The Portrait of Markov (Портрет Маркова)

План трудно назвать гениальным. Он был построен на сплошной импровизации вперемешку со множеством «если» (убери/добавь одно — всё развалится). Но он был. И, пожалуй, самой важной его частью можно считать Клару. «Я не понимаю, чего хотят эти люди. Мне страшно. Сестричка, ты где?» — Таким оказалось сообщение сестрёнки, пришедшее на телефон Леви в самом разгаре их с Сидом мозгового штурма. Как раз тогда, когда максимально отчётливой и наиболее яркой становилась мысль: шансы на благополучный исход операции, если девушка действительно решит проникнуть в стан врага, уходят далеко в минус. Одним своим появлением возле оцепленного полицией здания с кучей зевак, машин, стражей порядка и, конечно, прессы, она уже навлечёт на себя нежелательное внимание, и войти незамеченной — разумнее сразу пустить себе пулю в лоб. Не так глупо, да и мучений меньше. Конечно же, её будут ждать. Моника будет ждать. Со своей излюбленной улыбочкой и распростёртыми объятиями. Вот только какова альтернатива? Оставить в её руках сестру? Сомнений нет, Мама Моника — не из тех людей, которые ради достижения своей цели жалеют силы, средства, методы… заложников, в конце концов. А ещё там был компромат. Вот и вторая причина. Можно сказать, прямо у неё под носом. Только стараниями покойного Барри Моника об этом, вероятнее всего, ещё не знает. Телефон с утечкой информации нужно найти раньше неё. Найти, разобраться в нём и отправить Сиду эти самые данные, конечно. Остальное старик берёт на себя. Пусть отправляет в верха: хоть военным, хоть самому Президенту, лишь бы этот цирк закончился. Нет, Салливан не пойдёт вместе с ней (что не мешает им держать связь). Он будет нужен здесь, в укрытии. Желательно — живым. Да, глупость — глупостью, а идти всё-таки нужно. Несмотря на суровые требования так называемых террористов прийти как можно скорее, время на размышления у беглой парочки всё-таки было. Что мешает Монике и её подопечным пристрелить Клару, едва надоест ждать? Да хотя бы то, что, скорее всего, это отобьёт последнее желание трофея самостоятельно прийти прямо к ним в руки. С повинной, можно сказать. А Моника, не будь дурой, сама всё прекрасно понимает. Такая вот палка о двух концах. Конечно, тянуть слишком долго тоже было бы не очень хорошо — особенно для тех бедолаг, что всё ещё маринуются внутри, наверно, надеясь на спасение. Тем не менее, обговорить Леви и Сид за несколько прошедших часов успели очень и очень многое. Да хотя бы гипотетические пути отхода (до которого, впрочем, ещё дожить надо). План школы со всеми помещениями, место того самого сейфа в кабинете директора, территорию парка, с одной стороны прилегающего к школе и имеющего несколько укромных мест, чтобы отсидеться в случае погони. А если будут искать с собаками? Если у Моники есть люди и снаружи? Если она даст команду стрелять на поражение, едва завидев цель? Если, если, если. Запомните, дети: кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Но и рисковать неплохо бы с умом. Дураку понятно: шансов зайти в школу гораздо больше, чем вероятности её покинуть. Нужен свой человек по ту сторону. Без него возможности выпутаться точно уходят далеко в минус, а так… дают хотя бы процентов десять успеха. И этим человеком может быть только Клара. Потому ответ последовал незамедлительно: «Они не прочитают нашу переписку?». «Никто не заметит, если тихонько и не очень долго. Я далеко. Звук отключён». «Хорошо. Когда буду рядом, отправлю маячок. Постарайся стянуть ключи от директорской и попросись в туалет. Это важно! Там мы встретимся! НИКТО не должен знать, ОК?». «Ок». — Что ж, — После быстрой, но довольно нервотрёпной переписки Леви позволила себе выдохнуть, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. — Теория прошла успешно. Переходим к практике…

