Странная альфа

      Меня нет. Хватаюсь за сердце, которое, кажется, перестало биться. Волна сшибает по ногам. Пошатываюсь. Омега бледнеет, голубые глаза распахнуты, что-то говорит мне.       Судорожно вдыхаю воздух, когда понимаю, что не дышала все это время. В голове бьется кровь. Тяну дверь на себя, проверяю номер квартиры. Все верно. Растерянное лицо омежки, пытается что-то сказать мне, а я не слышу.       Аромат грейпфрута взрывает во мне все чувства, такой яркий без подавителей, сладкий, с приятной горчинкой и едва уловимой ноткой мандаринов.       Вот он, в растянутой футболке, кружка в руках.       Я не ошиблась дверью…       Ловлю взгляд голубых глаз. Кружка из его рук падает на пол, глухой звон стекла. Словно, выныриваю из-под воды. Звуки обрушиваются, судорожно выдыхаю, всхлипываю от ужаса.       — Женя?!       По телу бьет огненный импульс, срываюсь с места, лечу по ступеням, не чувствуя ног. В голове пусто. Бегу, спотыкаюсь, падаю. Легкие разрывает. Сердце разбивает ребра… поднимаюсь, срываюсь с места. Рыдаю в голос, ничего не вижу из-за слез.       — Стой, блядь! — руки хватают, прижимают к крепкому телу. Крупно вздрагиваю, вырываюсь.       Отпусти! Ублюдок! Сука! Ненавижу! Блядь! — кричу, вою в голос, молочу кулаками по груди. Шипит, хватает за запястья. — Отпусти! Отпусти меня!!!       — Женя, блядь! — встряхивает. — Успокойся!       Цепенею, не чувствую тела. Боль внутри настолько сильная, я не смогу пережить это. Не смогу…       Голубые глаза распахнуты, заглядывает в лицо, прохладные ладони обхватывают мои щеки.       — Я не верю, что это ты… — утыкается прохладным лбом в мой. — Не верю…       Оцепенение спадает, сменяется всепоглощающей яростью.       — Иди на хуй! — отталкиваю. Замирает. Мое тело колотит, зубы стучат.       Чувствую, как аура злости поднимается волной. Хватает за плечи, грубо встряхивает.       — Какого хуя, Жень?!       С размаху бью по щеке. Еще раз. Молча сверлит меня взглядом, бледная кожа покраснела, сохранила отпечаток пальцев. Сжимает губы, а у меня внутри все выворачивает от боли.       — Любишь, да? Любишь, сука?! Любишь и трахаешь все что движется?! Что, в этот раз не пронесло?! — замахиваюсь, впечатываю ладонь в горящую щеку. — Сколько у нее месяцев?!       Растерянно заглядывает в глаза. Замахиваюсь, перехватывает запястье, выворачивает до боли. Рычание рвется из груди.       — Сука, ебанутая! Как ты меня бесишь, идиотка!       Вырываю руку, иду по дороге, обхватывая себя руками. Давлю рыдания.       Это просто полный пиздец…       — Куда, блядь собралась? — хватает за шею, грубо разворачивает. — Хочешь опять мелькнуть и послать куда подальше?! Ну давай, скажи мне это снова, пошли меня куда подальше, как любишь, сука!       — Пошел на хуй, ублюдок!       Грубые губы на моих. Вздрагиваю, сжимаю зубы, отталкиваю альфу. Перехватывает руки, прижимает к себе. До боли вгрызается в губы, чувствую привкус крови. Хватает за лицо, рука давит на подбородок. Мое шипение. Злость течет по венам. Дурею от аромата грейпфрута, такого яркого и бесконечно желаемого. Давит сильнее, больно. Аура взрывает во мне нервные окончания, стону, приоткрываю рот. Жадные губы впиваются в мои, язык толкается внутрь. Взрыв в голове. Блаженство прокатывается по телу легкой судорогой, когда горячий настойчивый язык прикасается к моему. Подхватывает губу. Прихожу в себя, резко отталкиваю. Тяжело дышим.       