мы как актёры погорелого театра

      Кашин спустя два часа появления той новости об невозможности ухода из постановки до сих пор не может избавиться от накатившего его шока, поэтому разговаривал в основном тогда, когда это требовалось, то есть во время речей Бориса. Неред разбиралась со вторым действием, в первом явлении которого были Феклуша с Глашей, которых играют две девушки с довольно-таки не примечательными внешними видами, но актрисы из них тоже неплохие, хоть и обе первые пятнадцать минут не могли собраться и путались в собственных словах. Во время этого Даня просто сидел и вроде бы наблюдал за репетицией, но в то же время тупо смотрел в одну точку, при этом на его плечах держалась совершенно пустая голова, не думающая о чём-либо. Даже Света, до сих пор не понимающая, почему это Кашин выскочил на сцену посреди репетиции трёх парней, не смогла вывести своего рыжего друга из некого транса.       Конец репетиции в актовом зале академии поприветствовали очередными хлопками и радостными переговорами насчёт того, что, наконец-то, перешли ко второму действию и определённо точно покончили с первым, находясь в уверенности, что с ним проблем в дальнейшем не будет, как было изначально. Покинув аулу, Даня начал размышлять над тем, что его внезапно настигло.       Получается, что план просто провален. Теперь нет смысла наблюдать за тем, чтобы Света с кем-то сдружилась, ведь от этого не будет зависеть, на сколько Кашин останется в постановке Неред. Данила определённо попал, да и наверняка не выберется, ведь его не то что впускают на репетиции, а заталкивают туда, вырывая из рук преподавателей, ведущих обязательное занятие, ставшее по уважительной причине внеурочным, даже толком несмотря на то, что у него перевязана рука, а сам бинт пропитан кровью.       Может, реально сломать позвоночник и стать инвалидом? В таком-то случае Елизавета Неред исчезнет из его жизни? — Дань, ты чего? — осторожно интересуется Света, шагая рядом. Они вместе пересекают ворота и медленно направляются в сторону выхода. — Отъебись, — Кашин тут же закатывает глаза, а после вдыхает запах, витающий после дождя в небольшом парке, через который путь к кафе идёт более длинный, но ведь у обоих достаточно времени. Даня, словно не чувствуя на себе взгляд в один момент расстроившейся Светы, достал из кармана штанов телефон и разблокировал его с помощью опечатка перевязанной руки, желая в кой-то веки проверить оповещения в нелюбимом Данилой ВКонтакте, ведь там могла написать мама, предпочитающая иногда вести переписку именно в этой социальной сети. — Ты действительно хотел свалить, да? — проговаривает Турбина неуверенно. — Ага, — пожимает плечами Даня, делая от неё шаг в сторону именно в то мгновение, когда в Светлане проснулась необходимость обнять его руку. — А я поверила в то, что у тебя появилось желание участвовать в том, о чём я мечтала, — с грустной усмешкой произносит Света, надевая капюшон на голову и смотря в сторону влажного асфальта, где валяются опавшие листья, абсолютно промокшие и испачкавшиеся в грязи. — Как оказалось... — Да, это не так, всё, закрыли тему, — раздражённо выдыхает в прохладный воздух Данила, наконец дождавшись, когда загрузится вкладка с сообщениями. На первой строчке появилась круглая иконка со знакомым белым лицом на ней, с обладателем которого Даня никогда бы не начал переписываться. Лера Мидлер, 21:34 Привет. Лера Мидлер, 23:56 Давай, сходим погулять когда-нибудь? Лера Мидлер, 23:56 Я просто Лера Мидлер, 23:58 Подумала, что мы сможем нормально пообщаться       Писала она в вечер пятницы, судя по дате. Кашин хмыкает, с прищуром перечитывая каждое сообщение, после чего спешно начинает набирать ей ответ.

