мы как актёры погорелого театра

      Даня смотрит на часы чаще обычного, постоянно меняя позы собственного тела и отвлекаясь от того, о чём говорит Поперечный, который рассказывает что-то новое и интересное из истории фотографии.       Кашину не спокойно из-за того, что ему сегодня предстоит идти на встречу с Миленой. И отнюдь не первую, потому что согласился погулять с ней сразу после рабочего дня. Что из этого вышло? Гуляли они три часа, до двух ночи, а это значит, что Даня стерпел её компанию и не свалил в первые же тридцать минут их встречи. Чижова — узнал её фамилию по ходу подробного знакомства — оказалась довольно-таки приятной девушкой, и речь идёт отнюдь не о внешности. Не употребляет в своей речи нецензурную лексику и подхватывает совершенно любую тему разговора, открывающуюся Кашиным, что заметил сам Данила и мысленно подметил, что ему вполне такое нравится, ведь он ожидал худшего. Например, что разговоры каким-то образом благодаря самой Милены будут перетекать к особенно женским темам, намёкам на секс или к чему-то подобном, что в основном встречал Даня. До этого момента единственной девушкой, которая хоть немного отличалась характером от подобных сучек, не считая сестры, была Света. Благодаря своей простоте, скромности и взглядам на жизнь она зацепила Даню и была примером того, с кем Данила рад общаться. Да, их дружба не без изъянов, но ведь они продолжают встречаться и проводить время вместе.       Милена, несмотря на свою излишнюю ухоженность, тоже кажется какой-то простой и даже обычной, ведь она спокойно отвечала на те или иные вопросы, да с такими глазами, что Кашин верил каждому её слову. Проводил ту до подъезда, дом с которым находится в полчаса ходьбы от академии имени Малевича, а затем согласился встретиться завтра, то есть в среду. То есть сегодня.       Данила замечает, что на него опять начинает поглядывать Мидлер. В этот раз без каких-либо злобных искр в глазах и даже как-то изучающе, разглядывая то его обувь, то кисти рук, то вообще лицо. Кашину, которому надоело уже чувствовать на себе такое внимание, резко повернул в её сторону голову, хмурясь и одним лишь выражением лица посылая её либо в волосатую задницу, либо на окунутый в дерьмо член. А Валерия только лишь растягивает свои маленькие губы в доброжелательной улыбке, чему незамедлительно удивляется Даня, а затем его дёргает от её сияющих чёрт знает чем очей.       Он, думая, что с пришибленными даже глазами встречаться не нужно, отворачивается, уставившись на Поперечного, который поправляет свой бордовый галстук-селёдку и закатанные до локтя рукава белой рубашки, что, кстати, является его основным стилем. Даня однажды встретил учителя вне территории академии. Тот был одет в огромную толстовку и нёс большой букет роз. Возможно, своей невесте. Но Дане на любовные отношения преподавателей вообще всё равно. Кроме Елизаветы Владимировны — преподавателя вокального искусства, конечно. Сестра ведь. Она, кстати, и рассказала, что у Данилы Владимировича есть невеста. — Что же, завтра мы перейдём в компьютерный класс Руслана Эдуардовича, где все поработаем в программе фотошопа и улучшим свои навыки. Тогда и я, и Усачев... — Поперечный тут же осёкся: — То есть Вихлянцев... Будем отвечать на ваши вопросы и помогать. Думаю, такой урок будет для Вас очень полезным, так что попрошу не опаздывать, — переводит взгляд на Кашина, который тут же кивнул, якобы обещая прийти вовремя, а то он уже второй день подряд опаздывает. В первый раз заговорился со Светой в своей же комнате, а сегодня, то есть во второй раз, в панике искал полароид, который чудным образом оказался не в портфеле, а на столе, за открытым ноутбуком. Тогда Данилу, жутко любящего свой фотоаппарат, очень сильно трясло. Он едва ли в панику не впал, честное слово. — Все свободны, — вместе со звоном звонка объявляет преподаватель, уходя к своему столу.       Кашин встаёт с насиженного места и закидывает в портфель всё, что лежало перед ним в течение всего времяпровождения в этом кабинете. Стремительно направляется к коридору, на ходу расстёгивая рюкзак и доставая из него тетрадь. Ловко открыв свой шкафчик, Кашин закидывает в него ненужную сейчас вещь, а затем, хлопнув дверцей, направился к выходу из здания, параллельно смотря на часы. До встречи осталось полчаса, так что можно особо не торопиться и не переживать о том, что придёшь раньше или позже назначенного времени. А Даня любит быть пунктуальным.       