Посередине

— Что это? Бакуго недоверчиво уставился на горшок с цветком. — Нравится? — улыбнулся Киришима, подходя к подоконнику. — Бабушка-сан подарила за спасение ее кота. Бакуго нравился Киришима, поэтому мысли относительно цветка он решил держать при себе. — Ты хотя бы знаешь, как за ним ухаживать? — Даже ребёнок об этом знает, — засмеялся Киришима, заливая горшок водой в десять вечера. Они ещё не съехались, поэтому ответственность за судьбу цветка целиком и полностью лежала на нем. Бакуго был рад, что это его не касалось. *** — Он умирает! — Кто? — уточнил Бакуго, поворачиваясь на другой бок и щурясь от утреннего солнца — блядь, он забыл занавесить шторы. — Ива-чан. Паника в голосе Киришимы пробирала. — Где вы? — Дома. — Хорошо, свяжись со своими, я сейчас буду, — Бакуго уже подорвался с кровати, когда осел обратно с удивленным: — Где? — У меня. — Это была самооборона? — Что? Нет! — горячо заверил Киришима, а потом почему-то замялся. — Ива-чан — это цветок. Бакуго, конечно, любил Киришиму, но иногда хотелось... — Ты придешь? Вариантов ответа было много — от нецензурного до самого простого «нет». Но Бакуго выбрал тащиться в семь утра к Киришиме, чтобы реанимировать Ива-чана. — У него стресс, — резюмировал Бакуго, пролистав первые статьи, выпавшие по запросу. — Нет, я же ничего не делал. — В этом и проблема, — фыркнул он, устраиваясь на коленях Киришимы. — Ему нужна адаптация к новому месту, полив не позже раннего вечера, допустимая температура воды, комнатная температура и... — Ничего себе, — пробормотал Киришима, запуская руку в его волосы и начиная их перебирать. — И спрячь уже его от прямых солнечных лучей, — закончил Бакуго, прикрывая глаза от удовольствия и теряя всякое желание думать про растение. — У меня тоже стресс, если ты не заметил, поэтому придумай, как компенсируешь мне ранний подъем в выходной. Он с интересом наблюдал, как менялось выражение лица Киришимы в зависимости от идей, пришедших ему в голову. Больше всех ему понравилось последнее: хитрое и довольное. — Предлагаю свою кровать для ничегонеделания на целый день. — Совсем ничегонеделания? — Возможны изменения, — подмигнул Киришима и подхватил его на руки. — Придурок, — выдохнул Бакуго. — Тебе нравится. Спорить не было смысла — они изучили друг друга вдоль и поперёк. Прокатились на всех американских горках, какие подкидывала жизнь, и все ещё оставались вместе. Бакуго хотел бы видеть Киришиму рядом с собой всегда, и для этого готов был поменять свою уютную квартиру на что-нибудь побольше, если бы тот согласился съехаться. Но предложить просто так он не мог, поэтому выжидал нужного момента. — Слушай, — начал Киришима, приподнимаясь на локтях и заглядывая в глаза Бакуго, — у меня к тебе просьба. Они отлично провели весь день в кровати, несколько раз сняли стресс друг у друга, и вечер обещал быть спокойным. — Нет, — застонал Бакуго, не ожидая ничего хорошего. Он знал, просто знал, что просьба выльется в очередную головную боль. — Да, — рассмеялся Киришима и поцеловал его в щеку, кончик носа, лоб и снова вернулся к губам. — Меня не пронять этим. Или да, у него это чертовски хорошо получалось. — У меня командировка на недельку. — Нет-нет-нет! — Поэтому ты мог бы присмотреть за Ива-чан? — Не скидывай на меня своих детей. — Я думал, они наши. Блядь. *** — Когда я говорил, что скучаю, то имел в виду тебя, а не цветок, — вздохнул Киришима по видеосвязи. — Поэтому в следующий раз я жду твоё фото, а не Ива-чана. — Мне показалось, что ты встречаешься с ним, учитывая нескончаемый поток вопросов про него. Киришима отложил бутерброд на тарелку и недоверчиво прищурился — Ты что, ревнуешь? — Я похож на идиота? — Ты ревнуешь, — удивлённо повторил он и покачал головой. — Вообще-то должен я, потому что при тебе он ожил. — Я забочусь о нем, — Бакуго пожал плечами, не видя в этом ничего сверхъестественного. — Вот именно. — Мне напомнить, что это ты скинул его на меня? Отдал бы Каминари и навсегда избавился от конкурента. — Он наш питомец, и мы ответственны за него. — Оно растение, и его скинули тебе, потому что, уверен, старушка заебалась ухаживать за этой неженкой, — напомнил Бакуго, закатывая глаза. — И я готов нести ответственность только тогда, когда вы переедете ко мне. По тому, как Киришима завис, он понял, что облажался. Найти подходящий момент, как же. — Ты предлагаешь съехаться? — Да. Я, ты и чертов цветок. — Не оскорбляй его. — Я его пою, кормлю, в отличие от некоторых — имею право, — возмутился Бакуго. А потом запнулся, вспомнив о причине спора. — Так что? — Я бы хотел услышать это, когда буду дома, — начал Киришима, и тот скривился, жалея, что не удержал язык за зубами. — Потому что сейчас я не могу тебя обнять и доказать, как сильно хочу быть вместе с тобой и называть дом нашим. — Только без сырости, — предупредил Бакуго, закрывая ладонями лицо, потому что нужно было отдышаться и привести своё сердце в порядок. Он очнулся от мыслей, когда тихий смешок Киришимы вдруг перешёл в смех. — Теперь ты официальный опекун Ива-чана. Что ж, Бакуго готов был нести ответственность за все, что нравилось Киришиме.