Жертва

— Проходи, располагайся, — мужчина, представившийся Николаем, указал Ване на лавку в сенях, над которой на ржавых гвоздях было приколочено подобие вешалки. — Я пойду печку растоплю, да проверю, шо есть пожрать. Он скинул высокие резиновые сапоги на грязный, изодранный входной коврик, прошел за массивную деревянную дверь. Ваня огляделся. Не было ничего подозрительного. Вдруг под ногами что-то зашипело, он аж подпрыгнул — огромный рыжий кот на связке дров, спавший судя по всему до этого, проснулся, выгнулся дугой, бешено вращая желтыми глазищами и принялся утробно завывать, глядя на Ваню. Тот чуть струхнул, отступая на шаг назад. «Пошел прочь отсюда!» Ваня, стараясь не смотреть на этого пушистого стража, быстро стянул с себя кроссовки и кинул их рядом с сапогами Николая, затем с трудом толкнул дверь, проскользнул внутрь, еле успевая, чтобы она не придавила ему пальцы. Он сразу попал в небольшую комнату. В углу спрятался старенький ламповый телевизор, прикрытый большой желтоватой салфеткой, напротив него уместился маленький диванчик, на котором восседала старушка. Стены были увешаны иконами и старыми черно-белыми фотографиями военных лет. Напротив входа стоял большой шкаф с облупившейся уже краской. Дверцы его покосились и не в силах были сдержать накопленного внутри хлама. Казалось, немного задень и тут же на тебя вывалится все его содержимое. Старуха повернулась в Ванину сторону и чуть склонила голову. — Никола, — громко сказала она, — а хто твой гость? — Бабуль, — Николай выглянул из соседней комнаты, — это Иван. Он переночует у нас. — Только пусть спит в твоей комнате. Нам таких не нать, — она как-то зло скривилась и отвернулась. — Здрасте, — вспомнил вдруг Ваня и испуганно отступил перед суровой бабкой. — Забор покрасьте, — хохотнул из кухни Николай, — проходи, будем есть. Только у нас кроме пельменей ничего нет. — Спасибо, — Ваня на почтительном расстоянии обошел старуху, опасливо оглядывая ее. «Чую, бежать отсюда надо!» — Поди прочь с телевизора, — сердито сказала она, — не видать ничаво. — Простите, — Ваня обернулся и посмотрел на выключенный экран, — а разве… — Слепая она, — ответил Николай, выглядывая в дверной проем, завешенный узкими шторами, — так что поди сюда, не раздражай. Ваня подчинился и вошел в небольшую кухоньку, где тот хозяйничал. Узкий столик напротив окошка с грязной в жирных разводах клеенкой был накрыт двумя тарелками, вилками и щербатыми кружками с темными грязевыми наростами внутри. На маленькой походной электроплитке, установленной на тумбочке, закипала вода в металлической кастрюльке. Николай пристально осматривал пакет с пельменями и о чем-то размышлял. Вся обстановка была слишком идеально построена и отыграна. — Знаете, — вспомнил Ваня, — мне бы поспать. Я вообще не голодный. — Не боись, не объешь, — махнул рукой Николай, — чай не звери. — Это ваша бабушка? — Это Аннушка, — он повернулся в сторону комнаты, откуда доносилось бормотание старухи, — совсем из ума выжила уже. Я езжу сюда ее проведать. — Понятно, — Ваня придвинул к себе табурет и уселся, пряча ноги под столом. Молчание воцарилось на кухне, только было слышно бульканье воды в кастрюле, да пугающий шепот старухи, но Николай, казалось, не обращал на него никакого внимания. Пельмени были спущены в воду и он повернулся к Петрову, осматривая его. — А это что? — спросил он, указывая на ворот Ваниной водолазки, — чем-то извозился. Давай застираешь, завтра в свежем поедешь. Сейчас я только вспомню, где порошок здесь есть. — Не надо, — Ваня испуганно прижал ладони к шее, прикрывая ее, — спасибо, я потом как-нибудь. «Покажи ему, что же ты!» Он догадался, что там скорее всего видна запекшаяся кровь, поэтому поспешил втянуть голову в плечи и постараться найти более благодатную тему для разговора. — А вы где живете? В городе? — Не, — Николай отвернулся к пельменям и принялся их помешивать, — я живу дальше в В-ском поселке. — С женой? — Вдовец, — от