The Portrait of Markov (Портрет Маркова)

 — Солнышко, не надо так волноваться. — Мама нежно гладит её по голове. Пробивающийся в окно свет утреннего солнца обворожительно играет на светлых, растрёпанных спросонья маминых волосах. Но сегодня — особенный день. Сегодня мама может позволить себе проснуться немного попозже и понежиться в кровати немного подольше. Сегодня мамин День Рождения. Леви неуверенно протягивает лежащее на ладони колечко с большим зелёным изумрудом. Или тем, что пытается им казаться. Вряд ли настоящую драгоценность можно было купить у ближайшего супермаркета, выложив двадцать пять долларов — почти весь нехитрый капитал, скопленный маленькой девочкой за несколько недель экономии на школьных обедах. И уж точно, настоящее кольцо вряд ли сломалось бы так легко. Но недавно оно упало — Леви положила его слишком близко к краю стола и отвлеклась, нечаянно смахнув чашкой. «Изумруд» откололся. Так что вместо одного сюрприза в руке Левитины было два. Она уже обмолвилась о подарке — теперь ни шагу назад. — Я… прости, я хотела… Мама поцеловала её в лоб: — Главное не подарок, ты же знаешь. Я ценю твоё внимание, золотце. — П-правда?.. — Конечно. Мы склеим его — будет как новенькое, вот увидишь! И Леви действительно склеила. В этот день она всеми силами старалась уберечь маму от любой работы, тем более, сама виновата. Получилось так себе: словно напоминание о маленькой оплошности, на срезе застыла прозрачная капелька клея. — Зато держится хорошо! — Улыбнулась мама. — Даже лучше, чем прежде. Я одену его и все обзавидуются! Она действительно надела его. И, к великому удивлению Леви, не снимет все следующие десять лет. Даже когда появится по-настоящему дорогая альтернатива. Тогда мамины пальцы украсят сразу два колечка. Такая вот забавная странность. Или своеобразное проявление любви? Раньше Леви частенько размышляла об этом. И всё-таки увиденный минувшей ночью сон так ярко осветил эти события в памяти… — Похоже, моё подсознание заботливо решило меня извести, — пробормотала Левитина, открыв глаза и тут же вернувшись в неприветливую, серую реальность. Она долго сверлила потолок отрешённым взглядом, прежде чем обернуться на стоящие подле кровати часы. — И всё-таки странно. Если бы она знала, что на этом все странности на сегодня только начинаются… Однако часы показывали четверть третьего. На дворе давно уже день. И занятий на весь его остаток как-то не предвидится. Не хотелось ровным счётом ничего. Снова целый день проблуждать в потёмках? Или лучше всё-таки послушать эту Монику и помочь ей с предстоящим вечером? Ответ более, чем очевиден.

