Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Спала я плохо. В сновидениях то и дело мелькали родители, не говорившие ни слова; миссис Уизли рыдала над мёртвым телом Северуса, на неё смотрели Гарри и Гермиона с коронами на головах; женщина в ночной рубашке превратилась в Нагайну и обвилась вокруг моих ног; родители Невилла обвиняли меня в незаконном вторжении в их разум. Зелёная вспышка и я резко проснулась. Кикимер дёргает меня за рукав пижамы. – Что тебе нужно, Кикимер? – утирая холодный пот со лба вопрошаю я. – Кикимеру велено разбудить девчонку Реддл. Кикимер лишь выполняет поручение хозяина Сириуса. Кикимер видит, что девчонке Реддл нездоровится. Зря она сбежала от её отца. – нудно скрипел домовик. – Перестань бубнить Кикимер. – осадила я его. – Я проснулась, можешь идти. Кикимер ещё минуту моргал своими водянистыми глазищами изучая меня, а потом зашаркал к двери и не закрыв её за собой пошёл посмотреть от чего кричит портрет его хозяйки. В доме всё бурлило и до моих ушей доносились крики миссис Уизли перекрываемые воплями портрета миссис Блэк. Быстро переодевшись я взмахнула палочкой и привела комнату в порядок. Схватив чемодан и рюкзак, я поспешила спуститься вниз. Там и выяснилось из-за чего стоит такой шум: Фред и Джордж опять набедокурили. Свои чемоданы, которые им лень было нести, они, применив колдовство, отправили вниз по воздуху. Чемоданы сбили с ног Джинни, которая шла по лестнице, и девочка проскользила на животе два марша. Поэтому миссис Блэк и миссис Уизли наперебой надсаживали глотки. – Могли нанести ей серьёзную травму, кретины! – Грязные полукровки! Прочь из дома моих отцов! Протиснувшись мимо разъярённой миссис Уизли я поставила чемодан у стены в коридоре рядом с другими и присела на него, ко мне подошёл чёрный пёс и положил морду на колени. – Привет Сириус. – поздоровалась я и потрепала его за ухо. – Сию же минуту все идите вниз! – завопила миссис Уизли. На лестнице показались Гермиона, Гарри и Рон. Портрет миссис Блэк завывал от ярости, но занавесить старуху никто не считал нужным: всё равно шум в коридоре разбудил бы её опять. – Гарри, ты пойдёшь со мной и Тонкс! – крикнула миссис Уизли поверх нескончаемого визга: «Грязнокровки! Отребье! Дрянь!» – Чемодан и сову оставь, багажом займётся Аластор... Ну как же так, Сириус, Дамблдор ведь ясно сказал: нет! В этот момент Гарри, пробиравшийся к миссис Уизли среди чемоданов, которыми был заставлен весь коридор, увидел подле себя чёрного пса, похожего на медведя. – Просто нет слов... – в отчаянии сказала миссис Уизли. – Учти, своей головой будешь отвечать! Она рывком открыла входную дверь и вышла на слабенькое сентябрьское солнце. Гарри и пёс – за ней. Уже с порога она крикнула: – Селеста, ты идёшь следом за нами! Не отставай! Я протиснулась к двери, но меня осадил Грюм. – Погоди. – он вынул из кармана фотографию темноволосой женщины. – Изменяй свою внешность. Не отпускать же тебя в таком виде. – он вытянул фотографию перед собой. Посмотрев на фото, я постаралась достоверно скопировать внешность женщины на фото: чёрные волосы волнами ниже лопаток, серые глаза, заострённое лицо, плотное телосложение. – Отлично, а теперь вперёд. – скомандовал Грюм. Дверь за мной захлопнулась, и завывания миссис Блэк мгновенно утихли. Едва спустилась с крыльца на тротуар, как дом номер двенадцать исчез. Я быстро догнала идущих впереди Гарри, миссис Уизли и седовласую даму со шляпкой на голове. Вспомнив, что с Гарри должна быть Тонкс я улыбнулась и порадовалась тому, что не мне одной приходится изменять свою внешность. Громадный чёрный пёс, радостно гавкнув, принялся носиться вокруг них, гоняться за голубями и преследовать свой собственный хвост. Гарри засмеялся и услышав мой смех обернулся. – Всё в порядке, Гарри. Это Сэл. – сообщила ему Тонкс. – Чуть дальше от нас. – сделала она мне замечание, и я сбавила шаг. Мы дошли до вокзала Кингс-Кросс за двадцать минут. По пути не произошло ничего примечательного – разве что Сириус пугнул пару котов. Войдя внутрь вокзала, все стали вроде бы бесцельно прогуливаться у барьера, разделяющего девятую и десятую платформы. Улучив удобную минуту, каждый по очереди прислонялся к барьеру и без помех попадал на платформу номер девять и три четверти, около которой стоял, извергая чёрный дым и пыхтя паром, Хогвартс-экспресс. Перрон был полон школьников и провожающих. – Только бы остальные не опоздали. – беспокоилась миссис Уизли, глядя назад, на железную арку, в которой как раз появилась я. – Славная псина, Гарри! – крикнул высокий мальчик с дредами на голове. – Спасибо, Ли. – улыбнулся Гарри. Сириус бешено завилял хвостом, который хлестал меня по ногам. – Ну наконец-то. – с облегчением вздохнула миссис Уизли. – Вот Аластор с багажом, глядите... В фуражке носильщика, низко нахлобученной на не подходящие друг к другу глаза, сквозь арку проковылял Грюм, толкавший тележку с нашими чемоданами. – Полный порядок. – вполголоса сказал он миссис Уизли и Тонкс. – Никакой слежки... Эванс, ты бы вернула себе прежний вид. – Я не Эванс. – огрызнулась я и притихла под строгим взглядом миссис Уизли. Несколько секунд спустя на платформе появился мистер Уизли с Роном и Гермионой. Мы уже почти разгрузили тележку Грюма, когда пришёл Люпин с Фредом, Джорджем и Джинни. – Всё спокойно? – прорычал Грюм. – Да. – ответил Люпин. – Я всё равно буду жаловаться Дамблдору на Стерджиса. – сказал