Жертва

— Говори со мной. — Я не хочу, — Ваня поморщился от боли, — ногу подвернул. — Вань, просто скажи, где находишься, я приеду, помогу. — Нет, — он привалился спиной к стене, — оставьте меня в покое. Рафаэль все еще стоял в прихожей, не решаясь выйти. Он думал, как сообщить Чуеву, чтобы тот отследил звонок, но не вызвал бы помощь и не сообщил чертовой третьей группе садистов. — Давай просто поговорим тогда, — Абашев опустился на пол, — скажи, почему ты убил того мужчину? — Знаешь, — ответил Ваня, — я всегда хотел стать полицейским. Защищать, помогать, — он вздохнул и сильнее прижался губами к микрофону, — а сейчас… Я не виноват. Никогда не хотел стать чудовищем, но всегда жил среди них. — Мне жаль, что так получилось, — прошептал Рафаэль, — прости меня. — Я прощу, — пообещал Ваня, — не сейчас, конечно, но прощу. Я всегда прощал. Вот только Малого не смог. — Малого? Послушай, ты не виноват. Ты жертва. Я сделаю все, что от меня зависит, чтобы помочь. — Нет, — Ваня обвел взглядом комнату, — вы убили Григория. — Не я. Ваня сбросил вызов, а Рафаэль недоумевая уставился на экран смартфона. Он обдумывал дальнейшие действия около минуты, пока не услышал стук в дверь. Надежда быстро разгорелась в сердце, вспыхнув от искры некой выдумки, что Петров может оказаться там. Рафаэль представил, как распахивает дверь и хватает его в объятия, затаскивает внутрь и целует. Стук повторился громче. — Абашев, — раздался снаружи низкий мужской голос, — открывай. Рафаэль струхнул и отступил. — Кто? — Конь в пальто. Особый отдел, третья группа. Что да, то да — третья группа все, как один были, словно вскормлены одной матерью, носили длинные плащи темного грязно-серого цвета, перетянутые широкими поясами с защитными металлическими вставками. Рафаэль посмотрел на них и поморщился. — Что надо? — Где тварь? — спросил первый, проходя в квартиру мимо Абашева и толкая его плечом к стене, — где ты его прячешь? — Я не прячу никого, — возмутился Рафаэль, — откуда такие сведения? — Попизди тут еще, — зло бросил второй, двигаясь вслед за первым. — Мы надеемся на сотрудничество, страж Абашев, — мягко сказал третий и протянул Рафаэлю руку, — мы наслышаны о твоем деде, царствие ему Небесное. Абашев машинально ответил на рукопожатие и оглянулся, замечая, что его скудные пожитки были выброшены в коридор из сумки, стоящей в комнате, и в них уже роется один из стражей. — Может представитесь для начала, а то ощупывание нижнего белья для меня слишком личное, — громко сказал Рафаэль. — Язвительность, — заметил третий, — вы раздражены? — Естественно, я раздражен, — Абашев беспомощно глядел на них, не в силах сдвинуться с места. — Не переживайте так, — заметил третий, — если вы не причастны, то вам нечего опасаться. — Не причастен к чему? На этом первый резко дернулся к нему, налетел, хватая за грудки и упер в стену. Двое других смотрели на это с равнодушием. — Слушай сюда, Рафаэлка, — угрожающе зашипел первый прямо ему в лицо, обдавая запахом фруктовой жвачки, — ты просил выслать фотографию вурдалака, — он приподнял Абашева над полом, вжимая его в стену, — я почти уверен, что в медальон вклеить захотел. Теперь ты скажешь нам, где эта тварь прячется. — Если бы я знал, — прохрипел Рафаэль дергая ногами и цепляясь обеими руками за первого, — если бы я знал… — Думаю, он сам ищет вурдалака, — протянул третий, — оставь его. Первый посмотрел на Абашева пристально и опустил. Все трое прошли в кухню, где первый и третий расположились на двух табуретках, а второй подпер холодильник плечом. Вид у них был пугающий и отталкивающий. Первый был выше остальных, крупнее, его тяжелый холодный взгляд буравил жертву насквозь, словно рентген, не оставляя шанса на спасение. Длинные темные волосы завязаны в тугой высокий хвост, густые брови хищным разлетом создавали впечатление вечно хмурого выражения лица, а тонкие губы — презрительную усмешку. Третий был низким, сухощавым и, судя по глубоким морщинам на лбу и вокруг губ, самым старшим среди них. Он постоянно гладил тоненькие усики, аккуратно причесанные и расправленные. Второй неуловимо напоминал медведя. Невысокий, с коротким ежиком темных волос и здоровенный. Он стоял, чуть прижав подбородок к груди, смотрел исподлобья и слегка улыбался отстраненно, глядя поверх товарищей в окно. — "Горыныч" говорит, — сказал третий, поднося телефон к уху, — мне нужны личные дела Абашева Рафаэля и Абашева Юсуфа, под номерами **83 и *9. Да, да, ждем. — Он посмотрел на Абашева, который робко прошел к ним на кухню, — ну, а пока мы ждем, поведайте нам, что вас привлекло в этом животном? — Не понимаю, — упрямо проговорил Рафаэль, подходя к плите и включая конфорку, чтобы газ тонкой струйкой стал наполнять помещение. Он закрыл этот маневр собой, делая вид, что набирает воду из чайника в высокий стакан и пьет. — Не притворяйтесь, Абашев, — покачал головой третий, — я бы не хотел сообщать о вашей гибели в управление. — Вам необязательно сообщать, — пожал плечами Рафаэль, — если там и так все решено, думаю, они предполагают такой исход. — Вы молодой, неопытный страж, — третий закинул одну ногу на другую, — у вас могло быть большое будущее. Мы видим, что перед вами было столько перспектив… — С чего вы взяли, что я, — Абашев немного увеличил напор газа, — что я на стороне вурдалака? Я также хочу поймать его, как и вы. — Вот, к примеру, — третий чуть наклонился к нему и повел носом, — вы боитесь. Мы чувствуем это. — Думаете? — Рафаэль принюхался, ощущая в воздухе сладковатый мерзкий запах газа. — А еще вы готовы сесть за вандализм и умышленный поджог, — задумчиво протянул третий, — мы хотим вам помочь. — Странная помощь — вваливаться ко мне ночью, чтобы пошариться в вещах. — Вы выставили наш отдел идиотами, — продолжил третий, — мы потратили столько усилий, чтобы прибрать за вами. — Прибрать? — Рафаэль положил руку в карман, нащупывая зажигалку, — то есть убить свидетеля? Знаете, господа, а вы правы, я почти понимаю вурдалаков и их ненависть к вам. — Ошибаетесь, Абашев, — третий вдруг вскинул руку в направлении окна, — вы поразительный экземпляр, — он второй рукой потянулся к выходу, — думаете, что все вокруг полнейшие идиоты. — Я… — Рафаэль обернулся, вытаскивая зажигалку и сжимая ее в кулаке. Первый в этот момент распахнул окно, позволив ночному прохладному ветру ворваться в помещение, а второй кинулся к нему, выворачивая руку за спину. Абашев ощутил резкую боль в предплечье и чуть подался. Он выставил вперед другую руку и кинулся на второго, тараня его головой в живот. Тот охнул, но остался стоять стеной, не сдвигаясь и сильнее скручивая его. Первый подоспел на помощь, и они уже вдвоем держали вырывающегося, рычащего Рафаэля лицом вниз. — Вы недальновидный, эмоциональный и глупый, — третий перегнулся через него и выключил конфорку, — подорвали бы нас и сами бы не ушли. Мы были о вас лучшего мнения. Его унесли в комнату прямо на вывернутых руках, причиняя с каждым шагом нечеловеческую боль, но Рафаэль молчал, стиснув зубы. Он не совсем понимал чем заслужил такую любовь конкретно этих стражей, но решил стоять до конца на своей непричастности, чтобы не марать свое имя и попытаться остаться живым. Скинув ношу на пол рядом с кроватью, Первый достал наручники и сковал ему руки за спиной. — Как раз ваше досье подоспело, — сообщил третий, останавливаясь в дверях, — предлагаю начать допрос.

