках носить… Но ты же никогда меня не простишь? Его выбрала, да?       Выдыхает. На краю сознания слышу едва различимый шепот.       — Мне страшно… рядом с тобой крышу сносит. Что я сделал?! — стонет. — Я ведь не хотел… руки свои хочется сломать… я люблю тебя… это меня убивает. Не могу так больше…       Ничего не понимаю, в голове плывет, живот горит огнем. Судорожно дышу, кожа плавится.       — Очень тебя люблю… — прохладные губы касаются моего лба. Заглядывает в лицо, столько боли, сожаления. — Очень люблю. Будь счастлива…       Снимает олимпийку, накидывает на мои плечи, запахивает. Застегивает молнию на своих джинсах.       Разворачивается. Идет. Оборачивается, окидывает меня нечитаемым взглядом.       Щелчок шпингалета. Удар. Альфы хватают, выкручивают ему руки. Уводят.       А я совсем теряюсь, голова идет кругом, мне кажется, что я горю вся. Едва слышно хныкаю.       — Женя! — аромат можжевельника. Не тот, что я хочу, не мой… Поднимаю бессмысленный взгляд. — Ох, блядь… Киря, зови Максима!       Кричит. В туалет залетает Максим. Видит меня, останавливается.       — Женя?!       Подлетает, застегивает олимпийку на замок. Уже ничего не понимаю. Ведет коридор. Паника в голосе Вовы. Кирилл непонимающе смотрит на меня.       Едва передвигаю ноги. Горит все тело…       — Девушка, такси срочно! Водитель бета, адрес… — слышу твердые нотки в голосе омеги. Достает таблетки из сумки, дает, глотаю их без воды. Горечь во рту. Пытаюсь сфокусировать взгляд.       Альфы напрягаются, напружиниваются. Подозрительно осматриваются. Смотрят на меня. Принюхиваются.       — Мы пойдем, ребят. Спасибо… ей надо отдохнуть. Я обо всем позабочусь…       Тащит меня к выходу.       — Потерпи немного…       Тело ломит, живот жжет.       Подъезжает машина, падаю на сидение.       Больно. Жарко…       Водитель гонит по улице.       Максим помогает мне выйти из машины. Ведет по лестнице.       Звонок. Отец открывает двери, крупно вздрагивает.       — Михаил Степанович, собирайтесь, — голос Максима немного дрожит.       Папа мечется по квартире, собирается. Окидывает меня напоследок смущенным взглядом, хватает котенка и вылетает прочь.       Меня ведет, джинсы пачкаются смазкой. Прорвавшийся аромат накрывает плотным коконом, кружит мне голову. Никогда он не был таким удушающе-сладким.       Омега укладывает меня на кровать. Стягивает олимпийку. Не сводит взгляда. Трогает укусы. Больно. Немного прихожу в себя, пытаюсь укрыться. Не хочу, чтобы кто-то видел меня в таком состоянии. Проводит пальцами по коже.       — Максим, уходи, пожалуйста… — всхлипываю, отодвигаюсь от настойчивых рук. — Пожалуйста, уходи!       — Дай я тебе помогу раздеться и уйду… тебе так легче будет… — стягивает джинсы и белье. Волна вновь накатывает, не могу сопротивляться. Прикосновения вызывают дрожь. Кожа настолько чувствительна…       Из-под полуприкрытых глаз наблюдаю за омегой. Вижу, как меняется его лицо. Пытается отвести взгляд, но смотрит. Судорожно дышит. Горячие пальцы на моих коленях, ведет рукой по бедру. С моих губ срывается стон. Вздрагивает, глухо стонет в ответ. Кровать прогибается под чужим весом. Горячие губы на моих, вздрагиваю всем телом. Всхлипываю.       Аромат яблок усиливается. Немного прихожу в себя, сжимаю губы.       — Максим, не надо… прошу… уходи! — снова всхлипываю.       Первый спазм. Меня скручивает, ломает. Боль выворачивает внутренности. Смазка стекает по бедрам… так мокро. Семеню ногами.       Горячий язык проводит по губам. Выдыхаю, выгибаясь. Пальцы сжимают грудь, дрожь по телу. Рвано дышу.       — Женя, я люблю тебя…       — Нет, Максим! — вскрикиваю. Дрожит, прижимается телом, трется.       Очередной спазм. Меня ломает, выгибаюсь от боли и волн возбуждения. Комкаю пальцами одеяло. Стону в голос, хныкаю. Омега стонет вместе со мной.       Пальцы на лобке, опускаются ниже. Тело пронзает волна удовольствия. Громкий стон… вздрагиваю. Свожу ноги. Отталкиваю руки. Кричу, бьюсь в истерике. Но прикосновения срывают крышу. Пальцы нежно трут клитор, трогает влажный вход.       — Прости меня…       Вскидываю руку, чтобы остановить ладонь. Легкая боль — последнее что запоминаю и проваливаюсь в небытие.