Данил Кашин, 17:01 привет Данил Кашин, 17:01 а я подумал, что тебе стоит пойти нахуй, МиДлЕр

      И с чего это она взяла, что они смогут нормально общаться? Что натолкнуло её на эту мысль? То, как он послал её? Или же то, когда полил словесным поносом не только при однокурсниках, но даже при учителе, не стесняясь в выражениях? И за весь месяц учёбы Данила ни разу не говорил ей что-либо приятное или просто не оскорбительное, что говорило бы о присутствии в нём хоть какого-то уважения к человеку.       Действия Мидлер непонятны и просто не логичны. Да настолько, что хочется ей в рожу плюнуть, чтоб раз и навсегда перестала кидать свои взгляды, чем занималась на сегодняшних занятиях. Честное слово, если так же будет завтра, то Даня в неё реально плюнет, даже несмотря на то, что после такого Поперечный будет вынужден отправить наглого рыжего ученика в кабинет Гертруды Никифировны, умеющей, как говорят, разрешить любой конфликт в пользу той стороны, на которую она встала. Даже своей, появление которой зависит от ситуации. Лера Мидлер, 17:02 Ну почему ты ТАКОЙ?       Не желая вести с ней разговор дальше, Кашин пару раз тыкает по экрану, отправляя ту в чёрный список, из которого она наверняка не выберется. Данила кладёт телефон обратно в карман, оглядевшись и поняв, что парк они уже покинули и движутся вдоль дороги, а это значит, что вот-вот покажется дверь с силуэтом вишнёвого дерева на ней.       Даня, настигнув кафе, заходит первым, а за ним плетётся Света, тут же начавшая разглядывать интерьер, поскольку до этого ей не доводилось здесь бывать. Она цепляется взглядом за столики, стоящие у окна, где сидят некоторые посетители, а после вдыхает запах кофе, который в кружке и на подносе несёт мимо проходящая Екатерина, тут же отдавая заказ. Она запинается на вежливых словах, желающих приятного времяпровождения в кафе, а после отходит в сторону, где стоит второй официант, с которым работает в одну смену.       Турбина, опомнившись и перестав разглядывать помещение, побежала вслед за Кашиным, уже стоящим возле барной стойки. — Данил, ты где, бля? — кричит Данила, хлопнув по барной стойке и не обнаруживая на своём рабочем месте Ермакова.       Вдруг по ту сторону стола выскакивает Данил, удивлённо уставившийся на Кашина, хлопающего глазами и явно не ожидавшего такого эффектного появления своего знакомого. — Что же ты орёшь? — пробормотал он, почесывая голову, волосы на которой опять собраны в хвостик резинкой. — Опять хвостик? — хмыкает Даня. — Не люблю так, но Ларин потребовал, — пожал плечами Ермаков. — Сегодня не твоя смена... — сощурил он свои глаза, а после перевёл взгляд на Свету, что молча стоит рядом с Даней, так же как и он, закинув руки на стойку, словно маленький ребёнок повторяет всё, что делает отец, дабы почувствовать себя взрослым. Данил мягко улыбается, поглядывая на голубоволосую скромницу, разглядывающую узор на поверхности деревянной стойки. — Пришли поужинать? — Не, — качнул головой Данила. — Ну, можно кофе попить... — как бы между прочим говорит Света, бросив на своего рыжего друга взгляд, полный надежды на то, что они тут посидят немного и замечательно проведут время. — Я сказал: «Нет», — бросает он суровый взгляд на Турбину, которая тут же заметно поникла, вздохнув, но ничего не сказала в ответ. Ермаков удивлённо, при этом слегка нахмурив брови, посмотрел на Даню. — Ларин на месте? Мне нужно справку отдать. — Из-за руки, да? — интересуется Данил. — Ага, травматолог выда... Бля-я, — вдруг взвыл Кашин, хлопая себя по лбу, а после хватаясь пальцами за рыжую чёлку. — Мне пизда от Лизы! — С чего бы Неред пизды тебе вставлять? — интересуется Света. — Да отъебись ты со своей Неред! — рыкнул Данила. — Я про сестру. Я, блять, должен был час назад к травматологу прийти... — Оу, — только и выдаёт Светлана. — Кажется, тебе придётся записываться заново, — пробормотала она, пряча голубую прядь, лезущую в глаз, в капюшон. — Ладно, поебать, всё, — отмахивается Кашин, не имея желания связываться через Лизу с этим Лёней и просить принять его как можно раньше, дабы посмотреть руку. — Так что там по Ларину? — Он разговаривает с Соболевым в своём кабинете... Долго там сидят, кстати, — Ермаков бросает взгляд на дверь, за которой находится кабинет Дмитрия Анатольевича. — Полчаса точно. Вообще, Соболев впервые за три