Грюм. – Уже второй раз за неделю его нет. Становится таким же ненадежным, как Наземникус. – Ну, друзья, не зевайте там. – сказал Люпин, пожимая всем руки. Гарри, с которым он прощался последним, Люпин хлопнул по плечу: – И ты тоже, Гарри. Будь осторожен. – Это точно. Ушки на макушке, лишний раз не подставляться. – подхватил Грюм, тоже пожимая Гарри руку. – Эванс, ты ещё не сняла маскировку. Кто-нибудь дайте ей зеркало. Гермиона тут же протянула мне небольшое овальное зеркальце, и я быстро вернула себе прежний вид. – Очень рада была со всеми вами познакомиться. – сказала Тонкс, обнимая Гермиону и Джинни, а затем стиснула меня. – Надеюсь, скоро увидимся. Машинист дал предупредительный свисток. Стоявшие на платформе школьники заторопились в вагоны. – Быстрее, быстрее. – лихорадочно говорила миссис Уизли, обнимая всех без разбора. Гарри она по рассеянности схватила дважды. – Пишите... ведите себя хорошо... если что-нибудь забыли, мы пришлём... В поезд, в поезд, поторопитесь... Фред ухватил меня за руку и потянул за собой. На мгновение громадный чёрный пес встал на задние лапы и положил передние Гарри на плечи. Миссис Уизли, толкнув Гарри к двери вагона, прошипела: – Ради всего святого, Сириус, веди себя как положено собаке! – До свидания! – крикнул Гарри в открытое окно, когда поезд тронулся. Рон, Гермиона и Джинни, стоявшие рядом с ним, махали провожающим. Фигуры Тонкс, Люпина, Грюма, мистера и миссис Уизли быстро уплыли вбок, но чёрный пес, помахивая хвостом, вприпрыжку бежал и бежал рядом с окном. Нечётко видимые люди на платформе смеялись, глядя, как пёс гонится за поездом. Потом поезд сделал поворот, и Сириус пропал из виду. – Он не должен был нас провожать. – обеспокоенно сказала Гермиона. – Да ладно тебе, – возразил ей Рон. – Сколько месяцев бедняга не выходил на волю. – Так, ребята, – сказал Фред, хлопнув в ладоши, – я не могу весь день тут стоять и лясы точить, мне надо поговорить с Ли по делу. Пока, до скорого. – он поцеловал меня, и они с Джорджем быстро двинулись по коридору направо. Поезд набрал скорость, за окном мелькали дома, и стоявшие у окна покачивались. – Ты не пойдёшь с ними? – удивился Рон. – Нет Рон. Селеста должна найти купе потише… – серьёзно объявила Гермиона. – Ну да, может ей ещё под сиденьем спрятаться? – усмехнулся Рон. – Пошли найдём купе? – предложил Гарри. Рон и Гермиона переглянулись. – Э... – сказал Рон. – Мы... ну... Нам с Роном надо в вагон старост. – смущённо призналась Гермиона. Рон не смотрел на Гарри; его вдруг страшно заинтересовали ногти на его левой руке. – А, – сказал Гарри, — понятно. Ну ладно, идём Сэл. – Нам не надо будет сидеть там всю дорогу. – торопливо продолжила Гермиона. – В письмах сказано, что мы должны получить инструкции от старост школы, а потом время от времени ходить по коридорам и смотреть за порядком. – Понятно. – повторил Гарри глянув на меня. – Ну, что ж... Значит, увидимся позже. – Само собой. – сказал Рон, бросив на Гарри быстрый беспокойный взгляд. – Не думай, что мне очень хочется туда идти, я предпочел бы, конечно... но от нас требуют... Я в том смысле, что меня это не радует, я не Перси. – закончил он с вызовом. – Ну, это-то я знаю. — улыбнулся Гарри. – Пошли. – сказала Джинни. – Займём места. – Да. – согласился Гарри и взял клетку с Буклей в одну руку, чемодан в другую. Закинув рюкзак на плечи и взяв чемодан, я поплелась следом. С трудом двинулись по коридору, заглядывая сквозь стеклянные двери в купе, которые все были уже полны. Я не могла не заметить, что многие смотрят на нас с Гарри с великим любопытством. Кое-кто даже толкал в бок соседа и показывал сперва на него, а потом и на меня. Пройдя пять вагонов, я вспомнила, что Ежедневный пророк всё лето клял нас на чём свет стоит. В последнем вагоне мы увидели Невилла Лонгботтома. Его круглое лицо горело от напряжения: одной рукой он тащил чемодан, другой держал Тревора, свою жабу которая норовила вывернуться. – Привет, Гарри. – пропыхтел он. – Привет, Джинни. Всюду забито, не могу место найти. – Ничего не всюду. – возразила Джинни, которая уже успела протолкнуться мимо Невилла и заглянуть в ближайшее купе. – Здесь полно места, здесь только полоумная Лавгуд. Невилл пробурчал что-то в том смысле, что не хочет никого беспокоить и заметив меня немного испуганно поздоровался. – Не будь дураком. – засмеялась Джинни. – Она ничего. Она отодвинула дверь и впихнула в купе свой чемодан. Гарри и Невилл вошли следом. Задержавшись в коридоре я мельком увидела светлую голову Драко Малфоя, но вспомнив наставления: не высовываться и вести себя словно ничего не происходит, я вошла в купе. Девочка, сидевшая у окна, подняла на меня глаза. Светлые волосы, довольно грязные и спутанные, доходили ей до пояса. У неё были очень бледные брови и глаза навыкате, всё время придававшие ей удивленный вид. Волшебную палочку она засунула не куда-нибудь, а за левое ухо, на шее у неё висело ожерелье из пробок от сливочного пива, журнал, который она читала, был повернут вверх тормашками. Невилл спохватился и помог мне затолкать чемодан наверх после чего подвинулся ближе к Полумне, освобождая место для меня. Полумна смотрела на нас поверх перевернутого журнала, который назывался «Придира». Изредка она моргала, но гораздо реже, чем нормальные люди. Она всё таращилась и таращилась на Гарри, который сел напротив. – Хорошо провела лето, Полумна? – спросила