Взрывное невезение

      Бакугоу не любил знаки внимания. Он шугался их, словно это что-то за гранью возможного. Частично он был прав: ни один человек в здравом уме — кроме Киришимы, он просто отбитый — не пойдёт на контакт с Катсуки.       Бакугоу Катсуки — типичный представитель «плохих парней». Он плохо ладит с одноклассниками, часто влезает в драки — директор его видит чаще, чем семью, — огрызается на замечания учителей. Ибо нехрен ему во всём указывать. Не маленький.       Одним словом — головная боль для всей школы. Нет, ему не чуждо покладистое поведение, просто бунтарский период в самом разгаре. Просто для всех это означает взрывную смесь, которую подожгли, и та вот-вот должна взорваться.       Всё началось около недели назад. Тогда он впервые нашёл на своей парте сложенный клочок бумаги. На нём была короткая надпись: «07:43». Катсуки бросил взгляд на часы и оторопело понял, что время совпадает. Естественно, первый вопрос «Какого хрена?!» был просто затолкан куда подальше. Ответа явно он не предусматривал.       Следующую записку он обнаружил, когда доставал наушники по дороге домой. Бумажка была скручена вокруг проводка. И когда только успел?.. Он снял бумажку и небрежно раскрутил: «13:56». Парень ошалело перевёл взгляд на смартфон. Телефон показывал то же самое.       Кажется, у него завёлся сталкер.       Катсуки не знал, что ему делать. Как реагировать? Смеяться или обыскивать каждый уголок школьного заведения в поисках этого наглеца? Что чувствовать? Растерянность и бессилие его бесили. И главное, он не мог никак понять, какого дьявола и кому это вообще понадобилось?!       На протяжении всей недели он находил записки в самых разнообразных местах. То в портфеле, когда доставал учебники, готовясь к первому уроку; то в кармане куртки, когда он накидывал её с намерением выйти на улицу; то на своём привычном месте в столовой… И каждый раз указанное время совпадало с реальным. Точь-в-точь. Без единой ошибки и промашки.       Бакугоу удивлялся, как не замечал человека, занимающегося этим. Да и зачем всё это было нужно?       Катсуки справедливо рассуждал, что этот человек следит за ним чуть дольше полугода. Его привычки легко запомнить, но так точно рассчитывать время… Для этого требовался немалый срок. Или постоянное, круглосуточное наблюдение за целью. Тогда кто этим мог заниматься?       Одноклассники? Им наплевать на него. Деку? У него есть двумордый. Тогда это должен быть человек с совершенно невзрачной внешностью, на которого не обратишь внимания. Но никого такого он не замечал, сколько бы ни пытался. Даже расспрос — принужденный допрос — Киришимы не дал результатов. Но тот уверенно обещал, что поспрашивает их одноклассников. Был просто обязан сделать — получить от парня по голове не шибко хотелось.       Дальше школы Бакугоу старался не думать, пока однажды не нашёл в учебнике алгебры — первого предмета, за который он садится делать, — очередное послание. Тогда ему стало стрёмно. Сталкер далеко заходит. Но тут, словно Фортуна повернулась к нему, Катсуки вспомнил, как однажды ему звонил Эйджиро и просил помочь с домашкой. Потеряв бдительность, он обмолвился, что уже закончил с алгеброй и мог бы помочь с ней. Восторженный Киришима спросил, как долго он её делал. Он и сказал, польщённый.       Что ж, возможно, Киришима не такой дурак, каким кажется. Мелкий лгун.       В пятницу Бакугоу припёр парня к стенке с допросами. Киришима нервно хихикал и виновато почёсывал затылок. Он точно не был готов к такому, поэтому сдался:       — Прости. Да, ты прав, так и было. Но я не могу сказать, ради кого всё это. — Эйджиро весело подмигнул и ловко свалил. Катсуки не пропустил капельку грусти в его взгляде. Чувства у парня обострились, он подмечал всё. Пытался хотя бы, но у него не получалось.       