Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Новое утро оказалось таким же свинцовым и дождливым, как предыдущее. Гермиона молча вышла из комнаты одарив меня осуждающим взглядом. Джинни пока ещё не переселилась к нам, поэтому я осталась в гордом одиночестве. Размышляя, что же такого я сделала Гермионе и чем заслужила этот её взгляд, я натянула школьную форму, собрала сумку и отправилась на завтрак. Весть о моём слушании в Министерстве непонятным образом разлетелась по замку. Пока я сидела за столом, рядом с рассеянным Невиллом, до меня отовсюду долетали шепотки. Забавно было, что шепчущиеся, похоже, считали: если я слышу о чём они говорят – тем лучше. Можно подумать, они надеялись, что я выйду из себя и устрою истерику, и тогда они получат уникальную возможность доказать мою невменяемость и опасность. – И как только Дамблдор допустил такое!? – Надеюсь, что в Министерстве примут верное решение… – Её место в Азкабане. У меня от одного её присутствия мурашки по коже. – Я вчера столкнулась с ней в коридоре, так она на меня так зыркнула… ох, хорошо, что в том коридоре было очень людно, а то я бы не знаю, что она со мной сделала. – А может это она убила Седрика Диггори, а этот Поттер просто её прикрывает, вот, и выдумал всю эту историю про кладбище и Сами-Знаете-Кого. – Не обращай внимания. – посоветовал мне Невилл. – Им лишь бы языками чесать. – Всё хорошо, Нев. Не переживай. – я попыталась выдавить улыбку, но ничего не вышло. – Ты ничего не съела. – Невилл заглянул в мою тарелку с нетронутым пудингом. – Я не голодна. – похлопав Лонгботтома по плечу, я вылезла из-за стола. – Пойду подышу воздухом перед началом занятий. Пока я шла к выходу из Большого зала, до меня доносились обрывки разговоров учеников и все их разговоры были лишь о вчерашнем срыве Гарри на Защите от Тёмных искусств и о моём слушании, будто других тем для разговоров в этом году в Хогвартсе не существовало. Двор башни с часами был одним из моих любимых мест в Хогвартсе. Сырое, серое утро полностью отражало моё внутреннее состояние. Я прогуливалась возле фонтана подставляя лицо порывам холодного ветра в надежде, что холод поможет утихомирить гнев, пробудившийся так внезапно от всех этих перешёптываний. – Мисс Реддл. – раздался позади мерзкий голос Амбридж. – Профессор? – как можно спокойнее отреагировала я, повернувшись к ней лицом. – Почему вы не на занятиях? – приторно-сладко спросила она, буравя меня взглядом. – Колокол ещё не объявил о начале учебного дня, профессор. – В любом случае, мисс Реддл, вам лучше вернуться в замок и сменить этот абсолютно неуместный красный цвет волос на более спокойный. Ваш дефект Метаморфомага не делает вас особенной. – Простите профессор, мне показалось, что вы назвали дар Метаморфизма дефектом? – теряя контроль над гневом выпалила я. – Вам не послышалось. Всё, что выходит за рамки стандартов – считается дефектом в Магическом обществе. – пропела Амбридж. – Вы несёте невероятную чушь, профессор. – абсолютно ровным голосом заявила я. – Да как вы смеете разговаривать так со мной?! Если вы ставите под сомнение мои слова, то это означает, что вы ставите под сомнение всё Министерство Магии! В вашем положении это абсолютное безрассудство. Дерзость не поможет вам избежать наказания мисс Реддл. Звон колокола заглушил последние слова Амбридж. – Я должна поспешить на Заклинания, профессор. – и не обращая внимания на попытки «жабы» остановить меня я быстро вернулась в замок и когда тяжёлые створки дверей позади меня закрылись, я со всех ног кинулась бежать. За сдвоенными заклинаниями сегодня шла сдвоенная трансфигурация. И профессор Флитвик, и профессор Макгонагалл первые пятнадцать минут урока говорили о важности СОВ. – Вы должны помнить, – пропищал малорослый профессор Флитвик, взгромоздясь, как обычно, на стопку книг, чтобы голова оказалась выше поверхности стола, – что эти экзамены могут повлиять на вашу будущность на многие годы! Если вы ещё не задумывались всерьёз о выборе профессии, сейчас для этого самое время. А пока же нам с вами, боюсь, придётся работать больше обычного, чтобы