21. Supergirl
9 марта 2019 г., 16:10
Примечания:
! Флэшбэки выделены курсивом.
OST: Reamonn - Supergirl
Рената посмотрела на часы — половина первого ночи. Звонить или нет? А может, она сейчас не в России — и там на три часа больше?
— Рената Муратовна… — начал было водитель.
— Подождите, Сергей, — оборвала его актриса и стала листать список контактов; нажав на фамилию, вслушалась в гудки, долго трубку никто не брал, она уже хотела нажать на красную кнопку отбоя вызова, как по ту сторону раздалось сонное «Алло». — Настя, привет. Это Рената.
— Боже мой. Что случилось? — прохрипела Калманович. — Что-то с Земфирой?
— Я заранее извиняюсь за столь поздний звонок, — дрожащим голосом произнесла Литвинова и медленно выдохнула, чтобы прогнать подступившие к глазам слезы.
— Ой, вот только не надо этих экивоков. Говори по делу.
— Если без экивоков… — Рената снова вздохнула, но голос все равно дрожал. — Возможно, ничего не случилось и я просто… Боже!
— Литвинова… — Настя прокашлялась. — Я сейчас трубку брошу.
— Земфира пропала.
— Ну, это нормально, — рассмеялась Калманович. — В ее стиле.
— Значит, ты знаешь, где она может быть?
— М-м-м… — бывший продюсер Земфиры задумалась. — Вариантов масса.
— Я так и знала! — выпалила Литвинова и, покачав головой, закрыла влажные глаза ладонью. — Я ни на что не способна!
— Так, давай без соплей. Терпеть этого не могу. — Настя сделала паузу. — То, что Земфира проебывает все, что только может, это ее проблема. Ни в коем случае не твоя.
— У нас завтра съемка для журнала. — Рената шмыгнула носом. — Точнее, была… Сегодня.
— И что? Разбила камеру или нос? — улыбнулась Калманович.
— Ничего не разбила. Просто послала. Оператора, стилиста, даже главного редактора. Так стыдно, Господи! Я столько времени потратила, чтобы договориться. Никто не хочет с ней работать, понимаешь? Все ее боятся. Узнают, что будет Земфира, и их как ветром сдувает. Некоторые прямо заявляют: «Извините, но мы с Земфирой не работаем». Я спрашиваю, чего ты такого натворила, что от тебя все бегут? Говорит, что согласна сотрудничать только на ее условиях. Что главная на площадке — она, а остальные — обслуживающий персонал. Я, конечно, согласна. Кто — они, и кто — она… Но я же стараюсь, Настя! Думаешь, мне так интересно дружить со всеми этими пустышками? Просто у одной пустышки муж — владелец холдинга, а у другой — связи в правительстве…
— Наконец-то ты заговорила на человеческом.
— Вот ты смеешься, а мне совсем не смешно, — выдохнула звезда и подняла глаза на небо, с которого полетел снег. — Я с ног сбилась ее искать. Замерзла как собака.
— Почему ты возишься с ней?
— Ну… — пожала плечами Рената и нырнула носом сапога в снег. — Я люблю ее.
— А, ясно, — то ли с грустью, то ли с ехидством ответила собеседница. — Как дочка твоя?
— Хорошо. — Литвинова наконец-то улыбнулась. — Растет. Права качает.
— С кем сейчас она? С бабушкой?
— С отцом.
— Ах вот оно что, — протянула Настя. — Сложно у вас там все, я посмотрю.
— А ты как? — после небольшой паузы спросила Рената и удивилась, насколько непринужденным стал их разговор.
— Ну, дерьма хватает, — отмахнулась подруга. — Ты на Патриках была?
— Была.
— Она принимает сейчас?
— Ой, Настя, я не знаю. Я по возможности слежу за ней, но она ведь тоже следит. Говорит, чтобы я ее не «пасла». Дословно.
— М-да, ничего хорошего. — Калманович вздохнула. — Я, конечно, могу ошибаться, но… Помню, в начале наших отношений, имею в виду деловых, она любила тусоваться на окраине Москвы. Там студия, заброшенная. Не знаю, может, ее и в помине нет. Но часто я находила ее именно там… В компании.
— Что? Большая студия?
— Ой, нет. Хибара какая-то. Даже не помню, почему ее студией-то назвали. Инструментов там никаких не было. Просто подвал.
— Далеко от центра?
