Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

– Наконец-то! Я уже было подумала, что вы пренебрегли моей просьбой о встрече, мисс. – МакГонагалл строго посмотрела на меня поверх очков-половинок. – Извините, профессор. – тихо ответила я. – Профессор Амбридж устроила мне допрос после окончания занятий. Я пришла так скоро, как только смогла. Взгляд зелёных глаз профессора стал обеспокоенным, а затем смягчился. – Надеюсь, вы принесли с собой книгу по Анимагии? – дружелюбным тоном спросила она. – Да, но я не совсем понимаю, зачем я здесь. – честно призналась я. – Присядь, Селеста. – велела МакГонагалл. Я села перед преподавательским столом и положила учебник перед собой. – Видишь ли, профессор Дамблдор настоял на наших с тобой занятиях по Анимагии. – продолжила ведьма. – Он считает, что тебе будет очень полезно освоить какую-либо анимагическую форму в тайне от Министерства, чтобы в экстренной ситуации ты смогла скрыться, не вызывая лишних подозрений к своей персоне. О наших занятиях не должен знать никто. Это должно остаться строго между нами. Возможно, Дамблдор расскажет о своём решении Северусу, думаю, ты об этом узнаешь, но пока не стоит ему говорить о наших занятиях. – МакГонагалл замолчала и выжидающе смотрела на меня. – С каждой минутой моя жизнь становится всё невыносимее и продолжает обрастать секретами! – возмутилась я. – Я уже стала забывать, что и кому мне нельзя рассказывать! Это какой-то кошмар! – Селеста, милая, это необходимо для твоей же безопасности и для безопасности людей не безразличных тебе. – от слов Минервы веяло родительской заботой. – Как моя ложь обезопасит всех вокруг? – недоверчиво поинтересовалась я. В ответ я услышала лишь усталый прерывистый вздох. Повисла тишина. – Сегодня я посвящу тебя в основы Анимагии. К началу следующего занятия ты должна осознанно подходить к этой науке иначе не выйдет ничего путного из наших с тобой занятий. – наконец, произнесла профессор. – Приготовь перо, придётся много записывать. Я достала самопишущее перо, что подарил мне Джордж на прошлое Рождество и поставив его на пергамент кончиком вниз, сосредоточенно слушала профессора. – Анимаг – это ведьма или волшебник, способный по желанию превратиться в некое животное. Если ты заглядывала в книгу, то наверняка знаешь об этом. – МакГонагалл устало посмотрела на меня и продолжила: – Пребывающий в животной форме по большей части сохраняет способности к человеческому мышлению, осознание своего Я и свои воспоминания. – профессор откинулась на спинку кресла, – Также анимаг сохраняет нормальную человеческую продолжительность жизни, даже если надолго принимает свою животную форму. Тем не менее, чувства и эмоции упрощаются и у анимага появляется много животных устремлений, например, питаться вместо человеческой еды тем, чего жаждет их животное тело. – А можно самому выбрать животное, в которое предстоит обращаться? – прервала я повествование профессора. – К сожалению – нет. Будем надеяться, что ты обратишься в неприметное для магического общества животное, потому, как стать анимагом очень трудно и, если ты вдруг обратишься в феникса или в крупного хищника, то можешь смело считать время, потраченное на освоение анимагической формы – бесцельно потерянным. – с ноткой сочувствия в голосе ответила МакГонагалл. – Так вот, сложный и длительный процесс может пойти совершенно неправильно. В результате, считается, что стать анимагом может меньше одного из тысячи ведьм и волшебников. – И с чего Дамблдор решил, что я и являюсь этим исключением? – бесцветным голосом вновь спросила я, зная ответ на этот вопрос заранее. – Может потому, что ты в свои пятнадцать уже владеешь магией