***

И вот. Солнце медленно клонилось к закату, покрывая длинными золотистыми лучами маленький городок, бликами отражаясь на окнах Средней Школы и на полицейских машинах, окруживших её. Машин, кстати, было много, как и то и дело снующих вокруг служителей закона. «Здание окружено, никому не скрыться, — то и дело повторял переговорщик в свой громкоговоритель, стараясь перекричать гул сирен. — Мы можем избежать жертв: выдвигайте свои требования и, я уверен, компромисс будет найден! У вас есть ещё час на размышления, пока не сядет солнце, а затем мы начинаем штурм». Вот только ответом ему со стороны «террористов» послужило молчание. Впрочем, как и все последние три часа. Территорию давным-давно оцепили, случайных зевак старались разгонять, но те всё равно откуда-то появлялись. Именно потому прогнать взашей захотели и щуплого мальчишку-старшеклассника, прямо сейчас бредущего сквозь ряды машин в сторону захваченного здания, как к себе домой. — Парень! — Переговорщик убрал рупор, оборачиваясь к незваному гостю. — Шёл бы ты домой. Все мы тут заняты общим делом, а если хочешь поиграть в героя — делай это в другом месте. Сжав зубы, Леви подумала: «Из меня такой же парень, как из тебя — успешный дипломат, умник». Однако вслух сказала только: — Я им нужна, и они знают это. Пропустите меня. Двое крепышей в броне силовиков, скрутившие её по рукам и ногам, видимо, выразили своё несогласие: — Гуляй домой, пока цел, дружище, — пропыхтел один из них ей в самое ухо, уже выхватив дубинку. «Прекрасно, — злорадно подумала Леви. — Видимо, связей Моники немножко не хватает, чтобы контролировать ситуацию ещё и здесь. Значит, у этого мира не всё потеряно». Она горько усмехнулась. «Вот же ирония. Ни один человек, должно быть, не стремился на свободу столь отчаянно, как я сейчас — в плен». «Весь мир так и вопит: одумайся, беги, пока не поздно! А я, вот же дура…» Размышления прервались, едва чья-то размытая физиономия появилась в окне второго этажа: — Пропустите её. — С чего бы это? — спросил второй из дюжих парней, державших её. — Своих заложников мало? — Просто сделайте так, как мы говорим. Тогда никто больше не пострадает. — Заманчиво. Но как-то не… — Так и не договорив, силовик сделал шаг назад. У самой ноги здоровяка появился след от пули. В соседнем окне что-то блеснуло. — С-снайперы. — прошипел он. — Вот с-суки. — Это предупредительный огонь. Вам лучше выполнить наши требования. Отдайте девчонку. Служители закона рассеянно огляделись по сторонам. Леви с ними уже не было. Улучив момент, когда вся эта «гоп-компания» отвлеклась на выстрел и ослабила хватку, Левитина что есть сил рванула прочь, ко входу в злосчастную школу. Она взбежала по лестнице. В ушах шумел ветер вперемешку с удивлёнными возгласами. Леви схватилась за дверную ручку и дёрнула на себя, параллельно пытаясь припомнить, врывалась ли когда-нибудь в собственную школу с тем же отчаянным желанием? Нет, конечно, нет. В разуме её, на фоне возникшей откуда-то нездоровой эйфории, упорно билась одна и та же мысль: «Ненавижу себя за это». Потому что из цепкой, не всегда приятной, но более-менее надёжной хватки представителей Порядка она только что вырвалась прямиком в объятия пугающей Неизвестности. Сказать, что отдающей беззаконием — значит, промолчать. Едва Леви шагнула в вестибюль, увидела перед собой двоих вооружённых бандитов в незнакомой тёмной униформе. Ждали, значит. Хорошо. Не говоря ни слова, новоиспечённая пленница позволила взять себя под руки и вести прямиком в спортзал. Туда, где ждёт — не дождётся нового члена Клуба Любителей Добрых Дел всеми нами любимая Мама Моника. «Что ж ты сама-то встретить не вышла? Место насиженное покидать неохота?» — Пронеслось в голове с лютой неприязнью. Теперь Левитина уже не властна над обстоятельствами. Завидев приоткрытую дверцу туалета для девочек аккурат перед злосчастным залом, она специально старалась идти как можно медленнее. Сейчас всё зависит от Клары. Если же у сестры не получилось выйти, или та растеряется, или ещё что-нибудь… тогда ей грозит билет в один конец в самое пекло. Оказавшись в кругу Моники и её людей, придумать и провернуть что-либо станет практически невозможным. Леви с надеждой всматривалась в пространство за открытой дверью. Только синий кафель стен и пустота. «Ну же… давай… смелее…» — Отчаянно. «Помоги мне! Ты — всё, что у меня осталось». Никого. Они миновали женскую уборную и подошли вплотную к закрытым, большим деревянным дверям спортивного зала. Осталось распахнуть их, торжественно зайти внутрь, и всё. Трофей получен. Конец всем планам. Но именно в тот момент, когда Леви уже совсем отчаялась, помощь пришла, откуда не ждали. С