Partners in crime

      Подготовка к ночи бывает разной. Кто-то принимает ванну, читает интересную книгу, допивает тёплое какао и ложится спать. У многих не хватает сил ни на что большее, чем на снятие одежды и обессиленное падение на кровать. А есть люди, которые работают ночью, вроде ночных бабочек или кассиров круглосуточных магазинов. Чуя не привык работать в тёмное время суток, но выбирать не приходится.       Если быть честным на все сто процентов, то нормально Накахара практически никогда не спал. Какое-то неведомое чувство заставляло просыпаться его в холодном поту посреди ночи и судорожно оглядываться по сторонам. Мало ли, кто нагрянет в гости. Здание старой заброшенной больницы служило для рыжего домом, на который часто засматривались скитальцы вроде него. Нет, он вовсе не против соседей. Палат, то есть комнат, очень много, и практически в каждой осталась минимум одна продавленная кровать. Просто он знал, что людям не нужна простая крыша над головой. Все хотят наживиться на чужом добре. Не раз ещё в юном возрасте Чуе доводилось просыпаться и осознавать, что из его заднего кармана вытащили все деньги, которые он добыл вечером, а с обшарпанной полки, что стояла рядом, забрали всё, даже дурацкую шариковую ручку. Были, конечно, и не очень плохие люди, которые жалели ребёнка, брошенного на произвол судьбы. Они даже приносили кое-какую одежду и обувь, но вскоре из ребёнка Накахара превратился в подростка, и о доброте человеческой можно было забыть. С тех пор его другом стала та самая ободранная кошка, которая почему-то сочла его своим хозяином. Было ли это потому, что Чуя кормил её или же потому, что однажды спас её от собаки — не понятно. Только этот тощий комок шерсти мог отыскать Накахару практически в любом переулке.       Чуя любил это животное. Окрестил кличкой Фуку и старался всегда приносить ей что-нибудь вкусненькое.       Итак, готовясь к этой ночи, карманник сделал две вещи: первое — покормил кошку и велел ей беречь себя, если он не вернётся, и второе — надел свои чёрные перчатки, которые он использовал в очень крайних случаях. Они были тонкими, но достаточно прочными. Обычно эти перчатки применялись для того, чтобы не оставлять отпечатков на прозрачных витринах, тем самым отгоняя лишние подозрения от их владельца и, чего уж таить, Накахара слишком любил их.       Идти на это дело было очень страшно. Если Чуя испытывал ударную волну адреналина во время своих карманных экспедиций, то сейчас эта волна накрыла его с ног до головы. Дазай заверил его, что ничего плохого не произойдёт и что это ещё не самый трудный угон из всех, что ему приходилось проворачивать, но паника брала своё. — Если ты сделаешь своё дело хорошо, считай, ключ зажигания у нас в кармане, — бодро присвистнул Осаму и вручил рыжему одежду. — Больше чем уверен, что ты справишься.       «Нужно думать об успешном завершении дела, потому что мысли материальны, — успокаивал сам себя Чуя. — Я же мастер красть вещи, чего мне будет стоить свистнуть ключи?»       Сглотнув ком в горле, Накахара отправился к месту встречи с Дазаем. Тот уже ждал его, что и понятно. Уверенности в этом человеке хоть отбавляй, и этот раз — не исключение. — Опаздываешь, — покачал головой Осаму и окинул младшего оценивающим взглядом. — Надеюсь, ты помнишь план? — Уж извини, часы с рук снимать я не научился. Помню. — В таком случае, вперёд. — Да.       