Partners in crime

— А потом мы ограбим Центральный банк Йокогамы, заберём все-все деньги, купим билеты на ближайший самолёт до Майами и будем жить припеваючи, — Дазай мечтательно закатил глаза, а Чуя фыркнул. — М? Что-то не так? — Не считая того, что ты слишком часто стал употреблять «мы» в своих грандиозных планах, всё в порядке.       Они лежали на бревенчатом полу в ветхом заброшенном доме, расположенном в трёх часах езды от Йокогамы. Что это за место Чуя до сих пор не знал, однако для себя он сделал вывод, что это та ещё задница мира, поскольку в радиусе нескольких километров находился лишь глухой лес. Прошло три дня с момента угона, и сейчас всё, что им оставалось — это ожидать Джуничиро, чтобы наконец-то продать эту рухлядь. Дазай уже не первый раз занимался подобными делами и потому понимал, что распродать байк по частям будет, во-первых, выгоднее, во-вторых — менее палевно. Куникида хоть и казался ему отсталым полицейским, но всё же внушал некий страх. Ещё бы, ведь не очень-то хочется провести остаток своих дней за решёткой, а если учесть, что Доппо далеко не последняя шишка в своей профессии, а следовательно, он имеет неплохие связи в суде, то о помиловании и речи идти не могло. Он точно ночует на сайтах перепродажи старых вещей, где размещают абсолютно всё: от старых носков до автомобилей, в надежде найти там свой байк, но, вот беда, Осаму предугадал это наперёд. Они с Накахарой искусно разобрали этого железного коня чуть ли не по винтикам, естественно, скрепя сердцем, но так было нужно. У Дазая есть люди, которые желают, а самое главное — могут выложить неплохую сумму за некоторые детали. При разделении этих денег на троих, каждый сможет прожить на них минимум месяц, а то и два, включая съём какого-нибудь жилья. — Посмотрите на этого недотрогу. Я вообще-то хочу, чтобы ты не умер от голода в какой-нибудь канаве. — Не волнуйся, я не подарю тебе такой радости. Да и потом, ты ведь сам убедился, что я неплох в своём деле, — он протянул вверх руку и повертел в воздухе ключом зажигания. — Ты ничего не потерял сегодня? — Вот же, — Дазай цокнул языком, а Чуя удовлетворённо ухмыльнулся. — Когда только успел? — Для этого мне потребовалась пара секунд. И да, ты не посмеешь сломать мне руки, потому что благодаря им мы имеем байк полицейского, — он помедлил, — разобранный байк полицейского.       Дазай закатил глаза, всем своим видом показывая, что он и не собирался заводить разговоры о ломании рук, хотя так и было. Он лениво потянулся за ключом, но карманник лишь отвёл руку в сторону, немного дразня его. — Думаешь, я так просто отдам тебе их? — А? — во взгляде рыжего и его вогнутой брови он прочёл скрытую провокацию. — Да ладно, ты же не хочешь сказать, что… — Хочу. Теперь ты должен мне денег. Много денег. Иначе ключ я оставлю себе, — говорит он и улыбается так, что это больше походит на коварную ухмылку, нежели на доброжелательный жест.       Осаму осознаёт, что младший просто играет с ним в кошки-мышки, ведь этот ключ больше никому не нужен, и поэтому принимает условия игры. — Не слишком ли жирно для такой малявки? — щурит он правый глаз, вглядываясь в довольную рожу Накахары. — Но ты ведь знал, какой я. Или ты решил, что можешь использовать меня как партнёра для своих грязных делишек, оставляя при маленьком проценте? — М-м-м, грязные делишки, говоришь, — старший резко принимает сидячее положение, после чего мгновенно седлает ноги Чуи, расставляя руки по обе стороны от его лица. Нагибается и уже видит страх в суженных зрачках Накахары, но продолжает. — А вот в грязные делишки я тебя ещё не ввязывал. Но раз уж ты просишь… — Ты что творишь? — практически рычит карманник, хотя весь дрожит. — Давно по причинному месту не получал? — Ну же, Чуя, — издевательски серьёзно мурлычет Дазай. — Ты, конечно, отличный вор, но только подумай, сколько сможешь заработать натурой.       