— Ну, если не по пробкам, то быстро.
— Ты меня так выручила!
— Не утверждаю, что она там. Но это место, о котором ты еще не знаешь.
— Я столько всего не знаю, аж страшно, — покачала головой актриса. На том конце провода молчали.
— Вот ты говоришь, что любишь ее, — тихо начала Калманович. — Это очень хорошо. Я всегда за любовь. За любовь к Земфире — особенно. Потому что ей это очень нужно. Без любви она гибнет…
— Но? — Рената сжалась, чувствуя, что сейчас услышит что-то явно ранящее.
— Но любит ли она — тебя? Если такое себе позволяет… Пойми меня правильно.
— Я понимаю, — ответила Литвинова и стиснула челюсти.
— Если не найдешь, звони. Буду перерывать записную книжку.
— Спасибо, Настя… Так скажешь адрес?
Пропадала Земфира не впервые. Рената находила ее и на Патриках, и за МКАД, в Питере и даже в Уфе, куда она, после крупной ссоры с битьем не только посуды, но и компьютерной техники, сбежала. И каждый раз Рената, как верный оруженосец, следовала за ней, чтобы вернуть — домой и к концертной деятельной деятельности. И каждый раз за спиной оставались Уля, любимая почемучка и модница, и муж, отношения с которым если не разорвались, то точно трещали по швам. «Я ей обязана. Я обещала. Я скоро вернусь», — уверяла мужа Рената, и тот, выдвинув вперед нижнюю челюсть и положив руки на пояс, долго качал головой. Больше всего она боялась не того, что он ударит ее, а что он отвернется к окну и расплачется.
«Студия» на окраине Москвы действительно оказалась хибарой. Двухэтажный кирпичный дом советской постройки. Обшарпанный, словно его драли огромные кошки. Так как фонарей рядом не было, окна второго этажа не блестели и напоминали пустые глазницы. Окна первого, расположенные у самой земли, были плотно заколочены серыми досками. Внимательно присмотревшись, Рената заметила в щелях между досками свет — в подвале точно кто-то был.
— Мне с вами пойти? — заволновался Сергей.
— Если понадобитесь, я крикну, — отчеканила Литвинова и зашла во двор, чтобы найти ведущую в подвал дверь. Она прекрасно знала, что там могут оказаться пьяницы или наркоманы, но вдруг ей повезет? Вдруг они уедут отсюда — вместе?
Дверь была открыта, но поддалась не сразу — мешал сугроб. Матерясь сквозь зубы и загребая под ногти ветхий кожзам, которым в глуши так любят оббивать входные двери, Литвинова дергала на себя ручку, и через некоторое время ей все же удалось ввалиться в помещение. Под потолком весела сальная лампочка без абажура, дававшая тусклый, такой же сальный, свет. На столе чего только не было: бутылки, банки, стаканы, стопки, несколько кусочков колбасы, половина апельсина, мобильный телефон. У дальней стены, под тем, что принято считать картиной, наблюдалась — хотя, скорее, слышалась — возня.
— Кто здесь? — тихо спросила Рената, боясь подходить.
— А? — Земфира подняла пьяное лицо. — Ты?
— Слава Богу! — Литвинова сделала два шага вперед. — А я уже…
— А это Вова, — прервала ее Рамазанова, указав на своего парня. Парень, с наколками на щеках, улыбнулся. — Крутой музыкант, кстати.
— Земфира, поехали домой.
— У нас с ним любовь, — улыбнулась певица и чмокнула Вову в губы.
— А это кто? — прохрипел Вова, рассматривая Ренату. — Где-то я ее видел.
— Смотрел «Границу. Таежный роман»? — Рамазанова положила руку Вове на плечо. — Сериал такой был.
— Давно. — Парень почесал затылок. — Она что, оттуда?
— Земфира, нас ждет машина. Прошу тебя, — продолжала упрашивать ее Литвинова, прижимая к животу диоровскую сумочку.
— Я никуда не поеду! — крикнула певица. — И как ты меня нашла вообще?
— Я позвонила Насте.
— А, спелись, — усмехнулась Зе. — Сплелись за моей спиной! Нормально так…
— Ты сорвала съемку. Я перенесла ее на завтра.
— Ты не нужна. Можешь идти… Вован, есть че?
— Есть, подруга, — расплылся в улыбке Вован и стал рыться под столом. В этот момент Земфира взяла со стола сигареты и закурила.