не подвластной большинству взрослых и опытных волшебников, а может ему просто захотелось поверить в то, что ты и есть одна из тысячи. – невозмутимо ответила Минерва. – Анимаг имеет большое потенциальное преимущество в сфере шпионажа и преступности. Поэтому существует Реестр Анимагов, в котором, по теории, все анимаги должны указать свои личные данные и точное описание внешнего вида своей трансформы. Обычно в облике животного отражаются отличительные признаки или увечья человеческого тела. Отказ от внесения своих данных в Реестр может привести к заключению в Азкабан. – Если я всё правильно поняла, то к моим преступлениям добавится ещё и это. – произнесла я в слух умозаключение. – К каким преступлениям? – профессор непонимающе на меня посмотрела. – Да мало ли я чего натворила, всё же я дочь Тёмного мага. – поспешила отговориться я. – Продолжим. Если процесс становления анимагом протекает не как должно, это зачастую приводит к серьезным последствиям. Нетерпеливость в долгом, и сложном процессе как правило приводит ко всяческим бедам, которые обычно принимают форму мутаций, создавая пугающих полулюдей-полуживотных. В случае таких ошибок не существует никакого известного лечения, и совершающие их зачастую вынуждены доживать свои дни в столько жалком виде, будучи не в состоянии стать полноценным животным или человеком. – Может, случись со мной такое и окружающие меня волшебники начнут проявлять ко мне толику сочувствия вместо необоснованной ненависти и презрения? – вырвалось у меня. – Это не шутки, Селеста. И пожалуйста, не перебивай мня больше. – строго взглянула на меня МакГонагалл. – Для превращения в анимага необходимо иметь талант и в трансфигурации, и в зельях, у тебя с этими предметами всё в порядке. Сейчас я продиктую точную инструкцию по становлению Анимагом и ты должна записать всё от и до, это очень важно. – МакГонагалл поднялась из-за стола и подошла ко мне. – Первое: на протяжении целого месяца (от полнолуния до полнолуния) во рту должен находиться лист мандрагоры. Лист нельзя глотать или хотя бы раз вынимать изо рта. Если лист убран изо рта, процесс необходимо начать сначала. – Но как это вообще возможно!? – возмутилась я. – Не перебивай, об этом мы конкретнее поговорим на последующих занятиях. – Минерва стала прохаживаться вдоль учительского стола. – Второе: в полнолуние вынуть лист и поместить его в небольшой, наполненный слюной хрустальный фиал, поставив его под прямой лунный свет. Если ночь выдастся облачной, придётся найти новый лист мандрагоры и начать всё сначала. В напитанный лунным светом хрустальный фиал добавить собственный волос, серебряную чайную ложку росы, собранной в месте, которого в течение семи дней не касались ни солнечный свет, ни человеческие ноги, и куколку бабочки «мёртвая голова». Поместить эту смесь в тихое тёмное место, и до ближайшей грозы на неё нельзя ни смотреть, ни беспокоить каким-либо иным образом. Третье: в ожидании грозы, на восходе и на закате необходимо выполнять следующую процедуру: поместить кончик палочки напротив сердца и произнести следующее заклинание: «Amato Animo Animato Animagus». Дослушав все пункты до конца, а их оказалось не менее десятка я перевела взгляд на пергамент – он был полностью исписан мелким почерком самопишущего пера. Ощутив на сколько тяжёлый груз пал на мои и без того уставшие плечи, я поняла, что этот год не сулил мне ничего кроме бесконечных занятий и посещений библиотеки, да ещё плюс занятия по окклюменции и лигилименции которые никто не отменял и занятия по анимагии, но всё это меркло перед всплывающими мыслями о предстоящем слушании в Министерстве и перед расколотой на две части душой.

