Взрывное невезение

      — А у Вас есть девушка? — задала интересующий всю Японию вопрос журналистка.       — Чего, блядь? — неосознанно отозвался Бакугоу, внимательно наблюдая, как полицейские вяжут злодеев, со стороны. Совсем неподалёку, чтобы те сами не смели предпринимать отчаянные попытки «самоубийства».       Бакугоу двадцать четыре, он прошёл через огонь, воду, помойные канализации чёртовой Лиги злодеев в прошлом, и он — заслуженный про-герой на третьем месте в рейтинге (ох уж эти ебучие Деку и двумордый!..). А ещё его уже двадцать пятый раз спрашивали, есть ли у него девушка. И это только в этом месяце. И знали бы эти журналюги, как они его бесят всеми этими расспросами, терпения на всех их не хватает! Точка кипения уже доходила до пределов, но из-за того, что над его головой нависала угроза в виде его достававшего везде и всюду менеджера, он не решался криком и предупреждающим взрывом отогнать это наглое стадо голодных баранов.       Было бы лучше просто всех отпинать, но с профессиональной точки зрения это понизит его статус, и эти же стервятники будут долго перемывать его кости в СМИ.       И Бакугоу сказал бы наконец, если бы ему давали шанс. Ну, так нет же, после своих же слов журналисты грустно и горько вздыхают, делая выводы самостоятельно. Хреновые выводы, если они все такие слепые и не замечали очевидное. И потому уже три года на нём висит титул свободного человека.       Катсуки давно нашёл определённую выгоду из этого положения. Фанатки его боялись и не пытались сделать какие-либо шаги в его сторону. Спасибо его дурному, взрывному и необузданному характеру. И немного причуде, да.       Видя опечаленные глаза девушки-журналистки, Катсуки даже не пытался что-либо сказать. Лишь закатил глаза, устав видеть каждый раз такую реакцию на его привычное молчание. Та мгновенно переключилась на телевизионного оператора, тараторя на камеру о его подвигах. Народу вокруг всё меньше, поглазеть он может и со стороны, и Бакугоу от этого только лучше. Со школы сборища людей вокруг себя терпеть не мог.       Герой же лениво огляделся, прикидывая, чем заняться. Теперь в этом районе наступило спокойствие: ни один адекватный злодей носа из своей берлоги не покажет, когда Бакугоу рядом. Не самоубийцы же. Хотя у мужчины сильно чесались руки, он бы не отказался встретить безмозглых идиотов и надрать их задницы, чтобы выпустить на них своё раздражение. Однако спокойно, что радовало и не очень. Что же, может что-то ещё изменится. На дворе день, а это значит, что время есть ещё, но ждать он сильно не любил.       Герой был не из терпеливых, хотя за последнее время невозможно было не заметить то, как границы терпения заметно увеличились.       Бакугоу уже приготовился скучать весь оставшийся день, как внезапно…       — Вор! Держи вора!       Невзрачный мужчина, больше похожий на ящерицу-переростка, которая сбежала из какой-то супер-секретной лаборатории, чтобы покусать всех своих обидчиков, когда наберётся сил, выстроит план, и… Фартук с надписью «Мир да любовь» заставила героя скривиться и не начать спешить на помощь. Однако и не только это заставило его поменять тактику действия. Нельзя вот так просто сейчас прибить смертника.       Перед глазами Бакугоу предстала сцена: девушка-шатенка с полным пакетом киви в руках упала, спотыкаясь о собственные ноги.       Фейспалм у продавца и Бакугоу был синхронный.       «Ой, дура», — обречённо подумал мужчина-герой, закатив глаза к небу и думая, что у одного конкретного человека стоит вырвать шило в заднице, иначе у него нервов не хватит постоянно терпеть все подобные тупые выходки. А то, что это была одна из самых тупых выходок, он не сомневался.       