громким воплем Клара обрушилась на спину одного из конвоирующих прямо из… мужского туалета. «Молодец, сеструха! Не растерялась!» Внутренне ликуя, Леви со всей силой толкнула зазевавшегося оппонента назад, где сестрёнка отправила того головой в стену посредствам простой подножки. Надо же. Сработало на хулиганах несколько лет назад, работает и сейчас. Только ставки немного поднялись. Однако у них всё ещё оставался второй сопровождающий. Эту проблему Левитина решила одним хорошим пинком в причинное место, тут же заставив мужчину согнуться пополам и не дав даже автомат поднять. — Хорошая реакция! — похвалила Клара, деловито потирая руки. — Долго училась? — Да нет, само как-то… — Леви спохватилась. Не время сейчас беседы за жизнь вести, ой, не время. — Ключи от директорской у тебя? — Всё, как ты просила, сеструха! — Та подбросила на руке целую звенящую связку. — В лучшем ви… — Вот и славно! — Схватив ту за руку, Левитина бросилась прочь. Они только пересекали вестибюль, а та уже слышала за спиной топот далеко не одной пары ног. Надо поднажать. — Знаешь, какой ключ нам нужен? Действовать придётся ОЧЕНЬ быстро! — Знаю! — Клара выбрала один, самый длинный, крутя его в пальцах. — Вот этот… вроде. Они уже свернули в маленький коридорчик, миновали целый ряд небольших стеклянных кабинетов, не имеющих отношения к их цели, и уткнулись в запертую металлическую дверь, расписанную жар-птицами или чем-то вроде того. «Золотая» табличка на ней не давала усомниться в своей правоте, глася: «Кабинет Директора». — Ну же, давай, открывай скорее!.. — не просила даже, молила Леви. Впрочем, сестра и без неё выкладывалась на полную. — Блин… — пробормотала та. — По-моему, что-то заклинило. Не идёт… — Попробуй ещё раз! Может, надо налечь? Ты же открываешь входную дверь дома? Это не должно быть намного сложнее. «По крайней мере, я надеюсь». Добавить было нечего. Говорить «спокойнее» и призывать «не суетиться» в их ситуации казалось немного излишним. Тем более, Леви и сама уже видела бегущую по её следам группу захвата. Они тоже её увидели. Нужно только потянуть время, подарить сестре ещё несколько секунд. Да, Леви прихватила с собой нож на случай, если придётся продавать свою жизнь подороже. Но идти с ним против автоматов или даже пистолетов без какого-либо элемента неожиданности — заведомо гиблое дело. Тогда остаётся только одно. Ва-банк. Закрыв всё ещё возящуюся с замком сестру собой, Леви одарила преследователей злобной (как она надеялась) усмешкой. Придётся немного поиграть на публику: — Но вы ведь не убьёте меня, так? Я нужна Монике живой и невредимой. Сказать честно, насчёт «невредимой» она не была уверена до конца, да и на «живую» не стала бы ставить последний доллар. Но по рядам врага прошло волнение. Они явно замешкались. И это хорошо. — Ну что, Небожители, в молчанку играем? Так какой же всё-таки приказ? К счастью или нет, но Клара втянула её в со щелчком открывшуюся дверь раньше, чем мы узнали бы ответ. И тут же заперлась изнутри. — Спасибо! — Леви едва не задушила ту в объятиях, по щекам её уже бежали слёзы. — Если б не ты, я бы здесь погибла. — Н-не за что… — смутилась Клара, задумчиво почесав затылок. — Мы ж сеструхи, всё-таки! Левитина быстро осмотрелась. Здесь они в безопасности. Хотя бы на время. А вот и дверь чёрного хода, в другом конце кабинета! Верный путь на свободу! Они почти спасены. Осталось только… — Дай, пожалуйста, ключи. Получив от Клары искомое, Леви направилась к сейфу, ещё какое-то время тщательно подбирая к замку нужный. — А что ты делаешь? — спросила сестрёнка, кивая на металлическую дверь, за которой по-прежнему раздавалась нехорошая возня. — Они ведь ворвутся в любую секунду. Мы вроде бежать хотели? — Знаю, знаю… — отозвалась та, наконец-то открывая сейф. — Мне просто нужно… кое-что забрать. Долгая история. — М-мы ведь сделаем что-нибудь? — Тревожно. — Не оставим здесь друзей, Маму Монику и других учителей? Их надо спасти!.. — Понимаешь… — запнулась Леви, стараясь столь тщательно подобрать слова, как если бы то была беседа матери с дочерью о «пестиках и тычинках». Она знала, что сестра сильно привязана к этой женщине. — Насчёт Мамы Моники я и хотела с тобой поговорить. Это очень долгий разговор. — А что за