Неидеальные

— Что ты делаешь? Бакуго потер переносицу, подавил зевок и хмуро уставился на Урараку, распластавшуюся на нем. Она потянулась к нему, прошлась короткими поцелуями по линии подбородка, нависла и выдохнула: — Кацуки. Это был запрещённый приём, которым Урарака пользовалась в редких случаях. — Пойдём погуляем. — Совсем из ума выжила, круглолицая? Два ночи. — Вот поэтому и пошли. Там же сейчас никого: ни людей, ни журналистов. Пошляться по городу они могли и днём, на патруле. — Из-за чего я должен поднимать свой зад с кровати? — Фотография, — произнесено это было куда-то в шею, тихо. — У нас с тобой ещё нет ни одной зимней фотки. — Вообще-то есть. — Этого года — нет. А у Джиро с Момо есть. — Ты же понимаешь, что это херовая причина… — Пожалуйста, Кацуки. Блядь. — Одна нога там, другая — здесь. Довольная Урарака быстро поцеловала его в губы, скатилась с кровати и побежала одеваться. За вечер намело, и теперь Урарака, как маленькая, радовалась возможности пройтись по нетронутому снегу. — Здорово, правда? Здорово было валяться в постели, а сейчас холодно. — Пойдём, — поравнявшись, Бакуго взял ее за руку и потащил вперед, иначе торчать им тут до утра. Когда они вышли из темного переулка на освещенную праздничными огнями улицу, Урарака восторженно выдохнула и достала телефон. — Несколько кадров, и не смотри так, — оправдалась она, ловя в фокус вывеску, проезжую часть, пустой тротуар и Бакуго. Поэтому дорога до ёлки заняла в два раза больше времени, заполнила память устройства, и Урарака была вынуждена удалить «несколько кадров». Пока она носилась вокруг ёлки, делала селфи — удачные и не очень, судя по выражению лица, — Бакуго наблюдал за ней. Глупая, смешная, ужасно довольная и счастливая — и все из-за каких-то фотографий. — Давай уже, — подойдя ближе, Бакуго перехватил телефон, устроил подбородок у неё на плече, дождался пока она прижмется щекой к щеке, и удачный кадр с первой попытки готов. — Спасибо, — прошептала Урарака и ткнулась губами в щеку. Бакуго фыркнул и поцеловал ее, ощущая, как холодные губы, холодный нос, холодные руки, пробравшиеся к его шее, отогреваются и становятся теплее. Когда они оказались на площадке перед домом, Урарака отбежала, слепила комок из снега и теперь самодовольно подбрасывала его, намекая, что ее цель — Бакуго. — Только попробуй. Урарака, хмыкнув, сделала два демонстративных шага вперед и впечатала ему снежок на грудь. — В сердце. В самое. Бакуго не нужно было смотреть, чтобы признать это.