Жертва

— Рафаэль! Рафаэль! — Абашев с трудом открыл глаз и посмотрел перед собой. Дым уже начал проникать в ванную, где он находился, через щели в дверном проеме. Нужно жить. Он попробовал потянуть руки — наручники эти уроды, конечно, не сняли. Нужно бороться. — Чудовища, — говорил дед, — они всюду, Рафаэль. Он напрягся, попытался встать, но скользкий от воды пол не позволил и он снова улегся на дно ванной, больно ударившись о ее чугунную стенку затылком. — Они сожрут тебя слабого, беспомощного… Снова подался вперед, теперь уже удачнее. И, перегнувшись через бортик, упал плашмя на кафельный пол. — Они будут ждать, когда ты не сможешь защититься… Собрав в себе последние силы, что остались еще в организме, Абашев согнулся и поднялся на колени. — Они вонзят свои зубы в твое тело и начнут рвать его на куски… Осмотревшись, он не нашел ничего, чем можно было бы быстро вскрыть наручники, впившиеся в запястья и резавшие кожу уже. Кажется, они добрались до костей и теперь будут противно стукаться о них металлической конструкцией. — Они захотят узнать, каков ты на вкус… Он с трудом установил одну ногу и оперся на нее телом, опуская голову и чувствуя, как кровь медленно приливает к голове. Веки отяжелели. Не время умирать. Затем поставил вторую ногу, еле-еле разогнулся, морщась от боли и запаха дыма и гари. — Твоя кровь станет для них напитком… Абашев снова огляделся, на раздумья времени не было, нужно выбраться. Он посмотрел на дверь и закрыв глаза побежал на нее, поворачиваясь немного боком и выставляя плечо вперед. — Твое мясо станет для них закуской… Когда он вылетел в коридор, ударяясь в стену напротив двери, то едва успел увернуться от высокого стенного шкафа, который рухнул рядом с ним в нескольких сантиметрах. Они подожгли спальню с вещами. Огонь быстро распространяется и, достигнув кухни, спровоцирует взрыв газа. — Ты станешь для них пищей, Рафаэль. Абашев глянул на языки пламени, что вырывались из дверного проема спальни и рванул на кухню. Там уже было все в дыму — окно эти гады закрыли. Нужно быстро соображать. Инстинкт — то, что позволяет нам выжить в критической ситуации. Рафаэль понимал, что сейчас знания, которые вкладывал в него дед, в кои-то веки пригодятся, чтобы выжить. Он даже готов был поблагодарить старика за помощь. Кто ж знал, что через столько лет, выносив в себе, их удастся применить. Конечно, лучше бы вообще такого не случалось. Он вскочил на табурет и зажмурившись, вжав голову в плечи, рванул в окно, столкнувшись с которым, был остановлен и отброшен на пол. Перед глазами помутнело от удара головой о пол и дыма, что уже наполнял легкие. — Когда ты сдохнешь, — меж тем продолжал дед, — никто даже не вспомнит о тебе… Рафаэль перевернулся на живот, стараясь дышать короткими вдохами у самого пола. Лучше было бы повязать мокрую тряпку на лицо, чтобы не задохнуться быстрее, но руки скованы и не было возможности это сделать. Он снова поднялся той же манерой, что и в ванной, и отошел к холодильнику. Пламя вырвалось в коридор, быстро распространяясь по его площади и поползло на кухню, слизывая линолеум на своем пути. — Никто не станет тебя оплакивать... Рафаэль попробовал разбежаться, но проклятый подоконник тормозил путь и он только бился о стекло, словно птица в клетке. — Ты будешь сожран, твоему телу будет легче разлагать остатки… Стол! Нужно попытаться придвинуть стол. Рафаэль почувствовал, как сознание начинает медленно покидать тело, потому что кислород совершенно иссяк, и теперь он с трудом видел даже из-за сильного задымления, куда именно ему нужно бежать. Соседи, наверное, вызвали пожарных, потому что сквозь тяжелую удушающую пелену бессознательного к нему прорывался звук сирены. Не успеют. — Останутся только кости от тебя, но даже опознать их будет некому. Стол находился чуть левее окна, придвинутый к стене. Нужно попытаться к нему пробраться. Словно ломая стену перед собой, сквозь дымовую завесу Рафаэль прошел несколько шагов в том, направлении, где он думал найти стол, с трудом переставляя ноги. Упав на колени и приложившись лицом к полу, сделал пару вдохов и боднул головой деревянную ножку. Жар в кухне стоял адский. Словно черти поместили его в котел и теперь помешивают и приправляют, чтобы не подгорел. — Ты хочешь так сдохнуть, Рафаэль? — Нет, — прошептал Абашев, — нет, дедушка. Он уцепился подбородком за ножку стола и начал пятиться, стараясь вытащить его к холодильнику. С каждым шагом, с каждым движением это становилось делать все труднее. Казалось бы, ему нужно было сделать всего четыре шага. Четыре гребанных шага, а пот лил градом, словно он на Эверест успел его затащить. Когда же разгоночная площадка была установлена, он снова поднялся, удерживая себя на краю сознания, чтобы не свалиться без чувств. Слух отключается, зрение тоже, остался только голый инстинкт — комок нервов, который расправляется с каждой минутой, высвобождая резервные ресурсы организма. Второй этаж.