***

Ваня сидел в единственной комнате заброшенного дома, где когда-то был изнасилован Малым. Ему просто ничего больше в голову не пришло. Он с тоской смотрел на разряженный телефон и думал, что на этом моменте его жизнь прекратила иметь всякий смысл. Точнее, это произошло после обращения, но последние три недели он готов был приспособиться. Теперь он будет вечной жертвой в этой охоте, будет постоянно убегать. Усталость накатывала волнами, только он представлял, что нужно двигаться, уезжать из области. Однако, когда его мысли посещал Абашев со своими нежными губами и ласковыми руками, становилось так легко и хорошо, что забывалось все разом — и голод, и страх, и смерти. Он готов был сообщить свое местоположение по телефону, как только услышал его голос. Готов был кричать, чтобы Рафаэль его забрал, помог, защитил. Внутренний зверь лениво наблюдал за этими метаниями и лишь порыкивал, когда Ваня думал о встрече с мужчиной. Нельзя. Нужно бежать. — Не привязывайся ни к кому, — поучал его Григорий, — если меня не будет, то двигайся. Они не поймают тебя, если не будешь сидеть на месте. Постоянно будь в пути, меняй направление, путай следы. Ты должен выживать. Это единственный выход, как бы печально не звучало. Вот такая судьба досталась Ване — выживать. Он еще раз посмотрел на безжизненный экран смартфона. Даже если захотеть сильно, он не знает, где живет Абашев. Тяжело вздохнув, он с трудом, морщась от боли, поднялся, отряхнул джинсы в кровавых брызгах после недавней трапезы, выше натянул воротник водолазки и, хромая, вышел из дома. Чуть поодаль стояла старая шестерка Измайлова старшего, которую он заправил на последние деньги. Ваня сел за руль, посмотрел на себя в зеркало заднего вида, надел кепку, лежащую рядом на сидении, сильно надвигая ее на глаза, и завел мотор.