В горле Накахары резко пересохло и встал противный ком, который мешал нормально дышать. Вечно он нарывается на подобные вбросы от Осаму. Нужно как-то выкручиваться из этой ситуации, но так хочется нагрубить и плюнуть в лицо этому индюку! Кем себя возомнил этот никчёмный угонщик-педофил? — Иди нахуй, — только и цедит рыжий, а сердце колотится слишком быстро и высоко, практически задевая ком в горле. Это бесит Чую ещё больше. — Хочешь сказать, что я сгодился бы на роль шлюхи подворотной? — Наоборот, — не теряя уверенности, Дазай серьёзно смотрит на Накахару, стараясь поймать его бегающий взгляд. — Я хочу сказать, что с твоим потенциалом и моими навыками расчёта мы могли бы стать самыми богатыми людьми в этом мире.       Дазай давно хотел поговорить на эту тему. Будем честны: он понял, что им с Накахарой будут горы по колено ещё той ночью, когда им удалось выбраться из участка. И сейчас он просто не простит себе, если не сможет уговорить рыжего на нечто большее, чем угон байка. Тем более, ему подвернулась такая замечательная возможность поговорить с ним на полном серьёзе, избегая игнорирования слов, что Чуя частенько делал. Это изрядно бесило старшего, однако приходилось терпеть. — Тебе ведь не нужен этот ключ. Говори, чего ты хочешь от меня? — Хочу, чтобы мы продолжали грабить людей вместе. Я на полном серьёзе, Чуя. Неужели ты не понял, что мы прекрасно работаем в паре? Я засекал время, на всё у нас ушло не больше двадцати минут. Нам не составит труда ограбить ювелирный магазин на пятидесятом этаже в зеркальной башне.       Жажда денег всё же была больше гнева, что бушевал внутри карманника, и поэтому он слегка расслабился, принимаясь внимательно слушать то, что говорил Дазай. А тем временем его взгляд встретился с двумя огнями, которые загорелись в глазах Осаму. Больше, чем грабить, он любил строить планы о грандиозных похищениях. Итак, сократив расстояние между их лицами, он забвенно шептал: — Все эти бирюльки могут купить богатенькие детки и надевать их всего пару раз в месяц на какие-нибудь вечера, но до тех пор, пока они не выйдут из моды. А знаешь, что это значит? Это значит, что потом они просто будут лежать в их сейфах и шкатулках. Ну разве не противно, Чуя? Разве не будет прекраснее украсть их, а после сдать в ломбард за кругленькую сумму? Или просто так взять и выбросить это всё в реку? Чтобы они разочарованно вздыхали, глядя на компанию, что занималась сбытом драгоценностей?       На сей раз Чуя злорадно улыбнулся и подхватил поток мыслей старшего. И на данный момент ему было плевать, что над ним до сих пор нависает этот педофил. — О, нет. Мы, блять, продадим всё это. Получим столько денег, что сможем встать на ступень с этими выблядками. — Какой ты ненасытный ребёнок, Чуя, — усмехнулся Дазай. — А что, если я скажу, что смогу украсть весь мир? Скажем, я сделаю это для того, чтобы просто позабавиться, как тебе такое? У нас будет много-много денег, и мы сможем в любой момент отправиться в какую хочешь точку мира на личном самолёте.       От воображения такого у Чуи перехватило дыхание. Он опустил веки и, не веря своим мыслям, на выдохе спросил: — И у нас будет дорогая одежда и дом, да? И мы сможем есть три раза в день и пить дорогой алкоголь, а не дешёвое пойло?       