I see you

Ужасные сны снятся в последнее время. Точнее, вряд ли это можно назвать снами. Вокруг — пустота. Она давит на психику и рвёт душу изнутри. Никаких ощущений, запахов и звуков, лишь одна пустота, безысходность и забвение. Проснувшись очередной раз в холодном поту, Стас спустил обе ноги на мягкий коврик, который лежал около кровати, положил локти на колени и согнулся, повернув голову к большому окну. Он знал, что некоторые смотрят в окно после того, как проснутся. Стас пытался сделать то же самое — такая иллюзия успокаивала его. Конченков сидел около окна, о чём-то думая. Он вспоминал свои сны, которые снились ему еще давно, в период его бурного взросления. Например, сон, который он запомнил надолго, был очень тёплым. Похоже, Стас находился где-то на море, слышал прибой, разнообразные крики чаек, ощущал на себе прохладный бриз и чувствовал горячий песок между пальцев. Запах морской воды Конченкову вспомнить, увы, не удалось. Сейчас же Стасу ничего не снится. Лишь пустота и тошнотворная продолжительная тишина. Омерзительно осознавать, что моря ты никогда в своей жизни не увидишь. А еще хуже, что именно у тебя нет такой возможности — увидеть. Поднявшись с кровати, Стас направился на кухню. Похоже, сегодня на завтрак блины. У мамы они получаются особенными, ароматными. Удивительно, что после пиршества запах выпечки остается в квартире и на одежде ещё долгое время, дожидаясь следующего раза. Выходя из комнаты, Стас споткнулся об стул, определенно, — предмет мебели стоял не на своем месте. То, что предметы стоят не на своих местах, очень раздражало. Этот стул окончательно испортил настроение и весь день. Конченков был уверен, что сегодня случится что-то неприятное, а чутьё ещё никогда не подводило. Проводя рукой по правой стене коридора, ладонь парня наткнулась на что-то качающееся и плоское. Похоже, эту картину повесили сюда совсем недавно. Со злостью Конченков сорвал рамку со стены. — Ой, ты уже проснулся. — По интонации, с какой говорила женщина, можно было сказать, что мама улыбалась. — Доброе утро, — приветствие, и тон упал на уровень ниже. Похоже, она заметила картину в руках. — Мам. — Стас с грохотом положил рамку на стол рядом с собой. — Это мне не нравится. Не вешайте ничего на стену. — Хорошо. — Настроение матери упало, как упал кухонный нож со стола. На что Стас не обратил никакого внимания и принялся завтракать. Женщина глубоко вздохнула. Объяснить его поведение не мог никто, даже сам Конченков не знал, почему именно это доставляет ему дискомфорт. Может быть, он был уверен в бесполезности этой картины. Его совсем не привлекали подобные вещи. В его комнате даже обоев нет. Наоброт, все четыре стены покрыты краской с шершавым покрытием. Из мебели только кровать, письменный стол и пара полок, на которых стоят книги без картинок. Особенно он любил мягкий ковёр, по которому ему нравилось ходить босиком. Еще ему нравились, так называемые, занавески с дырками и махнушками. Ткань у них приятная, тяжелая. А картины ему совсем ни к чему, они все больше напоминали ему о несправедливости, чем приносили радость и умиротворение. — Тебе скоро восемнадцать. — Нежный женский голос прервал глубокие раздумья и заставил проглотить последнюю порцию. Стас не любил дни рождения, а еще он не любил об этом говорить. — Спасибо, все было очень вкусно. — Хотел было Стас уйти от ненавистной темы и подняться со стула, как внезапно на его плечо упала рука матери и заставила сесть обратно. Придётся слушать. — Я знаю, что ты не любишь подобные разговоры, но все же, тебе скоро восемнадцать… — Я понял, мам, мне скоро восемнадцать, все? — Дёрнулся Стас. — Нет, — вздохнув, мама продолжила: — Помнишь, ты хотел в город М.? Жить там самостоятельно. — Я понимаю, что приношу тебе дискомфорт, ты устала. — Стас поперхнулся и кивнул головой. — Нет, Стас, нет никакого дискомфорта! — решила она. — Просто, я подумала, что тебе нужно общение. Я совсем не узнаю тебя в последнее время. Стас, что с тобой случилось? — Повисла немая пауза. — Да, мам, я мечтаю жить один. Не хочу, чтобы меня до конца моей жизни кто-то опекал. — Выдохнул Стас и встал из-за стола. — Что это все значит? — спросил он, показывая пальцем на незнакомого мужчину, который стоял в углу. — Знакомься, его зовут Игорь. Ты никогда о нём не слышал, но наши семьи тесно общаются друг с другом… — И что? — Конченков скрестил руки на груди. — Я подумала, что тебе будет сложно одному в новом городе. И поэтому решила, что вдвоем будет легче и веселее, тем более, Игорь в этом городе тоже впервые. — Ты успела найти мне сиделку?! — выругался Стас, резко повернувшись, он задел плечо незнакомца и ушёл в свою комнату.

***

Игорь стоял в углу и не издавал ни звука, но парень всё равно заметил его и, как он узнал позже, заметил ещё с его прихода. Перед Игорем стоял парнишка, метра так на два, но все же ниже на две головы, худой. Его плечи были опущены, как будто вот уже неделями он таскал тяжелый груз. На нем была странная футболка, видел бы её Стас, наверняка, не купил бы и вовсе носить не стал. Здесь определенно замешана мама. Хоть без уродских свитеров, и на то спасибо. Прямые, худые ноги были обтянуты серыми спортивными штанами. А вот это заебись: и в пир, и в мир, и в добрые люди. Кажется, Игорь даже захотел такие. Но было что-то в этом парне странное. А именно — его пустой, безжизненный взгляд. Игорь понял сразу — парень слеп и причем совсем.