Джинни. – Да. – потусторонним голосом ответила Полумна, не сводя глаз с Гарри. – Да, очень даже неплохо. А ты – Гарри Поттер. – добавила она. – Я и сам об этом догадываюсь. – сказал Гарри. Невилл хихикнул. Полумна перевела на него бледные глаза – А кто ты такой, я не знаю. – Я никто. – быстро сказал Невилл и получил от меня тычок локтем. – Неправда. – резко вмешалась Джинни. – Невилл Лонгботтом – Полумна Лавгуд. Полумна на одном курсе со мной, но в Когтевране. – Ума палата дороже злата. – сказала Полумна чуть нараспев. Подняв перевёрнутый журнал так высоко, что её лица не стало видно, она замолчала. Гарри и Невилл, вскинув брови, переглянулись. Джинни подавила смешок. Довольно улыбнувшись (ведь ко мне вопросов у этой странной девушки не возникло) я откинула голову на спинку и попыталась уснуть. Поезд, громыхая, ехал уже по открытой местности. День был странноватый, неустановившийся: то вагон был полон солнечного света, то набегали мрачные тучи. Сон прорезал тухлый, навозный запах. Я открыла глаза – купе было заляпано густой, вонючей, тёмно-зелёной жижей. Джинни выглядела так, словно надела шапку из ползущей тины. Что касается Гарри, чьи руки были заняты норовившим выскочить Тревором – у него было заляпано всё лицо и руки. Глянув на себя, я обнаружила, что у меня заляпаны жижей все колени и рубашка. Невилл потряс головой и прочистил глаза. – Что случилось? – сонно поинтересовалась я, морщась от мерзкого запаха и заметила в руках у Невилла Мимблус Мимблетонию. – И-извините. – выдохнул он. – Не пробовал раньше... Не знал, что так будет... Но не волнуйтесь, Смердящий сок не ядовит. – нервно добавил он и Гарри выплюнул содержимое рта на пол. В этот самый момент дверь купе отодвинулась. – О... здравствуй, Гарри. – раздался взволнованный голос. – Я... не вовремя? Свободной от Тревора рукой Гарри протёр очки, наблюдая за этим я хихикнула. Улыбаясь, в двери стояла очень хорошенькая девочка с длинными блестящими чёрными волосами. Это была Чжоу Чанг – ловец из команды Когтеврана по квиддичу. – Э... здравствуй. – бесцветным тоном сказал Гарри. – М-м... – выдавила из себя Чжоу. – Я просто заглянула поздороваться... Всего хорошего... Изрядно покрасневшая, она захлопнула дверь. Гарри откинулся на спинку сиденья и издал стон. – Не расстраивайся братец, ты великолепно выглядишь. – шутливо поддела я Гарри. – Ой, да отвали, Сэл. – ответил он и кинул в меня шматок вонючей жижи. – Ничего страшного. – подбодрила Джинни. – Глядите, мы сейчас запросто от этого избавимся. – она достала волшебную палочку. – Экскуро! Смердящий сок исчез. – Извините. – тихим голосом повторил Невилл. Я успокаивающе похлопала его по плечу и снова задремала. На этот раз меня разбудило бешеное верещание Сычика и голос Рона. – Умираю с голоду. – заявил он, пристроив Сычика рядом с Буклей на багажной сетке, взяв у Гарри шоколадную лягушку и рухнув на свободное место рядом с ним. Он сорвал обертку, откусил лягушачью голову, закрыл глаза и откинулся на спинку сиденья, точно у него было невесть какое изматывающее утро. – У пятикурсников на каждом факультете по двое старост. – сообщила Гермиона бесцеремонно толкая меня, чтобы сесть. Вид у неё был страшно недовольный. – Мальчик и девочка. Гарри кинул мне шоколадную лягушку и я, не сообразив, что он кидает её мне полезла под сидение, чтобы достать её. – Угадай теперь, кто староста Слизерина? – сказал Рон, не открывая глаз. – Малфой. – мгновенно отозвался Гарри, и я больно стукнулась затылком о сидение. Невилл помог мне выбраться и я, кивнув ему вместо благодарности села обратно. – Разумеется. – с горечью подтвердил Рон, запихивая в рот остаток лягушки и беря следующую. Было тесно и мне хотелось ткнуть Гермиону в бок, чтобы она сдвинулась, потому что я сидела так плотно, прижавшись к Невиллу, что чувствовала, как часто бьётся у него сердце. – И эта жуткая корова Пенси Паркинсон. – язвительно сказала Гермиона. – Какая из неё староста, если она толстая и медлительная, как тролль, которому дали по башке... – А кто у Пуффендуя? – спросил Гарри. – Эрни МакМиллан и Ханна Аббот. – хрипло ответил Рон. – А у Когтеврана – Энтони Голдстейн и Падма Патил. – сказала Гермиона. – Ты ходил с Падмой Патил на Святочный бал. — произнёс чей-то голос. Все повернулись к Полумне Лавгуд, которая, не мигая, смотрела на Рона поверх своего «Придиры». Он проглотил шоколад, который был у него во рту. – Да, я знаю, что ходил. – сказал он с легким удивлением. – Ей не очень понравилось. – поведала ему Полумна. - Она говорит, ты неважно с ней обошёлся. Не стал с ней танцевать. Хотя для меня это было бы даже лучше. – добавила она глубокомысленно. – Не люблю танцы. И она опять спряталась за журналом. Рон несколько секунд с отвисшей челюстью пялился на обложку, потом повернулся к Джинни, надеясь на какое-нибудь объяснение, но та, чтобы не расхохотаться, засунула в рот костяшки пальцев. Рон озадаченно покачал головой, потом посмотрел на часы. – Нам надо время от времени патрулировать коридоры. – сказал он. – И мы можем наказывать людей за плохое поведение. Мне не терпится прищучить Крэбба и Гойла... – Ты не должен злоупотреблять положением старосты, Рон! – резко сказала ему Гермиона. – Малфой, конечно, ни капельки не будет им злоупотреблять. – саркастически откликнулся Рон. Я кашлянула, Гарри посмотрел на меня и пожал плечами. – Ты что, намерен опуститься до его уровня? – Нет, я просто