Дазай подавил в себе смешок. Этому парню действительно нужно так мало для счастья? Пусть так, он всё равно должен подарить ему то, чего он желает, просто потому, что жизнь обошлась с ним слишком несправедливо. Не так важно, что они знакомы чуть меньше недели, Осаму точно знает, что Чуя такой же, как он. Искусный вор, ловкий и острый на язык. Обижен жизнью. А ещё он так же сильно жаждет денег. Этот ребёнок просто никогда не имел того, кто бы взял его под свою опеку, направил на нужный путь. Но сейчас судьба свела их дороги. Да, воровство — это не самая правильная дорога, но кто сказал, что путь обязан быть примерным? Да и потом, Осаму никогда не говорил, что он годится на роль доброй феи. — Да. Всё это будет у нас, если ты согласишься стать моим партнёром, — он должен, нет, он просто обязан убедить его. — Риск велик, но только представь, что сегодня это мотоцикл полицейского, а завтра это уже главное хранилище банка. Мы сможем позволить себе жизнь, которой у нас никогда не было. — Х-хорошо. Я согласен. — Оу, я, наверное, немного не вовремя, — раздался задорный голос Джуничиро позади. — Простите, что помешал вашему страстному сношению, ребята, но нам нужно поскорее увезти отсюда запчасти и замести следы. В городе настоящая суматоха из-за вашего ограбления, так что нужно поскорее избавляться от проблем.       Чуя побелел то ли от страха, то ли от стыда. Дазай отпрянул в сторону и озвучил их общие мысли: — Джун, блять, и сколько ты здесь стоял и подслушивал нас? — М-м-м, минуту? Пять?       На злобу дня, в комнату вошёл Тачихара и, облокотившись о дверной косяк, сказал: — Или мы слышали весь ваш разговор, вот уж не знаю. Смотря, с какого момента начался диалог. Но мне очень понравилось это «я согласен». Мы бы ещё понаблюдали за этим спектаклем, но за машину плачу я, а время аренды истекает. Я, к сожалению, не мультимиллиардер. — Да все мы тут отчасти бомжи, — поддержал его Джуничиро и прошёл вглубь комнаты, принимаясь собирать мелкие запчасти, которые лежали там. — Давай, Чуя, поднимайся и помоги мне. С Дазаем у вас будет ещё много времени поваляться наедине и помечтать о красивой жизни. — Да ничего такого не было. — Ага, а у меня завтрак с королевой Англии назначен.       Чуя наигранно захныкал и накрыл лицо руками: — Я ненавижу тебя, Дазай.       Они распродали байк буквально за сутки, не успев моргнуть и глазом. Близлежащие города охотно приняли новейшие детали и, как и говорил Дазай, нашлись люди, которые с охотой заплатили за них. Разделив деньги между собой, все пришли к выводу, что держаться вместе некоторое время им нельзя. Было принято решение разделиться на пару-тройку дней.       Наконец-то Чуя вздохнул полной грудью. У него появилось время отдохнуть от компании Дазая. Не то чтобы он ему очень сильно мешал, скорее выводил из себя. Да и не привык он так много времени проводить с кем-то. Поэтому сейчас он наслаждался одиночеством, уютно устроившись на своей раздолбанной кровати в заброшенной больнице. Через какое-то время к нему примостилась Фуку, радости которой не было предела. Она мурлыкала, как трактор, и ластилась к нему, словно он был обмазан кошачьей мятой. — Эй, ну как ты тут без меня? — с неподдельной улыбкой поинтересовался он у неё, заведомо зная, что она ничего не ответит. — Небось думала, что я тебя бросил, да? А я не брошу, не волнуйся, — он почесал ей за ушком, про себя отмечая, что за время его отсутствия она немного поправилась. — Кто-то кормил тебя? Ай, ладно, главное, что ты не померла. Скоро у нас будет дом, и тогда ты будешь всё время в тепле. Нужно немного потерпеть, и всё.       