вы все смогли показать себя с лучшей стороны! После этого мы час с лишним повторяли Манящие чары, без которых, сказал профессор Флитвик, на экзамене никак не обойдётся, а под конец урока он задал нам такое большое домашнее задание, какого по заклинаниям ещё не бывало. То же самое, если не хуже - на трансфигурации. – Невозможно сдать СОВ, – сурово провозгласила профессор МакГонагалл, – без серьёзной практики, без прилежания, без упорства. Я не вижу причин для того, чтобы каждый в этом классе не добился успеха на экзамене по трансфигурации, – надо только потрудиться. Невилл испустил тихий недоверчивый стон. – Да, и вы, Лонгботтом. – сказала профессор МакГонагалл. – Вы работаете очень неплохо, вам не хватает только уверенности в себе. Итак, сегодня мы приступаем к Заклятию исчезновения. Оно проще, чем Чары восстановления, которые вам предстоит систематически изучать только при подготовке к ЖАБА, но оно принадлежит к числу труднейших актов волшебства из всех, что входят в программу по СОВ. Она сказала сущую правду. Почти для всех, исчезновения оказалось чрезвычайно трудным. До конца сдвоенного урока ни Гарри, ни Рону так и не удалось заставить исчезнуть улитку, хотя Рон оптимистически заявил, что его улитка, кажется, стала чуточку бледнее. А вот Гермиона со своей улиткой успешно справилась уже с третьей попытки, заработав для Гриффиндора десятиочковую премию от профессора МакГонагалл. Я же, заставив улитку исчезнуть с первой попытки – осталась без внимания и была несказанно этому рада. Остаток занятия я провела за чтением книги по Анимагии, обложку которой я трансфигурировала в обложку учебника по Трансфигурации, чтобы не привлекать внимания. Гермиона и я не получили домашнего задания; всем остальным было велено отрабатывать чары вечером и готовиться к завтрашнему новому сражению с улиткой. На большой перемене я поднялась на Часовую башню и обнаружив на горизонте летающих Фестралов, безучастно наблюдала за ними. К началу урока ухода за магическими существами у меня жутко разболелась голова. День немного разгулялся, было прохладно и ветрено, и, пока мы шли вниз по луговому склону к хижине Хагрида, на наши лица время от времени падали отдельные дождевые капли. Профессор Граббли-Дёрг, поджидая учеников, стояла шагах в десяти от двери хижины. Перед ней тянулся длинный стол на козлах, на котором были навалены какие-то ветки. Когда я приблизилась к столу, сзади раздался взрыв хохота; обернувшись, я увидела Драко Малфоя, который направлялся туда же в сопровождении своей обычной слизеринской свиты. Он явно сказал сейчас что-то чрезвычайно забавное, поскольку Крэбб, Гойл, Пенси Паркинсон и прочие, подтягиваясь к месту урока, всё никак не могли унять ржание. По тому, как они поглядывали на Гарри, предмет насмешки угадывался без труда. – Все здесь? – гаркнула профессор Граббли-Дёрг, когда явились и слизеринцы, и гриффиндорцы. – Тогда поехали. Кто может сказать, как это называется? Она показала на лежащую перед ней кучу веток. Рука Гермионы взвилась в воздух. За спиной у неё Малфой, скаля зубы, передразнивал её манеру подпрыгивать на месте, когда ей не терпится ответить на вопрос. Пенси Паркинсон взвизгнула от смеха, но этот визг почти сразу же перешёл в пронзительный крик: веточки на столе подскочили, встали торчком и оказались крохотными деревянными существами, похожими на пикси, с коричневыми шишковатыми ручками и ножками, с двумя отросточками-пальчиками на конце каждой ручки, со смешными плоскими, покрытыми подобием коры, личиками, на каждом из которых блестели карие, клопиного цвета глазки. – О-о-о-о-о! – воскликнули Парвати и Лаванда. – А ну-ка, девочки, потише! – скомандовала профессор Граббли-Дёрг. Она бросила живым палочкам горсть какой-то коричневой крупы, и они тут же набросились на пищу. – Итак, кто мне скажет, как они называются? Мисс Грейнджер? – Лукотрусы, – ответила Гермиона. – Это лесные сторожа, живут обычно на деревьях, чья древесина идёт на волшебные палочки. – Пять очков Гриффиндору! – объявила профессор Граббли-Дёрг. – Да, это лукотрусы, и, как правильно