Прихожу в себя. Всхлипываю, закрываю лицо руками. Все вновь сжимается от ужаса осознания… у него там беременная омега, а он меня целует.       — Вот ты ублюдок… — вырываю руки, разворачиваюсь.       Хватает за плечи, разворачивает, голубые глаза горят злостью.       — Какая же ты тупая, блядь! Это девушка сестры, идиотка!       Что?!       Мои ноги не держат, чувствую, что падаю.       — Женя! — подхватывает. В теле немыслимая легкость, которая расходится по телу к кончикам пальцев легким покалыванием.       Плачу и смеюсь от облегчения. Обмякаю. Прижимает к груди, заглядывает в глаза. Льну, утыкаюсь носом в шею, глубоко вдыхаю аромат, которым никогда не могла надышаться.       Поднимает мою голову, заглядывает в лицо. Взгляд такой любящий, но в глазах плещется столько боли.       — Жень, я ничего не понимаю… зачем ты приехала? Ты же сама меня гнала, а теперь, когда я только хоть немного отошел, появилась. Опять ведь оттолкнешь, а мне то как с этим жить? — прикасается губами к моему виску. — И я никак не могу понять, сколько бы не ломал себе голову. Жень… я не понимаю, как можно так сильно любить альфу… это ведь неправильно…       Сердце заходится в бешеном ритме. Обхватываю прохладные пальцы, прижимаю к своим щекам. Судорожный вздох.       — Макар…       Заглядываю в такие любимые глаза, целую пальцы.       — Макар, если ты еще не понял… я… я… — мне страшно, страшно до ужаса. — Я… я омега!       Вздрагивает, распахивает глаза. Усмешка, глаза сужаются.       — Че? Ты с ума сошла?       Тормоз.       Срываю шарф с шеи, трясущимися руками расстегиваю куртку. Мои пальцы в его волосах, грубо утыкаю лицом в свою шею. Судорожно вдыхает аромат. Отпрыгивает.       — Бляя… — тянет альфа, как-то беспомощно дергает руками, хватается за голову. Бродит взад и вперед. Тянет меня за плечи, утыкается носом в шею, дышит. Чувствую, как его крупно трясет. — Бляяя!       Вновь отскакивает, окидывает меня взглядом, так, словно, видит впервые.       А мне страшно. Страшно до тошноты, осторожно наблюдаю за ним, приготовившись ко всему. Перед глазами красные круги от напряжения.       Подходит. Пугаюсь взгляда, пячусь. Давит аурой, выдыхаю сквозь зубы. Ярость, злость и изумление.       Хватает за плечи, тянет отросшие волосы, аура вышибает воздух из легких. Стону, отклоняю голову в повиновении. Утыкается, тяжело дышит, вдыхает, сглатывает, снова вдыхает. Руки до боли сжимают, задыхаюсь в удушающих объятиях. Ведет носом по щеке, утыкается в волосы, дышит. Грудь ходит ходуном. Отстраняется.       Поднимаю глаза, заглядываю в голубые. Они стали другими, совершенно другими. Этот взгляд… мурашки проходят по коже. Хищный, отстраненный. На губах усмешка. Становится не по себе.       Выдыхаю, отхожу и только сейчас понимаю, что он в одной футболке и домашних сланцах. Поднимаю шарф с асфальта, согреваю дыханием ткань. Не сводит взгляда. Сглатываю, встаю на носочки, наматываю ткань на шею альфы. Какая холодная кожа.       Выдыхает.       Грубо хватает за руку, тянет. Молчу, плетусь следом, все внутри переворачивается. Домофон. Лифт. Звонок в дверь.       Омежка открывает двери, полностью одетая.       — О, вы уже пришли… — проговаривает, застегивает замок на сапоге.       — Свет, ты куда собралась?       — Мне Вика позвонила, сейчас заедет за мной с другом. Не видели ее машину?       — Так поздно уже ведь.       — Мне срочно надо уехать… — вижу, как омежка косится на меня. — Извини, Жень, я тебя сразу не узнала. Меня Света зовут. Мы в клубе встречались тогда. Ты так изменилась с того дня, рада была тебя увидеть.       — Спасибо, я тоже… — опускаю взгляд.       Звонок.       — Вик, вы подъехали? Я сейчас выйду, — омежка отключается. — Макар, отнеси, пожалуйста, мои вещи в машину, выйду через пару минут.       Альфа подхватывает чемодан, выходит.       — Жень, — вздрагиваю, поднимаю голову, — мне Вика все рассказала про вас. Я рада, что ты приехала, ему было плохо без тебя. Отдаю его в твои руки…       Неловко улыбается.       — Пока, Жень…       Киваю, хлопок двери. Вздрагиваю. Мне страшно до одури, мы с ним остаемся одни и я не знаю, чего от него ожидать. Скидываю кроссовки.       Прохожу в комнату, где все пропахло им. Вдыхаю аромат, оглядываюсь. Новый диван, включённый компьютер с игрушкой на паузе. Стопка книг, открытая тетрадь с конспектом, подхожу, рассматриваю крупный неровный почерк. Провожу рукой по компьютерному стулу. Выдыхаю.       Сажусь в кресло, поджимаю ноги. Тишина.       Скрип двери. Вздрагиваю. Шорох, альфа заходит в комнату.       Окидывает взглядом, присаживается на середину дивана, расставляет ноги. Пронзительные глаза оглядывают меня.       — И как это понимать? — голос едкий, усмешка кривит тонкие губы. Раздражение, злость, разочарование, чувствую их.       — Я сама не так давно узнала.       — Узнала, она, блядь. И когда? Мне о-о-очень интересно!       — На летней сессии, вроде…       Выдыхает, злобно смеется.       — Вот, сука, блядь! Ну что, понравилось издеваться?       — Макар, я не…       — Что ты не? Понравилось, по любому, повеселилась от души. А сейчас то на хуй приперлась?       — А как ты думаешь?!       — Ну, я не думаю, я знаю, — смешок рвется из его груди. — Хотя… хуй знает, что у вас, куриц, в голове.       Обхватываю себя руками, сжимаюсь.       — Макар я…       — Заткнись, сука! Слышать ничего не хочу! — выплевывает, откидывается на спинку дивана. — Ты хоть знаешь, что я пережил?! Я-то думал, что альфу люблю, а это просто пиздец. Места себе не находил, ненавидел себя за это. А ты, блядь, омегой оказалась!       Злобный смех. Каждое слово раздирает мне сердце. Сжимаю зубы, пытаясь не расплакаться. Обида жжет изнутри. А чего я еще хотела? Можно было предугадать его реакцию, ведь я теперь не любимая альфа, а обычная омега…       — Какая же ты сука… — выдыхает, кривит губы. — А я, как идиот, столько с ума по тебе сходил…       Ярость взрывается в голове.       — Заткни свой рот, ублюдок! Сам то тоже хорош, как тебе доверять то?! Трахаешь все, что движется! Я тысячу раз думала о том, как тебе рассказать!       — Да ну?!       — Я хотела тебе рассказать, но ты ведь Лизу повязал! Ну что, понравилось ее трахать?! Наверное, охуенное, блядь, ощущение!       — Даже сказать не могу, жаль не помню ни хуя!       Ярость ослепляет.       — Ненавижу тебя, ублюдок!       — Взаимно, сука!       Вскакиваю, вылетаю из комнаты. Судорожно натягиваю кроссовки, слезы злости выступают на глазах.       — Куда пошла?! — хватает за шею, отпинывает кроссовок. — Думаешь я так просто тебя сейчас отпущу?!       Вздрагиваю. Ну ясно, что тебе нужно. Как без этого то?       — Ну что, давай, альфа самец, блядь! Тебе только это и надо! — даю звонкую пощечину. Вздрагивает, глаза распахиваются. Злость окутывает меня терпким ароматом.       Рычит, хватает за волосы. Злобный поцелуй.       Отрываюсь от губ, толкаю альфу в грудь, пятится спиной, вновь толкаю. Мои губы кривятся.       — Как же я люблю, когда ты такая…       — Ублюдок!       