Взрывное невезение

      — Эй, Бакугоу. — Девица в белой сорочке с задумчивым лицом смотрела куда-то в сторону. Потерла глаза и, потянувшись, села на кровать. — Доброе утро! Как тебе спалось?       Парень мягко улыбнулся, что находился рядом, и что-то тихо сказал. Редко такое вообще можно было увидеть, если вообще возможно. Но, видимо, на счету шатенки было нечто особое, что позволяло ей видеть такую «роскошь».       Видеть его улыбчивого было нереально. Но этой девушке удалось.       — Вот как? — радостно улыбнулась Маврикия в ответ. Склонила голову влево, чуть-чуть скрывая лицо и свою улыбку. Хотела выглядеть таинственной и немного лукавой. Это у неё здорово вышло. — Слушай, мне такой хороший сон приснился! — Приятно зажмурилась, силясь вспомнить те остатки сна. — Словно я снова пошла в школу. Там встретила кучу хороших людей. Они были такими добрыми!.. — Она взяла паузу, отдаваясь милому остатку сновидения, и постучала пальчиком по губам. — Жаль, что ты не сможешь с ними познакомиться. Да и я не смогу.       Девушка свернулась в клубок на жёсткой кровати. Из-за того, что все те люди были такими хорошими, светлыми и яркими, и ни она, ни блондин не могли с ними познакомиться, было неуютно, некомфортно, печально. Обидно было за судьбу, которая даёт тебе всё, но большинство из этого было только в мимолетных снах, что так быстро растворялись в свете нового дня.       Были лишь в её голове.       Стало холодно.       Мавр обняла себя, силясь согреться, но взгляд был направлен в никуда. Но мысленно она обращалась к парню. Тот был хмур, привычно недоволен, уложив руки на груди, смотря на девушку свысока. С виду кажется, что ему не нравится то, что делает девушка, что она говорит и прочее, но если чуть-чуть попытаться узнать его, то можно с ходу понять всё о нём.       Он волновался, пытаясь скрыть это раздражающее чувство глубоко внутри себя. Но Маврикия видела всего его, сумела расшифровать ключ к этому грубияну.       — Как же хочется отсюда уйти… — вымученно произнесла она и посмотрела на белый неровный потолок, штукатурка которой полопалась. Ночью, перед сном, Виктория собирает упавшую часть с кровати, да и вообще из комнаты. Не любила грязь, хотелось бы спать в чистом месте. — Как этим придуркам объяснить, что я абсолютно здорова?!       От негодования и возмущения она ударила кулаками о края кровати. А после, резко болезненно простонала, прижав свои кулачки к груди. Ударять было больно. Всегда. Для Мавр это было пусть и привычно, но спустя время отвыкаешь от того, что раньше для тебя было чем-то, что было схоже с ритуалом.       Шатенка отвыкла от того, что её больше не защищали.       В комнату вошли. Внезапно, без стука, плавно, словно так и должно быть. Так врываются только знакомые для девушки люди. Она даже не хотела вставать, скрещивая руки на груди, как делал её собеседник, и безэмоциональным лицом посмотрела на входящего.       — Вика, доброе утро. — Белый халат тихо шуршал в тишине помещения три на четыре метра. Мужчина, высокий, брюнет, с очками — этот элемент не ломал стереотипы девушки. Новая «картина мира» вписывалась в мир самой девушки, чему она была рада. Все врачи должны носить очки, так она считала. По крайней мере, хорошие врачи. Не тупые. — Пойдём завтракать. Или ты хочешь покушать здесь?       — Нет, я пойду. — Лениво зевнув и снова сев, она опустила голые ноги на холодный кафель. Она снова поёжилась, мысленно матеря то, что тут нет обогревателя. — А Бакугоу может пойти со мной? — Девушка пытливо посмотрела в глаза мужчины, скрытые за толстыми линзами очков.       — Конечно, — кивнул тот, дружелюбно улыбнувшись.       — Ура! Идём, Бакугоу!       Катсуки молча последовал за подругой. Мужчина посмотрел в направлении взгляда Виктории. Вроде небольшая бело-серая комнатка, ничего необычного: кровать, небольшая тумбочка, небольшой мягкий коврик, решетчатое окошко почти у самого потолка, но…       Он никого не видел.       Маврикия Виктория — больная девушка, которая утверждает, что видит какого-то парня, которого уверенно называет Бакугоу Катсуки. Но врачи всё проштудировали, историю перелопатили, но никто и никогда не был зафиксирован под этим именем. Такого человека просто не существовало.       Больше никто его не видит.       Катсуки грустно улыбнулся и прикрыл глаза. Девушка ждала у входа, пытливо всматриваясь в коридор. Не хотела натолкнуться на соседушек. Мавр посмотрела с задорной улыбкой в сторону парня, тот встал на месте, не выходя за пределы комнаты. Будет лучше, если он уйдёт.       — Прощай, Вика, — тихо прошелестел Бакугоу, медленно растворяясь в воздухе.       — Э-э-э? — не поняла прикола та, но видя, что происходит, заволновалась. — Постой, Бакугоу! Не покидай меня! — Маврикия протянула руку к другу, хватая его за предплечье.       Рука схватила воздух. Раньше ей казалось, что она может его касаться. Видеть его всего, чувствовать тепло, осознавать, что она не одна.       — Ты не можешь меня оставить, Бакугоу! — Из глаз девушки выступили слёзы. Доктор осторожно дотронулся до её плеча. Следил за её действиями, наблюдая и анализируя. Вывод его утешал, но нестабильное состояние пациентки могло помешать продвинуться лечению дальше.       — Возможно, он считает, что тебе так будет лучше, — терпеливо и вкрадчиво высказал своё мнение брюнет, держа Маврикию. — Ему наверняка тяжело расставаться с тобой. Цени это, Вика.       — Я не хочу, чтобы он уходил! — с отчаяньем выкрикнула она, с яростью посмотрев на доктора и перехватывая его руку.       Бакугоу, почти исчезнув, подался вперёд, обнимая девушку. Она чувствовала маленькое тепло, которое растворяется в её теле, согревая и даруя маленькую радость.       Виктория удивлённо моргнула, слёзы остановились, медленно скатываясь по щекам и разбиваясь об кафель, и улыбнулась.       — Ты тёплый…       Он растворился в её объятиях, на душе было почему-то спокойно, но шатенка больше не могла поверить в это. Он не мог, она хотела, чтобы он был рядом. Он ведь её защитник, разве нет? Она слабая, что ей теперь делать.       Вика упала на колени на пол, смотря на руки, в которых мелькали частицы пыли, возможно, что их оставил Катсуки. Сжала их в кулаки. Плечи опустились, тело задрожало, и слёзы снова пошли. Она не обращала внимания на беспокоившегося врача, больше ничего её не волновало так, как то, что сейчас произошло. Руки тут же прижала к груди, голову опустила, скрывая своё лицо волосами.       Её ладони всё ещё хранили его тепло.