Он проверил прикроватную тумбочку с полуразбитыми ящиками на наличие корма в них, но, как и ожидалось, они пустовали. — Жди меня здесь, юная леди. Я скоро вернусь.       С появлением денег появилось больше людей, точащих на них зубы. Естественно, Накахара казался лёгкой добычей. Невысокого роста, худощавый… Отжать у такого деньги будет проще простого.       Итак, на выходе из магазина его ждал неприятный сюрприз в виде пары амбалов, которые увязались за ним следом. Чуя заметил их сразу, но виду не подавал. Хотя он и понимал, что с такими «рядовыми» выблядками он сможет справиться в два счёта, но почему-то у него было плохое предчувствие. Уже тогда, когда он свернул за угол, где обычно не бывает ни людей, ни бродячих животных, и который он знал, как свои пять пальцев, он понял, что предчувствие его не обмануло. Засада. Теперь их четверо. Чуя остановился и спросил не оборачиваясь: — Итак, вам нужны деньги, не так ли? — А ты сообразительный.       «А вы тупицы», — подумал он, но озвучивать свои мысли не стал. Как на зло, когда он полез рукой за пазуху, то не обнаружил там своего клинка, с горечью отмечая, что он тот ещё дебил. И надо же было забыть, что его изъяли, а новым он так и не обзавёлся. Делать нечего, придётся идти в рукопашную. Он обернулся. Парни превышали его не только в росте, но и в количестве мышц. Вероятность того, что он сможет навалять им по первое число стремительно близится к нулю. Единственный выход — бегство. —  Вынужден откланяться, — сквозь натянутую улыбку процедил карманник и кинулся со всех ног вперёд.       Себя в данный момент он проклинал лишь за одно: нужно было стащить корм для кошки из магазина, как и раньше, а не покупать его. Тогда бы уж точно никто не узнал, что он умело орудует деньгами. Однако какие ощущения! Он впервые заплатил свои деньги за товар. Небольшое волнение и гордость за самого себя. Ради такого можно и побегать.       Пока он бежал, погружённый в собственные мысли, далёкие от погони за ним, то совершенно не заметил, как свернул в тупик. Остановился, облокачиваясь на стену, чтобы отдышаться и прийти в себя. Тихо… Вроде он оторвался. Хорошо, что он не растерял многолетнего опыта в бегство после кражи.       Он глубоко вздыхает, наконец восстанавливая дыхание, и оборачивается. Чёрт. Что ж, видимо сегодня точно не его день, ведь его, к сожалению, догнали. Заложило ли его уши от бега или же он просто слишком глубоко ушёл в собственные мысли — не важно. Важно лишь то, что он просто не слышал грузных шагов за своей спиной. — Ладно, ребят, я дам вам денег, и мы разойдёмся с миром, идёт? Что скажете о тридцати процентах? — нужно говорить, чтобы оттянуть время и вовремя дерануть сквозь них.       Главное — не подавать вида, что ему страшно. А колени предательски трясутся. — Пораскинь мозгами, тридцать процентов слишком мало для таких, как мы. — Таких наглых ублюдков, которые решили ограбить ребёнка? — раздался до боли знакомый голос из-за их спин.       И Чуя узнаёт эти хриплые нотки в чужом тембре. Дазай. Собственной персоной. Сейчас Накахара рад его появлению, как никогда раньше. Что ж, благодарности будут потом, а сейчас нужно сделать своё дело.       Один из парней оборачивается на голос Осаму, и Чуя, пользуясь моментом, ударяет его по коленям, от чего тот падает на землю. А дальше дело за его любимой частью. Он пинает противника по спине, а после с гордостью ставит ногу на его голову, вжимая лицо в грязный асфальт. Это ещё приятней, чем трата собственных денег. Дазай в это время технично отключает другого амбала ударом по шее. Слух приятно ласкает звук хрустнувших костей, и старший удовлетворённо усмехается. — Давненько не было так весело.       