намерен добраться до его дружков раньше, чем он доберётся до моих. – Ребят, хватит о Драко в моём присутствии, ладно? Лично мне он ничего плохого не сделал. – попросила я. – Ну так я и не про него. – отмахнулся Рон. – Гойла я засажу за строчки, это его убьёт, он терпеть не может писать. – радостно сообщил он. Он понизил голос до хриплого хрюканья Гойла, наморщил лицо, изображая болезненную сосредоточенность, и принялся выводить в воздухе рукой: – Я... не... должен... выглядеть... как... задница... бабуина. Все засмеялись, и громче всех – Полумна Лавгуд. Она испустила такой громкий, радостный визг, что Букля проснулась и негодующе захлопала крыльями, а Живоглот, шипя, прыгнул на багажную сетку. Полумна хохотала так, что выпустила из рук журнал, и он, скользнув по её ногам, упал на пол. – Ой, я не могу! Из её выпуклых глаз текли слезы, она билась в судорогах, глядя на Рона. Придя в полное замешательство, он посмотрел на других, смеявшихся теперь из-за выражения его лица и долгого до нелепости хохота Полумны Лавгуд, которая, схватившись за бока, раскачивалась взад и вперед. – Издеваешься, что ли? – нахмурясь, спросил её Рон. – Задница... бабуина... – задыхалась она, всё ещё держась за бока. Просмеявшись я запихнула в рот шоколадную лягушку и с аппетитом её съела вдруг вспомнив, что завтрака сегодня не было. Гарри читал Придиру, журнал выпавший из рук Полумны, ребята всё ещё посмеивались и о чём-то переговаривались. Уйдя в свои мысли, я принялась наблюдать за тем, как Букля чистит перья. В этот момент дверь купе открылась в третий раз. Я повернула голову. В дверях ухмыляясь стоял Драко Малфой в сопровождении Кребба и Гойла. – В чём дело? – недружелюбно спросил Гарри, не успел Малфой открыть рот. – Повежливей, Поттер, иначе будешь наказан. – проговорил, растягивая слова, Малфой, чьи прилизанные светлые волосы и острый подбородок были точной копией отцовских. – Видишь ли, меня, в отличие от тебя, назначили старостой, и поэтому я, в отличие от тебя, имею право наказывать провинившихся. – Может, и так, – отозвался Гарри, – но ты, в отличие от меня, гадина, поэтому вали отсюда и оставь нас в покое. Рон, Гермиона, Джинни и Невилл засмеялись. Малфой скривил губы. – Серьёзно? Ведёте себя как дети. – тихо встряла я. – А скажи-ка мне, Поттер, каково это – быть на втором месте после Уизли? – спросил он, глянув на меня. – Заткнись, Малфой! – резко сказала ему Гермиона. – Кажется, я затронул больное место. – язвительно усмехнулся Малфой. – Ты смотри у меня, Поттер! Я как пёс, как пёс буду вынюхивать, где ты что сделаешь не так. – Пошёл вон! – крикнула Гермиона, вскакивая. Хихикнув, Малфой бросил напоследок на Гарри зловредный взгляд и удалился в сопровождении неуклюже топающих Крэбба и Гойла. Гермиона со стуком захлопнула за ними дверь купе и повернулась к Гарри. Выглядела она очень обеспокоенно. – Кинь-ка нам ещё по лягушке. – сказал Рон. Подумав о том, что Люциус возможно был на платформе и видел Сириуса в образе пса, мне стало не по себе. Если это так, то он наверняка доложит о своих сомнениях Фаджу и тот возьмётся за мистера Уизли, Грюма и остальных, кого видели в компании пса. Погода, пока мы ехали всё дальше на север, оставалась неустойчивой. То по вагонным стёклам вяло брызгал дождь, то показывалось бледное солнце, которое вскоре поглощали тучи. Я задремала в третий раз, но меня разбудил голос Гермионы. – Пора, наверно, одеться. – сказала она. Открыв глаза, я попыталась понять где мы едем, но в тёмном залитом дождём окне ничего не было видно. Переодевшись по очереди, мы молча разглядывали друг друга, снова собравшись в одном купе. Гермиона с Роном аккуратно прикололи к груди значки старост. Поезд начал замедлять ход, и отовсюду стали долетать обычные звуки: ученики брали свои вещи и живность, готовились к выходу. Поскольку Рон с Гермионой должны были за всем этим приглядывать, они опять пошли по вагонам, оставив Живоглота и Сычика на попечение Гарри и остальных. – Давай я эту сову понесу. – предложила мне Полумна, протягивая руку за Сычиком, в то время как Невилл тщательно засовывал Тревора во внутренний карман. – Э... хорошо, спасибо. – сказала я Полумне. – А где твоя сова? – спросил Гарри. – Она, наверное, у крёстного. – пожав плечами ответила я. – А может и здесь, в Хогвартсе. Мелкими шажками мы вышли в коридор и, уже ощущая свежесть вечернего воздуха, медленно двинулись вместе с толпой к двери вагона. Запах сосен, росших вдоль дорожки, которая вела к озеру напомнил мне о том, что я вернулась к нормальной школьной жизни. Двигаясь по перрону и через здание вокзала, я разошлась с ребятами. Вглядываясь во тьму, я пыталась отыскать кого-то знакомого, очень не хотелось всю дорогу ехать под пристальными взглядами ненавидящих меня учеников. Никого знакомого рядом не было, так что я просто позволила потоку вынести себя на обочину тёмной, мокрой от дождя дороги, которая шла мимо станции Хогсмид. На ней стояло около сотни безлошадных карет, которые всегда возили в замок учеников начиная со второго курса. Внимательно присмотревшись я заметила, что сегодня они не были безлошадными. Между оглоблями стояли фестралы: плоти – ровно никакой, только чёрная шкура, облегающая скелет, видимый до мельчайшей косточки. Головы как у драконов. Глаза белые, без зрачков, широко открытые. И вдобавок большие, растущие из холки чёрные кожистые крылья – ни дать, ни взять