Данила выходит на крыльцо и оглядывает двор, замечая, что сегодня погода определённо хороша: солнце немного припекает и при этом дует ветерок, тем самым температура воздуха кажется просто идеальной, ведь не мёрзнешь из-за пронизывающего холода и не потеешь благодаря не щадящей кого-либо жаре. От такого контраста Кашин чувствует, как у него поднимается настроение.       Он лёгкой походкой преодолел ступени и уже было двинулся в сторону ворот, как вдруг его окликнули: — Даня, эй! — топот ножек настигает его — приближается Турбина, что останавливается на предпоследней ступени, дабы сравняться с Кашиным в росте. Она сегодня оделась в огромных размеров бомбер, который, если честно, бесит самого Даню. Эта кофта а-ля «я учусь в американском институте, здравствуйте» всегда мозолит глаза рыжего юноши. — Чего тебе? — вздыхает он, поправляя рюкзак, что висит на плече. — Пошли гулять. Сегодня же среда, а ты не работаешь и репетиций нет, — в предвкушении трёт свои ладони Света. — Я же обещала показать тебе то ахуенное кафе, где можно просто кончать с декораций! — Бля, Свет, а я уже гулять иду, — пожимает плечом Данила. — Так в чём дело? Пошли вместе! — разводит руки в стороны она. Рукава настолько огромные, что полностью скрывают кисти её рук, свисая. — Я иду с другой девушкой, — признаётся Кашин. Светлана застыла и, судя по замершим плечам, что до этого активно поднимались при каждом вздохе, от неожиданности дышать перестала. Даня нахмурился, ведь реакция Турбины ему совершенно непонятна. Её карие глаза широко распахнуты и смотрят прямо в очи рыжего друга, а голубые волосы из-за дуновения ветерка лезут прямо в лицо, но при этом игнорируются самой Светой — у неё что ни есть настоящий шок. — То есть как это с "другой девушкой"? — едва выговаривает она, не замечая учеников, что вынуждены огибать её и при этом бурчать, мол, заняла тут весь проход, хотя ступени достаточно широки, чтобы на одной из них в ряд встали пять человек. Для Светы существуют сейчас только она, ветер и рыжий друг. — Я познакомился с ней в свой первый рабочий день. Мы гуляли до двух часов ночи, а потом договорились встретиться через, — смотрит на свои часы, задирая рукав чёрной худи. — Двадцать минут. Ну, я не согласился бы пойти гулять с ней снова, если бы с ней невозможно было общаться. Но, как оказалось, она вполне нормальная в общении, — и снова Даня пожимает плечами, слыша, как судорожно вдыхает и выдыхает Турбина, словно через силу. — Мне не понятна твоя реакция... — он смотрит на бледное лицо своей подруги. Хотя, как казалось раньше, куда уж бледнее? — Ладно... — она с трудом отводит взгляд в сторону, мня пальцы и впиваясь ноготками в нежную кожу своих рук так, что остаются следы-полумесяцы. Ещё чуть-чуть и голос задрожит. — Тогда пойду к себе, — натянуто улыбнувшись, прыжками спускается по ступенькам и, пробежав мимо рыжего друга, быстрым шагом направляется в сторону жилого корпуса.       Кашин, доставая пачку сигарет, продолжает свой путь, пытаясь забыть о странном поведении Турбины. Опять она странно себя ведёт. Ничего нового.

ххх

      Данила стоит у входа в парк, думая, почему же именно тут Милена предложила встретиться, и при этом надеясь, что они немного здесь прогуляются. Тут Даня несколько раз бывал вместе со Светой, но это ведь не значит, что там не осталось и не появилось что-то интересное, что можно сфотографировать.       Кашин оглядел арку — проход через забор самого парка, и начал вглядываться в её кирпичи, что обломались и исцарапались со временем. На некоторых видны какие-то небрежно наложенные пятна красной краски, что скрывают неприличные надписи, оставленные всякими вандалами. Но последних, видно, такая борьба с их "творчеством" не останавливает, так как свежих рисунков и букв всё равно очень много. — Приветик, — тыкнули пальцем в плечо Дани. Тот резко обернулся и увидел Чижову, что улыбается своими губами, накрашенными фиолетово-серой помадой, обнажая белоснежные зубы. Данила оглядел её с ног до головы, замечая, что сегодня Милена одета в платье и кожанку. Последний элемент одежды, постоянно мозолящий глаза Кашину, именно сейчас симпатизирует юноше. Ему действительно не нравятся такие куртки, что на мужиках, что на представительницах женского пола. А сейчас это кажется некой изюминкой образа Чижовой.       