Грубый толчок, шаг, толчок. Толкаю на диван, падает назад, расставляет ноги.       — Давай, детка! Я уверен, тебе есть что мне показать…       — Заткнись, сука! — с размаху бью ладонью по лицу.       — Любишь пожес…       Не даю договорить, вгрызаюсь в тонкие губы. Замирает, выдыхает в мои губы. Забираюсь на колени. Моя рука в рыжих волосах, грубо дергаю за волосы, отклоняю голову. Глухо смеется. Кусаю за шею, оставляю след. Не двигается, смотрит на меня из-под полуприкрытых глаз.       Укус. Грудь ходит ходуном. Ерзаю. Языком прохожусь по прохладной коже, кадык дергается под моими губами. Кусаю, всасываю кожу. Багровый засос на бледной коже. Волна возбуждения бьет в низ живота, как я мечтала сделать это.       Я так много думала о нашем первом разе, представляла, а сейчас…       — Смотрю, опыта набралась? Чувствую же, как от тебя воняет — Вовочка ведь?! Что ж он тебя не пов…       Бью наотмашь по лицу. Рычит, хватает за волосы, отклоняет голову. Выгибаюсь в руках, судорожно выдыхаю, когда горячий язык проходится по чувствительной коже, там, где должна быть его метка. Его метка, которой никогда не будет…       Легкий стон срывается с моих губ. Резко вздрагивает, тяжело дышит. Откидывается на спинку дивана.       Трясущимися пальцами расстегиваю толстовку, бросаю на пол. Тяну топ. Замираю, утыкаюсь лицом в его грудь, дрожу всем телом, борюсь с собой.       К черту уже стыд!       Выдох.       Резко стягиваю топ. Не сводит глаз, ежусь под жадным взглядом. Глаза черные от расширившихся зрачков. Смотрит, но не прикасается. Тяну края его растянутой футболки, прикасаюсь к прохладной коже на животе. Легкая дрожь проходит по мускулистому телу. Помогает, поднимает руки, стягиваю ткань, отшвыриваю.       Оглядываю бледную кожу, мускулистые плечи. Опускаю взгляд к дорожке рыжих волос, уходящей вниз, за резинку штанов. Следит за моим взглядом, усмехается.       — Нравится?       — Очень… — злобно выдыхаю. Прикасаюсь обнаженной грудью к прохладной коже, ерзаю на коленях. Тяжелое дыхание. Накрываю губы, облизываю, посасываю.       Горячий бугорок, чувствую его бедрами. Волна возбуждения ударяется в голову, стон срывается с моих губ. Упираюсь коленями в диван, прижимаюсь грудью. Кладу руки на плечи. Ерзаю по твердому бугорку. Судорожно выдыхает. Хватаю прохладные пальцы, кладу на грудь, сжимаю. Пальцы грубо впиваются в нежную кожу, до боли сжимает. Мое шипение.       Останавливаюсь, тяжело дышу. Трясущимися пальцами прохожусь по груди, по животу, ниже. Вздрагивает.       Утыкаюсь лицом в его шею. Сердце колотится как сумасшедшее, кровь приливает к щекам.       Сглатываю… выдыхаю…       Трясущимися руками развязываю шнурок на штанах, тяну, проникаю внутрь…       Ох, блядь!       Кончиками пальцев касаюсь крупной влажной головки. Глажу. Обхватываю ствол. Облизываю губы. Движение. Альфа резко выдыхает, прикрывает глаза. Провожу пальцем по головке, размазывая смазку, двигаю пальцами по стволу.       Большой…       В груди больно от биения сердца. Аромат усиливается, пошлый звук.       Вижу, как на бледных щеках расцветает румянец, как тяжело вздымается грудь. Сжимаю колени, как же мокро между ног. Судорожно выдыхаю. Альфа приоткрывает глаза, совсем черные.       Тянусь, глубокий поцелуй. Его рука на бедре, трясущимися руками расстегивает пуговку на джинсах. Я сейчас с ума сойду… приподнимаюсь на коленях. Тело бьет крупная дрожь.       