крылья гигантских летучих мышей. Странно, зловеще выглядели во мраке эти существа, которые стояли совершенно неподвижно и беззвучно. Чуть поодаль Драко Малфой при поддержке Крэбба, Гойла, Пенси Паркинсон и ещё двоих-троих расталкивал робких второкурсников, чтобы карета целиком досталась его компании. Спустя несколько мгновений из толпы раздался голос Гермионы. – Малфой сейчас омерзительно обошёлся с одним первокурсником. Я точно буду на него жаловаться! И трёх минут ещё не носит значка, а уже обижает людей направо и налево... А где Живоглот? – У Джинни, – ответил Гарри. – Вон она... Я обернулась и увидела всех четверых. Рон помахал мне рукой, и я подошла к ним. – Пошли найдём свободную карету, пока они ещё есть... – сказала Гермиона. – Мне ещё Сыча надо взять! – возразил Рон, но Гермиона уже двинулась к ближайшему незанятому экипажу. Я двинулась следом за Гермионой в надежде отыскать Фреда или Джорджа, но похоже они уже укатили в замок. Забравшись в карету где уже сидели Гермиона и Джинни я обратила внимание на то, что Гарри с Роном о чём-то спорят. – На что ты предлагаешь мне смотреть? – вопрошал Рон. – Да на эту, которая между оглобель! Которая в карету запряжена! Вот же она перед тобой... Но Рон таращился на него с полным непониманием, я улыбнулась сдерживая смешок. – Ты... ты не можешь их видеть? – Кого? – Тех, которые запряжены в кареты. Рон встревожился не на шутку. – Да что с тобой, Гарри? – Со мной? Ничего... – Ну что, может, сядем всё-таки? – неуверенно предложил Рон, глядя на Гарри с беспокойством. – Да-да, – сказал Гарри. – Пошли... – Не волнуйся, – произнёс вдруг призрачный голос, когда Рон появился в карете. – Ты не сходишь с ума, ничего такого. Я тоже их вижу. – Видишь? – в страшном волнении переспросил Гарри, поворачиваясь к Полумне. – Да, – сказала Полумна. – Вижу всякий раз, как сюда приезжаю. Они всегда везут эти кареты. Так что не беспокойся. Ты не больший псих, чем я. Она слабо улыбнулась и забралась вслед за Роном и затхлый кузов экипажа. Гарри сел рядом со мной и когда карета шумно покатила по дороге я сообщила ему о том, что ни он ни Полумна с ума не сходят. Потому что я тоже вижу Фестралов. Гарри сперва засомневался в моей вменяемости (после моего пребывания в больнице Святого Мунго все сомневались в моём здравомыслии), но потом выслушал меня и понял, что фестралов видят лишь те, кто видел смерть. Остаток дороги я, закрыв глаза и положив голову Гарри на плечо размышляла о том, как скоро Министерство обнаружит моё возвращение в Хогвартс и какая реакция за этим последует. Наверняка не обойдётся без допросов, а когда обнаружится Чёрная метка – паника будет страшенная. У каменных ступеней, ведущих к дубовым входным дверям замка, кареты с лязгом остановились. Гарри вышел из экипажа первым. Я вышла следом и окинула взором стены замка. Обернувшись я засмотрелась на фестралов, они тихо стояли, овеваемые прохладным вечерним воздухом, и таращили пустые белые глаза. Это зрелище заставило меня вспомнить о том, что внутри моей волшебной палочки был волос фестрала. В реальность меня вернул Гарри, дёрнув за рукав мантии и мы влились в толпу, торопливо поднимающуюся к дверям по каменной лестнице. Вестибюль был ярко освещён факелами, и шаги учеников по мощённому каменными плитами полу отдавались в нём эхом. Все двигались направо, к двустворчатой двери, которая вела в Большой зал. Предстоял пир по случаю начала учебного года. В Большом зале школьники рассаживались по факультетам за четыре длинных стола. Вверху простирался беззвёздный чёрный потолок, неотличимый от неба, которое можно было видеть сквозь высокие окна. Вдоль столов в воздухе плавали свечи, освещая серебристых призраков, во множестве сновавших по залу, и учеников, которые оживлённо переговаривались, обменивались летними новостями, выкрикивали приветствия друзьям с других факультетов, разглядывали друг у друга новые мантии и фасоны стрижки. И опять я заметила, что, когда мы с Гарри идём мимо, некоторые наклоняются друг к другу и перешёптываются. Полумна отделилась от нас и отправилась за стол Когтеврана. Едва мы дошли до стола Гриффиндора, как Джинни позвали друзья-четверокурсники, и она села с ними. Гарри, Рон, Гермиона и Невилл нашли себе четыре места подряд у середины стола. Грустно улыбнувшись мне, Гарри пожал плечами, мол извини, но тебе места не нашлось. Я занервничала, потому что теперь любопытные ученики таращились только на меня. – Не меня случаем ищешь, красавица? – раздался позади голос Джорджа. – Вообще-то я ищу парня лет семнадцати, ростом с тебя, рыжий, голубые глаза, на носу веснушки иногда выдаёт дурацкие шуточки. Не знаешь такого? – облегчённо выдохнув пошутила я. – Кажется я знаю о ком речь. – Джордж взял меня под руку и подвёл к брату. – Фредди, тут тебя какая-то красавица разыскивает. Говорит, что твои шутки дурацкие. Фред обернулся и увидев меня тут же расплылся в улыбке. – Мы тебе место застолбили Сэл. А о дурацких шутках мы потом поговорим. – он шутливо дёрнул бровями. Опершись о плечо Фреда, я уселась за стол, Джордж тут же плюхнулся рядом. Ли Джордан приветливо со мной поздоровался, протянув руку через Джорджа. Посмотрев на преподавательский стол – первым, я увидела профессора Дамблдора, сидевшего в центре длинного стола в своем золочёном кресле с высокой спинкой. На нём были тёмно-фиолетовая мантия с серебристыми звёздами и такая же шляпа. Дамблдор