Нашлась женщина, которая не бесит и при этом не его мать или сестра? Да ладно? — Да, привет, — кивает Данила, посмотрев на часы. Опоздала на какие-то три минуты. — Может, сначала походим по парку? Хоть и дует ветер, но не думаю, что это нам помешает, — предлагает Милена, поправляя длинный и тонкий ремешок маленькой чёрной сумочки, висящей на плече. — Погода просто шикарная, так что я не против, — активно закивал головой Данила, направляясь к арке, что скрашивала его время ожидания. Они оказываются на широкой дорожке, покрытой асфальтом и окружённой деревьями. По краям стоят скамейки с чуть обшарпанной жёлтой краской. Пара урн перевёрнута, поскольку тут постоянно в тёмное время суток гуляют большие компании, от которых несёт групповым перегаром.       Даня вдыхает воздух. Порыв ветра с каждым пятым шагом увеличивается — он со своей спутницей приближается к водоёму. — После нашей ночной прогулки я уснула сразу, как только упала в кровать, — признаётся Чижова. — Хорошее окончание дня. — Это намёк на то, что из меня классный собеседник? — поднимает свои брови Данила. — Именно, — кивает она, пряча руки за спину и сплетая наманикюренные пальцы в замке. — Ты прикольный. — Знаю, — усмехается Данила, на что слышит ответный мягкий смешок. Кашин взглянул в сторону и замер на месте. — Подожди, а, — кидает недоумевающей Чижовой, а после снимает со своих плеч рюкзак, тут же доставая из него полароид. Быстро настигает скамьи и становится на неё ногами, игнорируя Милену, которая удивилась ещё больше, не понимая, что творит этот юноша. А Даня тем временем направил объектив излюбленного фотоаппарата на голые ветви дерева, что стоит рядом со скамейкой. На одной из них, очищая шишку, сидит белочка, шёрстка которой тёмно-оранжевого цвета, приближённого к коричневому. Зверёк явно сильно увлечён извлечением зёрен и расщёлкиванием их твёрдых тёмных оболочек, раз уж не замечает, что к дереву приблизился человек, а его рыжая голова находится на уровне с веткой, где и разместилась белка.       Кашин делает кадр, выждав нужный для себя момент, а затем спокойно спрыгивает со скамейки, вытаскивая снимок и начиная трясти его в воздухе, дабы появилось изображение. — Ты... Фотограф? — удивляется Чижова, подбегая к нему, уже достающему папку, где лежат ещё три снимка. — Ну да, — пожимает плечами Даня и, взглянув на новую фотографию через слой пластика зелёной папки в последний раз, закидывает всё в рюкзак. — Любитель? — интересуется Милена. — Это моё хобби, с которым я связал свою учёбу. Будущую профессию тоже, — как можно короче объясняет он. Блондинка отводит взгляд в сторону, явно в чём-то сомневаясь. Выражение лица и поведение тела очень знакомы. — Хочешь, сфотографирую тебя? — поднимает Кашин свои светлые брови, хмыкая. — Давай! — заулыбалась Милена, тут же отбегая в сторону и становясь посреди дороги. — Хочешь фотографию в обработке или как? — спрашивает Данила. — А ты обрабатываешь ещё? — поднимает девушка свои тёмные брови. Получив в ответ молчаливый кивок, она снова заулыбалась. — От моего ответа что-то зависит? — Если без обработки, то на полароидный фотоаппарат, если же с... У меня с собой другого фотика нет, поэтому на телефон. Снимок с этого, — снова вытаскивает полароид. — Обработать можно, но это его надо переносить на комп, а принтер нужно у препода выпрашивать... Короче, мне в лом, ага? — Давай на полароид, — понимающе кивает Чижова. — Становись в позу, — просит Данила, смотря на неё через объектив. — Плечо ниже, а то такое ощущение, что ты без шеи родилась, — комментирует он. — Рука, что у тебя на боку, чуть выше и разожми кулак — ногти не грызёшь и у тебя с ними всё ок. Если хочешь свою конечность в таком положении оставить, то тогда перевесь сумку на другое плечо. И да, подбородок выше, чтобы выглядеть уверенней, но при этом старайся сделать не слишком надменное выражение лица, а то вообще по пизде всё покатится.       Добившись хорошей позы модели и нормального ракурса — пришлось согнуть ноги в коленях, поскольку разница в росте велика — Даня жмёт на кнопку. Раздался характерный звук. Он трясёт только что появившейся фотографией в воздухе, а после кладёт её на раскрытую ладонь, разглядывая появившееся изображение. Первое фото получилось очень даже хорошим. — Из тебя неплохой фотограф, Дань, — хвалит Чижова, разглядывая себя на снимке. Вдруг на его блестящую поверхность упала капля дождя, попадая прямо на лицо девушки. Даня мгновенно перевернул фото, избавляясь от капли, а после спрятал его в карман худи, дабы укрыть. Фотоаппарат отправился в рюкзак. — Дождь начинается, — констатирует факт Милена, удивляясь тому, как быстро появились тучи. — Пошли в кафе. Оно недалеко, — предлагает девушка и, получив в ответ кивок, обхватила рукой локоть юноши, на что он удивлённо уставился. — Не против? — Нет, — качнул головой, а потом повёл её в сторону ворот, параллельно натягивая на голову капюшон.