***

Ваня со страхом вглядывался в мерцающий фонарями пост ДПС впереди. Видно было, что там неестественно много машин — пробка. Останавливают каждого и досматривают. Он съехал на обочину. Нужно придумать, как покинуть город другим путем. Были окольные пути через деревни, но возвращаться сейчас, резко разворачиваясь на трассе и перестраиваясь на обратную дорогу, чтобы не привлечь внимания, было подозрительно. Голову сдавило, в висках стучала кровь, а сердце билось в районе горла, стремясь наружу. Быстро думай. Он снова посмотрел в зеркало заднего вида и резко рванул рычаг коробки передач. Машина начала движение назад. «Ты же знаешь, они поймают тебя рано или поздно», — голос в голове стал громче и Ваня различил слова. Ближайший съезд оказался в нескольких метрах и он, совершенно не думая ни о чем, легко повернул машину вниз по склону, съезжая на проселочную дорогу. Местность Ваня знал плохо, особенно в ночное время суток не ориентировался здесь совершенно, но это лучше, чем приехать прямо в лапы стражей. Машина лениво ползла по мягкой от грязи и сырости дорожке в темноте с выключенными фарами, чтобы не привлекать внимания, а водитель молился, лишь бы не застрять и не въехать во что-нибудь. Впереди был небольшой лесок, где, наверное, можно было переждать ночь, но страх гнал его дальше. Бежать. Лампочка на приборной панели замигала, оповещая, что топливо на исходе. Да вы издеваетесь, правда? Он от беспомощности остановился вглядываясь в темноту перед собой. Нужно переждать. Да, так будет правильно. Ваня опустил голову на руль, вжимаясь в него лбом и принялся думать. Зверь внутри усмехнулся, наблюдая за этими метаниями жалкой человеческой душонки, пытающейся спасти свое тело. Он еще раз предложил помощь, полагая, что настал его час и через лес легче было бы пройти пешком, тем более он сыт и все рефлексы работают на пределе, но Ваня отмахнулся. Нельзя позволять ему взять верх, нужно оставаться человеком. Посидев в темноте еще немного, он заметил свет, озаривший его со спины — автомобиль. — Эй, ты там застрял шо ли? Ваня сжался в комочек на водительском месте и медленно повернул голову. К машине приближался человек. Мужчина. — Чего молчишь-то? Застрял, али убился? — Бензин кончился, — крикнул Ваня, открывая дверь — прятаться было глупо. — Ага, — мужчина подошел к нему и заглянул в салон, — а я смотрю — стоишь. Может перелить? — Да, — встрепенулся Петров, — если можно. — Отсасывать-то умеешь? У меня канистра где-то валяется. — Эээ... ну… — Ладно, давай я сам, — мужчина хлопнул по крыше машины, заставив Ваню вздрогнуть, и пошел обратно, — ты дальше не проедешь — развезло совсем, — продолжил говорит он, подходя к своему джипу, — только на таком красавце добраться можно. Он был примерно возраста Суворова и даже слегка на него смахивал, от чего у Петрова началась нервная дрожь. Одет был в камуфляжный костюм и такую же кепку, на ногах высокие резиновые сапоги. — А вы можете меня протащить? — спросил Ваня, выходя из машины и наблюдая, как мужик достает шланг из багажника и канистру, — мне просто туда надо… Куда именно он не знал. — В Полетаево? — Да, точно, в Полетаево, — он заулыбался недогадливому попутчику и подошел ближе. — Не, не потащу, там не проедешь, сядешь, а тракторист наш пьет уже третьи сутки. — Но мне надо, — Ваня наблюдал, как мужчина открывает свой бак и свинчивает крышку, — пожалуйста. «Дай я с ним разберусь». — Ты можешь машину бросить на посту и на попутках доедешь, — пожал плечами мужчина. — Да я ее и здесь могу бросить, отгоню с дороги, — Ваня цеплялся за возможность спасения и не собирался сдаваться, — мне очень нужно. — Замерз небось, — мужчина окинул его взглядом, — не по сезону одежка на тебе. — Да, — быстро сказал Ваня, хлопая себя по плечам, — и жрать охота. Мужчина постоял перед открытым топливным баком, раздумывая, видимо, потом снова посмотрел на Ваню и плюнул перед собой. — Ладно, поехали, а то околеешь здесь совсем.