Дело нечисто.       Стыдно было. Но совсем чуть-чуть.       Бакугоу домой шёл с оглядкой, даже крался. У него паранойя, но она была кстати. С его сталкером всё бы сгодилось. Делать же что-то нужно! Люди тем временем смотрели на него с удивлением. Нет, не так. Таращились, да. Во все глаза, недоумевали и пытались не смотреть на него, когда он резко поворачивал голову в сторону прохожих.       За сегодня он получил только одну записку. Она была обнаружена в сменной обуви. Он даже не удивился этому. Но в день он получал стабильно три бумажки, так что было немного страхово. Если привыкнуть вполне можно было, но вот эту резкую перемену воспринимать нормально не получалось. Блондин знал — этому есть причина, или просто его ждёт нечто такое, что ему очень не понравится.       Вернувшись домой, он перевернул портфель и куртку. Пусто. И это нервировало. Возможно ли, что эта была последняя записка? Бакугоу даже немного успел расстроиться — не поймает засранца.       — Катсуки, — позвала его мать. — Спустись, пожалуйста.       — Да-да… — В мысли закрались подозрения. В чём он опять провинился? Вроде сегодня в школе не дрался, но парень усиленно пытался вспомнить, где он накосячил в этот раз.       — Я нашла это в почтовом. — Как и ожидалось, Мицуки протянула ему записку. Вот. Вот этого он и ожидал, и не очень. Парень открыл и фыркнул. Ровно то время, какое сейчас показывают часы. И как только его личному сталкеру удаётся так точно рассчитать время?       — Спасибо.       — Тебе? — Судя по всему, мать заинтересовалась. Её глаза сверкали азартом и неподдельным интересом. Она хотела знать всё — об этом говорила улыбка, больше похожая на усмешку, женщины.       — Что-то вроде.       О, мать была в восторге, хотя и не очень это показывала. Просто не хотела на виду у сына его смущать. Она состроила задумчивое лицо.       — Что это? Любовная записка?       — Ты сама-то в это веришь? — с иронией усмехнулся Бакугоу.       — Что-то ты сегодня тихий, — подметила верно та. — Что-нибудь случилось?       — Ничего такого, что могло бы заинтересовать тебя. — Сын вместо отвода глаз прикрыл их. Глаза матери слишком явно давали понять, что он так просто не уйдет от неё. В женщине проснулось дикое любопытство, и когда такое бывает, то Бакугоу жалеет, когда пытается его утолить.       От неловкого разговора его спас телефонный звонок. В этот момент мысленно ликовал. Удача всё ещё на его стороне. Катсуки поспешил ответить.       — Да, Киришима?       — Бакугоу, чувак. Прости за сегодня. — Голос был очень виноватым, настолько, что блондин мог различить отчаянные нотки в тоне красноволого. — Ты ведь не злишься, правда?       — Если у тебя есть причины молчать, то какой смысл мне злиться? Но знай, дебил, я верил тебе.       — Э?       Бакугоу не дал ему время на вопросы, сбросив звонок. Раздражение и само его любопытство смешались в один комок. Опасения школьника сбылись.       Его сталкер добрался до его дома. Подобрался слишком близко к нему. С этим надо что-то делать.       В субботу было решено остаться после уроков и подремать. Всё равно было что-то лень идти куда-то. Так он и поступил.       После последнего урока он развалился на парте, сложив руки и положив на них голову. Весеннее солнце приятно грело, а воздух из открытого окна ласково перебирал его волосы. Слишком ленивая и приятная погода, чтобы ею не воспользоваться. Парень не заметил, как задремал.       