ххх

      За окном, к которому подставлен их столик, без остановки полтора часа льёт дождь, но никого из пары это не особо волнует, ведь ни тому, ни другой торопиться некуда. За самим столом не смолкают оба посетителя. — И тут я подумал, что было бы круто это сфотографировать, — жестикулирует руками Данила, едва ли не смахивая со стола высокий стакан с молочным коктейлем, что стоит перед ним. — Ну и достал свой фотик, направил, бля, на этот угол дома, а тут нахуй тётка вылезает, сисяхи вывалила свои и как давай орать на весь ебаный Питер, что я — извращенец, который фотографирует её, — под конец пожимает плечом и отпивает из стакана, игнорируя трубочку, которой за весь час так и не коснулись. Милена хихикает, прикрывая рот рукой и едва ли не поперхнувшись своим коктейлем. — А прохожие что? — спрашивает она. — Что-что... — вздохнул Кашин. — Поняли, что она ёбнутая и делали такие ёбла, будто им похуй. — Я бы так же сделала, — кивает Чижова, а затем раскрывает меню, что лежало рядом с ней — официант так и не забрал его. — Хочу заказать чизкейк... Будешь есть что-нибудь, кстати? — Закажешь мне торт какой-нибудь? — просит Данила, медленно вставая из-за стола. — Любой. Только не с кокосовой стружкой. — А ты?.. — на лице Милены появилось лёгкое недоумение из-за действий Дани. — Поссать схожу. — А, хорошо, — хмыкает девушка, а после провожает взглядом Кашина, что скрылся в маленьком коридорчике, где есть двери, ведущие в туалеты.

ххх

      Кашин, покидая кабинку, где только что справил нужду, вздохнул, думая, почему он заказал три стакана этого чёртового молочного коктейля, ведь мочевой пузырь едва ли не лопнул.       Решив, что неплохо было бы помыть руки, да и умыться, Данила подходит к раковине, открывая кран и подставляя чашу из двух ладоней под струи холодной воды. Окунув в них лицо, Даня выпрямляется, уставившись на себя в зеркало. Видок явно не свеж: кожа лица бледная, веснушки тоже как-то потускнели, под глазами синяки и мешки — всё это говорит о недостатке сна.       Последние события не дают нормально поспать. То театральный кружок, в главенстве которого стоит очень сложная и бесячая женщина, то кафе, где от Елизаветы тоже не скроешься, так как она там тоже работает, теперь ещё со Светой чёрт знает что происходит, да и Милена, настроенная на, кажется, крепкие дружеские отношения. Ах да, ещё эта выставка в Государственном Эрмитаже тоже неплохо так растягивает нервы.       Дане, признаться честно, немного уже не по себе из-за того, что он не может найти то фото, которое не стыдно было бы отправить. Успокаивает та мысль, что времени ему дано достаточно много. Может, с сестрой посоветоваться?       Кашин отрывает от бумажного рулона кусок и вытирает своё лицо, а после руки, из-за чего кусочек мочится и рвётся. Он комком летит в мусорку. Данила разворачивается и громко выкрикивает ругательство, машинально кладя руку на левую область грудной клетки. В пяти шагах, у самой двери, стоит Чижова. Она молчит и разглядывает Кашина, будто пытается найти в нём ответ на какой-то вопрос. — Это мужской толчок, — говорит Даня и пытается восстановить нормальный ритм сердцебиения, который сбился в один момент. — Я знаю, — кивает Милена. За её спиной что-то щёлкает. Она закрыла дверь? Данила нахмурил свои брови, строя догадки насчёт того, что Чижова задумала.       А тем временем женская фигурка, машинально качая округлыми бёдрами, начала постепенно приближаться к Кашину. — Так, что ты, блять, делаешь? — сощурился Данила, двинувшись влево, к стене, тем сам увеличивая между их телами расстояние. А Милену, видно, такое не остановило: она всё равно движется именно к Дане, а не к раковинам, чтобы помыть свои руки или поправить макияж, о чём сам Кашин подумал в, если честно, последнюю очередь. — Дань, ты мне очень симпатичен, — вдруг призналась Чижова, кратко вздохнув. — Очень. — Ну, на этом, думаю, всё? — хмыкает Данила. — Не веди себя как ебаный насильник, который решил прижать девочку к стенке и выебать во все щели. Я из тех девочек, кто может дать по яйцам и чикнуть ножом одновременно, держу в курсе.       Сказать честно, ситуация выдаётся очень странной. И всё из-за Милены, которая будто и не услышала его слова, приблизившись уже до такой степени, что между телами оказались какие-то двадцать сантиметров. Она облокачивается об стенку, к которой прижался Даня, поставив руки по бокам его двухметрового тела, и смотрит снизу-верх, уставившись прямо в его недоумевающие глаза. А в её очах Кашин видит что ни есть самое настоящее желание. — Повторяю: ты мне очень и очень симпатичен, Дань, и я... — Хочешь меня? — снова хмыкает Кашин, с прищуром смотря на её лицо. И чёрт, она не удивилась, не возмутилась, а лишь глазами сказала: «Да».       