***

После Анимагии я направилась в подземелья, чтобы сварить «Умиротворяющий бальзам». Северус находился в прескверном расположении духа и когда я вошла в кабинет Зельеварения, он лишь дважды взмахнул палочкой, первый раз для того чтобы на доске появился рецепт зелья, а второй, для того чтобы открыть шкаф с ингредиентами. Резкий взмах палочкой, направленный на шкаф, заставил его распахнуться с такой силой, что некоторые пробирки со звоном попадали на пол. Молча взяв нужные для приготовления зелья предметы и составляющие, я устроилась за одним из столов в глубине кабинета. Мне предстояло приготовить чрезвычайно трудное зелье, требующее кропотливой работы. Ингредиенты необходимо было добавлять в котёл в строго определённом порядке и строго определённых количествах. Помешивая состав, надо было совершить строго определённое число движений, сначала по часовой стрелке, потом против; перед добавлением последнего ингредиента температуру огня, на котором варится зелье, необходимо было уменьшить до определённого значения на определённое количество минут. – От зелья должен сейчас идти лёгкий серебристый пар. – сказал Снейп, когда до конца отработки оставалось десять минут. Я вздрогнула от неожиданности. Северус заглянул в котёл. – Идеально, как и всегда. – тихо произнёс он. – Наполни колбу зельем и снабди её наклейкой с именем. Сделав всё, как сказал Снейп, я убрала рабочее место и двинулась к выходу. – Домашнее задание на четверг, мисс Реддл: двенадцать дюймов пергамента о свойствах лунного камня и его использовании в зельеварении. – прозвучало мне в догонку. – И доброй ночи. – Спокойной ночи, Северус. – не оборачиваясь пожелала я крёстному и вышла из кабинета. В коридорах было темно и тихо. Большинство учеников давно уже спали в уютных кроватях, а я брела в башню Гриффиндора еле волоча ноги. Первый учебный день, а я уже вымотана так, будто проучилась добрых полгода. На выходе из подземелий меня ждал Драко Малфой. Он прятался в тени и был один, без своих дружков, что очень меня удивило. – Что ты здесь делаешь? Если Снейп увидит тебя, то непременно накажет. – громким шепотом предостерегла я его. Драко вышел из тени. На его бледном лице читалась обеспокоенность. Он молча протянул мне зелёное яблоко. Я взяла его, слегка коснувшись пальцев Драко. – Родители велели мне держаться от тебя подальше и в то же время не терять контакта. Они не хотят, чтобы я попал в список дорогих твоему сердцу людей из-за обещания твоего отца… – Не нужно, не продолжай. – перебила я его. – Я прекрасно помню в чём заключается данное им обещание. И, Драко, я пойму если ты последуешь наставлениям родителей. Это самое разумное, что можно сделать в сложившейся ситуации. – я смотрела в его серые глаза и думала о том, что они необычайно красивы. Одёрнув себя за подобные мысли, я отвела взгляд. – Не отворачивайся от меня. Кроме тебя мне больше некому довериться. – сказал Драко. – Вот так глупости! У тебя друзей больше чем у меня. – попыталась возразить я. – Скольким друзьям ты можешь открыть все свои тайны, всё своё существо? – Драко был абсолютно серьёзен. – Я… Мы сейчас не обо мне говорим, а о тебе. – я всё ещё пыталась уйти от этого разговора. – Скольким? – снова спросил Драко. – Сейчас я не могу открыться никому кроме себя самой. – тихо ответила я. – А я могу рассказать обо всём лишь тебе, зная, что ты не побежишь тут же сдавать меня Министерству. Мои родители до сих пор на свободе, хотя ты имеешь полное право отправить их в Азкабан! – ненамеренно громко выпалил Драко. – Я не хочу прекращать общение с тобой. – Тогда я его прекращу. – раздался голос Снейпа за углом. Я резко обернулась и сделала шаг назад при этом врезалась спиной в Драко и отдавила ему ногу. – Минус 5 очков Слизерину, за ваши ночные прогулки, мистер Малфой. Потрудитесь