Проснулся он от того, что в класс кто-то вошёл. Тихо, осторожно, боясь разбудить. Едва слышимые шаги. Но Бакугоу просыпается чуть раньше, чем показывает это. И, по-видимому, кое-кто не заметил этого.       Сталкер — а в этом сомнений не было — подошёл ближе и сел за парту перед ним. Катсуки почувствовал на себе внимательный взгляд — его внаглую разглядывали. Чувства юнца били тревогу, всё тело подсказывало то, что надо поймать этого засранца. Хотелось посмотреть, кто этот наглец, но Бакугоу решил подождать, узнать, как сталкер поступит дальше.       Он мог потерпеть лишние пару секунд, чтобы наконец раскрыть личность этого ублюдка. Достал Бакугоу — слишком мягко сказано.       Несколько минут он ничего не делал. Видимо, просто наблюдал, осматривал и наслаждался видом, во время которого и рассуждал, что тому делать. Но после в его волосы вплелись тонкие холодные пальцы — наверняка девичьи. Мурашки прошлись по всей спине. После теплого солнца чувствовать едва ли не ледяные пальцы неприятно.       А ещё… Его непослушную шевелюру потрепали. Катсуки сдерживался изо всех сил. Раздался едва слышный смех. Больше похожий на злобный, такой парень слышал лишь в кино, когда злодеи смеялись, придумывая хитрый план против героев. После рука исчезла. Почему-то стало одиноко.       Тихий шорох справа. Бакугоу навострил слух. Сталкер поднялся с места, намереваясь уйти. Без лишних и неосторожных движений Катсуки перехватил его руку.       — Ты просчитался в одном — я тогда уже не спал.       Его тихий голос — очень даже спокойный! — раздался в классе, и, казалось, был слишком громким. Все его действия выбили почву из-под ног сталкера, немало его удивив и испугав.       Он поднял голову, чувствуя через руку, как пульс человека напротив стал частым, и посмотрел в испуганные карие глаза.       Как он и предполагал, это была девушка. И да, внешность действительно была непримечательная. Она была мала ростом. Да так, что парень смог бы спутать её с младшеклассником, если бы не форма, почти такая же как и у него. Слегка пухловата, отличительные гендерные принадлежности не смогла скрыть даже школьная форма. Длинные, закрывающие всю спину, густые волнистые шоколадные волосы. Детское лицо с прямым носом, глаза больше, чем, например, у той же Урараки.       Мда, лучшего примера для сравнения просто не было.       Через минуту испуг сменился на спокойствие. Пульс стал нормальным, наконец успокоившись, а на лице шатенки появилась полусчастливая-полугрустная улыбка. Хотя глаза точно искрились азартом и радостью. Такая перемена стала причиной недоумения у преследуемого школьника. Разве она не боялась его и его реакции, раз присылала только записки с нереально точным временем?       Лицо неожиданно стало грустным, и сталкерша отвела взгляд.       Девушка вырвала руку из слабой хватки Бакугоу и поспешила прочь. Он взял записку и посмотрел на время. Расчёт был на то, что она успеет уйти. Но она забыла про погрешность — и ею был сам парень.       Катсуки цыкнул и пошёл следом. Он не собирался всё так оставлять. Всю неделю ждал этого и упускать свою «добычу» не собирался. Да и вряд ли сейчас в школе много людей, так что спешить было ни к чему.       Бегала шатенка отнюдь не тихо. Даже следить за ней не было нужно. Парень просто шёл на звук удаляющихся шагов. Неспеша, размеренно. Руки засунул в карманы брюк, попутно укладывая очередную записку к остальным. Он просто не мог их где-то хранить, таскал с собой.       Но в какой-то момент она остановилась. Неужели решила ему сдаться? Нет. Послышался разговор, слова разобрать он не мог. Пришлось подойти ближе. Нехорошо подслушивать? — Бакугоу было всё равно.       