Всего пара мгновений, Чижова вдруг встала на носочки и дотянулась своими пухлыми губами до тонких уст Данилы. А тот широко раскрыл свои глаза, думая, что в её коктейль, может, что-то подлили, потому что до этого Даня не замечал какие-либо намёки со стороны этой девушки. Может, он просто слеп?       Она хватается за его предплечья и медленно спускается своими тонкими наманикюренными пальчиками вдоль его рук, а после обхватывает запястья. По инициативе самой Милены ладони Дани оказались на её ягодицах, заставляя их сжать. И Данила слушается, продолжая стоять с открытыми глазами, из-за чего со стороны наверняка выглядит очень нелепо. Тем временем Милена перешла своими устами на его подбородок, тяжело дыша и напрягая Даню, что не выпускает её задницу из своих рук.       Данила вздрогнул, когда горячие пальчики проникли ему под худи, поднимаясь вверх по животу и касаясь груди. Чижова действует очень уверено, а Даня из-за этого находится в неком оцепенении, не подавая каких-либо признаков сопротивления или же желания продолжить начатое Чижовой. Он судорожно пытается взвесить всё «за» и «против».       Знакомы всего два дня, но более-менее хорошо друг друга знают, да и ей, в отличие от прошлых пассий, хорошо знаком характер Данилы. И всё же, даже учитывая это, Чижова лезет сейчас целоваться и явно рассчитывает на секс.       Ладно, если что пойдёт не так, то и её Кашин пошлёт на все четыре члена. Бери, что дают, как говорится.       Даня толкает Милену и меняет их тела местами. Теперь уже Чижова прижата к стене и улыбается, понимая то, что Данила не против её намерений.       Теперь Даня является инициатором их поцелуя. Языком проникает во влагу рта, где чувствуется привкус молочного черничного напитка. Кашин, целуя её, позволяет себе сильнее сжать ягодицы и расслышать мычание, похожее на стон наслаждения. Вдруг одна из рук Милены выбралась из-под его толстовки и стремительно направилась вниз. Её пальцы схватились за его пах, от чего Кашин отрывается и матерится в слух, зашипев и зажмурив свои глаза. Он наваливается на женское тело своим, тем самым заставляя её всё выдохнуть, но не давая вдохнуть. Согнувшись, переходит губами на белую шею, вцепившись клыками в кожу, от чего над ухом тихо заскулили, но Даня решил пожалеть, касаясь следа зубов своим горячим языком.       Даниле надоело нагибаться, поэтому он подхватывает Милену под ягодицы, чувствуя, как таз обхватили стройные ножки. Кашин опускается к ямочке между выпирающими белыми линиями ключиц, прокладывая дорожку из мокрых поцелуев. Касается нежной кожи языком и издает тихий рык, когда Милена вдруг потянула его за волосы, заставляя оторваться. Он вынужден посмотреть в её глаза, а затем почувствовать ещё один поцелуй. Кажется, она рассчитывает на более-менее романтичный секс, а не простой перепихон. Ну, для начала было бы неплохо зажимать его хотя бы не в туалете какой-то кафешки.       Возможно, ей просто надоело ждать.       Но сейчас какие могут быть размышления?       Даня отбрасывает мысли, чувствуя, как мнут его тонкие губы своими устами, и кладя ладонь на бедро Чижовой. Его пальцы переместились под край юбки платья и уверенно-резко двинулись к резинке трусиков. Слегка стягивает нижнее бельё и касается влагалища, массируя. Милена разорвала поцелуй и задрала голову к потолку, шумно дыша. Пользуясь моментом, Данила снова касается её шеи, стараясь возбудить Милену до такой степени, чтоб у него вся кисть руки была мокрой и не было проблем с более тесным сексуальным контактом.       Она с проникновением второго пальца стонет имя партнёра, хватаясь за мужскую шею обеими руками и прижимаясь к двухметровому телу всей своей грудной клеткой. Чижова даже качает бёдрами, дабы ещё больше насадиться на пальцы, из-за чего уже скрываются их вторые фаланги.       Поняв, что Милена готова, Кашин выходит из неё и приспускает свои спортивки. Отодвигая ткань трусов от влагалища, он плюёт на руку, обмазывает собственной слюной член, чтобы наверняка войти плавно.       Подстроившись, резко двигает тазом вперёд, вцепившись пальцами в женскую талию, скрывающуюся под тканью платья, юбка которого задрана. По туалету раздался женский вскрик, переходящий в стон наслаждения. Рот Милены вдруг накрыла мужская ладонь, заставляя замолкнуть.       В санузле кафе были слышны только лишь пошлые шлепки с хлюпаньем, женское мычание и мужского шипение, разбавляющиеся под конец уже рычанием.