склонил голову к сидевшей рядом женщине, которая что-то говорила ему на ухо. Она выглядела, как чья-нибудь вечно незамужняя тетушка. Пухлая и приземистая, с короткими курчавыми мышино-каштановыми волосами, она повязала голову ужасающей ярко-розовой лентой под цвет пушистой вязаной кофточки, которую надела поверх мантии. Вот она чуть повернула голову, чтобы отпить, из кубка, и я смогла рассмотреть бледное жабье лицо и выпуклые, с кожистыми мешками глаза. – Кто это? – спросила я у Фреда. – Мне она тоже не понравилась. – приобняв меня заявил Фред. – Кофточка что надо! – ухмыльнулся Джордж. – Вы обсудили свои дела? – Вообще да, но я так устал, давай завтра поговорим об этом. – зевнув сказал Фред. – Устал? И чем же это ты был занят в поезде? – удивлённо посмотрев на него спросила я. – Давай завтра. Я обещаю, всё расскажу. – Фред поцеловал меня в висок и на душе стало так тепло. Всё плохое разом забылось и осталось лишь всё хорошее, что есть в моей жизни. – Хагрида нет. – объявил Ли. – Похоже Граббли-Дёрг снова будет вести Уход за магическими существами. В зал потянулась длинная вереница испуганных новичков, возглавляемая профессором Макгонагалл, которая несла табурет с древней Волшебной шляпой, во многих местах заплатанной и заштопанной. На тулье Шляпы около сильно потрёпанных полей виднелся широкий разрез. Разговоры в Большом зале разом умолкли. Первокурсники выстроились вдоль преподавательского стола лицом к остальным ученикам. Профессор Макгонагалл бережно поставила перед ними табурет и отступила. Лица первокурсников, освещаемые огоньками свечей, казались очень бледными. Одного мальчонку, стоявшего в середине шеренги, била дрожь. Я вдруг вспомнила какой ужас испытывала, стоя на их месте в ожидании неведомого испытания, которое должно было определить, на каком факультете я буду учиться. – Сегодня ровно четыре года со дня нашего знакомства. – шепнул мне на ухо Фред. – И это было самое прекрасное знакомство в моей жизни. Никто мне больше не предлагал отыскать нужные учебники. – улыбнувшись, я долго смотрела в глаза Фреду и поэтому пропустила всю песню Волшебной шляпы. Началось распределение. Грозно окинув взглядом столы всех четырех факультетов, профессор Макгонагалл опустила глаза к длинному свитку пергамента и назвала первое имя: – Аберкромби, Юан. Вперёд, спотыкаясь, вышел охваченный страхом мальчик, которого я приметила чуть раньше. Он надел Шляпу, голова не утонула в ней целиком лишь благодаря большим оттопыренным ушам. Шляпа на мгновение задумалась, потом разрез в нижней части тульи снова зашевелился, и прозвучало: – ГРИФФИНДОР! Я, как и другие гриффиндорцы, громко зааплодировала, и Юан Аберкромби проковылял к нашему столу и сел; вид у него был такой, словно он мечтал провалиться сквозь пол и никогда больше не показываться никому на глаза. Мало-помалу длинная шеренга новичков рассасывалась. Наконец Целлер Роза была зачислена в Пуффендуй, и профессор МакГонагалл, взяв табурет со Шляпой, вышла из зала. Встал директор школы профессор Дамблдор. – Нашим новичкам, – звучно заговорил Дамблдор, сияя улыбкой и широко распахнув объятия, – добро пожаловать! Нашей старой гвардии – добро пожаловать в насиженные гнёзда! Придет ещё время для речей, но сейчас время для другого. Уплетайте за обе щеки! Под общий смех и одобрительные аплодисменты Дамблдор аккуратно сел и перекинул длинную бороду через плечо, чтобы не лезла в тарелку. А тем временем в зале, откуда ни возьмись, появилась еда, и в таком количестве, что все пять длинных столов ломились от мяса, пирогов, овощных блюд, хлеба, соусов и кувшинов с тыквенным соком. – Неужели я дождался. – простонал изголодавшийся Джордж и, потянувшись к ближайшему блюду с отбивными котлетами, стал наваливать их себе на тарелку. – Тебе положить, Сэл? – поинтересовался он. – Совсем немного. – улыбнувшись ответила я. Когда ученики покончили с едой и гомон в зале опять сделался громче, Дамблдор вновь поднялся на ноги. Разговоры мгновенно умолкли. Все повернулись к директору. – Теперь, когда мы начали переваривать этот великолепный ужин, я, как обычно в начале учебного года, прошу вашего внимания к нескольким кратким сообщениям. – сказал Дамблдор. – Первокурсники должны запомнить, что лес на территории школы – запретная зона для учеников. Некоторые из наших старших школьников, надеюсь, теперь уже это запомнили. (Фред с Джорджем неоднозначно переглянулись). Мистер Филч, наш школьный смотритель, попросил меня – как он утверждает, в четыреста шестьдесят второй раз – напомнить вам, что в коридорах Хогвартса не разрешается применять волшебство. Действует и ряд других запретов, подробный перечень которых вывешен на двери кабинета мистера Филча. У нас два изменения в преподавательском составе. Мы рады вновь приветствовать здесь профессора Граббли-Дёрг, которая будет вести занятия по уходу за магическими существами. Я также с удовольствием представляю вам профессора Амбридж, нашего нового преподавателя защиты от Тёмных искусств. Прозвучали вежливые, но довольно вялые аплодисменты. Дамблдор продолжал: – Отбор в команды факультетов по квиддичу будет происходить... Он умолк и с недоумением посмотрел на профессора Амбридж. Поскольку стоя она была лишь ненамного выше, чем сидя, все не сразу поняли, почему Дамблдор перестал говорить. Но тут послышалось её негромкое «кхе, кхе» и стало ясно, что она поднялась на ноги и намерена держать