Прикасается пальцами к моим губам, давит. Послушно открываю рот, подчиняясь полностью. Толкает пальцы внутрь, прохожусь по прохладным пальцам языком. Дрожь проходит по мускулистому телу… скользит влажными пальцами в джинсы, прикасается к набухшему клитору. Давлю рвущийся из груди стон. Пальцами цепляюсь в плечи. Водит между губок, возвращается, трет клитор, зажимает. Выгибаюсь, откидывая голову назад, протяжный стон вырывается из моих губ.       Крупная дрожь.       — Блядь… — тянет, резко сдергивает меня с колен. Вскакивает, закидывает меня на плечо. Тащит. Залетает в комнату. Здесь аромат особенно насыщенный — его спальня. Дурею. Кидает на покрывало. Меня ведет, судорожно дышу.       Грубо стягивает джинсы, сдирает ткань, отшвыривает вместе с бельем. Сглатывает. Отходит, роется в тумбочке. Что-то кидает на кровать. Поднимаю запакованную упаковку — презервативы.       Пиздец… сердце обдает болью. Усмехаюсь.       — Всегда готов, блядь?       — А как с вами, омегами, по-другому…       Глухо смеюсь. Я всегда знала, что все будет именно так. Какая вязка? Дура!       — Тогда натягивай и вперед… — призывно раздвигаю ноги. В груди все рвется, бьется, злость разрастается внутри.       Опускает жадный взгляд. Касается, пальцы проходятся по губкам.       — Я смотрю, ты тоже всегда готова? — подносит пальцы к губам, слизывает смазку. Судорожный вздох из моей груди. Достает блестящий квадратик, зубами разрывает, кидает упаковку на пол. Приспускает штаны, надрачивает стоячий член. Не отвожу взгляда, оглядываю крупную розовую головку, вздутые вены.       Пошлый взгляд, бледные щеки горят. Раскатывает презерватив.       — У кого больше? — едкий голос.       Не сразу доходит, о чем он. Сука! Злобно усмехаюсь.       — Смотря с каким сравнивать — с альфьим или омежьим…       — Шлюха, блядь!       Хватает за ноги, тянет, рывком переворачивает. Грубая рука ложится на шею, вжимает лицом в покрывало. Мнет бедра. Прижимается, горячий член упирается во вход. Толчок. Головка проезжается по губкам. Пальцами раздвигает бедра. Хрипло дышит.       Толчок.       Боль разрывает низ живота. Удивленно вскрикиваю… тело трясется, до боли цепляюсь пальцами в покрывало. Губы в кровь.       Грубый толчок. Как больно! Догадка заставляет сердце чуть ли не остановится.       Максим ничего не сделал тогда?!       Толчок выбивает воздух.       Всхлипываю, зажимаюсь. Все горит от боли. Пытаюсь сжать ноги. Холодные пальцы до синяков цепляются в бедра. Смаргиваю слезы, вытираю глаза.       — Жень? — глухой голос. Останавливается, осторожно выходит. — Вот бляяядь… Трясется, утыкается лицом в мою спину.       — Ох, бляяядь…       Переворачивает, опускает взгляд.       — Ты почему не сказала?! — его колотит, закрывает лицо рукой. Снова смотрит. — Я сейчас с ума сойду…       Морщусь от боли, свожу ноги. Рвано дышу.       — Ты вообще нормальная?! Вот блядь! — кричит, а я всхлипываю. Тянет за руку, крепко сжимает в объятиях. Трясущимися руками гладит по щекам, прохладные губы целуют лицо.       — Прости меня… — глухой голос, заглядывает в глаза, в голове фейерверк моих и его эмоций.       Укладывает на спину. Снова смотрит, глухо стонет. Тянется за салфетками, влажная ткань касается бедер. Вытирает, судорожно дышит. Окровавленные салфетки летят на пол. Стягивает презерватив, выдыхает.       Поднимается… я не хочу, чтобы так закончилось!       — Ты куда? Стой!       Замирает.       — Пожалуйста, Макар… — тяну руки. Вздрагивает. — Пожалуйста, все в порядке… Приближается, тяну на себя. Чувствую, как он дрожит. Горячий член упирается в бедро. Судорожно выдыхает.       