ххх

      Даня вдыхает никотиновый дым, уставшим взглядом смотря под ноги, где на мокром асфальте лежат отнюдь не сухие опавшие листья, потерявшие всю свою зелень. Рядом, взяв его под руку, идёт Чижова, рассматривающая яркие витрины магазинов, стоящие вдоль пешеходной дорожки и цепляющие глаз. Милена выглядит вымотанной, но очень довольной. А Кашин просто вымотанным.       Они покинули туалет и быстро оплатили заказ, не доев всё то, что принёс официант. Несмотря на то, что дождь не закончился, Данила вышел с Миленой на улицу и добежал до ближайшего кафе поскольку явно заметили, что два посетителя вместе покинули мужской туалет, так что наверняка решат проверить сам санузел, на полу которого остались следы мужского семени, которые не было времени убирать. Сидя в другом кафе и дожидаясь, когда перестанет лить на улице, они молчали. Даня вообще сидел с таким видом, будто не знает Чижову, а сама Милена изредка кидала на него взгляды, словно хотела что-то сказать, но не решалась.       Дождь закончился, но туч появилось ещё больше, отчего на улице потемнело пуще прежнего. Людей стало значительно меньше. Сказалось на этом не только резкое ухудшение погоды, но и часы, что показывают восемь часов вечера.       Милена сама взяла Даню под руку, а тот, не зная, как реагировать, сделал вид, что ничего не произошло. — Дань, у меня к тебе не только, — запинается вдруг заговорившая Чижова. — Сексуальное влечение. Ты мне действительно нравишься. Как личность, а не парень... Понимаешь? — с надеждой в глазах смотрит на него, замедляя шаг. Даня смотрит на неё, зажав тлеющую сигарету меж искусанных губ. — И что же? — поднимает свои брови Кашин, выжидающе уставившись на неё. — А у тебя? — задаёт вопрос Милена, не отпуская его руку. — Кажется, я тоже к тебе что-то чувствую, — выдаёт он первое, что приходит в голову, даже не задумываясь над правдивостью собственных слов. Чижова подпрыгивает, вскрикивая в припадке счастья, из-за чего Даня поморщился, тут же вспоминая Свету, у которой точно такая же реакция на любую мелочь, вводящую Турбину в восторг.       Милена дотягивается до щеки Кашина своими губами и, оставив на его лице короткий поцелуй, обхватывает мужской локоть обеими руками, прижимаясь к предплечью щекой и продолжая путь.       Кашин следует туда же, куда и Милена, только сейчас задумавшись над тем, что ситуация довольно глупая: он начал встречаться с той, с которой знаком всего, можно сказать, сутки. Обычно, такой быстрый переход в любовные отношения подвергается осуждению, но ведь не может это означать то, что у Дани ничего не может получиться с этой девушкой, верно?       Чижова в отличие от той же Светы оставила с первых часов общения приятный осадок. Это уже какой-никакой аргумент, ведь Даня такой, что мало кто его привлечёт своим характером, речью, взглядами и прочим, не считая внешность. Своей личностью, в общем. — Милен, стой... — тормозит вдруг Даня, давно распрощавшийся с догоревшей сигаретой. — Что такое? — интересуется она, смотря туда, куда и её, с недавнего времени, молодой человек, а точнее в один из переулков, что находится между двумя домами со светло-жёлтыми стенами, которые в этом закоулке изрисованы всякими маркерами и баллончиками с краской. — Пошли туда, — не спрашивает, а скорее ставит перед Чижовой задачу. — Зачем? — снова спрашивает Милена, следуя за ним и уже заходя в проход между двумя домами. — У меня такое ощущение, что я найду здесь что-то интересное... — он поднимает взгляд к серому небу, куда тянутся оба дома. — Что захочу, возможно, сфотографировать. — Ну, хорошо, — кивает она. — Но я думаю, что ничего, кроме мусора, граффити и бомжей, мы здесь не увидим. — Посмотрим, — пожимает плечом Данила, двигаясь между стенами. Медленно шагая по мокрому асфальту, пара оглядывается по сторонам. Если глаза Милены быстро бегают по любому предмету и изрисованному участку стены, то сам Даня вглядывается в абсолютно любую мелочь. Чижова вынуждена иногда останавливаться из-за Данилы.       Даня тормозит снова, уже снимая рюкзак со своих плеч и не отрывая глаз от разбросанных баллончиков у стены, на которой нарисован обдолбанный Спанч Боб с глазами, налившимися кровью, и с заросшей щетиной. Сам он в каких-то спортивных штанах, худи и грязных поношенных кроссовках. Взгляд у него, несмотря на полопавшиеся капилляры, тусклый и безразличный. — Нарик Губка Боб? Его ты хочешь запечатлеть на фото? — тихо спрашивает Милена. — Да, он мне чем-то понравился, — кивает Данила, смотря на стену уже через объектив полароида. Сделав снимок, оказавшийся после этого у него в руке, Даня трясёт им в воздухе, дабы изображение появилось, но не успевает и разглядеть фото, как вдруг слышит знакомый женский крик. Кашин поднимает свой взгляд, удивлённо уставившись в стенку и напрягая слух, думая, что, возможно, ему послышалось или же, например, кто-то балуется. Кто-то с таким же голосом, как у неё.       