I Am Here

(Peter Bjorn and John - Young Folks)

Тишина давила на всех присутствующих. В голове Бена не было никаких мыслей, Алек горестно смотрел в окно, а Мэл неспешно потягивал виски. Мики нацепил очки на нос, и Ингроссо наконец обратился к нему, так как от страха его просто затошнило. - А тебя что сюда привело? Двойка по биологии? – спросил он у Йозефа. - Если бы…

***

Родители Миколаса Йозефа были профессорами Пражского Технического Университета. В штатах они жили последние пятнадцать лет, и периодически ездили читать лекции в Огасту. Но вскоре им пришлось бросить преподавание, так как ездить в Огасту почти каждый день было немного дороговато. Но мистер и миссис Йозеф всем сердцем обожали преподавание, университетскую атмосферу и все эти семинары, лекции, сессии. Им было жутко тоскливо от того, что они больше не могут заниматься биологией. Приходилось день и ночь торчать в медицинском центре и скрупулёзно копаться в анализах жителей Рокленда. Именно поэтому Миколасу с детства пророчили только одну карьерную дорогу – преподавание биологии в Университете Огасты. Родители тщательно проверяли все его уроки (даже астрономию! Которая к черту ему не сдалась!). За кривые буквы его били линейкой – профессору нельзя так писать! За ошибку в расчётах – подзатыльник от матери, который был на удивление сильным. Родители запрещали Миколасу гулять, поэтому у него совсем не было друзей. Единственные варианты досуга – книга да выезды на пикник с родителями, где они даже не ели, а рассматривали жуков. И книги тщательно выбирались родителями. Однажды Мики купил себе «Гарри Поттера», за что получил порцию ехидных родительских насмешек и очередной подзатыльник от папы. Книгу тут же выбросили в окно, а ночью Мики горько расплакался под одеялом. Мики вообще очень много плакал. Однажды родители проверяли его уроки и увидели ошибку в слове «изотопы». Тогда родители еще долго травили сына, повесив на холодильник вырванный из тетради злосчастный листок. Мальчику тогда было шесть. Каждый раз, когда у мистера и миссис Йозеф было особое настроение, они припоминали ему те вечера, когда он делал «ошибки в элементарном». Эти воспоминания сопровождались колкими «осёл», «идиот», «конченная ублюдочная морда, которая не достойна носить нашу фамилию». Проверка домашки - для них это был особый вид досуга – Мики аккуратно выводил буквы, а мама выдирала из под его рук тетрадь. Затем она вальяжно плюхалась на диван, в объятия к отцу, и они вместе смотрели то, что он там написал. Если видели ошибку – громко и заливисто смеялись, прибавляя «Миколас, ты дурак безмозглый!», а после прочтения дарили ему многообещающий подзатыльник. А однажды они придумали себе игру – сколько ошибок в тексте, столько подзатыльников получит он, Миколас. Это отразилось на Миколасе полностью. Он стал отличником, но это полностью разрушило его самооценку. Он начал трястись за каждую четверку, которых с каждым днем становилось все меньше и меньше. К пятнадцати лет у него не было ни друзей, ни девушки, ни иных увлечений, кроме учёбы. Каждый день он переживал из-за того, что не поступит, и тогда уровень подзатыльника будет просто космический. Вся школа называла его ботаником. Никто не дружил с Мики, который постоянно читал книги, одобренные родителями. Ему было слишком одиноко. Одиноко