Чуя осматривается. От остальных тоже Дазай избавился? Вместо слов благодарности, Накахара удовлетворённо качает головой и спрашивает: — Какой чёрт привёл тебя сюда? Мы же не должны видеться какое-то время. — Да так, знаешь, одна птичка напела мне, что у одного ребёнка крупные проблемы. Вот я и решил поспешить на помощь.       Чуя закатывает глаза, скрещивая руки на груди. — А если серьёзно? — Я нёс тебе документы. Джун всё доделал и попросил передать. А ещё его интересует, как поживает твоя кошечка. — Так это он её подкармливал… В любом случае, спасибо. Давай документы, и разойдёмся. — И ты не отблагодаришь меня? — наигранно обиженно простонал Осаму. — Я ради тебя вырубил трёх ублюдков, а ты вот так холоден со мной? — Я тебе танец благодарности станцевать должен? — он убрал ногу от головы парня и ударил его в живот, поспешно отходя в сторону. Не хватало ещё, чтобы он своими красными соплями испачкал его. Он протянул руку в ожидании, что Дазай отдаст документы, но тот и не думал делать этого. — Ладно, чего ты хочешь? — Разрешишь проводить тебя? — А? Ты чего это, в романтики подался?       Дазай закинул руку на худенькие плечи Накахары и притянул его к себе, слегка придушив того, тем самым не давая возможности сопротивляться. Несмотря на неодобрительные выкрики младшего в его сторону и жалкие попытки оттолкнуть его от себя, он уверенно шагал в сторону заброшенной больницы. Со временем Чуя смирился и спокойно попросил: — Отпусти меня, я пойду рядом. — Не слышу. Повторишь ещё разок? Ты, кажется, сказал: спасибо за заботу обо мне, Дазай. Так приятно, что ты заботишься о моей безопасности. — Я сказал, что если ты меня сейчас не отпустишь, то будешь провожать труп. Ты ж меня сейчас задушишь, придурок, отпусти! — От поддержки за плечи ещё никто не задыхался, — с нескрываемым смешком Осаму отпустил его.       Чуя, следует отдать должное, так и шёл рядом с ним. Им было не о чем говорить, да и не было надобности. Каждый был погружён в собственные мысли. На мгновение карманник задумался о том, что сказал ему Дазай. Заботится? Он серьёзно? И всё же очень приятно… Если честно, то рыжий не знал, что ему делать, не появись перед ним Осаму в этот момент. Даже если бы ему и удалось сбежать, после его бы никогда не покидало чувство тревоги.       Когда они пришли в нужное место, а документы были у законного владельца, Чуя даже смог выдавить из себя краткое: — Спасибо.       Дазай улыбнулся и положил свою руку на его шляпу. — Всегда пожалуйста, напарник. В следующий раз будь внимательнее, ладно? Не знаю, буду ли я рядом, так что надейся на себя. — Ага, — немного угрюмо протянул рыжий. Было стыдно признавать, что он действительно был так опрометчив. — Иди. Я постою тут ещё немного, мало ли кто ещё увязался за нами, а потом уйду. Не буду тебя раздражать своим присутствием, не волнуйся, — он помедлил. — Напарник.       От этого «напарник» Накахару прошибло электрическим током. Почему это так приятно звучит? И почему именно сейчас он не хочет, чтобы Дазай уходил? Ему с ним… комфортно? Нет, это точно какое-то наваждение. Такие чувства Чуя испытывал впервые. Он уже не мог так просто смотреть на Осаму, который в данный момент и ухом не ведёт, смотря куда-то вдаль. Его присутствие ощущалось совершенно иначе: Накахаре казалось, что от Дазая исходит особенное свечение, а его тело источает особенный запах. Может быть это какие-то флюиды, но он не знает о них ровным счётом ничего. Вернее, не так. Познания карманника в отношении к другим людям стремились к нулю, но одно он знал наверняка: в данный момент в мире не существует никого и ничего другого, кроме как его педофила. И это не оскорбление, а скорее милая кличка, вроде котиков, заек и прочей живности из зоопарка.       