Обхватываю ногами поясницу.       — Пожалуйста…       — Потерпи немного… — накрывает мое тело, утыкается лицом в грудь. Вжимается… толчок. Больно, но не обжигает, как в начале. Тяжело дышу. Не двигается, дает немного привыкнуть. Толчок. Мой выдох… толчок. Темп постепенно растет, мой стон боли. Его, едва уловимый, стон удовольствия…       Судорожный вздох, чувство полного единения кружит голову. Сейчас мы одно целое… как я ждала этого. Обхватываю руками мускулистые плечи. Кожа горячая, влажная. Прохожусь ногтями по спине. Чувства переполняют, его тело дрожит, жаркое дыхание.       — Макар, — едва слышно шепчу.Приостанавливается, поднимает затуманенный взгляд. — Я люблю тебя…       Вздрагивает. Пара грубых толчков, его тело сотрясают судороги. Резко выходит, судорожно выдыхает, помогает себе рукой. Скрип зубов, крупная дрожь прокатывается по телу. Горячая сперма толчками выливается на мой живот. Последние судороги, падает рядом. Тяжелое дыхание. Не двигается, глаза прикрыты.       А у меня в голове вакуум. Не хочу думать, нет!       Альфа поднимается, достает салфетки, падает с ними обратно. Крупно дрожит, чувствую, как его колотит. Закрывает лицо ладонями, судорожно дышит. Окидываю взглядом, достаю пару салфеток. Словно во сне, стираю капли спермы с кожи.       Поворачивается. Прохладный поцелуй в губы. Подтягивает к себе, приподнимает. Грязное покрывало на пол, расстилает диван. Укладывает, накрывает нас одеялом. В голове вакуум, мыслей нет, и я боюсь того момента, когда эти мысли появятся. Прижимаюсь к прохладному телу. Не думай сейчас… нет!       Усталый вздох, прижимает мое лицо к своей груди. Напряженное тело постепенно расслабляется, дыхание выравнивается. Сжимаю губы.       Не думай, не думай!       Наваливается всем телом, сопит.       Уснул…       Почти не могу дышать, обхватывает руками, прижимает ближе.       Уснуть. Скорее! Сжимаю веки до боли…       Его сердце. Стучит ровно, словно ничего и не было. Спокойно. Размеренно… А было ли что-нибудь?       Выдыхаю. Нет, не думай!       Прислушиваюсь к биению сердца, вдыхаю любимый аромат. Постепенно успокаиваюсь, усталость наваливается на тело. Его сердце… так близко. Стучит… тук-тук, тук-тук…тук-тук…                     Плыву по волнам. Тепло, так уютно, что не хочется просыпаться. Дыхание. Открываю глаза… Макар почти лежит на мне, оплел руками, ногами, нос утыкается в шею. Разглядываю безмятежное лицо, приоткрытые губы, растрёпанные волосы. Тянусь, глажу по щекам, любуюсь. В груди нежность переплетается с глухой болью. Прижимаюсь щекой к его виску.       В груди больно от переполняющих чувств.       Тихонько выпутываюсь из кокона объятий. Морщусь от саднящей боли внизу живота. Одновременно и радостно, и так горько…       Захожу в ванную, заглядываю в зеркало. Бледная, на коже пятнышки засосов. Провожу по ним пальцами, глажу. Как бы хотелось, чтобы они никогда не сходили…       Выдыхаю, включаю воду, встаю под прохладные струи. Смываю остатки подсохшей крови с бедер, трогаю припухшие губки. Замираю.       Мы переспали. Все случилось… Трогаю место, где должна быть его метка… ничего нет. Я не достойна даже того, чтобы меня повязали.       Все окончательно закончилось.       Выключаю воду. Теперь я в длинном списке побед Макара. Какая я по счету? Далеко не первая и далеко не последняя.       Но я сама этого хотела, всегда хотела. И я рада, что это произошло с ним…       Вытираюсь полотенцем, пропитанным ароматом альфы. Все здесь пропахло им… прижимаю к лицу, вдыхаю.       