Взрывное невезение

      Бакугоу смотрел на стоящую недалеко маленькую шатенку. Около дерева одна, сжимая свои трясущиеся кулачки. Она плотно сжимала губы и старалась сдержать слёзы. Уставилась куда-то вперёд невидящим взглядом, глубоко дыша и часто моргая. Вид на её лицо для парня закрывали длинные волосы из-за поднявшегося ветерка.       Маврикия Виктория — его одноклассница и гадкий утёнок школы. Из-за заурядной и неказистой внешности её все гонят прочь. Кому нужная она такая без особенностей и хоть маленькой индивидуальности? Кого ни спроси, все назовут её уродиной. Обычность нынче совсем не в тренде. И вплоть до этого дня сам Катсуки был того же мнения. Хотя, вообще, ему было глубоко наплевать на всё. Просто некоторые личности слишком доставали шумихой об этой девчонке.       Но сейчас он, подойдя чуть поближе, смотрел на искривившееся от душевной боли лицо и не мог назвать её такой. Да, она не была красавицей. Неспортивное тельце, зажатое в неаккуратную школьную форму, колготки были порваны, а туфли грязные, длинные прямые волосы, цвета тёмного каштана, закрывали сутулую спину. Мордашка лишь немного симпатичная, когда на ней тонким слоем ложилась косметика, чтобы скрыть некоторые дефекты кожи подростка. Но парень был уверен — она была прекрасна в другом.       В том, в чём остальные были отвратительны.       До Бакугоу доходили слухи о ней. С младшей школы как её только не гнобили. Никто не хотел с ней дружить просто потому, что она отличалась от остальных поведением. Ребёнком она была той ещё бомбой замедленного действия — вечно грубила, хамила взрослым и дралась из-за издевательств над ней и другими. В средней школе всё только ухудшилось. Теперь дети издевались над ней и из-за внешности, слишком непримечательная. Она всегда слышала в спину «Уродина, не подходи ко мне!», «Проваливай, уродина!», «Какая же ты гадкая!» и прочее. Но девушка продолжала улыбаться и общаться с той небольшой группой людей, которые относились к ней хорошо.       Каким образом — не знает ни один человек в школе, а те, кто дружат с ней, молчат. Будто это была тайна. Но такого «предательства» другие не ожидали, та небольшая группка тоже получала своё из-за общения с «утёнком».       Так осталось и в старшей школе. Одноклассники даже порой сбивались стаей и не подпускали девушку к себе, забавляясь её растерянностью и неловкостью. Бакугоу просто в одиночестве смотрел к задних парт, как её глаза с каждым разом тускнеют, плечи опускаются, шатенка сутулится, и тогда наружу вылезла фальшивая скромная улыбка. Улыбка с ямочками.       Сегодня же их одноклассники превзошли сами себя. Четырнадцатого февраля. День Святого Валентина. Буквально все стояли на ушах, готовя нечто необычное в этот день, косо наблюдая за своей одинокой одноклассницей. Та встала у своей парты, не успев положить и сумку на неё.       Девушка оторопело смотрела на свою парту. Маврикия удивилась, и изо рта против воли вырвалось:       — Ха?       На ней лежала маленькая валентинка в форме сердечка. По началу не поверила, сердце билось-билось, звенело в ушах. В душе загорелась маленькая надежда на то, что этот день станет куда лучше прошлых. Станет таким, после которого начнётся новая жизнь. Несмотря на долгие годы издевательств, шатенка хранила надежду на лучшее. Вика, аккуратно и неторопливо взяв в руки валентинку, осмотрела её и, увидев имя отправителя, подошла к нему.       Мысли не строились в ряд. На щеках появился румянец. Маврикия получила валентинку. Впервые в жизни! Разве это не повод для радости?       — Это… ты сделал? — спросила она у самого популярного парня в классе. Топталась на месте от нетерпения и встала рядом, крепко сжимая валентинку в руках и прижимая к сердцу. Было неловко, самый популярный что-то в ней нашёл, да? Не верилось, но такая мысль грела душу.       Тот смерил её презрительным взглядом.       — Ты с ума сошла? — скривился пацан, осматривая валентинку и саму шатенку с головы до ног, а после выплюнул: — Такой уродине я в жизнь бы ничего не подарил. Скройся.       Девушка поняла, что её разыграли. Фальшивка в её руках тут же была смята, разорвана дрожащими руками. Она опустила голову, слабо улыбнулась.       — Вот как… Ха-ха, прости.       Отвела взгляд, Виктория медленно вышла из класса. Больше не хотела быть в том ужасном классе, зная, что кто-то из них подстроил такую злую шутку. Как только она скрылась за дверью, класс взорвался от хохота. Били по столам, держались за животы, а популярный парень лишь гордо фыркнул. Они опять что-то громко обсуждали и потешались над девушкой.       Бакугоу было тошно это слушать. Всегда одно и то же, это раздражало так сильно, но хотелось просто всех выкинуть в окно ради одной только тишины. Он вышел вслед. Виктория убежала — видимо, стояла возле входа, чтобы проверить свои догадки. Она была достаточно умной для такой размазни в классе. И по наитию последовал за ней. Ему было, если честно, всё равно, куда идти. Главное — подальше от шума знакомых стервятников.       Маврикия вышла в школьный двор и встала в тени дерева. Он остановился неподалёку, внимательно наблюдая за девушкой. Любопытно было, что она сделает после такого унижения?       