Посередине

Разъедающее чувство тревоги не отпускало даже после приземления в аэропорту Итами. Полёт прошёл без турбулентности, захода на второй круг и конфликтов на борту. — Устали? — поинтересовался помощник про, с которым у Бакуго была совестная работа в Осаке. Возможная командировка образовалась в час дня, в пять он уже проходил контроль. Все было в порядке, пока не пришло последнее сообщение от Киришимы: «буду скучать». Бакуго словно со стороны ощущал колотящееся сердце, подрагивающие руки и холодный пот, неприятно стекающий по спине. «Не хочу лететь», — билось в голове каждую секунду. Это удивило и отрезвило; Бакуго собрался, закинул рюкзак на плечо и встал в очередь на посадку. В Осаке ничего не изменилось. Бакуго слушал доклад, смотрел на карту местности, предлагал варианты и постоянно хотел домой, в Мусутафу, к Киришиме. Но он только отмахивался от назойливых мыслей — не ребёнок, чтобы вестись на поводу желаний, — и продолжал работать. Облава на притон, где тусовались злодеи, была назначена на час ночи четверга. Сегодня — вторник. Потерпеть каких-то пару дней — сущий пустяк. В номер Бакуго ввалился ближе к десяти. Детали операции, знакомство с командой, проверка снаряжения отняли больше времени, чем хотелось. Первым делом он набрал Киришиму. Его голос должен был унять беспокойство. — Да-да, это Бакуго, — приглушенно донеслось из динамика, зашумело, зашуршало и уже более четко: — Ух, вырвался. Привет! Как долетел, как устроился, все в порядке? Бакуго бы улыбнулся, если бы сейчас не боролся за право сделать вдох, протолкнуть кислород, а не ловить ртом воздух. Сердце сжималось, причиняя неведомый ранее дискомфорт. — Хэй, ты тут? Блядь. Бакуго сумел сбросить вызов и с судорожным хрипом съёжился на кровати. Ему нужно быть там, не здесь. Телефон, не переставая, вибрировал. «Киришима» высвечивалось на дисплее, затухало и загоралось вновь. Блядь. Конечности начали мерзнуть, Бакуго зарычал от бессилия и поплёлся в ванную, выбил вентиль с горячей водой и просидел в душе до тех пор, пока не отогрелся. Сдохнуть где-то в Осаке от сердечного приступа? Ну уж нет. — Звонили по другой линии, — Бакуго сочинял на ходу, устало разглядывая своё отражение в зеркале. — Все нормально, скоро вернусь. Ложь горчила на языке, но лучше ничего не знающий Киришима, чем переживающий. Не пройдёт и трёх часов, как он может оказаться здесь, просто потому что Бакуго не справляется. И будет смеяться, когда узнает причину. Хотя нет, Киришима купит два билета обратно до Мусутафу, потому что «это нормально, и не стоит идти против своих желаний». — Буду встречать в аэропорту. — Только попробуй заявиться, — Бакуго недовольно закатил глаза. — После суток нужно спать, а не шататься в семь утра непонятно где. Киришима рассмеялся. — Люблю тебя. Бакуго довольно усмехнулся и отключился. Еще немного, и он демонстративно покажет, насколько сильно любит этого дерьмоволосого. В среду после обеда связь с Киришимой пропала. Бакуго нашёл объективные причины, из-за чего тот молчал. Работа, работа и ещё раз работа. Каминари и Серо подтверждали. Сутки, чёртовы сутки Бакуго терпел, а потом начал вызванивать всех. Только вчера он сам выдумывал какую-то чушь, поэтому легко распознал чужую. Рейсов в ближайшие часы не было, оставалось заставлять себя сидеть на месте и периодически набирать один и тот же номер. Странный пазл под названием «нужно быть рядом с Киришимой» наконец-то сложился. В пять смска оповестила о том, что абонент находится в сети. В пять ноль один Бакуго принял входящий звонок. — Я виноват, — начал Киришима, тяжело вздыхая. — Не думал, что все затянется надолго. Прости, что заставил переживать. Столько пропущенных я ещё не видел. Этот