немедленно вернуться в гостиную факультета. Драко вышел у меня из-за спины и зыркнув на Снейпа быстро исчез за углом. – Могли бы найти более безопасное место для подобных разговоров! Или жизнь тебя ничему не учит!? – прошипел Снейп. Я ничего не ответила, лишь испуганно смотрела в чёрные глаза Северуса. – Ступай в башню, нечего слоняться ночью по коридорам. – уже спокойнее посоветовал мне Снейп. – Я именно туда и направлялась. – развернувшись на каблуках, я продолжила свой путь. На третьем этаже пришлось несколько раз прятаться от полтергейста Пивза, забегая в пустые кабинеты. В голове крутились слова Драко о друзьях и доверии, а когда я вспомнила, как смотрела в его глаза, что-то затрепетало в груди. В реальность меня вернул голос Полной дамы. – И долго вы собираетесь тут торчать юная леди? – она выставила руки в бока. – Я вообще-то спать хочу. – Мимбулус мимблетония. – устало произнесла я пароль. Пройдя через проём за портретом Полной дамы, я оказалась в общей гостиной Гриффиндора. Было тихо и пусто, в камине догорали головешки. Я бегло взглянула на часы, стоящие на каминной полке – было уже далеко за полночь. – Сэл? – раздался сонный голос из кресла возле камина. Над спинкой показалось сонное лицо Невилла. – Невилл!? Ты уснул за домашним заданием? – поинтересовалась я. – Я тут ждал, когда ты вернёшься с занятий. Хочешь есть? Я прихватил имбирных пряников и тыквенный сок для тебя с ужина. – Невилл указал на письменный стол у окна. – Ох, дружище, я готова тебя расцеловать! Я так хочу есть, что вполне могу съесть ту гадость, которой Хагрид кормит своих ненаглядных Соплохвостов. – подойдя к столу я выдвинула стул и жадно принялась жевать имбирные пряники запивая их соком. – А зачем ты меня ждал, Нев? – протолкнув огромный кусок в горло, спросила я. – Помнишь, я говорил тебе, что хочу с тобой поговорить? – немного потупив взор начал Невилл. – Да, я помню. Неужели этот разговор не мог подождать до утра? – удивилась я. Мне сильно хотелось спать, и я прилагала невероятные усилия для того чтобы мои отяжелевшие веки не смыкались. – Понимаешь, мои родители… они… Я тут же проснулась. Было такое чувство, будто меня сунули в ледяную прорубь. – Что-то не так? Что случилось? Им стало хуже? – не унималась я. – Ну же Невилл! Что ты молчишь? – Нет. Всё в порядке. Их состояние резко улучшилось. Мама теперь узнаёт меня и зовёт меня по имени. – смутившись ответил Невилл. – Это потрясающие новости, дружище! – я ободряюще ему улыбнулась и запихнула последний пряник целиком в рот. – Мама и твоё имя называла, пыталась что-то мне сказать, но не смогла. – Невилл не сводил с меня взгляда. – Что там произошло в ту ночь, когда ты сбежала? – От куда ты знаешь, что я сбежала? – серьёзно спросила я. – Случайно подслушал сегодня разговор Гарри, Рона и Гермионы. Они видно, не заметили, что я сидел здесь и читал. – Невилл пожал плечами. – Если я расскажу тебе, что сделала, то ещё на шаг приближусь к заключению в Азкабане. – грустно улыбнувшись я поднялась из-за стола. Пустой стакан и тарелка тут же исчезли. Домовые эльфы исправно выполняли свою работу. – А если не расскажешь – потеряешь мою дружбу. – заявил Невилл глядя мне прямо в глаза. Нервно и прерывисто выдохнув, я рассказала Невиллу, что сделала и попыталась извиниться за незаконное вторжение в подсознание его родителей, объясняя поспешность своих действий тем, что хочу исправить хоть, что-то сотворённое моим отцом и его приспешниками. Невилл долго молчал, но потом собрался с духом и вместо тирады о том, что я не имела права так поступать, с жаром поблагодарил меня. Его реакция очень удивила меня. Не дав мне осознать всё на месте, он обнял меня и пожелав спокойной ночи ушёл в свою комнату. Я пару минут простояла без движения в тёмной факультетской гостиной, а затем отправилась спать.