Они направились прямо в отдел. Странно возвращаться туда по собственной воле, но так нужно. Вера в собственные силы покинула карманника в тот момент, когда яркие огни участкового здания вновь ослепили его светлые глаза. Волей-неволей он напрягся всем телом так, что практически перестал дышать. В чувство его привёл Дазай, который игриво пихнул партнёра в плечо. — Эй, расслабься. Если не выйдет сегодня, мы найдём другой способ и попытаемся снова. — Мне было бы легче, если бы ты перестал так пристально сверлить меня взглядом. — Прости, но ты сам окрестил меня педофилом. Слишком уж тебе идёт моя одежда, невозможно оторвать глаз, — его тон такой же твёрдый и уверенный. Ни единого намёка на то, что он смеётся над Чуей. — Что?! Ты сказал, что спиздил её из магазина! — Да, но не сказал, когда и для кого, — издевательски усмехнулся Дазай. — Смекаешь? — Надеюсь, что этой ночью я вижу тебя в последний раз, — напряжение немного отступило, и Чуя немного мягче добавил. — Спасибо. — Благодарить будешь тогда, когда мы разделим деньги с продажи. А теперь пошли.       Эдогава зевает, попутно пихая в маленькую коробочку свою «рабочую» кружку. Повезло же! И отпуск удалось выбить, и ночь на редкость тихая. И никаких тебе приключений. Так же в коробку отправляется фирменная авторучка какого-то туристического агентства, блокнот, в котором он обычно чиркал незамысловатые рисуночки (что же ещё делать, если скучно?), свои очки, которые он использовал очень редко, несмотря на рекомендации врача о постоянном ношении, и куча этикеток от различных сладостей. Коллеги иногда подшучивали над Рампо, говоря, что он на работу приходит, чтобы поесть чего-нибудь сладенького и попить чаю в тишине и спокойствии, но ему было всё равно на данные едкие замечания. В конце концов, он единственный, кто успевает вовремя сдать все отчёты, так что многие просто завидуют его мастерству! Эх, ладно, кого он обманывает? Не работа, а скукотища… То ли дело у ребят на задержании. Хотя, если бы ему предложили сменить профиль работы, он бы точно отказался. Кто захочет терять место, на котором можно в прямом смысле ковыряться в носу и получать неплохую заработную плату?       Как только на дно коробки отправляется рабочий степлер (плоха та работа, с которой нельзя ничего стащить), телефон на его столе начинает капризно сигнализировать. Чёрт! Опять придётся оформлять каких-то утырков! Он снимает трубку и тараторит уже заученную фразу: — Районный отдел полиции Йокогамы номер 53, я вас слушаю.       Мужчина на другом конце линии оповещает о том, что неподалёку от метро в булочной «Удачный день» кто-то разбил витрину. — Вы уверены, что у них не ремонтные работы? — интересуется Эдогава, надеясь, что эта ночь избавит его от лишней работы. — Уверен. Кажется, там кто-то есть. — Это пончики с глазурью, — тихо бубнит себе под нос полицейский, открывая электронную форму в компьютере. — Что? — Можно узнать ваши имя и фамилию?       Видимо, нельзя. В ухо ударили короткие гудки, оповещающие о том, что собеседник положил трубку. И так всегда! А как отчёты сдавать? Опять придётся выдумывать людей, которых вносить в базу! Ну что за день, и в отпуск спокойно не уйдёшь! Глубоко вздохнув, он кричит на весь отдел: — Куникида-са-а-ан!       Тот, прежде пишущий что-то в своём блокноте, невольно вздрагивает. Кажется, что от такой ударной волны звука стёкла в его очках вот-вот лопнут. По железным прутьям проходит слабая вибрация. Не даром говорят, что в тихом омуте черти водятся. Доппо ровными шагами смеряет расстояние и облокачивается о стойку, за которой сидит Рампо. Вид у него явно раздражённый. Путём простых аналитических операций, Куникида осознаёт, что этот телефонный звонок не был простой игрой подростков. — У нас ограбление, — на удивление спокойно говорит оформляющий, вчитываясь в электронную форму. — Булочной.       Доппо устало поправил очки на носу, попутно закатывая глаза в то время, как Рампо резво стучал пальцами по клавиатуре. — Кому вообще в голову пришло ограбить булочную?       