Фокус телекамеры мгновенно упал на девушку. Герой этого не заметил, так как было совершенно не до всяких журналисток и прочего говорящего сброда, который заново собрался неподалёку, почуяв очередное зрелище, на которое можно было бы посетовать и которое можно обсуждать весь оставшийся день. Не каждый день ты видишь, как про-герой будет выбивать дерьмо из неудачной воровки. Бакугоу между тем подошёл к продавцу.       — Сколько?       Продавец в глупом фартуке тупо уставился на героя, воровка пока не слишком почему-то спешила вставать, сначала нецензурно горюя о своих побитых коленках, пыльных дорогах и киви.       — Что «сколько»?       — На сколько она стащила? — Бакугоу оставался спокоен, хотя желание того, чтоб у окружающих прибавилось ай-кью, становилось сильнее.       — А-а-а. — Продавец растерялся и испугался такого слишком спокойного «буйного» Катсуки.       Юноша лишь цыкнул, посетовав мысленно о том, как его все бесят, и достал купюру в пять тысяч йен.       — Думаю, этого достаточно.       Журналистка начала что-то пищать о благородстве. Мужчина снова закатил глаза к небу, уже не особо надеясь, что кто-то сверху ответит на все его прошения, но это уже стало его привычкой.       Дура крашеная.       Бакугоу развернулся к потирающей ушибленное колено воровке, щебечущей тихо нецензурную брань в сторону продавца. Та, заметив героя, резво стала собирать раскатившиеся киви обратно в уцелевший пакет и готовиться делать ноги. Ведь по-любому придётся.       Катсуки, опровергая все мыслимые и немыслимые ожидания, опустился перед ней на колени, помогая. Тихо, медленно, размеренно, а воровка и не думала его осуждать и шарахаться, принимая помощь.       Немая сцена; не хватало только перекати-поля и шума сверчков.       Люди вокруг… охуели.       — Во-первых, какого хуя ты вырядилась? — голосом диктора поинтересовался Бакугоу. Девушка скуксилась, но быстро оправилась. Она гордо выпятила грудь вперёд, ставя руки в боки, и заявила:       — Не хуя, а как бомж! В таком прикиде выше шанс, что пожалеют, проклянут и отпустят с богом! — Девушка замахала руками — киви опять раскатились по тротуару.       Выражение глубокой утраты вернулось обратно на лицо маленькой девушки.       — Во-вторых, — проводив глазами угодивший под колёса фрукт, продолжил Бакугоу, — где ёбаные деньги, которые ты вчера стащила из моего кошелька?! — взорвался-таки герой, спиной чувствуя недоумённые взгляды. Народ молчал, от греха подальше, и просто наблюдал.       Журналистка заставила фокус телекамеры захватить героя и воровку, записывая всё-всё. Одно это уже очень и очень сильно проходило на целую недельную сенсацию, и это уже радовало небольшую журналистскую команду. И от того никто даже пикнуть не смел, чтоб их не прибили и не сломали вещи.       — Мавр ничего не знает! — вскрикнула своё коронное Маврикия. Но, взглянув на мрачное и жутко недовольно лицо мужчины, решила немного исправиться. Помолчав, тише добавила: — Мавр их потратил. На памятник киви. Эксклюзивная модель!       Маврикия надулась, скрестив руки на груди. Как тут можно было не понять, на что потратила? Мавр же ему говорил! Много раз с утра. И брошюры оставляла, и показывала на телефоне сайты с ним.       — Забирай свои ебучие киви и съебись с глаз моих. Чтоб я тебя больше не видел.       Это то, чего девушка и ожидала, только она уже понимала, что фигли там. Ибо камеры, телевизионные камеры, не заметит только слепой, и то навряд ли.       — Боюсь, второе я едва ли смогу выполнить. — В глазах Вики заплясали черти. Да сбудется то, что она так давно ждёт! И чёрта с два Мавра он сейчас выпнет!       