сказала мисс Грейнджер, они чаще всего живут на деревьях тех пород, что ценятся изготовителями волшебных палочек. Кто-нибудь знает, чем они питаются? – Мокрицами, – выпалила Гермиона, и мне стало понятно, почему то, что я приняла за коричневую крупу, движется. – И яйцами фей-светляков, если могут их раздобыть. – Очень хорошо, ещё пять очков. Итак, если вам нужна древесина или листва дерева, на котором обитает лукотрус, следует запастись порцией мокриц, чтобы отвлечь или успокоить его. На вид они безобидны, но, если их разозлить, они пытаются выколоть человеку глаза пальцами, которые, как вы видите, очень остры и опасны для глазных яблок. А теперь подходите ближе, берите мокриц и лукотрусов – одного на троих – и изучайте их поподробнее. До конца урока каждый из вас должен зарисовать лукотруса и пометить на рисунке все части тела. Ученики толпой двинулись к столу. Взяв первого попавшегося лукотруса я устроилась на ступенях хижины Хагрида и усадив, вредное существо похожее на ветку к себе на колени, принялась его рисовать. Сделать это было сложно, так как лукотрус постоянно двигался. Когда по лугу прокатился эхом дальний звонок, я скатала свои наброски и отправилась на Травологию; По пути я нагнала известную троицу. – Если он ещё раз посмеет назвать Хагрида бревном... – прорычал Гарри. – Гарри, не связывайся с Малфоем, не забудь, что он староста, он может тебе устроить трудную жизнь... – Интересно, что это такое – трудная жизнь? Может, попробовать для разнообразия? – саркастически сказал Гарри. Рон засмеялся, но Гермиона нахмурилась и встретившись со мной взглядом, тут же его отвела. – Чего она на меня дуется? – шёпотом спросила я Рона. – Да это из-за Фреда с Джорджем. Ты разве не в курсе? – Рон удивлённо вскинул брови. – Не в курсе. – грустно улыбнувшись ответила я. Мы не спеша шли мимо огородов. Небо по-прежнему словно бы ещё не решило, будет дождь или нет. – Мне хочется, чтобы Хагрид поскорее вернулся, только и всего, – тихо сказал Гарри, когда мы добрались до теплиц. – И не говорите мне, что эта Граббли-Дёрг преподаёт лучше! – добавил он с угрозой. – Я и не собиралась. – спокойно заметила Гермиона. – Потому что ей в жизни не сравняться с Хагридом. – твёрдо проговорил Гарри. – Не переживай, с Хагридом всё будет в порядке. – в качестве поддержки вставила я своё слово. Гарри недоверчиво осмотрел меня с ног до головы, будто оценивая – можно ли доверять моим словам. Дверь ближайшей теплицы открылась, и из неё вышло несколько четверокурсников, в том числе Джинни. – Привет! – жизнерадостно сказала она, проходя мимо. Некоторое время спустя появилась Полумна Лавгуд. Она плелась в хвосте своего класса. Нос у неё был запачкан землёй, длинные волосы собраны в узел на макушке. Когда она увидела Гарри, её выпуклые глаза от волнения вытаращились ещё сильней, и она двинулась прямо к нему. Многие наши одноклассники с любопытством повернули головы. Полумна набрала побольше воздуха и, не здороваясь, выпалила: – Я верю, что Тот-Кого-Нельзя-Называть возродился, и я верю, что ты дрался с ним и спасся. – Э... да, – неуклюже сказал Гарри и машинально шагнул ближе ко мне будто искал защиты. Уши Полумны были украшены серьгами, похожими на оранжевые редиски, что явно не укрылось от внимания Парвати и Лаванды: они хихикали и показывали пальцами на её мочки. – Смейтесь сколько хотите! – повысила голос Полумна, которой показалось, что они потешаются над её словами. – Было время, когда люди считали, что на свете нет таких существ, как бундящая шица и морщерогий кизляк. – Так ведь они были правы, разве не так? – с раздражением сказала Гермиона. – На свете действительно нет и не было таких существ. Полумна бросила на неё уничтожающий взгляд и метнулась прочь. Редиски в её ушах бешено раскачивались. Теперь уже не только Парвати и Лаванда покатывались со смеху. – Молодец, Гермиона. – машинально буркнула я. – А твоего мнения я не спрашивала. – гневно высказала она мне. – Сделай милость, перестань обижать людей, которые мне верят. – попросил Гарри Гермиону по дороге в класс. – Не прибедняйся, Гарри, найдутся