***

Второй этаж. Земля оказалась совсем близко, даже не так, как планировал Абашев затуманенным угарным газом мозгом. Он не успел расправить крылья и воспарить. Плюхнулся кулем в сырой сухостой в палисаднике под окнами и затих, ощущая, как тело пронзает боль. Рук он давно не чувствовал, словно их и не было никогда. Понимал, что скорее всего они отвратительного синюшного цвета, а вот ноги... Ноги были на месте, только одна из них теперь разрывалась палитрой различных степеней боли. Жадно глотая свежий воздух, пропитанный сыростью и затхлостью разлагающейся листвы, он поднял голову. Бежать. В любом случае, нужно бежать. Теперь он мертв официально, его не станут даже слушать, просто пустят пулю в лоб, чтоб не мучался. Из окон его кухни вырвался огонь. Сейчас рванет. Рафаэль пополз вперед, собирая перед собой всю грязь и листву. Он полз по миллиметру в секунду, понимая, что не успеет далеко уйти. Дед молчал, не собираясь больше помогать своими трогательными речами, из которых сквозила забота и любовь. Он бы закричал сейчас, понимая, что. возможно, в это мгновение родился заново. Оповестил бы мир о своем триумфе, плюнул бы смерти в лицо, рассмеялся бы от счастья жить дальше, но не мог, потому что это было не так. Раздавлен, как таракан, жестким ботинком системы. Он не мог уже сопротивляться. Выжил и что дальше? Что дальше-то, Рафаэль? Найдешь вурдалака, убьешь и, думаешь, они объявят тебе благодарность, выпишут премию? Нет, они попытаются скрыть свою оплошность. Тебя больше нет для них. Третий же сказал, что ты погиб при исполнении. Так будь погибшим, смирись уже, хватит бороться, хватит испытывать судьбу. Дед твой боролся и его не пощадили, ты теперь последуешь за ним, там наверху вы встретитесь и продолжите свой путь вместе. Хватит, Рафаэль. — Будьте вы прокляты, — прошипел Абашев, когда ткнулся головой в деревянный забор, — чтоб вы все сдохли. Взрыв прогремел над ним, оглушил и ослепил разом. Рафаэль не обернулся, только ощутил волну, которая чуть подтолкнула его вперед и позволила шаткому уже забору упасть, открывая путь. Он сделал усилие и выпал на тротуар. — Ну, и далеко ли ты собрался? — Семен присел над ним, схватил за волосы на затылке и оттянул назад, заставляя поднять голову. Единственным открывающимся глазом Рафаэль посмотрел на него и слабо улыбнулся. — Живучий ты, Абашев, — сказал Чуев, — как собака.