Жертва

— Вурдалаки, они же — в фэнтезийной литературе — вампиры, крайне опасны в условиях современного мегаполиса, — отдавался эхом голос лектора в голове, — …их типовая классификация… становятся почти неуязвимы, как только утолят первичный свой голод. Ваня постарался уцепиться за подсознание, чтобы остаться в реальности. —…происходит заражение… мутации, — он почувствовал боль, пронзившую все тело от макушки до кончиков пальцев ног, — …более двадцати тысяч случаев зарегистрированы в стране, но это и есть причина для паники. Мы о них почти ничего не знаем. Один вурдалак может с легкостью жить до месяца после поглощения человека. Есть ли зависимость от комплекции количества первичных жертв, мы не знаем. Первичными жертвами называют… — Ваня глубоко вдохнул, захлебываясь в собственной крови, запекшейся в грудине, — если вы стали свидетелем поглощения… бегите. Только опытный страж, вооруженный и подготовленный… если на вас совершено нападение, то лучшим выходом будет… бежать. Вурдалаки намного сильнее человека, если поглощение было произведено недавно. Простым языком — если он сыт, — вещал меж тем лектор, — в подобных случаях шансы на ваше спасение резко уменьшаются. Однако, были зафиксированы случаи, когда они отпускали… Нет достоверных сведений, какую группу крови, резус или состояние здоровья предпочитают… Вурдалаки это наше сегодня и, боюсь, завтра. Мы должны… бежать. Табельное оружие… бежать. Они очень серьезный противник, не пытайтесь… бежать. Бежать. Эта мысль пронзила мозг, зацепилась за нейроны и вгрызлась в самую сердцевину. Ваня открыл глаза. Попытался сфокусироваться на окружении, но боль с новой силой пронзила каждую клетку тела. Страх. Все живое в мире появляется с этим чувством и с ним же отходит в иной мир. Ваня родился сейчас на холодном металлическом хирургическом столе именно с этим чувством. Оно вытащило его на свет Божий, разлепило глаза и заставило осмотреться. Вокруг была тишина. Пугающая полным погружением в неизвестность. Нет, вон тиканье часов на стене возвестило этот мир о приближении позднего вечера. Он сел, оглядываясь, стараясь поворачиваться всем корпусом, потому что шея нещадно болела, как будто стремилась и вовсе разорваться. Прикоснуться бы, чтобы понять. Нельзя. Как будто кто-то внушил ему эту мысль, облил ее страхом и довел до готовности в закипающем уже мозге. Он судорожно вдохнул еще раз и спустил ноги со стола, шевеля пальцами для проверки чувствительности. Она как раз была и каждое его движение было наполнено болью, которая окутывала его, погружала в себя. Боль и холод. — Если на вас совершено нападение, то лучшим выходом будет… бежать. Он был голым. Каким появляется каждое живое существо на планете. Тело, словно неизведанное, незнакомое совсем. Ваня обнял себя, повел плечами, ощущая пальцами чужую гладкость кожи, как будто специально выделанной и надетой поверх родной, такой знакомой, но уже призрачной. Заметив приоткрытую дверь, в щели которой виднелась женская сумочка, он упал плашмя со стола, дрожащими руками сумел приподнять свое тело и на четвереньках пополз. Там неожиданно никого не оказалось. Ряд безликих шкафчиков, небольшой стол, на котором грудой были навалены медицинские бинты и марли, пара колченогих табуретов и пустая вешалка. Ваня на пробу попытался открыть первый шкафчик, но внутри было пусто, затем другой и так почти до самого конца, последний явил ему кожаную курточку ярко красного цвета, узкие джинсы и кеды. Куртка села как влитая, а вот джинсы он не смог натянуть, как ни пытался. Нужно было что-то придумать. Да и кеды ощутимо жали, но не так, чтобы было невозможно терпеть. Он снова оглядел комнатку и пополз к столу. Еле-еле сумев подняться, он схватил сразу несколько бинтов и марлю и принялся разрывать упаковки непослушными пальцами. Пот градом лил с него, застилая все перед глазами. Это неимоверно раздражало, но он сконцентрировался на своих действиях и справился-таки с полиэтиленом. Марлей он обмотал горло и закрепил ее почти всем рулоном бинта, стараясь не стягивать слишком сильно. — Вы… что… — молодая девушка охнула в дверях. Он молча глянул на нее, чувствуя внутри зарождения незнакомого доселе чувства ярости. Ее испуганные глаза, приоткрытый рот в немом крике, выставленные вперед руки и вот он уже сверху. Удар точно в висок, как учили на курсах повышения квалификации. Противник оглушен. Заметив на ней свободные медицинские брюки на веревках, он один движением стянул их, цепляя и трусы следом. Вид женских обнаженных ног не заставил даже задержаться над телом. Бежать!