Мне так больно… глухо всхлипываю, вытираю глаза ладонью.       Хватит ныть! Я знала, что все так и будет.       Иду в зал, подбираю толстовку, топ.       Спальня.       Грязные салфетки на полу. Морщусь — мне мерзко.       А мой альфа спит на спине, одеяло сбито. Несколько минут смотрю на безмятежное бледное лицо. Его щеки могут гореть ярким румянцем… и он стонет во время секса. Улыбаюсь.       Надеваю белье, джинсы. Наклоняюсь, мои губы едва касаются прохладного лба.       Мне пора.       Осторожно захлопываю двери. На улице светит солнце и мне становится легче. Улыбаюсь мягким лучам. Такси, на телефоне пара сообщений от отца.       «Привет, все в порядке?»       «Да, пап, все хорошо»       «Я прилечу во вторник. И Жень, мне тут работу предлагают… хотят, чтобы я переехал. Не знаю, что делать…»       «Соглашайся. Если так, я полечу с тобой. Ты не против?»       «Конечно, не против. Я сам хотел тебе предложить. Когда вернусь домой, поговорим, хорошо?»       «Ладно, пока»       Сажусь в автобус.       Внутри странная пустота. Это случилось и мне стало легче. Я — альфа для него была чем-то вроде отдушины, уникальной, необычной, странной, а теперь — я обычная омега… Выдыхаю. Внутри селится ненормальное ощущение спокойствия.                     Квартира встречает меня тишиной. Дохожу до кровати, падаю. Мои пальцы непроизвольно касаются чистой кожи на шее, там, где должна быть метка моего альфы. Глухо смеюсь. Никто никогда не притронется к этому месту. Никому не позволю.       Кошачье ворчание, Рыжик выбирается из шкафа, орет, ругается. Слежу за ним. Прыгает на кровать, забирается на грудь. Ложится, начинает мурлыкать. Как давно он так не лежал, будто бы чувствует мое состояние. Глажу по мягкой шерсти, заглядываю в глаза. Давно изменились. Из голубых стали золотистыми, совсем, как у меня. Улыбаюсь. Становится как-то легче.       Тишина.       Целую кота в морду, поднимаю и укладываю на покрывало.       Вскакиваю, выкидываю вещи на пол. Не хочу ничего лишнего с собой брать. Пыльный чемодан. Выбрасываю в общую кучу тетради с конспектами, разную мелочевку. Забыть, выкинуть все…       Достаю большой черный мешок. Красная куртка, последний раз вдыхаю аромат, выкидываю. Фотоальбом. Присаживаюсь на пол. Листаю старые фотографии, мы знакомы с четырех лет… такие смешные. Перелистываю страницу, вот он, целует меня в щеку, такой маленький и щуплый. Надо же было родителям поймать нас в этот момент. Помню тот день, Макар обещал на мне жениться. Улыбаюсь.       Я не смогу выкинуть эти фотографии, столько лет и всегда рядом. Откладываю альбом в сторону.       Может, если бы я не была омегой, все было бы абсолютно по-другому. Судорожно выдыхаю.       Скидываю ненужную одежду, сувениры, тетради.       Еще нужно в универ зайти. Немного обидно, осталось только одну сессию закрыть и диплом написать. Может, перевод удастся сделать…       Накидываю куртку, выхожу на улицу, иду к мусорке. Вечереет, морозец немного прихватил снежную кашу. Дышится легко. Выкидываю пакет, бреду обратно.       Захожу в подъезд, еду на лифте.       Аромат грейпфрута. Выдыхаю, принюхиваюсь. Моя куртка полностью пропахла им. Сердце тянет. Надо будет новую купить… выхожу из лифта.       Поднимаю взгляд… и встречаюсь с голубыми глазами, в которых плещется бешенство. Вскрикиваю от неожиданности, пячусь назад.       — Ну, привет, ебанутая… — низкий голос, от которого мурашки врываются под кожу.