этих слов Ване стало неуютно, он не знал, как нужно реагировать. — Сочувствую. — Ага, — Николай посмотрел на часы, висевшие на стене над дверным проемом и прищурившись отмерил время, отведенное для кипения, — только без сметаны, — сказал он. Пельмени в Ваню лезть не желали, отторгаясь организмом чуть ли не на клеточном уровне. Он давился, пытаясь запихнуть их в себя, но ничего не выходило. Видимо, сущность его, внутренний зверь, предпочитал только свежую кровь и ничего более. Зато хорошо пошел крепкий чай из трав, которые они заварили прямо в кружках. Отплевываясь от ошметков и чаинок, Ваня смотрел на Николая и думал, что тот перестал быть похож на Суворова в один момент, уловить который Ваня не смог. Он ел, почти не жуя и шумно дышал, пытаясь остудить пельмени прямо во рту, прихлебывал чай и громко чавкал. Петров еще немного поковырял вилкой пельмени и хотел было уже поблагодарить за питательный ужин, как в кухню, шаркая ногами в тапках, вошла старуха. Она постукивала палкой перед собой и непрерывно бормотала что-то себе под нос. — Ну, шо, Никола, поди засрал здесь все? — спросила она, вытягивая перед собой руку и хватая воздух в направлении Вани. — Бабуль, — Николай заметно занервничал и посмотрел на Ваню, — иди уже спать, я сам уберу. — Ну нет, вы тут со своими оглоедами мне все полы истоптали небось опять? — она почти дотянулась до Ваниного плеча, но тот увернулся и пригнувшись сполз с табурета. Старуха его пугала. — Бабуль… — Николай не мигая почти смотрел то на Ваню, то на нее, — иди, говорю. У него чуть изменился голос, но Ваня не обратил на это внимания, потому что пялился на сумасшедшую бабку и думал в какую сторону бежать. Уж очень сильно она напоминала ему ведьм из бабушкиных сказок, что пожирали своих дочерей, обжарив их прежде в печи. — А где мальчишки сегодня? Не слышу я их. А этот новый ваш, что ль? Ваня отполз к окну и поднялся, отряхивая джинсы от крошек и кошачьей шерсти, устланной по полу. — Скучно мне там, Никола, — она уселась на табурет, сложив обе руки на клюку, оперлась на них морщинистым подбородком, — я думала, снова повеселите меня своими сказами… Николай подскочил со своего места и принялся убирать со стола, чересчур суетясь и тихо ругаясь. Ваня решил, что у них какие-то особые отношения со старухой и, чтобы не мешать, сказал: — Я бы спать пошел. — Да, — спохватился Николай, — он зло глянул на бабку и указал в комнату, — пошли, я тебе постелю. — Только шобы я тебя не слышала, — прошипела старуха им вслед. Маленькая спаленка была также скудна на меблировку. Одна кровать, стоявшая в углу, на которой горой были навалены подушки, стул с какими-то тряпками и зеркало в рост возле самой двери. Освещалась единственной лампочкой посреди потолка, свисающей на проводах низко — Ваня пару раз задел ее макушкой. — Спи здесь, тебе никто не помешает, — пообещал Николай, сгребая подушки прямо на пол и ногами отталкивая их в угол, — утром разбужу и поедем. — Спасибо, — Ваня осмотрелся, — я ваш должник. — Пустяки, — махнул рукой мужчина. «Нервничает, заметил?» Он немного помялся у двери, затем щелкнул выключателем и вышел. Спать Ваня не собирался. Все его существо сжалось сейчас в комок, готовясь к нападению или защите. Он пока не мог понять, что именно его напрягло в новом знакомом. Вроде мужик нормальный с виду, ну немного неотесанный, грубый — пусть. Но почему-то не хотелось Ване спать в этом доме, его пугала обстановка, поведение старухи и нервозность Николая, лучше бежать. Может, став зверем, он перестал доверять людям. Дверь тихо скрипнула и на пол легла полоса света из соседней комнаты. К Ване прокрался рыжий кот, которого, видимо, впустили в дом. Он обнюхал воздух в спальне, повертел головой и посмотрел в Ванину сторону внимательно, словно сказать что-то хотел. — Киса-киса, — машинально сказал тот. Вдруг до него долетел тихий шепот, который он едва мог разобрать. — … мы у Аннушки… да, со мной… спокойный… не враждебно…