разговор?.. — Потупившись. — Вот чтобы начать его, мне нужно забрать отсюда кое-какую вещь, припрятанную одним хорошим человеком. — Она тревожно осматривала содержимое сейфа. Около десятка телефонов разной степени новизны и поношенности, ещё пара зарядок и переносных аккумуляторов. — Но я понятия не имею, какую… Да, это был телефон, но ни его модели, ни внешности, ни состояния Сид не знал. Да, мобильник старый, но у одних уже на вторую неделю после покупки разбивается дисплей и не работает половина клавиш, а у других девайс и через пять лет постоянного использования выглядит почти как новый. И времени совсем нет, и рук на все не хватает. Чёрт, это так некстати… Клара присоединилась к сестре в изучении «потеряшек»: — Тогда, может, я чем помогу… а кто был этот человек? Мужчина или женщина? — Не поняла? — пробормотала Леви. — Ну, мужчина. Что за странные игры? У нас нет на это времени. — Я просто пытаюсь помочь. Он сильно хотел что-то спрятать? — Ты даже не представляешь, НАСКОЛЬКО. — Тогда… — Клара выудила на свет старенький розовый телефон, сверху донизу обклеенный какими-то рюшами, сердечками, смайликами и глупыми надписями в духе «Любовь, Мир, Рок-н-Ролл». — Я думаю, мы ищем это. Ни одна другая вещь не кричит так сильно: «я принадлежу простой школьнице, вам не на что здесь смотреть». Леви застыла, поражённая проницательностью сестрёнки. А что, вполне имеет смысл. — Так что конкретно ты ищешь? — обернулась к ней Клара. — И что хочешь показать мне там? — Скорее всего, какие-то фото и документы. Аудиозаписи, возможно, видео… — Задумалась Левитина. Самой бы кто сказал наверняка. — Ого, это интересно! — тут же выдала сестрёнка, уже вовсю копаясь в телефоне. — Фотографии каких-то документов и очень много аудиозаписей на диктофоне. Всё сразу и не посмотришь. — Да! Да! — Едва не подпрыгнула Леви. Нутро девушки буквально затрепетало от счастья. Всё было не зря. Всё было не зря! — Это оно! Нам нужно срочно бежать, а уже потом, где-нибудь в укромном месте я всё тебе расскажу и мы посмотрим… — Она застыла. Эйфорию как рукой сняло. — Что… что ты делаешь?.. Разобрав телефон, Клара выудила оттуда карту памяти: — Я подумала, так будет проще… — Корпус улетел в приоткрытое окно. — …избавиться от улик. Ой, прости, уронила. — Она выпустила из рук маленький квадратик. — Какого?! БАХ! БАХ! Карта памяти разлетелась на множество крохотных осколков, а с ней — всё, что осталось от компромата. Только теперь Леви заметила Монику сотоварищи, тихо зашедшую сюда с чёрного хода. В руках женщина держала пистолет. Она улыбалась, обезображенная же часть лица оказалась прикрыта половинкой маски Комедии: — Ну что ты так смотришь? Ах, это? — Рассмеялась Просто Моника, как бы между делом постукивая длинным тонким пальчиком по краешку маски. — Я подумала, что после небольшого казуса с аварией так будет немного эстетичнее. Что ж, ребята, хорошо поработали! — Она похлопала в ладоши. Взглянула на Леви. — Золотце, ты очень нам помогла. В качестве благодарности не желаешь прокатиться в одно интересное место? Расходы за дорогу беру на себя. Левитина затряслась. Вот только теперь не от страха. Её переполнял гнев. Эта женщина умеючи воспользовалась ею, обвела вокруг пальца, как какую-то дурнушку… с-н-о-в-а. Так что если когда и пришло время продать свою жизнь подороже, пусть это будет сейчас. — Я ЛУЧШЕ СДОХНУ, ЧЕМ ОПЯТЬ ПОПАДУ К ТЕБЕ, ГНУСНАЯ ТЫ СУКА! — взревела та, потеряв остатки самоконтроля, выхватив нож и бросившись на баррикады. Ненависть застлала ей глаза. Теперь Леви чувствует только, как лезвие входит во что-то живое, дышащее, бороздит плоть, погружается глубже, возможно, пробивает кость. Левитина испытала настоящий экстаз, зайдясь в приступе истеричного хохота. «Пусть эта тварь помучается! Если ей не воздастся за бедного Барри и за всех остальных несчастных, что ж, хорошо, тогда воздавать буду я!». Однако, открыв глаза, она увидела лишь затуманенный болью взор сестры. Обагрённое кровью лезвие торчало из плечевого сустава Клары. Расправив руки в стороны, она закрыла собой эту гнусную сволочь. Также, как и Леви во время этого грёбаного фарса закрывала её. — Ты не тронешь Маму, сеструха… — прошептала та, морщась от боли. — Извини, но я тебе не дам.

КОНЕЦ ВТОРОГО АКТА