до слёз, до истерики. Но ребята смеялись над Йозефом, девчонки не обращали на него внимания. Миколасу не с кем было даже элементарно поговорить. Одиночество стало постоянным спутником парня в огромных очках. Дни лились, словно один. Менялись лишь задания, которые делал Мики. И парень ненавидел эти дни. В один из таких дней, Мики осознал, что его просто тошнит. Тошнит от этой сранной биологии, от учебников, конспектов и прочих атрибутов счастья его родителей. А от мысли, что он будет преподавать в университете его трясло до слёз. На пороге шестнадцатилетия он понял, что не знает своего будущего. Поговорить с родителями – плохой вариант, с ними говорить бесполезно. Они слишком ослеплены потерей любимого дела. Тогда Миколас впервые решил прогулять уроки и отправиться самым любимым путём всех неугомонных школьников Рокленда – съездить в Белфаст. Он долго бродил по торговому центру, а мыслей всё не было. От безысходности хотелось плакать. Мысли о будущем профессора доводили его до тошноты и горячего гнева где-то внутри. Миколас шёл, не глядя на дорогу, и, как и следовало ожидать, споткнулся. Он едва не упал, но в последний момент удержал равновесие. Его глаза спешно осмотрели место, куда привели Миколаса ноги. Странным путём он пришёл к кинотеатру. В доме Йозефов были подключены только два канала – «Дискавери» и «Энимал Планет». Кино его родители не любили, называли парадом разврата и дерьма. За всю жизнь Мики посмотрел около трёх фильмов, пока родителей не было дома. И сейчас ему очень сильно захотелось сходить в кино. Ведь он там никогда не был. Миколас купил билет на «Выжившего». В зале он был один. И ровно в тот момент, когда в его руках был вкуснейший сладкий попкорн, а очки запотели от напряжения, Миколас Йозеф понял, чего он хочет от жизни. На следующий день Мики подошел к миссис Шейн – она вела литературу и театральный кружок. - Миссис Шейн, - старушка подняла глаза на смущённого парня, поправляющего очки, - можно поговорить с Вами. - Да, Миколас, проходи, - она отвлеклась от пьесы и вопросительно посмотрела на парня. – Что ты хотел, дорогой? - Хотел поговорить с Вами. - По поводу литературы? - По поводу театра. Как думаете, не поздно ли я решил этим заняться? - Ты решил податься в актёры? Мики отчетливо слышал смех родителей. Они презирают любые виды деятельности, кроме своей собственной. И если бы они узнали, что Миколас хочет стать актёром, то просто поднимут его смех и влепят такой подзатыльник, на который только способны. - Да. Миссис Шейн, я понимаю, что этим нужно заниматься с детства, но я только вчера понял, чего хочу на самом деле. И я готов на все. - На самом деле, - заговорила миссис Шейн после недолгого молчания, - в тебе что-то есть. Помимо внешних данных, конечно. Ты удивительно хорош, Миколас. У тебя выразительная мимика, ты неплохо рассказываешь стихи, мне нравится твоя дикция. Ты мог бы стать хорошим актёром, Миколас. - И я бы этого хотел. Если бы можно было работать с театральным кружком…- он замолчал. Если он официально вступит в театральный кружок, слух непременно дойдет до родителей. А Мики не хотел, чтобы они об этом узнали. – Но так, чтобы об этом никто не узнал? - Я готова заниматься с тобой лично, Миколас. Не вижу среди своих студентов настоящих самородков. А в тебе что-то есть…

