Жертва

Дождавшись, пока солнце сядет и дачный поселок погрузится во тьму, освещенный редкими огоньками из окон домов, в которых жили садоводы, да поднимающейся молодой луной, Ваня прокрался к небольшому озерцу, что служило и местом купания, и источником воды для огородов. Он разделся догола и вошел в водоем сначала по пояс, стараясь не обращать внимания на холод, сковавший ноги и поджавший яйца тут же, затем вдохнул побольше воздуха и окунулся весь. Как будто провел обряд крещения, почти услышал слово Божье, вернувшее его с того света, давшее второй шанс, он с удовольствием проплыл под водой несколько метров и вынырнул в камышах, отдуваясь и отплевываясь от тины. Таким же образом вернулся на берег и принялся осматривать в лунном свете вещи, сваленные кучей. Куртку протер мокрыми руками тут же, а со штанами колебался — не хотелось морозиться ночью, но они пропитались потом и кровью и стали чересчур заметны. Были еще джинсы, которые он стянул с трупа Малого, пришлись Ване как раз. Ненавистные кеды, больничные штаны и намокшие бинты были изничтожены — разорваны, порезаны и скинуты в камыши подальше от берега. Он натянул кроссовки Малого, приятно ощущая их свободу, затянул ремень на поясе джинсов, отмечая, что тот неудобно впивается металлической бляхой в живот, и двинулся в сторону леска, дальше вдоль трассы, уводящей его от В. Идти нужно было всю ночь, а днем лучше спрятаться и переждать. — Эй, парень, — свистящим шепотом позвал его мужчина, возле самого выезда из поселка, — подойди. Ваня инстинктивно пригнулся и сжал кулаки. Нельзя. — Да не бойся ты, — заверил его тот, — я не кусаюсь. — Что нужно? — Как тебя зовут? — мужчина выставил вперед руки, показывая свою безоружность, — там этот урод, да? — он махнул в сторону поселка, — подойди, я на машине. — Кто ты такой? — зашипел Ваня, но не сдвинулся с места, застыв и глядя в упор на него. — Я хочу помочь. Ты… короче, давай в машине поговорим. — Говори сейчас. — Ладно, — мужчина вздохнул и опустил руки, — только нас здесь услышат, — он оглядел безмолвные дома позади Вани, — ты же недавно обращенный. Поел? Вижу, хорошо. Нужно вернуться. Они уже пустились по следу в твою сторону, передали в ближайшие отделы о тебе. Понимаешь? — Да кто ты, блять, такой? — Ваня сделал шаг назад. — Не бойся, я друг. Они ехали по трассе в сторону В. Изредка попадались им колонны фур, которые Григорий Сергеевич, новый Ванин знакомый, обгонял, нервно дергая рычаг коробки передач и озираясь по сторонам. Он говорил тихо, с трудом, вжимая шею в высокий воротник спортивной куртки. Он объяснял Ване, как трудно сейчас питаться, найти укрытие и не попасться стражам. — Почему мы возвращаемся? — спросил Ваня, замечая пятиэтажки на отшибе в черте города. — У меня пока переждешь, — отозвался Григорий, — они тебя искать будут по деревням, как только поймут, что в центр ты не пошел. Я им след дал, но там Абашев. Ваня сжал кулаки. перед глазами возник образ Рафаэля, закрывающий перед ним дверь камеры. — Не надо, друг, — прошептал Григорий, замечая как поменялось настроение собеседника, — если будешь мстить, они тебя как зверя загонят и убьют. — Он меня убил, — ответил Ваня, — кинул в лапы этой твари… Ой, — он поздно сообразил, что говорит с такой же тварью и, собственно, мало чем отличается от него, — в смысле,… — Не бери в голову, — махнул рукой Григорий, — все мы проходили через такое. Я когда-то тоже был человеком. — И что теперь будет? — решил сменить тему Ваня, чувствуя неловкость за свою грубость. — А ничего. Отсидишься у меня, через месяц, может меньше — молодой ты — выйдешь на охоту, а там из города рванешь. Сейчас нельзя, — он снова пошел на обгон, — тебя видели, ищут. — Понял, — согласился Ваня, — а ваше убежище… — Увидишь, — улыбнулся Григорий. Убежище вурдалака, как рассказал Ване его спаситель, это очень важная составляющая в выживании, как ареал его обитания и охоты. В среднем за год ему приходилось менять от трех до семи раз место проживания, чтобы не быть пойманным. Он работал в ночном магазине, промышлял подпольной продажей алкоголя после двенадцати ночи. Охотился раз в месяц, даже реже, стараясь выцеплять неосторожных ночных прохожих, путешественников на окраинах и бомжей. Последняя группа была довольно велика, но нежелательна к употреблению, поскольку кровь их являлась чаще переносчиком заболеваний, чем полноценной пищей. Дружбы ни с кем не водил, знакомств тоже, после восхода отсиживался дома. Других вурдалаков почти не встречал, кроме Вити. Они поднялись на пятый этаж старой девятиэтажки в спальном районе недалеко от центра города. Григорий пропустил Ваню вперед, неслышно запирая за собой дверь. — Будешь спать на диване, — разрешил он, указывая в комнате. — Спасибо, — выдал Ваня, усталость камнем повисла у него на шее, притягивая к лежбищу, — я тогда прилягу. — Давай, разбужу ночью, — согласился Григорий, задергивая шторы. Три недели пролетели, как будто и не было их вовсе. Ваня совершенно умаялся сидеть дома с непривычки. Хотел было даже хобби себе завести, но Григорий не