речь. Замешательство Дамблдора продлилось всего какую-нибудь секунду. Затем он проворно сел и уставил на профессора Амбридж пытливый взгляд, точно ничего на свете не желал сильнее, чем услышать её выступление. Но другие преподаватели не сумели так искусно скрыть своё изумление. Брови профессора Стебль исчезли под растрепанными волосами, губы профессора Макгонагалл стали тоньше, чем когда-либо я у неё видела. Ни разу ещё новый учитель не осмелился перебить Дамблдора. Многие школьники ухмыльнулись: эта особа явно не знала, как принято вести себя в Хогвартсе. – Благодарю вас, директор, – жеманно улыбаясь, начала Амбридж, – за добрые слова приветствия. Голосок у неё был высокий, девчоночий, с придыханием, и я вдруг почувствовала сильнейший прилив необъяснимой неприязни. Всё в ней, от глупого голоска до пушистой розовой кофточки, вызывает отвращение. Она ещё раз мелко откашлялась — «кхе, кхе» — и продолжала: – Как приятно, доложу я вам, снова оказаться в Хогвартсе! – она опять улыбнулась, обнажив очень острые зубы. – И увидеть столько обращенных ко мне счастливых маленьких лиц! Я оглядела зал, но счастливых лиц что-то не приметила. Наоборот, все были неприятно удивлены тем, что к ним обращаются как к пятилетним. – Я с нетерпением жду знакомства с каждым из вас и убеждена, что мы станем очень хорошими друзьями! Школьники начали переглядываться, некоторые с трудом подавляли смех. Фред насмешливо фыркнул. – Я согласна с ней дружить только до тех пор, пока мне не придется позаимствовать у неё кофточку. – шепнула Парвати Лаванде, и обе они беззвучно захихикали. Профессор Амбридж снова издала свое «кхе, кхе», но когда она опять заговорила, восторженного придыхания в голосе уже почти не слышалось. Он звучал куда более деловито. Слова были скучными и как будто вызубренными. – Министерство магии неизменно считало обучение юных волшебников и волшебниц делом чрезвычайной важности. Редкостные дарования, с которыми вы родились, могут быть растрачены впустую, если их не развивать и не оттачивать бережными наставлениями. Древние навыки, которые выделяют волшебное сообщество из всех прочих, должны передаваться из поколения в поколение – иначе мы потеряем их навсегда. Беречь, приумножать и шлифовать сокровища магических познаний, накопленные нашими предками, – первейшая обязанность тех, кто посвятил себя благородному делу преподавания. Тут профессор Амбридж сделала паузу и легонько кивнула коллегам, ни один из которых на этот знак внимания не ответил. Профессор МакГонагалл так сурово нахмурила тёмные брови, что стала очень похожа на хищную птицу. Амбридж между тем в очередной раз кхекхекнула и заговорила дальше: – Каждый новый директор Хогвартса привносил в трудное дело руководства этой древней школой нечто новое, и так оно и должно быть, ибо без прогресса нашим уделом стали бы застой и гниение. Однако прогресс ради прогресса поощрять не следует, ибо большая часть наших проверенных временем традиций в пересмотре не нуждается. Итак, необходимо равновесие между старым и новым, между постоянством и переменами, между традицией и новаторством... Я почувствовала, что внимание ослабевает: мозг то включался, то выключался, клонило в сон. Тишины, которая всегда наполняла зал, когда слово брал Дамблдор, не было и в помине: школьники наклонялись друг к другу, шептались, хихикали. За столом Когтеврана Чжоу Чанг оживленно болтала с подружками. Полумна Лавгуд, сидевшая недалеко от Чжоу, снова вынула своего «Придиру». За столом Пуффендуя Эрни Макмиллан был одним из немногих, кто по-прежнему смотрел на профессора Амбридж, но взгляд у него был остекленевший, и я не сомневалась, что он только притворяется, будто слушает: на груди у него блестел новенький значок старосты, и надо было вести себя соответственно. Профессор Амбридж вольного поведения учеников как будто не замечала. Казалось, начнись под самым носом у неё буйный мятеж – она всё равно договорила бы до конца. Преподаватели, однако, по-прежнему слушали её очень внимательно. – ...потому что иные из перемен приносят подлинное улучшение, в то время как другие с течением лет выявляют свою ненужность. Точно также некоторые из старых обычаев подлежат сохранению, тогда как от тех из них, что обветшали и изжили себя, следует отказаться. Сделаем же шаг в новую эру — в эру открытости, эффективности и ответственности, сохраняя то, что заслуживает сохранения, совершенствуя то, что должно быть усовершенствовано, искореняя то, чему нет места в нашей жизни. Она села. Дамблдор похлопал. Педагоги последовали его примеру, но я заметила, что некоторые сомкнули ладони всего раз или два. Присоединился и кое-кто из учеников, но большей частью они просто прозевали конец речи, которой не слушали, и, прежде чем они могли зааплодировать по-настоящему, Дамблдор снова встал. – Благодарю вас, профессор Амбридж, за чрезвычайно содержательное выступление, — сказал он с легким поклоном. – Итак, я продолжу. Отбор в команды по квиддичу будет происходить... Дальше я не слушала речь Дамблдора. Задумавшись над словами Амбридж я ковыряла вилкой несчастный кусок отбивной. Тем временем все вокруг зашумели и засуетились. Дамблдор, пока я размышляла, объявил торжество оконченным. Ученики начали вставать и двигаться к выходу. – Первокурсники! – властно крикнула Гермиона через стол. – Сюда, пожалуйста! Кучка новичков робко двинулась по проходу между столами Гриффиндора