— Чего стоим? Кого ждем? — между делом спросила Рамазанова и сунула в губы сигарету; затянуться она не успела, потому что в лицо ей, ровно в нос, прилетело большое кожаное изделие с надписью «Dior». Зажженная сигарета упала на диван. — Вот блядь!
Недолго думая, Рената схватила со стола бутылку, на дне которой оставалось немного водки, бросила ее в стену, и осколки засыпали не только Вову, который успел вылезти из-под стола, но и главную певицу страны.
— Совсем ебанулась?! — вскочила Рамазанова и наклонилась к парню, закрывшему лицо руками. — Вов, ты как?
— Как же ты меня заебала! Ненавижу! — кричала Литвинова, пытаясь открыть тугую дверь. — Хочешь жить, как мразь — живи! Только меня рядом не будет!
— Катись к черту, психопатка! — Земфира бросила к ее ногам сумку. — И авоську свою забери!
Рената, захлебываясь слезами, выбежала на улицу и столкнулась лицом к лицу с водителем.
— Что случилось?
— Я… Она… — Рыдания душили Литвинову. — Там…
— Что она сделала? — Сергей схватил ее за плечи. — Она ударила тебя?
— Нет, — Рената отрицательно покачала головой и захныкала. — Она там… Не одна.
— Понятно, — кивнул мужчина. — Я скоро.
Через минуту Земфира, кутаясь в куртку, уже вылетала из подвала. Громко матерясь.
— Да кто ты, блять? — кричала она на Сергея, разбиравшегося в этот момент с Вовой. — Кто ты вообще? Эй, слышь! — но дверь захлопнулась, и открыть ее она, расслабленная от спиртного и дури, не смогла. — Скажи, какого хуя ты здесь делаешь? Какого хуя ты врываешься ко мне посреди ночи? — спрашивала она Литвинову, выходя на дорогу.
— Как ты могла, Земфира? — простонала Рената. — Почему ты так относишься ко мне? В чем я виновата?
— Я делаю то, что хочу, — процедила сквозь зубы певица ей в лицо. — Захотела — ушла со съемок. Захотела парня — переспала с ним.
— Ненавижу! — завопила Литвинова и вцепилась в воротник ее куртки. — Ну, и кто ты с ним? Кто из вас друг друга трахает? Ты — его? Ведь так?
— А что, завидно? Завидно, да?
— Первая любовь не отпускает? Не можешь забыть, как он бросил тебя? — женщина наигранно рассмеялась, запрокинув голову. — Да с тобой никто не может быть! А знаешь, почему? Потому что с тобой невыносимо!
Рамазанова, оскалившись, как дикий зверь, оттолкнула Ренату от себя, а потом, облизнув пересохшие губы, влепила ей пощечину, так, что Литвинова не удержалась и упала в снег. Подняв распухшие и красные от слез глаза, Рената увидела руки Сергея, забрызганные кровью. Тот взял немного снега и стал тереть им ладони.
— Ты что с ним сделал? — первая опомнилась Земфира.
— Ничего, — прошипел мужчина и заметил, как Литвинова прикладывает к своей щеке снег. — А что сделала ты?
— Не твое собачье дело, — огрызнулась Рамазанова и хотела было вернуться в хибару, как Сергей схватил ее за капюшон, а потом за горло. — Ты че, блять? Охуел?
— Сергей! Отпусти ее, пожалуйста!
— Чего он себе, сука, позволяет? — не унималась певица. — Скажи, чтобы эта шавка отпустила меня!
— Шавка, говоришь? — водитель толкнул ее в машину, заблокировал двери и помог Ренате подняться. — Болит?
— Представляешь, она мне сумку прожгла. — Используя свет телефона, Литвинова рассматривала свой «Dior». — Ты ведь не убил его? Пожалуйста, не говори только, что ты его убил!
— Нет… Но очнется он нескоро. — Мужчина кивнул на ее щеку, покрасневшую от удара и снега. — Болит?
— Переживу. И не такое терпела. — Актриса обернулась. — Как ее успокоить?
— Перебесится, — дернул плечами Сергей. — Главное, чтобы не разбила ничего. Не хочется машину здесь оставлять. Место глухое. И как вы ее так быстро нашли?
— Добрых людей больше, чем злых, — усмехнулась звезда.
— Не знал, что вы хиппи.
