Жертва

Чуев мгновенно выхватил пистолет и направил его на Петрова. — Отойди-ка к двери, парень, — севшим от волнения голосом проговорил он, — и руки свои покажи… — Семен, — Рафаэль приподнялся на локтях, — он тебя не тронет, даю слово. Можешь оставить нас, мы поговорим? Чуев стоял в нерешительности, но Ваня спокойно отошел к двери и поднял руки чуть выше головы, растопырив пальцы. — Пожалуйста, — попросил Абашев, — я ему верю. Возможно, отсутствие видимой агрессии, возможно, вид вурдалака, совершенно человеческий, спутали капитана полиции и он опустил пистолет. — Я буду во дворе, поищу, чем растопить печь можно. На негнущихся от волнения ногах Ваня подошел к Абашеву и опустился перед ним на колени. — Ты… — прошептал Рафаэль, укладываясь на диван и протягивая к нему руку, — ты такой… — Я чудовище, — сказал Ваня, позволяя себе уткнуться губами в его ладонь, — мне место в аду. — Может быть, — Абашев ласково погладил его по щеке, убрал прядь волос, свисающую на глаза, — тебе бы побриться. — Да, — согласился Ваня, придвигаясь к нему, — и помыться. Он дал себе еще один шанс, чтобы отступить, внимательно осмотрел поврежденное лицо Рафаэля, подумал, что уйди он в противоположную сторону от деревни Аннушки или сбеги от собак, то не увидел бы его больше, наверное, никогда. Затем плюнул на все и ткнулся губами в его губы. Абашев ждал этого. Боль отошла на второй план, лишь отдаваясь эхом в мозгу на волнах пульсирующей мысли «он рядом». Стало невыносимо жарко и абсолютно спокойно, скопившееся напряжение ухнуло куда-то, унося с собой заботы и тревоги. Ваня целовал его, как в первый и в последний раз, страстно, нетерпеливо. Слепо тыкаясь носом в щеку, щекоча отросшей бородой. Рафаэль отвечал. Это была некая награда свыше за все пережитое, выпавшее на его долю — компенсация за причиненный ущерб, вознаграждение за потраченные нервы и здоровье. Зависимость развилась слишком быстро, не оставляя возможности даже вздохнуть полной грудью. Тела им больше не принадлежали. Теперь мир сосредоточился здесь, вокруг хлипкого старого вонючего дивана, сжимаясь в ничего не значащую точку, вот бы стереть ее и оставить все, как есть. Им не были важны сейчас ни их статусы, обязывающие непременно враждовать, а не любить, ни последствия этой любви, которые бы, при определенной огласке, разрушило весь отдел стражей — ничего. Они тянулись друг к другу, как и тогда в магазине, растворяясь в желании. — Рафаэль, — прошептал Ваня, чуть отстраняясь, — кто это сделал? — Свои, — ответил Абашев, — не переживай, я жив и скоро встану на ноги. Полежи со мной немного. Диван, рассчитанный на одно спальное место, с неудовольствием заскрипев, принял Ваню на пыльное ложе. Они обнялись, тесно прижавшись друг к другу. Рафаэль кое-как пристроил больную ногу, обнял его крепко и прижался губами к вихрастой макушке. Чуев набирал во дворе старую разломанную мебель, скинутую кучей возле ворот, как услышал звук подъезжающих автомобилей. Первой реакцией капитана, когда фары осветили забор его участка было спешное скидывание досок на землю и побег к дому. — Раф… — он запнулся на пороге и с удивлением уставился на открывшуюся картину, — ясненько. Семен не был ханжой, но и не собирался экспериментировать. Терпеливо относился к сексуальным меньшинствам, хоть и не был знаком ни с один из них близко. До сегодняшнего дня, как оказалось. Ваня и Рафаэль лежали обнявшись на диване и не желали, чтобы их беспокоили. На секунду забыв зачем пришел, Семен мысленно поблагодарил Всевышнего, что они тут непристойностями не занимаются, а то получилось бы совсем нехорошо. «Вот что с мужиками отсутствие нормальной бабы делает», — подумал он и громко кашлянул, привлекая к себе внимание. — Там служебные машины, кажется, приехали, — сказал он, — кого-то из вас двоих ищут. — Меня! — хором воскликнули Рафаэль с Ваней и посмотрели друг на друга. — Они идут по моему следу, — покачал головой Ваня, — я был тут недалеко и сцепился с одним из них. — Ты убил стража? — Рафаэль почувствовал знакомую злость и обиду за жизнь товарища. — Он сам пытался убить меня, — ответил