Обсуждалось решение о переходе в другую школу. Катсуки не особо вдумывался в происходящее, он лишь осторожно наблюдал за выражением лица девушки. Оно было… расстроенным? Парень не мог понять. Тогда почему она молчала, не вмешиваясь в разговор? Это что ещё было?       — Я не хочу переубеждать Вас, но Вы уверены? — спросил напоследок директор. Настойчиво, вкрадчиво, с сомнениями в голосе.       — Да, уверена, — послышался незнакомый женский голос. Тон был чуть ли не стальным. Такой самоуверенный. — Вике будет лучше, если она будет обучаться в школе, которая ближе к дому.       Самодовольство и ярая уверенность в своих неизвестной женщины словах слишком явные, но девчонка всё молчала, опустив голову и теребя юбку. Парню это не понравилось. Не его дело, но молчать в такой ситуации?       — Вот как. Тогда, всего хорошего.       — Да, прощайте. Идём, Вика, — прозвучал такой приказной тон. И Бакугоу сжал кулаки. Он таких жутко ненавидел. И вообще не сдерживался, если ему в таком тоне вообще что-то говорят, но это не его же дело…       Сталкерша поклонилась директору, опустив голову, прощаясь с директором. Её губы подрагивали. Из-за небрежной чёлки не видно глаз. Катсуки зло фыркнул и вышел из-за угла.       — Эй, маньячка, — окликнул он. Шатенка обернулась, удивлённо моргая глазами. Они были красными. — Ничего сказать не хочешь?       — А что я должна сказать? — тихо спросила она, не понимая, что от неё хотят. Испуг снова отразился на её лице. Очень эмоциональная, все чувства и эмоции буквально на лице. Читать её было легко. Или это у блондина так хорошо получалось?       — Ой, ну, не знаю… — Парень упорно игнорировал просьбы директора не вмешиваться. Ага, спешит и падает. У него свои счёты с его личным сталкером. Женщина — мать этой школьницы — молчаливо прожигала его недобрым взглядом. И было бы удивительно, если бы ему было на это не насрать. — Может, хочешь возразить?! Пять минут назад такая смелая была, а сейчас со стеной сливаешься! — Парня бесило такое покорное поведение этой девушки. Терпеть такое он точно не собирался. — Где твоё чёртово упрямство, с которым ты всю неделю меня этими бумаженциями закидывала! Кстати, и это потрудись объяснить! — Катсуки сунул руку в карман брюк и достал все записки, которые получал. С тихим шелестом они упали на пол. Виктория с глазами, полными слёз, смотрела на них. В её голове было так тесно от мыслей, что она даже не думала, что парень вообще захочет разобраться с ней до конца. — Долго молчать будешь? Чего ты хочешь? Скажи, или тебя не поймут.       Мысль о том, что он всё слышал, осенила её. На душе как-то легче даже стало. Девушка усмехнулась, слабо, но так куда было лучше, и утёрла слёзы рукавом блузки, оборачиваясь к директору и матери. В глазах горела уверенность и непокорность, которую скрывала до этого момента.       — Ма, я не хочу менять школу. Мне и тут неплохо, — дрожащим голосом сказала она, но брови сведены, губы поджаты. Она отказывалась подчиняться матери, вступила в открытое сопротивление. Высокая женщина, одетая в дорогой костюм, смерила дочь лишь таким же взглядом.       Бакугоу хмыкнул. Он молча присел на корточки, собирая разлетевшиеся бумажки, всем видом показывая, что больше в происходящем не заинтересован. Каково было его удивление, когда Вика помогла ему в этом, не спуская глаз с него же и мило улыбаясь. Показались маленькие ямочки.       Было решено, что Маврикия Виктория остаётся учиться тут и дальше. Женщина всё же послушала дочь и отступила от своих намерений. Шатенка ликовала, это было более чем заметно. Стала больше походить на девушку — ту, которая смело преследовала парня всё это время, а не хмурую и одинокую тучу.       