и Пуффендуя. Каждый мешкал, как только мог, чтобы не идти первым. Все они действительно казались очень маленькими. Я улыбнулась им. Светловолосый мальчик рядом с Юаном Аберкромби остановился как вкопанный, он толкнул Юана локтем и шепнул ему что-то на ухо. Юан Аберкромби сделался таким же испуганным и украдкой бросил на меня взгляд, полный ужаса. Я почувствовал, что улыбка сползает с лица и поспешно отвернулась. Фред сказал, что им с Ли нужно ещё кое-что обсудить, я не стала возражать и двинулась к выходу из Большого зала. По пути меня догнал Гарри и был он каким-то взволнованным. – Всё в порядке? – поинтересовалась я. – Может ты и привыкла, что на тебя таращатся с таким же испугом как на соплохвоста, а вот меня это немного раздражает. – Гарри нервно взял меня под руку чтобы поток студентов нас не разделил. – Ну что ж, этот год для нас будет просто сказочным. – картинно улыбнулась я брату. В вестибюле, пробираясь сквозь толпу, мы не смотрели ни направо, ни налево; потом бегом по мраморной лестнице, пара потайных проходов - и мы оставили большую часть учеников позади. – Ещё бы все на меня не уставились – ведь два месяца назад я вернулся из лабиринта Турнира Трёх Волшебников с трупом Седрика и заявил, что видел возродившегося лорда Волдеморта. – сказал Гарри, когда мы шли гораздо менее людными верхними коридорами. – А ты вообще пропала на четыре недели, а потом «Пророк» написал, что ты не здорова и опасна, и находишься на длительном лечении в больнице Святого Мунго. – Как ты уже сказал ранее, на меня всегда смотрели как на соплохвоста, а теперь ещё и сумасшедшей считают. Думаю, вскоре все запутаются в том, кого больше они презирают и всё это утихнет. – успокаивая саму себя сказала я. – Эта Амбридж из Министерства. Будь осторожна, она небось уже побежала строчить письмо Фаджу о том, что ты жива и невредима и вернулась в Хогвартс. Дойдя до конца коридора, который вел к общей гостиной Гриффиндора, мы упёрлись в портрет Полной Дамы и только тут сообразили, что не знаем нового пароля. – Э... – с тоской выдавил Гарри из себя, глядя на Полную Даму, которая сурово смотрела на него, разглаживая складки на розовом атласном платье. – Без пароля хода нет. – заявила она надменно. – Ребята, я его знаю! Сзади послышалось чьё-то пыхтение, и, обернувшись, я увидела бегущего к нам Невилла. – Ни за что не угадаете! А мне ничего не стоило запомнить. – он помахал чахлым кактусом, который показывал в поезде. – Мимбулус мимблетония! – Верно. – сказала Полная Дама, и её портрет повернулся в их сторону, как створка двери. За ним в стене открылся круглый проём, куда мы втроём тут же влезли. Общая гостиная Гриффиндора была всё такой же приветливой – уютная круглая комната в башне с мягкими вытертыми креслами и шаткими старинными столами. У камина, где весело потрескивал огонь, несколько человек грели руки, прежде чем идти в спальню. На противоположной стороне комнаты Фред и Джордж Уизли прикалывали что-то к доске объявлений. Гарри помахал всем и направился прямиком к двери, которая вела к спальням мальчиков. – Вот же засранцы! Мне сказали, что им с Ли нужно обсудить что-то, а сами уже здесь. – негодовала я. Невилл нерешительно улыбнулся. – Сэлли, я поговорить с тобой хотел. – он осмотрелся по сторонам. – Но лучше не здесь. – Что-то стряслось, Нев? – нахмурившись поинтересовалась я. – Давай не здесь. Может завтра после занятий прогуляемся у Чёрного озера? Или просто найдём свободный класс… – Хорошо. Увидимся завтра, Нев. – я похлопала его по плечу и он, пожелав мне добрых снов отправился в комнаты для мальчиков. Как только Невилл ушёл я почувствовала, что все снова таращатся на меня. – Спокойной ночи Фред, Джордж, Ли. – громко сказала я. – До завтра, Сэл! – весело отозвался Ли Джордан. – Увидимся. – махнул рукой Джордж. Фред перескочил через пустое кресло и поцеловал меня на прощание. Поднявшись в свою комнату, я обнаружила в ней только Гермиону. Три другие кровати были пусты. – А где все? – не скрывая удивления спросила я. – Я разговаривала с МакГонагалл и она… – Гермиона замешкалась. – Она сказала мне, что другие девочки попросили переселить их в другую комнату, ну, понимаешь, они тебя боятся. – Гермиона уже переодевшаяся в ночную рубашку выглядела очень озабоченно, словно ждала, что я поколочу её за эти слова. – О как. Понятно. Ладно, доброй ночи. – я стянула с себя мантию и зарылась в чемодан в поисках пижамы. – Не расстраивайся. Джинни узнав обо всём попросила у МакГонагалл разрешение вселиться в нашу комнату. Мы сможем втроём обсуждать всякое не боясь, что кто-то нас подслушает. – Гермиона присела на краешек моей кровати. – Спасибо Гермиона, ну, за то, что не считаешь меня порождением зла. – выпрямившись с пижамой в руках тихо поблагодарила я. – Я знакома с тобой уже пять лет и за это время ты не сделала ничего, что вызвало бы у меня подозрения. Да ты даже школьных правил ни разу не нарушила! – Гермиона улыбнулась. – Не то что мы с Роном и Гарри. Я, пожалуй, спать лягу, нужно хорошенько выспаться, быть старостой не так просто, как казалось раньше. – она отошла к дальней кровати и распахнув полог улеглась под одеяло. – Я не знаю ничего с чем бы ты не справилась, Гермиона. Уверена, что староста из тебя будет хоть куда. – переодеваясь хвалила я Гермиону. – Спасибо, Селеста. Спокойной ночи. – Спокойной ночи. – я забралась в кровать и погасив свечи тут же уснула.