***

- И с тех пор мы занимались с ней после уроков, - сказал Йозеф. - Не сексом, надеюсь? - Мэл выразительно посмотрел на Бенджамина. - Мы занимались театром, Мэловин, - ответил ему Миколас. – Я учил стихи и рассказывал их миссис Шейн. В свободное время мы репетировали на сцене. И миссис Шейн сказала, что у меня получается. - Но родителям ты ничего не говорил, верно? – спросил Алек. Хотя ответ знали все. - Они думали, что я сижу в библиотеке, благо ее как раз тогда обновили. Предки думали, что я изучаю новый материал, а я был на сцене. Два года они не замечали ничего, а я рос и развивался в этом плане. Я играл и понимал, что нашёл свое. - И ты любил это? - Любил и буду любить. - И в чём твоя проблема, Йозеф? – подал голос Ингроссо. - Миколас, дорогой мой, - мисси Шейн быстро влетела в актовый зал, - у меня есть для тебя кое-что. Миссис Шейн протянула какую-то бумажку сидящему на сцене Йозефу. Он осторожно взглянул на неё. - Конкурс? - Да. Мне кажется, что ты идеально прочитаешь монолог. Я полностью в тебе уверена. А победа в конкурсе даст тебе квоту на поступление в Академию театрального искусства в Портленде. - Вы думаете, что я справлюсь? – брови Миколаса встретились на переносице. - Я уверена. Её улыбка настолько сильно вдохновила его. Да, улыбка миссис Шейн, когда морщины у ее глаз становились ярче, а глаза наполнялись влагой, она могла все. Сама Лола Шейн была актрисой в свое время. Она показывала Мики свои работы, и Йозеф был восхищен ее игрой. И сейчас миссис Шейн верила в него. - Если ты выиграешь, то поступишь, получишь бесплатное общежитие и сможешь играть в театре при университете. А за это неплохо платят. У меня есть знакомые, они помогут тебе адаптироваться, и все будет хорошо. - Но я же не выиграю… - обречено промолвил Миколас. - И я выиграл, - На глаза Йозефа навернулись слёзы. – Это был первый раз, когда я выступал перед людьми. Зал был полон, и я жутко боялся. Но когда я начал говорить, то страх словно исчез. Я стал своим героем, и мне поверили. И когда я закончил, зал замер. Я думал, что это конец. Но зал захлопал. Захлопал и встал. Они кричали и аплодировали мне стоя, а я просто расплакался. Это были слёзы счастья. - Мы так и не поняли, в чём твоя проблема, - тем же саркастичным тоном сказал Бенджамин. - Заткнись, Ингроссо, - перебил его Алек. – Миколас, я тебя поздравляю. - Я сдал все экзамены, они приняли меня. Я поступил… - Но родителям так и не сказал, - закончил за него Мэловин. Снова молчание. - И что ты планируешь делать? - Я знаю, что это разобьет им сердце, - пробубнил Мики. - А сколько лет они ломали тебе психику? – невероятно резко для себя обычного возразил Алек. – Ты думаешь, что такое обращение – нормально? - Я не могу злиться на них, хотя должен. Из-за всей этой ситуации я – восемнадцатилетний девственник. Ребята прыснули и выпили. - Ну, ничего, - сказал ему Бен. – Станешь знаменитым актёром, тебе будут давать все, успевай только брать. - От театра и кино мне нужно не это, - ответил ему Миколас. – Ты просто представить себе не можешь, какое счастье проживать столько жизней. Сегодня ты супергерой, а завтра псих-людоед. На сцене ты можешь быть кем угодно. А люди тебе верят. Ты надеваешь маску и просыпаешься в новом теле. Кино и театр – это другой мир, и этот мир, кажется, ждёт меня. - Миколас, - в голосе Алека послышались слёзы. – Это так трогательно… - Спасибо за то, что поверили в меня. За всю жизнь в меня верила только миссис Шейн, а сверстники презирали в основном. И тут вы, такие разные, но вы верите в меня. Никогда бы не поверил, что сам Бенджамин Ингроссо выскажет мне свой респект, - Мики рассмеялся. – Что нелюдимый гот Мэловин и эмо-бой из религиозной семьи Алек будут сидеть со мной и слушать мою историю. Боже, какой иногда странной бывает жизнь! - Но Миколас, - ответил ему улыбающийся Алек, - ты так изменился в последнее время. Ты – прирожденный актёр! - Согласен с эмо-боем, - подал голос Мэловин, отпивая из своего бокала. – А ты, Алек, кажется прекрасно понимаешь Мики. Та же ситуация? Или это ты спишь с миссис Шейн? - Не сплю я ни с кем! – буркнул Алек. Его брови причудливо изогнулись, из-за чего Мики засмеялся. - Так расскажи же нам, Алек, - попросил его Миколас.