Принтер, находящийся по правую руку от Эдогавы, подал признаки жизни, жадно глотая листок бумаги, а после выплёвывая его. — Вот адрес. Разбили витрину, и, по всей видимости, они ещё там. Не знаю, есть ли свидетели, мужчина, который сообщил об этом, сбросил в тот момент, когда я спросил его данные. Если поторопитесь — успеете поймать по горячим следам. — Скукотища, — констатирует Доппо и, приняв листок от Рампо, благодарит его.       Скомандовав что-то невнятное по рации своим ребятам, Куникида расправляет спину и выходит прочь из участка. Эдогава лишь мысленно беснуется. Это каким нужно быть придурком, чтобы решить ограбить булочную?       Сломав сим-карту, Джуничиро втаптывает её в землю, после облегчённо вздыхая. Что ж, на поздний ужин у него есть пара сладких пончиков. Да, в работе с Дазаем определённо есть свои плюсы, несмотря на то, что ему категорически не понравилась идея разбить стеклянную витрину. — Опять шалишь по ночам? — раздаётся около правого уха чей-то голос.       Из-за сердца, что до сих пор колотилось слишком учащённо, до Танизаки не сразу доходит, что голос знаком ему. Поэтому в целях самосохранения он с силой ударяет локтём собеседника, оборачиваясь лишь тогда, когда слышит сдавленное кряхтение. — Блять, Тачи, зачем так пугаешь? — возмущённо интересуется он, но потом замечает, что тот не в состоянии ответить. Опять не рассчитал. — Ох, я… Прости, я не хотел так сильно.       Откашлявшись, Тачихара поднимает вверх большой палец, этим как бы говоря, что всё в порядке. — Как всегда, у тебя неплохой удар, — говорит он. — Я понимаю, что тебе не терпится похоронить меня, но давай не сейчас. — Нечего было так подкрадываться! Ты испугал меня… — Да понял я, понял. Мой косяк, — он поправил пластырь на носу. — Есть свободная минутка или ты будешь занят поеданием пончиков?       Как только из участка отчалила служебная машина, путь был открыт. Дазай мысленно похвалил Джуничиро, который отлично справился со своей миссией. Теперь самое время поработать на славу. Они входят внутрь и сразу же направляются к стойке, за которой сидит Эдогава и лениво выискивает в базе человека, который окажется героем этой ночи. Осаму не раздумывает ни секунды. О таких, как он, обычно говорят «припёрся, как к себе домой». Врезая локоть в стойку, он роняет голову на согнутую руку и довольно протягивает: — Здра-а-авствуйте. Давно не виделись, правда?       Рампо поднимает на него уставший взгляд, который не выражает ровном счётом ничего. И всё же его настроя хватает на то, чтобы съязвить: — О, товарищ Осаму. Вы к нам опять на ночлег? Или вам нужно позвонить другу, а деньги на телефоне закончились?       Чуя невольно усмехается, пряча улыбку за ладонью. Нужно сосредоточиться на своём деле. Этот парень, похоже, ещё не заметил его. Взглядом Накахара сканирует местность, стараясь найти контейнеры для личных вещей задержанных. Пока Дазай заговаривает зубы оформляющему, его задача незаметно свистнуть оттуда ключи и подкинуть зажигалку. Небольшая стойка сделана из стекла, что слегка помутнело и поцарапалось — издержки времени. Сквозь неё хорошо видно всё содержимое стола. Рыжий просматривает каждый уголок, но так и не находит того, что нужно, а между тем его глаз начинает нервно дёргаться. Если он сейчас же не найдёт эти чёртовы коробки — конец всему. На столе стоит одна бумажная тара, но это явно не то, что ему необходимо. Мысленно Чуя ругает сам себя за то, что был не так внимателен прошлой ночью, чтобы запомнить, откуда доставали их вещи. — Мы что-то заговорились с вами. Итак, чем могу быть полезен? — Эдогава подозрительно косится на Накахару, который старается делать вид, что всё в порядке, и не слишком палиться на поиске коробок. — О, да, точно-точно. Видите ли, вчера вы забрали у нас все личные вещи…       Вот они! Больше карманник не слушает разговор этих двоих, а лишь нагибается вниз, чтобы завязать шнурок кроссовок, который «совершенно случайно» размотался прямо в этот момент. Коробки представляют собой небольшую вытянутую