Желание прикоснуться к нему было уже как морально, так и физически невыносимым. И Чуя сдался. Будь, что будет. Даже если он сейчас получит по лицу. Даже если после этого Дазай сломает ему обе руки. Даже если это разрушит все их связи, и ему придётся вновь выживать в одиночку. Плевать. Сейчас он хочет обнять его. И Чуя делает это.       Он обнимает его сзади, вжимаясь в сильную спину и чуть прикрывая глаза. В нос ударяет приятный запах, который был присущ всем вещам старшего: горьковатый, с долей сладости и тяжестью сигаретного дыма. Щекой он осторожно трётся о грубый материал, словно боясь, что тот хоть на миллиметр отдалится от него. — Чуя? — улыбаясь, спрашивает Осаму. — Что ты… — Можешь сломать мне обе руки потом, — он рефлекторно сжал тиски из рук ещё сильнее. — Но давай постоим вот так ещё минуту. Мне… Мне так надо, понимаешь?       Понимает ли он? О, ещё как. Понимает и внутренне молится, чтобы Чуя не почувствовал того, как сильно бьётся его сердце. Осторожно, словно боясь спугнуть, Дазай опускает свои ладони на руки рыжего мальчишки и невесомо поглаживает их большими пальцами, от чего тот чуть содрогается. — Понимаю, — наконец отвечает он. — И разве можно эти золотые руки сломать? — Не знаю… Я ничего не знаю. Но, когда я отпущу тебя, давай сделаем вид, что ничего не было? — Это почему? — Потому что… Я не обязан перед тобой отчитываться, — и даже в такой ситуации характер даёт о себе знать. Это очень нравится Дазаю. — Это же ничего не изменит. — Что такое, у моего маленького мальчика начался переходный возраст? — усмехнулся старший. — Давай я развернусь, и ты поплачешь у меня на груди. — Заткнись, педофил недоделанный. Сам меня совращаешь!       Чуя отпрянул от него, после поспешно отворачиваясь, чтобы скрыть смущение, что вылилось алой краской на его щеках. Дазай обернулся, победно ухмыляясь. Накахара так прекрасен, когда смущён и растерян. Да вообще любые его эмоции просто прекрасны. Осаму так хочется постоянно вызывать у него различные эмоции. Хочется всегда наблюдать смущение карманника, слышать его ругательства. Хочется сделать его своим. Грубо, нахально завладеть им, прижимая к ближайшей кирпичной стене. Впервые ощутить вкус его непорочных губ. Тьфу, он точно превращается в педофила! Ну и пусть. Он просто хочет этого мальчишку и ничего не может поделать с собой. Но нельзя… Он испугает его такими действиями. Его мальчик хочет ласки и элементарной заботы, так что нужно ещё немного потерпеть. — Чего ты уставился? — обиженно буркнул Чуя, словно этот взгляд обидел его до глубины души.       Дазай молча расставил руки в стороны в приглашающем жесте. — Чего это ты? — Ты и сам всё понял. Не дурак ведь. — Серьёзно думаешь, что я сделаю это?       Осаму по прежнему держит руки расставленными. На его лице читается полная серьёзность намерений. — Давай. А потом сделаем вид, что ничего не было.       И Чуя сдался. Он бросился в объятия Осаму так же сильно вжимаясь в чужое тело, как в первый раз. Второй ободряюще похлопал его по спине. — Ну-ну-ну, ты меня так задушишь. — Так тебе и надо. — Ох уж этот переходный возраст… — Моё колено находится у твоей промежности. Я был бы поосторожнее с болтовнёй. Это так, к слову.