***

— Сбежал хлопчик, — Чуев гнал служебную иномарку под звуки сирены, позади следовали два УАЗика, так же освещая путь фарами с синими проблесками мигалки, — девчонку-лаборантку вырубил, стянул штаны и был таков. Ее на экспертизу бы отправить, может жидкости какие забыл в ней, — он нервно хохотнул и оттянул воротник рубашки указательным пальцем. — Вурдалаки не насилуют своих жертв, — спокойно подал голос Абашев с заднего сидения, — это вам не люди. — А вдруг он особенный. Ты его дело видел? — Видел. Ничего особенного. Абашев снова уткнулся в телефон, изучая на нем спутниковую карту местности вокруг морга. Он думал, что сейчас выпадет шанс искупить свой грех, прославиться. Только бы мальчишка не побежал за город. Там его искать можно было почти бесконечно. — Рафаэль, — позвал его Семен, — деда твоего такая же тварь загрызла? — Да, — Абашев посмотрел на него в зеркало заднего вида, встретился взглядом и нахмурился, — это не личное, если вы подумали… — Нет-нет, — замотал головой Семен, — просто стало интересно. Жители В*-ской области даже и не слышали о подобном, — он резко повернул, что Абашев чуть по сидению не расползся, — кроме фильмов, наверное, да книг. — Это не фильмы, — наставительно заметил Рафаэль, — и тем более, не книги. Это жизнь. — Да ты философ, — хохотнул Семен, — приехали.

***

Ваня свернул в первый же жилой двор, который тонул во мраке, не освещенный ни единым фонарем и направился к детской площадке, чуть пригибаясь, словно в этой темноте можно было его заметить. Мимо пронеслись полицейские машины с мигалками. Это за ним! Он засопел, кутаясь в куртку сильнее, чтобы унять нервную дрожь в незнакомом еще ему теле и прислушался. Только тихий шорох ветра, разносящего по асфальту мелкий мусор. Посидев еще немного на скамье, он поднялся, поправил штаны, которые были довольно коротки ему и поплелся вглубь двора, переходящего в следующий. Где-то там, в конце этой вереницы безмолвных домов должна быть лесополоса, которая выведет его в пригород на дачные участки. Плана не было. Было острое, невозможно болезненное желание выжить. Инстинкт в чистом виде. — … помните, перед вами зверь. У него нет чувства жалости, сострадания. Есть только потребности и страх.

***

— Что-нибудь еще? — Абашев присел рядом с девушкой, работником морга, которой повезло столкнуться с Ваней, — может, он сказал что-то? — Нет, — всхлипнула она, — рычал может быть. Я точно не скажу. — Да, что ты дуру включила?! — вдруг заорал Чуев, — говори, что помогла пацану. Романтика, блин. — Кто вас так учил вести допрос? — недовольно поморщился Абашев. — Кто-кто? Конь в пальто! Он спер ее штаны и куртку, а она даже на помощь охранника позвать не удосужилась. — Я испугалась, — вскрикнула девушка, — вы его не видели! Мне было страшно! — Да понял я, — махнул рукой Чуев, — увидала молодого привлекательного и тут же в обморок от счастья! Знаю я таких… Абашев стукнул себя по лбу и тяжело вздохнул, закатив глаза. Поведение капитана его уже не просто раздражало, а нервировало и заставляло думать, что списать на вурдалака еще один труп было бы совсем не плохо. — Да нет же! — зарыдала девушка тут же. Она спрятала лицо в ладонях и принялась давить на жалость отчаянными всхлипами и тяжелыми вздохами. — Успокойтесь, — попросил ее Рафаэль, — уверен, что вашей вины здесь нет. Вы жертва, поэтому сейчас вы проедете в участок, где ваши показания зафиксируют… — Он ничего со мной не делал! — крикнула она в сердцах, — вообще ничего! — Это очень хорошо, — согласился Абашев, пряча во внутреннем кармане пиджака тонкий блокнотик, — на этом все. Он со страхом глянул в сторону хранилища и поежился, представляя, что там лежат тела Суворова и Измайлова. Ситуация выходила из-под контроля. Старший страж непременно потребует объяснений, как получилось, что Абашев был направлен на поимку одного вурдалака, но в ходе этой самой поимки образовался новый. Синергия, блять. Вину в случившемся Абашев чувствовал, как и негодование по поводу бездействия особого отдела. Почему нельзя сообщать ранее полицейским о подобном? Почему нужно ждать случая? Он устало повел плечами, чтобы разогнать скопившееся напряжение. Все начинало напоминать неинтересный сериал на федеральном канале. Рафаэль понимал, вурдалак уже, наверное, за чертой города и бежит еще дальше. Искать его бесполезно, разве только бдительные граждане помогут, да оперативно среагировать на следующую жертву. А она будет. Без нее никак. Это закон, который ведет любых живых существ в течение всего срока существования «Жрать, чтобы выжить». — Кстати, о еде, — проговорил он, глядя на Чуева, внимательно изучающего стол, на котором лежал Ваня, — есть здесь место, где можно поесть в это время? — Да, — радостно отозвался Семен, — поехали.