полочку, которая стоит впритык к стойке и умело скрывается за большим фикусом в горшке. Дазай сказал, что полицейские хранят свои ценные вещи в самых нижних ящичках в рабочее время. По его словам, ночью Рампо, а днём его сменщик постоянно находятся за своим столом, лишь изредка уходят в туалет. Так что это просто отличное место для хранения чего-то очень ценного, например, ключей. Один из ящичков немного приоткрыт. Туда он и пропихивает зажигалку, после чего заправляет шнурки в ботинок и выпрямляется. — Как-то всё это звучит не очень убедительно, — мямлит Эдогава. — Вы же расписались за полученные предметы в надлежащем виде. — Да, но после обнаружил, что зажигалки не было. Чуя, подтверди. — Э… Да?       Стараясь не терять самообладание и думать о светлом, Рампо глубоко вдыхает и, покачав головой, говорит: — Вам повезло, что сегодня мой последний рабочий день перед отпуском. В любой другой я бы вас уже давно выставил за двери. — Спасибо за вашу доброту и великодушие.       Эдогава ругает себя за то, что не может вспомнить, в какой именно ящичек он убирал тогда вещи этих двоих и поэтому проверяет каждый, тем самым предоставляя Накахаре невероятный обзор на их содержимое. Каково же разочарование Рампо, когда он находит в одном из ящичков эту самую зажигалку, и какова радость Чуи, когда именно там он обнаруживает те самые ключи.       Всё должно произойти в считанные секунды. Осаму радушно принимает зажигалку, восхваляя и благодаря полицейского, широко размахивает руками, задевая точно такой же фикус, как и тот, что стоит по другую сторону от стойки, и неловко извиняется. Готово. Внимание Эдогавы отвлечено. Чуя уже ни о чём не думает, а лишь быстро приседает, осторожно просовывая руку в ящичек и проворно засовывает ключи под рукав толстовки. На всякий случай ещё раз пытается завязать шнурки, но этого он делать совершенно не умеет, и поэтому оставляет эту затею.       Всякому терпению есть предел. Вот и у Рампо оно не резиновое. Именно поэтому он заставил этих двоих подметать пол и засыпать землю обратно в горшок. Накахара готов поклясться, что это самая тупейшая ночь в его жизни, а Дазаю, похоже, не впервые примерять на себя роль уборщика. Очень уж он проворно орудует веником.       Когда массивные двери со скрежетом закрылись за их спинами, старший решил осведомиться: — Успел? — А-то, — Чуя отогнул рукав, показывая сверкающий металл. — Сделал именно в тот момент, когда упал горшок. Никто даже не услышал их звона.       Дазай победно присвистнул: — Я не ошибся в тебе.       Рыжего взяла гордость за себя и он деловито приподнял вверх голову. — Ещё бы! Ты имеешь дело с лучшим карманником этих окрестностей. — Не слишком зазнавайся. Это был мой план. — Ага. Что дальше? Прямо сейчас угоним его с парковки, вырубив охранников? — Нет, это слишком просто и палевно, — Дазай зажёг сигарету и медленно поплёлся по продолговатой улочке. — Нам нужно залечь на дно на некоторое время. А после мы угоним его прямо из дома этого индюка. — Ты сошёл с ума, — недоверчиво покачал головой младший, попутно делая слепок ключей. — Чёртов псих, нас ведь поймают. — Если поймают, Чуя, мы убежим. Не убежим — нас спасёт Джун. — Ты слишком спокоен для такого дела. — Может быть, — он выдохнул большой клубок дыма. — Но поверь мне, Чуя, мы с тобой не пропадём.       Сделав слепок ключей с обеих сторон, Накахара протёр их поверхность краем толстовки и, обернувшись, бросил их к самому входу в полицейский участок. — С каких пор ты стал использовать «мы»? — С тех самых, как ты попал в нашу команду, — пояснил старший. — По секрету, Джун уже делает на тебя фальшивые документы. Только не обмочи штаны от счастья, а-то знаю я вас, детей. — Я бы сказал, что ты тот ещё педофил, но я скажу тебе спасибо. — Эй, ты вообще-то сказал и то и другое. — На правду не обижаются.