К ним осторожно, по максимуму подходя к данной ситуации со всей серьёзностью, подошла журналистка. Настал момент истины. Парень с камерой уже был почти на низком старте, чтобы, если что, бежать. Надо же сохранить ценные видео-материалы для сенсации!       — Простите, Бакугоу-сан…       — Не прощу, — съязвил он, впиваясь взглядом в женщину и быстро перевёл его на Маврикию. Ясно как день, чего эта дура невезучая добивалась. — И касаемо вопроса о девушке. — Бакугоу встал, держа пакет с злосчастными киви и помогая встать Виктории. И чтоб та не сбежала или упала, держал под локоть её. — У меня нет девушки. — Журналистка, как и люди вокруг, вылупились на странную парочку. С чего бы он сейчас об этом заговорил?.. — У меня есть жена. Знакомьтесь, Бакугоу Виктория, в девичестве Маврикия.       В этот момент он снял с одной руки перчатку, обнажая свою руку и показывая серебряное кольцо на безымянном пальце. Народ охнул, а Бакугоу схватил правую руку воровки и показал точно такое же серебряное кольцо на её пальце.       Мавр сделала глупое лицо, то ли крякнув, то ли пикнув. Она сама не ожидала, что этот парень выдаст подобное и именно в такой форме!       — Святые киви…       Лицо журналистки просияло: сенсация! Самая настоящая! Лучшая! Долгоиграющая! Все заголовки газет и пит-стопы на всех каналах страны их!       — Что же Вы молчали!       — Я, блядь, все эти три года пытаюсь это сказать.       Маврикия Новоявленная Бакугоу негромко фыркнула. Она оправилась от первого шока, и единственное, что в ней осталось, так это нежелание светить своим ебалом перед камерой. И голод, пожалуй.       — Пойдём уже, я жрать хочу.       Позже.       — Какого хрена ты меня всем выдал?! — ровным и до жути неприятным голосом возмутилась Вика, уплетая киви.       Её муж уже как три года и парень как уже много лет снова закатил глаза и устремил взгляд на свою жену, занятую поистине важным для неё делом.       Она оккупировала кровать, разложив на ней семь тарелок с фруктами. Небольшой клочок также был занят с тарелкой с отходами, салфетками и ножом. Бакугоу оставался лишь самый краешек, на котором он и сидел. Он был совсем рядом с женщиной, мог разглядеть, что она не притворяется и действительно возмущена данным фактом: её раскрыли.       — Меня заебали уже вопросами. — Катсуки потянулся рукой к лицу девушки. Вика нахмурилась, попытавшись отстраниться. Но парень лишь убрал за ухо выбившуюся из пучка прядь, которую девушка норовила съесть вместе с фруктом. — И это, вообще-то, ты ныла, что я всё никак не расскажу о тебе.       Проглотив злосчастный кусок и направив опустевшую ложку на мужа, она громко пояснила:       — Мавр имел в виду просто наличие, долбоёб! Надо было ответить просто «да», «имеется»! Этого хватило бы! Как мне теперь жить?! Да меня вся твоя страна обсуждать будет! А если за мной ночью придут твои ревнивые фанатки?!       — Я тебя умоляю… — немного подражая её голосу, усмехнулся блондин. — Ты со мной живёшь или где? Придут — будут иметь дело со мной.       — А если тебя дома не будет?       Мавр прищурилась, опустила тарелку с фруктами и казалась действительно не наиграно задумавшейся. Это же опасно для её задницы. И вся эта известность ей и даром не сдалась.       Бакугоу молча встал и достал из ящика письменного стола пистолет. Он более чем понимал, что и как всё может закончиться, объяви он личность своей жены. От того и не пытался переубедить СМИ в обратном, защищая от всяких врагов свою женщину. Но он никогда бы не подумал, что всё его так заколебёт, а сама Вика будет на этот счёт ныть.       Мавр в тот же час плотоядно ухмыльнулась.       — И всё-таки ты обо мне беспокоишься. За-бо-тишь-ся! Мавр ценит!       — Себя не пристрели во время самообороны, дура.