И снова крик, выкрикивающий слово о помощи, но резко прерванный. — Лиза, — только лишь выдыхает Данила, повернув голову в сторону знакомого голоса. Он вручает Чижовой полароид со снимком и, позабыв о рюкзаке, бежит по переулку, моля свои прокуренные лёгкие на то, что они позволят добежать быстро и без каких-либо передышек. Органы дыхания его, на удивление, услышали — Кашин, минуя всякий мусор, заворачивает за угол, не дожидаясь Милену, что бежит за ним, стуча каблуками.       Первое, что видит во дворике, окружённом домами, это крупную мужскую фигуру, лицом стоящую к стене. Даня слышит, как тяжело дышит фигура, а из-под неё мычат, глухо ударяя по крепкой груди и плечам. Кашин запускает руку в карман своего худи, тут же нащупывая нужный предмет. — Эй, — он щёлкает ножом, раскрывая его и уверенно держа за рукоятку. — Отпусти её.       Мужчина замирает и тут же разворачивается всем телом. Лиза, стоящая у стены, оседает на грязный асфальт и тут же подтягивает свои трусики, что были стянуты насильником. Она с мольбой в мокрых и уже красных глазах уставившись на Данилу, у которого от вида девушки сердце удар пропустило. — А то что? — вполне ожидаемо отвечает насильник, хмуро и зло смотря на Даню. Он, наконец-то, замечает нож в руке защитника, из-за чего заметно напрягается, поскольку рыжеволосый противник стоит довольно-таки уверено.       Данила, снова взглянув на Лизу, не выдерживает и бежит на мужчину, тут же нанося удар ногой по его рёбрам, от чего тот резко выдохнул вместе с криком, падая на землю. Кашин встаёт над упавшим мужским телом, намереваясь нанести удар ногой теперь уже и по лицу, но его вдруг схватили за лодыжку и резко дёрнули — послышался вскрик Милены. Даня шипит, поскольку ударился затылком. Не успевает он даже прийти в себя, как вдруг уселись на его живот и нанесли удар по лицу, попадая прямо в скулу. Даня чувствует привкус крови во рту. Кажется, порвалась губа. Он вспоминает о ноже и замахивается им, ударяя туда, куда дотягивается рука: лезвие воткнулось в лодыжку соперника, от чего тот закричал, но продолжает сидеть на Даниле. Мужчина вдруг выдернул оружие и замахнулся, поднимая его к небу и целясь явно в лицо. Кашин вовремя соображает и в последний момент поворачивает голову, из-за чего лезвие ножа воткнулось в мокрую землю, слегка задевая остриём область шеи там, где начинается волосяной покров. Данила после переворачивается на спину, думая, что так легко получится, оперевшись на руки, смахнуть противника, как вдруг в его перевёрнутую ладонь, лежащую на земле, втыкается лезвие ножа. Оно проходит насквозь, застревая в земле. Противник специально надавливает, чтобы рукоять коснулась кожи ладони.       Даня закричал из-за волны боли, что обхватила не только кисть, но и всю руку. В глазах моментально потемнело, и с него вдруг слезли. Насильник, хромая, изо всех сил бежит вон со дворика. Когда тот скрылся из виду к Кашину тут же побежала Чижова, пытающаяся не смотреть на его руку, что, можно сказать, прибита к земле. Сам Данила смаргивает слёзы и дожидается, когда чёрные пятна исчезнут. — Боже, Даня! — Лиза, едва вставшая на ноги, подбегает к нему. Она садится на колени и с ужасом смотрит на повреждённую руку брата. — Лиз, вытащи его! — кричит Данила, не имея возможности дотянуться до ножа, при этом не меняя позы своего тела. Старшая сестра, едва кивнув и вытерев слёзы, стекающие солёными струйками по бледным щекам, хватается за рукоятку орудия, тут же выдёргивая лезвие, из-за чего Кашин заскулил, уткнувшись носом в собственное плечо.       Обе девушки помогают ему встать. Как только Даня оказался на ногах, он тут же обхватил тельце Лизы здоровой рукой, прижимая к себе и тихо задавая вопросы. Тот факт, что до сексуального контакта дело не дошло, более-менее успокоил Кашина, который даже выдохнул, целуя сестру в мокрую щёку. — Надо сходить в ближайший полицейский участок, составить фоторобот этого ублюдка и показать нож, где наверняка остались его опечатки... — начинает рассуждать Данила. — Какая полиция? Сначала в травмпункт! — настаивает Милена, при этом держа его рюкзак, который прихватила, прежде чем побежать за юношей. — Она права. У тебя проткнули руку ножом. Нужна перевязка, — кивает Лиза, голос которой всё ещё дрожит. — Хорошо, блять, хорошо, — рычит Даня, явно недовольный тем, что сейчас придётся отложить обращение к органам охраны.