отпускал его даже в магазин, запирая входную дверь на ключ и пряча этот ключ в кармане. Уходил на закате и возвращался с рассветом. Иногда Ване казалось, что сон это все — скоро он проснется в своей кровати, сладко потянется, откинет одеяло в сторону, позволяя утренней прохладе взбодрить его, пойдет в ванную, умоется, выпьет на кухне кофе с молоком и отправится на службу, где его будет ждать Суворов. Петр Андреевич. От этого имени Ване становилось плохо. Он много читал. Благо, книг в квартире было достаточно, но были они все старые, пропитанные советской идеологией, которая только из ушей не лезла спустя неделю их изучения. — Слушай, — позвал его Григорий, — я сегодня не смогу выйти, — он говорил через дверь, прижавшись губами к косяку, — тебе нужно поработать за меня. — Что случилось? — Ваня приблизился к его комнате и остановился в нерешительности. — Я пойду на охоту, а ты на смену, чтобы мы в деньгах не потеряли. Ваня чуть на месте от радости не подпрыгнул — можно выйти. Свобода! — Думаете, меня не ищут? — Здесь уже нет, — шептал Григорий, — ключи в куртке. Там же бумага с инструкцией. Иди, а то опоздаешь. Ваня не задумываясь, почему он не рассказал ему план действий, достал из карманов необходимое, натянул свою куртку, сильнее натягивая ворот водолазки, которую купил ему Григорий, влез в кроссовки и чуть не вприпрыжку поскакал вниз, изучая по пути инструкции. Сердце пело, а живот сводило от предвкушения свежего ночного воздуха. Выйдя во двор, он с наслаждением закрыл глаза и запрокинул голову, чуть обнажая шрамы на шее, затем вдруг вспомнил об этом и воровато огляделся, одергивая водолазку и застегивая кожанку до самого горла. Нужно быть предельно осторожным. Магазин находился недалеко от дома. Подвальное помещение с решетками вокруг витрин. Сменщица выслушала причины неявки Григория, равнодушно оглядывая парня, и принялась вводить его в курс дела. Когда ушла, Ваня взялся за самостоятельное изучение: осмотрел подсобки, кассовый аппарат, потрогал старинные торговые весы с гирями, осторожно открыл холодильник и прошелся рукой по прохладным бутылкам пива и газированных напитков, принюхался, засовывая голову в витрину с кисломолочными продуктами. Затем посмотрел на часы — одиннадцать, значит до пяти утра он будет здесь. Только радость его была недолгой. Вскоре он понял, что бездействие его стало настоящим бичом, потому что покупателей не было. Он уже изучил два дамских романа, которые нашел под прилавком и готов был лезть на стену со скуки, как услышал: — Будьте добры, две пачки Винстона и мятную жвачку, — Ваня обернулся. Полминуты он таращился на ночного покупателя в нерешительности. Первое желание было наброситься и разорвать его, но решетки, разделяющие их мешали, следующим, более разумным, было желание бежать.  — Вы в порядке? — Абашев потер лоб и снова посмотрел на юношу, который статуей застыл перед ним. — Да, — прошептал Ваня, — Винстон и жвачка. — Спасибо, — сказал Абашев, опуская голову и разблокируя экран телефона. Ваня чувствовал нарастающую ярость и пытался усмирить внутреннего зверя, почуявшего врага. Он готов был решить свою проблему кровной мести здесь и сейчас, но разум вопил, что это «решение» породит как минимум миллион других проблем. Он представлял уже, как с наслаждением вгрызается в горло стража, как рвет мягкие ткани, ломает кости и напивается теплой изумительно вкусной кровью. — Негусто с посетителями, — заметил меж тем Рафаэль. — Да, — согласился Ваня, доставая блок сигарет. — А вы здесь давно работаете? — спросил вдруг Абашев, внимательно наблюдая за его действиями. — Первый день, — признался Ваня, — пока стажируюсь. — И одного ночную смену оставили, — изумился мужчина, подходя ближе к решетке. — А что делать? — Ваня старался не смотреть на него, чтобы не провоцировать себя. — Меня Рафаэль зовут, — сказал вдруг Абашев, облокачиваясь руками на железные прутья решетки и чуть наклоняя голову вбок. Секунда на обдумывание и выдумку имени. — Егор, — Ваня сильнее опустил голову, сосредотачиваясь на упаковке, которая никак не желала идти на контакт и вскрываться. — Давайте я, — предложил страж, протягивая руки к нему. — Спасибо, я новенький еще и вообще не курю. — Не курите, — ласково улыбнулся Рафаэль, — это очень хорошо, — он помог справиться с упаковкой и протянул вскрытый блок обратно Ване. Как только тот коснулся его рукой, Рафаэль мигом ухватил его другой, врезаясь в железные прутья лбом. — Пустите, — пискнул Ваня, но вырываться вопреки здравому смыслу не стал, подняв глаза на мужчину и встретившись с ним взглядом. Они застыли в этой позе, кажется, на минуту, пока Рафаэль не очнулся первым и не выпустил юношу из захвата. — Извини, — сказал он, отступая, — просто тяжелый день был. — Бывает, — пробормотал Ваня, — нужен отдых, — он снова посмотрел на мужчину и улыбнулся самой обольстительной улыбкой, которую нашел в своем арсенале, — и массаж. — Я был бы непротив, — выдохнул Абашев, чувствуя, как тело напрягается в районе паха, становится тяжело дышать — он тонет в серых глазах напротив.