Встречнополосная романтика

      Стоя перед панорамным окном в номере отеля в одном полотенце, обернутом вокруг бедер, еще влажный после душа, Хосок мучительно вглядывается в макушки деревьев раскинувшегося перед отелем парка.       Ему кажется, что он видит Тэхёна, ускользающего от него по дорожке от закатного солнца эфирной субстанцией, уходящего и не оглядывающегося.       Что пошло не так? Что могло пойти не так?       Хосок вспоминает, смакует тот самый последний вечер, воссоздает в памяти детали, гладит их мысленно каждую. Ни одна видеозапись не смогла бы так детально напомнить ему каждую минуту того вечера, как его собственная щепетильная память.       Вот Тэхён у телевизора, матерящий рекламу и всю эту гребанную индустрию. Вот Юнги и Намджун, измеряющий линейкой углы. Вот смущенный Чонгук, уткнувшийся носом в тэхёново плечо.       Чонгук, будто услышав воспоминания о нем, тихонько скребется в дверь номера и входит. — Хен, тебе нужна еще моя помощь?       Хосок оборачивается, всматривается в это вечно смущенное лицо и кивает: — Мне очень нужна твоя помощь, Чонгук. Мне нужно кое в чем разобраться.       Чонгук методично пересказывает Хосоку снова тот самый последний вечер. Память парня не настолько щепетильна и методична, он сбивается на деталях, да и образ Тэ уже давно выпихнул из его сердца улыбчивый нежный Чимин. — Что же пошло не так? — почти стонет Хосок, когда Чонгук заканчивает свой рассказ. — Что могло тогда обидеть Тэхёна? Ведь так не бывает, чтобы взять — и разлюбить. Так быстро и так категорично. — Я могу ошибаться, хён, — осторожно бормочет Чонгук, — но мне показалось… не знаю… просто… — Говори, — настороженно упирается в него взглядом Хосок. — Что? — Когда Джинни сказал про женитьбу… про детей… помнишь?       Хосок кивает. — Ну, когда ты сказал, что… не помню… что детей не любишь… или… никогда не пустишь их в свою жизнь…. Так вот, Тэхёни-хён тогда так мое плечо сжал, что у меня синяк неделю не сходил. Я еще удивился тогда, чего это он? То гладил меня по голове, обнимал, а тут вдруг сделал мне больно.       Хосок все еще ничего не понимает. Но чувство беспредельной тоски вдруг заменяется в его душе какой-то острой колючей злостью. — Он здесь, ты знал? — спрашивает он Чонгука. — Кто? — не понимает младший. — Тэхёни-хён? Не может быть! — Да уж, — ухмыляется недобро Хосок. — в госпитале местном работает. И, знаешь, что, Чонгукки, будет тебе задание.