мудак ещё умудрялся шутить. Бакуго молчал, сжимал и разжимал ладонь — очень хотелось врезать, а потом обнять до хруста в рёбрах. — Ну же, ответь что-нибудь. Я знаю, что очень виноват… Знает он, как же. Бакуго отключился. Насколько он понял, это было что-то спланированное заранее, а значит — ему просто не сказали. Думали, что он не узнает. Возможно, даже хотели, чтобы не узнал. Телефон все же полетел в стену, упал на кровать, и по экрану поползла паутинка трещин. Скролить новости, выискивая правду, — пустая трата времени, которого у Бакуго не было. Поэтому он поступил по-другому. — Что, не справляешься в Осаке? — нараспев протянул Монома. — К сожалению, дел по горло, поэтому ничем не могу помочь, не извиняй. — Захлопнись. Найди что-нибудь о Бунтаре за вчера-сегодня. — М-м-м, не хочу тебя расстраивать, но это уже попахивает нездоровыми отношениями. — Ужин в любом ресторане за мой счёт? — Я не продаюсь, — хмыкнул Монома, — особенно за еду. — А за упоминание твоего агентства в интервью? — Скину всё голосовым. Одной проблемой меньше. Осталось выпустить пар на злодеях, чтобы уже более спокойно поговорить с Киришимой. В зале ожидания Бакуго включил сообщение на пятнадцать минут. Почему-то он был уверен, что большую часть времени занимали ненужные комментарии Мономы. Все случилось из-за Бакуго. Герой номер один, совместные операции с другими про, Тартар, ломящийся от злодеев. Какая-то организация решила, что пора его ломать. И для разогрева начать с Киришимы. Слабое место Бакуго; тот, кем можно шантажировать, требовать ползать на коленях, иначе «придется собирать любовника по частям». «Ни ума, ни фантазии, — возмущался Монома. — Никакой огласки в СМИ, все представлено работой Фэтгама и команды, твоя личная жизнь все еще твоя, а не достояние общественности». Бакуго не запомнил, как добрался из аэропорта до их квартиры. Затормозил и отпустил себя только у кровати, где спал Киришима. Недолго думая, он скинул одежду и залез под одеяло. Киришима завозился, повернулся к нему лицом, пробормотав «с возвращением», и уткнулся куда-то в ключицу. Не было никакого желания выяснять отношения, все проблемы растворялись в тепле крепких объятий, лёгких поцелуях, куда придётся, и острожных касаниях, потому что кое-кто оказался забинтованным. — Отложим мое наказание на потом, — попросил Киришима и, потянувшись поцеловать Бакуго, болезненно поморщился. — А есть за что наказывать? — Я заставил поволноваться… — Я должен благодарить тебя за то, что ты вылез из того дерьма, в которое угодил по моей вине. Киришима вывернулся из объятий, сел и возмущенно уставился на Бакуго. — Это вина тех, кто все затеял, не твоя. — Ты связан со мной, поэтому… — Нет, — Киришима поднял указательный палец, призывая к тишине, — ты мыслишь неправильно. Да, я связан с тобой, но поэтому я и выбрался сам. Думаешь, я все еще тот, что в Юэй, которого нужно спасать? Бакуго стиснул зубы и тоже сел. Он собирался просить прощения и обещать, что в будущем не подставит того под удар. Что сделает все возможное и невозможное, чтобы огородить и защитить. — Благодаря тебе и твоей поддержке я стал тем, кем стал. Я понимаю, что мы друг у друга — слабые места, по которым будут бить не раз. Но ты уже знаешь, что я справился и буду справляться ещё. Я знаю, что ты тоже справишься. — Киришима подался вперёд, обхватил ладонью сжатый кулак Бакуго и заглянул в глаза. — Ты мое слабое место, но я знаю, что ты сильный, а значит, мое слабое место не такое и «слабое». Бакуго не перебивал, молчал и вникал в то, что тот пытался донести. — Конечно, мы будем волноваться, но и верить друг в друга мы тоже будем? — Дерьмоволосый… — М? — Кажется, ты прав, и мне впервые нечего добавить.