Ваня, — только я его, кажется, вырубил. Он дышал, когда я уходил. — Хорошо, — успокоился Абашев, но уже с легким недоверием посмотрел на него. Все-таки перед ним вурдалак, которым он никогда не верил, как завещал дед. — Мне нужно идти, — Ваня предпринял попытку освободиться из объятий Рафаэля, но тот только сильнее сжал руки, — пусти. — Нет, — Абашев притянул его к себе, — теперь я тебя не отпущу. — И что делать? — Чуев почесал затылок, — затаиться? Перспектива провести ближайшие часы в компании изголодавшихся друг по другу мужчин напрягала и совершенно не радовала. — Свет выключи, — вдруг почти крикнул Рафаэль, но было поздно — в ворота постучали. — Ну-ка, тишина, — прошипел Семен и осторожно, стараясь не скрипеть половицами, скользнул к двери. Стук повторился с удвоенной силой — еще немного и снесут хлипкий заборчик непрошенные гости. — Хозяева! — раздался мужской голос, — откройте, полиция! — Ваня, — быстро заговорил Рафаэль, — спрячься. — А тебя мне куда деть прикажешь? — Семен думал. Время в этот момент ускорило свой ход, играя на стороне вторженцев. Они же нетерпеливо постукивали по забору, пытались заглянуть в окна. «Ой, дурак, — думал Чуев, — вот связался на свою голову!» — Хозяева! — Я пойду разберусь, — выдал он наконец, — парень, как там тебя, Петров, спрячьтесь с Рафаэлем в дальней комнате и в случае чего, уходите через окно. Там деревянный туалет, за ним ограды нет совсем, только рваная сетка. — Ты сможешь идти? — Ваня посмотрел на Абашева. — Да, — неуверенно ответил тот и попытался пошевелить ногой, — наверное. Чуев вышел к воротам и отпер их, закрывая глаза рукой от слепящего фонаря. — В лицо не светите, — попросил он, — что надо? — Почему так долго? — двое мужчин перед ним старались заглянуть во двор через его плечо, у машины он заметил еще троих. — Не слышал. — Ладно, — третий прищурившись присмотрелся к нему, — капитан Чуев никак? — Да, — Семен нахмурился, — страж Горельцев, не скажу, что рад вас здесь видеть. — Можно войти? — Нет. — Что-то прячете? — Несомненно, — Чуев сложил руки на груди и оперся плечом о ворота, — только вам сюда нельзя, а то смысл пропадет. — Любопытно, Семен, — третий сделал жест рукой мужчинам у машины и те медленно двинулись к нему, — а знаете, что мне нравится в этом? Совпадения! Это великолепно, я доверился инстинктам и они привели меня сюда, к вам. Кто бы знал, что в первом же доме, где горел свет, я встречу сослуживца… — Я подал в отставку, так что не назвал бы нас сослуживцами, — Семен старался скрыть дрожь по всему телу. — У нас общий враг, — заметил третий, — надеюсь, он и вам враг до сих пор тоже? Или прониклись сочувствием к смазливому личику? — Не понимаю о чем вы. — Как же? Мне кажется, Семен, вы что-то скрываете, — он немного подался вперед и посветил капитану фонариком прямо в глаза, заставляя отпрянуть и отвернуться, — считайте, это профессиональное чутье, которое меня никогда еще не подводило. — А вы в крови вымазались, — заметил Семен, оглядывая его, — вам бы почистить перышки, а то весь блеск потухнет. Третий скривился, затем машинально посмотрел на манжеты своего плаща, оттягивая их руками. — Может, тогда выручите водой и мылом? — сказал он. — Никак нет, товарищ Горельцев, — Семен покачал головой, — с этим я вам не помогу. Приехал недавно, только разгрузился. Хотел печь затопить, да спать… Шум, долетевший до них из дома, прервал его и заставил на шаг отступить. Третий улыбнулся и прошел во двор. — Кто еще с вами приехал? — Собака, — нашелся Чуев, — Бобик, сторожевой пес. Я его в доме оставил, чтоб не околел на улице. — Капитан Чуев, — жестко сказал третий, — мы обязаны осмотреть участок и помещения на наличие вурдалаков. Если вы будете препятствовать нашим действиям, мы будем вынуждены обвинить вас в пособничестве и задержать или… — он подошел слишком близко, наклоняясь к нему, — или случайно пристрелить. На службе всякое бывает, сами знаете. Семен побледнел и отступил на шаг назад, запинаясь о разбросанные доски и неловко вскидывая руки, чтобы не упасть. — Внутрь, — скомандовал третий, оборачиваясь к оперативникам.