Невысказанные слова

                    Большею частью Леголас рос и развивался так же, как и любое эльфийское дитя. Он начал ходить в шесть месяцев и шатался и падал в течение нескольких недель, пока не научился удерживать равновесие. К восьми месяцам его привлекали танцы во время торжеств и праздников, и он пытался принимать в них участие — так, как это делают малыши — даже если ему было трудно осваивать новые движения, или если крохотный принц не поспевал за танцем. Он улыбался, смеялся и прекрасно понимал все сказанное. Но, несмотря на это, даже после того, как ему исполнился год, Леголас еще не произнес свои первые слова.       Сначала Трандуила это не особо беспокоило. Он всегда считал, что вне зависимости от расы и племени все малыши на свете растут и развиваются в своем собственном темпе. Даже если эльфийские младенцы в чем-то и взрослели быстрее младенцев человеческих, это не было непреложной истиной. Его прекрасный сын был явно очень умен, и его молчание не представлялось поводом для настоящего беспокойства.       Но один год вскоре превратился в два. За второй год жизни принца Леголаса в Средиземье многое произошло. Смерть супруги Трандуила и матери Леголаса, королевы Зеленолесья, погрузила королевство Трандуила в безграничное горе на много месяцев. Тот факт, что его сын до сих пор не произнес ни слова вслух, был последним, о чем мог в это время думать король.       К тому времени, как принцу исполнилось три, король вернулся к жизни и вновь озаботился молчанием своего маленького сына.       — Леголас, — пропел он как-то одним прекрасным утром, зачесывая назад шелковистые светлые волосы маленького эльфа. — Не хочешь ли ты что-нибудь сказать мне?.. Можешь пожелать своему Ada* доброго утра?..       Леголас улыбнулся отцу, засовывая в рот свой большой палец и надежно его прикусывая.       Трандуил осторожно вынул большой палец изо рта малыша.       — Иди сюда, мой маленький Листочек. Скажи: «Доброе утро, Ada».       Король знал, что его сын превосходно все понимает, но все, что сделал Леголас — промурлыкал что-то невнятное и протянул руку, чтобы похлопать отца по щеке. Увы, если даже король не смог заставить своего сына говорить, этого не смог бы сделать более никто в Зеленолесье: ни няньки Леголаса, ни его воспитатели, ни кто бы то ни было еще из лесных эльфов.       На следующий день после того, как Леголасу исполнилось четыре года, король эльфов обнаружил, что пишет письмо владыке Элронду, — в надежде на то, что известный целитель ответит на его вопросы. Уже написанное письмо пролежало на столе Трандуила еще несколько недель — король боялся признаться в собственной отцовской несостоятельности.       В конце концов, Трандуил покачал головой, стыдясь своих мыслей. Что за нелепое поведение! Ради Леголаса ему нужны были ответы!       К сожалению, у Владыки Имладриса не было определенных ответов на заданные Трандуилом вопросы, а причины, которые он предложил, были те же, о которых Трандуил уже думал: возможно, потеря матери в таком раннем возрасте стала причиной изменений в развитии речевого аппарата малыша — или, возможно, Леголас просто родился немым (но он мог смеяться и издавать горловые звуки, возражал Трандуил самому себе). Кроме того, разве кто-нибудь когда-нибудь слышал об эльфе, который родился немым?       Элронд также поинтересовался состоянием слуха Леголаса; о, со слухом у принца все было в полном порядке! Малыш слышал, следовал указаниям, выполнял все, что ему говорили. Он не испытывал никаких сложностей с пониманием сказанного. Он превосходно воспринимал и понимал речь — но вот говорить он не мог.       Даже если Элронд и не смог разгадать причины, по которой Леголас все еще не заговорил, он предложил несколько полезных вещей. Он посоветовал как можно чаще читать Леголасу вслух книги и каждый день втягивать его в беседы, требующие ответов. Чем больше эльфов будут разговаривать и общаться с Леголасом, тем будет лучше.       И Трандуил сделал все возможное, чтобы выполнить рекомендации Элронда. Он попросил всех лесных эльфов, что встречают юного принца, разговаривать с ним. Наставники Леголаса продолжали заниматься с ним уроками и читать ему книги. И каждую ночь перед сном, конечно же, Трандуил сидел под звездами, усадив на колени Леголаса, рассказывал истории или тихо пел ему.       Так было до тех пор, пока Леголасу не исполнилось пять. В этот день все изменилось — по крайней мере, изменилось отношение Трандуила ко всему происходящему.       «Это нелепо, — решил король эльфов во время прогулки с сыном по лесу; юный принц радостно прыгал между могучих стволов, то обнимая деревья, то срывая цветы на лесной полянке. — Слова — это всего лишь слова. Если Леголас не говорит, так тому и быть. Он по-прежнему совершенен настолько, насколько только может быть совершенно дитя».       «Да, он — абсолютное совершенство», — вновь подумал король, когда Леголас вернулся, чтобы подарить Ada букетик цветов. Трандуил потянулся к сыну, поднял на руки маленького эльфа и удобно усадил его на бедре.       — Я люблю тебя, Леголас, — промурлыкал он, прижимаясь губами к теплому виску сына. — Ada так сильно тебя любит…       В этот день Трандуил выбросил из головы тревоги, которые вызывала у него особенность развития Леголаса. Да, решил он; возможно, Леголас никогда не заговорит вслух, но его глаза и действия говорят за него во весь голос. Этот великолепный ребенок — причина для счастья, а не повод для беспокойства.