Прежде чем пойти вслед за уходящей Викой и её матерью, Бакугоу был вынужден вернуться в класс за портфелем. Не собирался же он всё так оставлять? Разобраться со сталкершей хотелось прямо здесь и сейчас. Слишком долго терпел. А это было уже и так чудом.       — Эй, маньячка! Стоять, мы не закончили.       Она остановилась, сказав что-то матери. Та высокомерно вскользь взглянула на подходящего к ним школьника, прищурив глаза. Кивнула, хмыкнула, слабо ухмыляясь, и пошла дальше. Маврикия осталась стоять на месте, с интересом разглядывая парня с головы до ног снова. Поправила рюкзак за спиной и повернулась к блондину полностью.       Катсуки добежал до неё за десять секунд.       Мавр считала.       — А вот теперь о баранах. Какого чёрта было всю эту неделю?       — Ну… Ты ведь знаешь, что меня хотели перевести… — Пожала плечами. — Мне взбрела в голову мысль, что так у тебя в памяти останется хоть что-то обо мне… Хотя ты меня даже и не узнал бы, если бы я не допустила ошибку… — Маврикия тихо посмеялась.       — Ма-а-авр! — раздался знакомый голос со стороны. К ним бежал Киришима. — Фух, думал, не успе… Э? Бакугоу? — Эйджиро затормозил, сохраняя безопасное расстояние. Получить по орехам не желал, но оставить девушку одну тоже.       Катсуки раздраженно фыркнул, закатывая глаза.       — А вот и соучастник… — протянул он, а названная «Мавр» со смешинками в глазах ухмыльнулась. — Ну да ладно. Меня больше волнует этот точный расчёт. Как долго ты следила за мной?       — Эм… — задумалась она и, пожав плечами, неуверенно (!) выдала: — Около трёх месяцев?       — Да ладно?.. — Бакугоу не скрывал своего удивления. Это было невероятно — ей всего хватило трёх несчастных месяцев? Но быстро взял себя в руки. — Но… почему именно я?       — Ну… Ты, вроде как, идеал поведения для меня? Мне нравится твой необузданный характер. Мне-то такой не позволено быть… — Шатенка скосила глаза в сторону, куда ушла её властная мать. А после перевела снова на Катсуки и весело хмыкнула.       — Вот как. — Бакугоу усмехнулся. Кто бы мог подумать, что кому-то может симпатизировать его плохое поведение. Настолько, что ей самой захотелось вести должным образом. — Но это не значит, что надо молчать, когда что-то за тебя решают, слышишь? В следующий раз мимо пройду.       — А ты на меня не сердишься?       — За что? За слежку? Да забили. Это было даже забавно.       — Забавно? — одновременно выдохнули Мавр и Киришима, до этого молча наблюдавший за происходящим. Они оба переглянулись, словно молча друг друга спрашивали: «А это точно Бакугоу?»       Больше Катсуки ничего не скажет. Да, ему было весело предполагать, где он в следующий раз найдёт записку. Рассуждать, кто за этим стоит. Иногда он даже надеялся, что его сталкер ошибётся, хоть на минуту. Но этого ни разу не было. Это поражало, и просыпался азарт — хотелось всё-всё узнать о сталкере.       Возможно, они смогут поладить. Хотя он всё ещё зол, да.       Он поправил сумку и пошёл к выходу из школы, уже было довольно поздно, а ждать двоих дебилов ему было влом. А те пока смотрели ему вслед, пытаясь понять, что вот ЭТО было. Мавр достаточно следила за этим парнем, чтобы понять одно — сейчас это было на него не очень похоже. Эйджиро повернулся к подруге и заметил слишком хитрую моську — уж слишком злым был тот оскал! — и искрящий взгляд «бунтаря». Такой «счастливой» она была редко, но… Она что-то затеяла — парень поставил бы десять тысяч на это. И это что-то на этот раз было посерьезнее какой-то сумки или обуви для записок.       Догадываясь о том, о чём думала девчонка, предупредил её:       — Не знаю, как ты это сделала, но! Я в трусы подкладывать не буду.       Мавр скривилась.       — Кайфолом.