Как бы она ни старалась, она всё же села на траву, крепко обняв колени, и расплакалась, как ребёнок. Но тихо, беззвучно, не желая больше таить в себе дикую горечь и обиду.       — Эй… — хрипло сказал Катсуки, подходя ближе.       Вика вскинула голову и уставилась на неё. Лицо пугливое, щёки красны. Школьница поспешила вытереть слёзы, которые не останавливались, но она пыталась, старалась их спрятать. Не хотела показывать кому-то свою слабость к самобичеванию. Вскоре она криво улыбнулась.       — Что, тоже посмеяться пришёл? — Она гордо и упрямо посмотрела на блондина, громко сопя и облизывая сухие губы. — Так смейся, что же ты молчишь! — с шальной лыбой выкрикнула Маврикия. Всем своим видом говорила, что готова выслушать сколько угодно грязи в её сторону, пыталась показать, что она не слабая, не сломить её «стену» какими-то обидными словами. Но опухшие глаза говорили сами за себя.       Катсуки видел в них отражение самого себя. Из них неспешно текли вниз тяжелые блестящие слёзы.       — Заткнись! — рявкнул Бакугоу, встав на колени рядом с ней. Нахмурился и грозно смотрел на упрямое выражение опухшего лица одноклассницы. — Не собираюсь я смеяться.       Маврикия поджала губы, пытаясь мысленно остановить поток слёз, но слова парня вывели её из равновесия. На секунду замешкавшись, Катсуки неуверенно обнял девушку за плечи. Та удивлённо заглянула ему в глаза, теряя остатки своей смелости. Бакугоу не смог смотреть долго, отводя взгляд. Что-то недовольно промычал. Его рука легла ей на голову и слегка погладила.       Виктория зажмурилась, понимая, что в эту секунду она не одна, и ткнулась ему в плечо, начиная плакать с новой силой. Хотела выплакать всю свою боль, всю свою маленькую радость за то, что её одноклассник — да вообще кто-то ранее посторонний — пытался её утешить. Для неё это дорого стоило. Бакугоу неуверенно снова провёл ладонью по волосам. Мягкие и шелковистые…       Через пять минут девушка успокоилась, больше не содрогаясь всем телом, и устало сидела, шмыгая носом.       — Спасибо? — тихо прошептала она. Не была уверена в том, что произошло вообще надо было спрашивать. Почему он? Почему решил оказать вообще молчаливую поддержку? Эти вопросы канули в небытие. Виктория не хотела знать почему, ей было просто приятно от этого. Большего не надо.       — Ага, — также тихо ответил парень. Он до сих пор обнимал её за плечи, что никого из них не волновало. — Идём, скоро урок. — Маврикия слабо кивнула, вытерев с щёк солёную влагу тыльной стороной ладони, и они поднялись.       В классе их ждали. Стоило им войти, все тихо захихикали, косо поглядывая на них. Бакугоу было плевать. Он подошёл к своему месту, взял вещи и под внимательными взглядами одноклассников пересел за парту позади девушки. Вика глупо моргала глазами — сзади неё никто никогда не садился. Боялись заразиться её отменным невезением по поводу внешности и других отличительных черт.       Тот самый шутник, который недавно выставил Маврикию на посмешище, подошёл к девушке и удивлённо поинтересовался, что происходит.       — А не видно? — грубо поспешил ответить за ошеломлённую одноклассницу Катсуки. Он сделал шаг и встал вплотную к ней.       — Да это розыгрыш, — расслабленно сказал пацан, уверенно смотря прямо на шатенку. — Эй, уродина, он над тобой стебётся. И ты ему веришь? — Лицо парня исказилось в глумливой гримасе.       Бакугоу замолк, опустив голову и прикрыв глаза. Главное, не сорваться. Ему только у директора недавно влетело, не хотелось бы за неделю ещё что-то заработать. И так отработок накопилось достаточно.       — Не желаю слышать подобное от человека, что недавно унизил Вику и поднял на смех, — сурово ответил, прищурив глаза. — Ещё слово — и твоё лицо покроется одной сплошной гематомой. Свали по-хорошему. И да, для всех сообщаю, — эта девушка под моим присмотром. — Для убедительности Бакугоу хрустнул суставами пальцев, недобро улыбнувшись.       Все затихли и, недовольно цыкая, разошлись по местам — прозвенел звонок. Пока оставили всё как есть, но, зная их, блондин понимал, что так просто ему и Мавр — вроде так звали её друзья, когда приходили к ней, — так просто не отвязаться от надоедливых букашек класса. Катсуки хмыкнул и сел на своё новое место, ловя на себе удивлённый взгляд Вики.       — Чего тебе? — лениво огрызнулся Бакугоу, откидываясь на спинку стула.       — Ты… Назвал меня по имени… — глуповато улыбнулась девушка.       Катсуки хмыкнул и подался вперёд, легко щёлкая Вику по носу. Она насупилась, дотрагиваясь до носа, и отвернулась, скрывая улыбку. Ей было приятно, возможно ли она обрела друга? Или защитник? Он ведь её только что защитил! Мавр искренне хотела верить словам местного хулигана.       Катсуки смотрел на её спину. Волосы немного блестели на солнце. Слова учителя воспринимал он едва ли. Перед глазами хулигана просто стоял образ радостно улыбающейся Мавр. Бакугоу спрятал свою улыбку, положив голову на скрещенные на парте руки.       Да, не красавица. Может быть, действительно «гадкий утёнок». Но всё равно красивая, — подумал парень, чувствуя, как краснеют уши.