***

Позавтракав и совершив все надлежащие утренние процедуры, Леви позвонила сестре. Клара сразу объяснила ей, в какую сторону и как лучше всего добраться до цели. Она была очень рада внезапному решению родственницы поддержать её, в спешке добавив, что само событие будет представлять что-то вроде фестиваля. Выступления коллективов от разных школ: музыка, песни, пляски и вроде даже стихи. Всё это за чисто символическую плату, вся сумма которой пойдёт на ремонт приюта для бездомных животных. Дети ведь любят бездомных животных. Само событие начнётся в шесть и продлится около двух часов, сейчас же организаторы будут рады любой помощи. — У нас любят всё делать в последнюю минуту, ты же знаешь! — Звонко рассмеялась Клара. — Приходи, будет весело! Заодно посмотришь Маму Монику в действии! Всю дорогу до места назначения Леви не покидало странное чувство: за ней словно наблюдали. И вновь два вчерашних мужика на горизонте. Ей стало не по себе. Настроение быстро сменилось, едва она успела подняться по невысокой лестнице и шагнуть в распростёртые объятия Дома Молодёжи. Боже! Левитина и думать не могла, как много людей будут заняты общим делом! В этой суете она почти сразу же заметила сестрёнку. Та стояла в вестибюле, где подле небольшого столика в кругу своих одноклассников активно что-то обсуждала. Некоторые ребята держали в руках незаконченные плакаты, рядом в обилии лежали цветные карандаши и фломастеры. «Должно быть, обсуждает, где влепить очередной бесячий смайлик» — Не без улыбки подумала Леви, приближаясь к ним. — Эм… Клара? — Наконец, постучала ту по плечу Левитина. — Встречай гостя! А вот и я. — А! — Едва не подскочила та, тут же, впрочем, успокоившись. — Привет! Я и не заметила, как ты пришла. — Неудивительно. — Улыбнулась Леви остальным ребятишкам. — Ну что, есть для меня работёнка? — … Тот самый мерзкий мальчишка прошептал что-то ей на ухо, и девочка тут же оживилась: — Ах! Нам… э… надо сбегать обратно! За новыми фломастерами! Жди здесь! Удачи! Компания детишек быстро исчезла в направлении второго этажа. — И вам не хворать, — сказала Леви, всё ещё не до конца понимая, что только что произошло. — О! Вот и ты! — Её вернул в чувство радостный голос Мамы Моники, донёсшийся откуда-то из-за спины. — Я уж боялась, не примешь моё приглашение. — Она приобняла вздрогнувшую девушку за плечо. — Мне как раз нужен ещё кто-нибудь, помочь украсить сцену! Ты же умеешь делать всякую красоту? Хотя Леви отлично поняла, что речь пойдёт, скорее всего, о вырезании (а это она делает вроде бы сносно), ей вспомнилось «умело» заклеенное колечко: — Ну… наверное. — Это не беда. Не умеешь — научим! — Моника резво подмигнула, хотя лицо у неё было какое-то бледное, да и общий вид довольно уставший. — Идём за мной. «Это и немудрено, если Мама старается помогать всем и во всём», — подумала Леви. Тут же мысленно одёрнула себя за то, что назвала эту женщину мамой. Между тем, они свернули в какой-то узкий коридор. Вокруг кишмя кишела жизнь, гремела подготовка. Кажется, этому уделялось даже больше любви и внимания, чем самому событию. Идти в полном молчании показалось как-то неловко, тогда Леви решила задать вопрос: — У вас же своя паства, я читала. Это правда? — Ага. — Кивнула та. — Но тогда… — О, — Мама Моника уловила её мысль с полуслова. Она ласково, любяще улыбнулась. — Даже если ты хорошенько оглядишься вокруг, то и тогда не найдёшь людей в чёрных одеждах, читающих псалмы. Это же прошлый век! Видишь ли, у нас нет чего-то официального. Мы просто группа людей, живущих идеями сделать этот мир лучше. Идей много, у каждого они свои и мы рады всем без исключения. У всякого свой способ выразить себя и я никого не ограничиваю. Если захочешь вступить к нам, тебе не нужно наряжаться, рисовать пентаграммы, учить молитвы наизусть или даже что-то подписывать. Важно само желание быть здесь и помогать людям! — А, если вы ТАК на это смотрите… — А как же ещё? — рассмеялась собеседница. — Ещё вопрос! — Снова решила не упускать момент Леви. — Я также слышала, вы основали Церковь Святого Маркова. Это забавно, потому что я таких святых не находила. Может, расскажете чуть побольше? Моника надолго задумалась: — Его имя уходит далеко в века. Просто обычно люди так ослеплены похождениями какой-либо значимой личности, что на множество маленьких, каждодневных подвигов самых обычных людей История закрывает глаза. Я думаю, это не совсем хорошо. Ты понимаешь? — То есть… он был кем-то вроде Вас? На этот вопрос Мама Моника уже не ответила, потому что обе они вышли в большой зал, где за небольшими рядами пока ещё пустых стульев простиралась пустая завешанная алым полотном сцена. На ней и хлопотал над чем-то забавного вида пухлый мужичок в очках и при козлиной бородке. Он смутно кого-то напомнил Левитине, но погрузиться в размышления та не успела. — Поздоровайся с нашим мэром, дорогая! — произнесла теперь Моника, а тот обернулся и помахал вновь прибывшим, отрываясь от наклеивания весёлых мордочек на полотно. — Видишь? Как я и говорила, каждый заинтересован в нашем всеобщем благополучии. И не важно, кто ты. — З-здрасьте… — пролепетала не ожидавшая такого сюрприза Леви. Вот, значит, с кем ей придётся работать остаток вечера. И всю оставшуюся подготовку этот дружелюбный городок в лице его главных добродетелей показывал ей такую гостеприимную улыбку, что, казалось, у него вот-вот порвётся рот, открывая невольной зрительнице свои дёсны. И зубы.