недели тут появился. Да и как только вошёл, спросил, почему нет гирлянд на окнах. Ларин ответил, что, мол, они не подойдут к интерьеру, да и зачем сейчас тратится на какие-то гирлянды. Потом ушли в кабинет. — Значит, Соболев здесь... — протянул Данила, тоже бросая взгляд на тёмную дверь. — Ну хоть на его ебало гляну... — он отрывается от барной стойки, что тут же делает Света, а потом движется к кабинету, как вдруг его остановил голос Данила: — Слушай, может, подождёшь, когда они разговаривать перестанут? Ларин очень раздражённый во время переговоров с директором, так что может ни за что наорать на тебя... — Да мне поебать, — пожал плечом Кашин. — Переживу. — Дань, давай, выпьем кофе и подождём, когда твой Ларин выйдет, а? — встаёт на пути и предлагает Турбина, умоляюще смотря на друга снизу верх. — Если угощаешь только, — хмыкает Кашин, думая о том, что Света откажется от собственного предложения и даст пройти к двери кабинета. — Угощаю! — кивнула вдруг она, а после, заулыбавшись, схватила его за руку, направив обратно к барной стойке, где уселась на высокий стул. Данила, вздохнув, вынужден сесть рядом.       Данил приготовил им по чашке капучино, подав кофе довольно-таки красиво. Света, сделав пару глотков и более или менее расслабившись благодаря атмосфере сего заведения, даже начала болтать с Ермаковым, интересующимся её увлечениями, учёбой, да и жизнью в целом. Сначала Света отвечала с запинками, тормозила и задумывалась, а после начала говорить более активно и свободно. А Кашин, слушая и её, и баристу, которому, судя по выражению его лица, реально интересно всё это слушать, молча сидел рядом, попивая остывающий бодрящий напиток с кипячённым молоком.       И так прошло минут двадцать, а у Данила всё равно не закончились вопросы и темы для разговоров, ведь они даже, чёрт подери, политики коснулись, за которой Света, оказывается, следит, чего Кашин не знал.       Поняв, что ему просто надоело слушать всё это, Данила развернулся лицом к обеденному залу и именно в этот момент открылась дверь, заставившая тихо и приятно для ушей прозвенеть колокольчик. Кашин пригляделся к двум посетителям, вошедшим сюда. Юноша в розовой толстовке, квадратнообразным лицом и светлыми дредами, а также с татуировкой над бровью в виде трёх шестёрок. Рядом, обняв его руку, идёт низенькая девушка, у которой чуть смуглая кожа, карие глаза и длинные светлые волосы с отросшими тёмными корнями. Она изучающе оглядела зал, а после повела своего квадратноголового спутника к самому дальнему столику, к которому тут же поспешила официантка Катя.       Даня не нашёл ничего интересней, чем наблюдать за парочкой.       Они, рассмотрев меню, сделали заказ, а затем, избавившись от общества официантки, тут же начали разговаривать. — Так что, может, всё-таки, сгоняем в Уфу? — интересуется он, подперев свою голову рукой и как-то с теплотой смотря на впередисидящую девушку. — Я же сказала тебе, — вздыхает она. — Мне надо в Москву... — Марьян, вот знакомство с моей матерью для тебя менее важно, чем посиделки на хате подруги? — нахмурился тот, а Даня, не желая слушать их скучные разборки, повернулся обратно к баристе и Свете, так и не снявшей чёрный капюшон. — Слышал? — интересуется она у Кашина. — Что именно? — не понимает он. — А Ларин и Соболев то — братья, — хмыкает она, после чего вдруг затрещал телефон в кармане Данилы. Тот тут же ответил на поступающий звонок и, не успев что-либо сказать, услышал голос своей сестры. — Я даже не хочу знать, почему ты не пошёл к травматологу. Прямо сейчас бежишь к нему на приём, пока у него есть свободное время! — тараторит она в трубку, после чего тут же сбрасывает, явно не желая слушать своего братца. — Бля... Данил, отдашь справку Ларину, а? — вздохнул Кашин, думая, что лучше пойти сейчас, дабы избежать истерики Лизы и возможного отказа дяди Лёни от такого пациента, как Даня. — Отдам, — кивает он, принимая листочек с синей печатью на нём. — Я, наверное, тут останусь, — проговорила Турбина, явно надеясь на продолжение разговора с баристой. — Да хоть до закрытия сиди, — и снова отмахивается Кашин, быстро направляясь к выходу и не забывая прихватить свой рюкзак, лежащий до этого у стула.       Он покидает кафе с множеством вопросов в голове, касаемых Ларина и Соболева, а также Леры Мидлер, брошенной в чёрный список.