ххх

— Держи, — чуть ли не шепчет Данила, протягивая огромную кружку, предназначенную для супа. В ней сейчас горячий чай с малиной и розовым перцем. Лиза, молча принимает кружку и, не отрывая взгляд от пола собственной однокомнатной квартирки, делает один глоток горячего напитка, любезно налитого братом.       Часы показывают четыре часа утра. Они полтора часа просидели сначала в травмпункте, где Дане зашили и перевязали кисть руки, посоветовав мазь и перевязку каждый вечер, в чём согласилась помочь сама Лиза. Потом уже до трёх часов сидели в полицейском участке, где теперь находятся фоторобот и любимый нож Данилы. Он носит его всегда с собой, чтобы в случае чего защититься. И ему нанесли удар его же оружием. Ну не стыд ли?       А Лиза всё это время вообще никакая. Постоянно оглядывается по сторонам, молчит и иногда вздрагивает. Видно, на ней очень сильно сказалось нападение фаната.       Да, именно фаната. Ведь она в то время, когда ещё училась тут, в Питере, продолжала выступать в барах и кафе, так что её кто-то знает, как девушку с милым голосом и запоминающимся исполнением. И вдруг на её пути, когда она пошла кормить кошек, что обычно находится в тех переулках, появился этот мужчина, представившийся преданным фанатом. В итоге их разговор, где Лиза призналась ему, что немного напугана, привёл к тому, что на неё просто напали с целью изнасиловать.       Даню, слушающего эту историю, которую сестра рассказывала следователю, всего трясло. Кошек кормить? В переулок? Так ещё и без перцового баллончика ходить? Она серьёзно? Кашин, когда они покинули кабинет, высказал сестре всё, что о ней думает по этому поводу, после чего та больше ничего не говорила ему.       А Милена всё это время была рядом и подтвердила то, что Даня защищал жертву насильника, а не напал на невинного гражданина. В общем, играла роль свидетеля. И им всем поверили, пообещав, что найдут мужчину. Кашин, решив, что проводит сестру до самой квартиры, вызвал Чижовой такси и оплатил поездку, попрощавшись с ней поцелуем, инициатором которого была сама девушка.       Данила смотрит на коврик, думая о том, что своими словами ухудшил моральное состояние сестры. Пора уже, наверное, понимать, когда стоит высказывать свои мысли, а когда нет. — Лиз, ну... — он глубоко вздыхает. — Прости. Я обидел тебя, да?       А та ничего не отвечает, только лишь молча делая глоток. Данила, раздосадованно ударив себя по коленям и откинувшись на спинку местами потёртого дивана, выдыхает, думая, что не уйдёт, оставив Лизу в таком состоянии.       Он посмотрел на лампочку, одиноко свисающую с потолка, покрытого тёмными пятнами из-за постоянных проблем с водопроводом во всём доме.       В голове будто щёлкает. Он тут же вытаскивает свой телефон и заходит в сохранённые на гаджет аудио, среди которых находит «Luis Fonsi feat. Daddy Yankee — Despacito». Он прекрасно помнит, как под эту песню каждое утро танцевала Лиза в ванне, чистя зубы и делая маску для лица. Она, слушая каждый день, до сих пор не испытывает неприязнь к песне, а только лишь продолжает искренне её любить.       А вот Даню тошнит от неё, но сейчас он готов стерпеть.       Со звучанием знакомой гитары Лиза вздрогнула, а когда послышались первые слова, она удивлённо посмотрела на улыбающегося брата, отставляя кружку на деревянный подлокотник дивана. Даня, заметив в родных глазах интерес, встал и начал как-то двигаться, пытаясь вспомнить то, что танцевала сестра перед зеркалом. Он, нелепо двигаясь, посмотрел на сестру, как бы призывая её присоединиться и зарядиться хорошим настроением. Данила начинает топать и делать какие-то движения руками. С припевом Лиза вдруг вскочила на ноги и встав рядом с братом, начала делать очень лёгкое движение, крутя руками и двигая бёдрами. Даня начинает за ней повторять, попадая в ритм и хохоча со всего этого, при этом слыша смех сестры, изредка хлопающей ладоши в такт музыки и перемещающейся вокруг двухметрового тела. Данила, несмотря на то, что кисть перевязана, хлопает по запястью этой руки, которая чуть-чуть побаливает из-за активных движений.       Картонные стены однокомнатной квартирки ещё в течение получаса пропускали музыку и смех сестры, танцующей с братом, раздражая соседей, которые наверняка будут жаловаться.       А Кашиным, желающим забыть вечер, плевать.