***

— Как он меня заметил вообще! — Игорь стоял в шоке и возмущался. Сегодня вечером у него запланирована встреча с друзьями, которую он ждал целую неделю, но отец нагрузил его какими-то непонятными делами. — Прости за его поведение, он вспыльчивый. И не стоит недооценивать его способности, он заметил тебя с самого утра, я уверена, — произнесла дама с доброй тоскливой улыбкой. — Я поговорю с ним и помогу собрать вещи, подожди немного, если тебе не сложно. — Игорь кивнул и стал терпеливо ждать. Вся ситуация безумно раздражала, поездка в чужой город нервировала. Да еще и этот немощный свалился на его плечи. Поведение этого парня должно волновать Лаврова в последнюю очередь, ему глубоко наплевать, как ведёт себя сын знакомой. Главное — побыстрее отсюда уехать и заняться своими делами. Почему из-за долгов отца вынужден страдать именно он? Хотя, может быть, это нечистая карма. На Игоре решили отыграться за все грехи и распутный ночной образ жизни. Говорил ему отец, не делай глупостей, учись. Но клубы, девушки и алкоголь были сильнее наставлений родного папы. И это все с учетом того, что тот живет на его деньги. Ужасно, но правда.

***

Сложно выйти из комнаты, в которой ты жил все свои семнадцать лет. Шанель — пушистая, теплая кошка — похоже, тоже в печали. — Я буду скучать, — сказал Стас и извинился за то, что в очередной раз наступил ей на хвост. Подойдя к своему письменному столу, он взял только одну толстую папку, которая всегда лежала посередине, никто не смел её трогать и тем более заглядывать внутрь. Там хранится самое сокровенное. Собрав чемодан, а именно: парочку рубашек и так, по мелочи, Стас положил поверх одежды папку и плотно закрыл крышку. Легкий груз, не сравнить с тем, что у него на сердце. На минуту он подумал, как трудно даётся ему это чертово общение с людьми. Сложно, когда каждый видит в тебе этот недуг и общается уже не так, как бы общался с другими, делает непонятные поблажки, боится чего-то, как будто он сломается или что-то вроде того. Просто нет у него ни с кем из своего окружения общих тем для разговора. Ну нет и все тут. Недавно Стас услышал: «Что могут обсуждать двое слепых?» Пустоту. Как смешно, словно они не могут обсудить музыку или тех же девушек. Порой, вы их недооцениваете.

***

— Это был подарок на твой день рождения, Стас. Билеты на рейс до твоего любимого города. — Да, это все прекрасно. Но как ты объяснишь мне то, что у нас в квартире с самого утра находится этот тип? — собирая свои вещи, отвлекается Стас. Он уже остыл и не злится, Конченков привык к неожиданным поворотам и быстро со всем смирился. Была бы его воля, он бы и с места не сдвинулся, но знает, что, если судьба дала такой шанс, нужно его использовать, пока не стало слишком поздно. — Это маленькое условие, которое ты должен выполнить, — женщина диктовала, Стас заинтересованно слушал. — Вы оба поживете вместе некоторое время, пока не освоитесь. И никаких возражений! Стасу ничего не оставалось, как молча обнять мать на прощание и молча выйти с чемоданом на лестничную клетку, где его нетерпеливо ждал Лавров. — Я сам смогу, — возразил парень и отобрал у Игоря свой чемодан. — Уж спуститься я сумею. — Ну, смотри мне, — рассмеялся Игорь и пошёл вперед. — Очень смешно, обхохочешься просто. — Стас схватил парня за воротник и дернул назад, поворачивая чужую физиономию к себе. — Я, не обращая никакого внимания на свой маленький недостаток, могу с легкостью дать тебе по щам. Просто хочу, чтобы ты знал это. — Игорь напрягся и замер, словно его парализовало. Испуг пронзил его тело током, когда он посмотрел Стасу в глаза. Бездонные, голубые, мертвые. Взгляд его дрожал, казалось, что тот смотрит ему прямо в душу. Было страшно, и не от глупых угроз и действий, а от безжизненного, холодного взгляда, который перевернул все внутри. Игорь кивнул и громко сглотнул, пропустив Стаса вперёд. Спустились они в полной тишине, в полной тишине сели в такси. — Слушай, а как ты заметил меня вообще? — Конченков не ответил, лишь молча размотал наушники и включил плеер. — А, ты еще и немой, я понял, — разозлился Игорь. Ранее его никто не игнорировал, это что-то новенькое. На этом он не остановился, его бесило это напряженное молчание. — Это ты от недугов своих такой злой, да? Слушай, если у тебя отвратительное настроение, то это не повод делать плохо другим. Я не виноват… — Да, ты, блять, не виноват, что я слепой. Это ты хотел сказать? А еще мне кажется, что плохое настроение сегодня у тебя, и я даже знаю почему. И чувствую, ты не хочешь сидеть с ним один. Если это так, то считай, что моё настроение испорчено окончательно, поэтому замолкни. — В зеркале красовался длинный средний палец. Послышался смешок водителя. И опять шок. Вот вроде слепой, а видит все. Лавров решил посмотреть на Стаса и убедиться, что тот и правда ничего не видит. — И не смотри на меня, блять! — рявкнул Конченков. Удивительно.