и другие, – возразила ему Гермиона. – А про эту Полумну Джинни мне всё рассказала. Она верит только тому, что ничем вообще не доказано. От дочки человека, который издает «Придиру», другого и ждать нельзя. Гарри взял меня под руку и тут к нам подошёл Эрни Макмиллан. – Я хочу, чтобы ты знал, Поттер, – произнёс он громким, звучным голосом, – что на твоей стороне не только сумасшедшие. Я лично верю тебе на все сто. Моя семья всегда стояла за Дамблдора, и я тоже буду за него стоять. – Э... спасибо большое, Эрни. – сказал Гарри удивленно, и обрадованно мне улыбнулся. Профессор Стебль начала урок, конечно же, с наставлений по поводу важности СОВ. Я бы не возражала, если бы учителя уже и перестали нам это вдалбливать; стоило мне вспомнить, сколько назадавали на дом, как внутренности словно скручивало жгутом. Это ощущение было особенно сильным в конце урока, когда Стебль задала очередную письменную работу. Утомленные и крепко пахнущие драконьим навозом, который был любимым удобрением профессора Стебль, гриффиндорцы потянулись обратно в замок. Разговаривали мало. Позади был ещё один трудный день. Мне очень хотелось есть, и поскольку в пять у меня было первое занятие по Окклюменции, я сразу же, даже не занося сумку в башню Гриффиндора, отправилась на ужин. Ко мне присоединился Гарри, но перед входом в Большой зал его окликнула Анджелина Джонсон и я поспешила скрыться за дверью. Как только я села за стол, Гриффиндорцы дружно отсели от меня подальше. Положив себе на тарелку немного картофельного пюре, зелёного горошка и залив всё это мясной подливой я предвкушала тот момент, когда содержимое тарелки окажется внутри меня. – Мммм, у моей любимой самый необычайный парфюм. – шумно втянув воздух носом сказал Фред и приземлился рядом со мной. – Кажется это новинка. Как там её – «лаванавозий драконирис». – поддержал Джордж и уселся по другую сторону от меня. – Привет, Сэл! – весело поздоровался Ли Джордан, усаживаясь, напротив. – И вам привет, ребята. – бесцветным голосом поздоровалась я. – Чего грустим? – поинтересовался Джордж. – Тебе показалось. – я наигранно улыбнулась и посмотрев в свою тарелку, вдруг поняла, что аппетита как ни бывало. – Нет не показалось. Мы тебя насквозь видим. – заявил Фред. – В таком случае вы должны знать причину моего плохого настроения. – я посмотрела Фреду в глаза и с ужасом отметила, что те же чувства испытала вчера, глядя в серые глаза Драко. – Возможно ты расстроена огромным количеством заданий. – начал размышлять Джордж. – А ещё, наверняка тебя огорчают все эти сплетни, гуляющие по замку. – продолжил Ли. – И скорее всего тебя омрачает мысль о предстоящем слушании в Министерстве, о котором я почему-то узнал от случайных ребят в коридоре сегодня на большой перемене, а не от тебя лично. – высказал Фред. – Слишком короткий список, ребят. – издевательским тоном произнесла я. – Вы ещё забыли про допросы у Амбридж, плохую погоду, про то, что в комнате никто не хочет со мной жить, про мои дополнительные занятия со Снейпом, ещё Гермиона на меня обиделась по непонятной для меня причине. И самое важное – это вы. – Мы? – хором переспросили близнецы. – Да, вы. – А мы то что сделали? – Джордж принял самый безобидный вид. – В том-то и дело, что ничего. – я встала из-за стола. – Ты куда это? – Фред взял меня за руку. – Меня ждёт Снейп. У меня в пять дополнительное занятие. Пусти Фред. – я попыталась освободиться от хватки Фреда. – Никуда я тебя не пущу пока не узнаю в чём дело? Я чем-то тебя обидел? – Фред поднялся из-за стола и теперь мне приходилось задирать голову, чтобы посмотреть ему в глаза. – Ты и правда не понимаешь, чем расстроил меня? – в надежде на верный ответ спросила я. – Нет, объясни. – Фред искренне непонимающе пожал плечами. Я осмотрелась. Взоры всех, кто сидел поблизости были устремлены на нас. – Может мы поговорим об этом хотя бы в башне Гриффиндора. – предложила я изрядно устав за эти два дня от пристального внимания со стороны. – Нет. Говори сейчас, Сэл. Что я сделал не так? Чем обидел. Я не разбираюсь в этих ваших девчачьих намёках. – Рон мне сказал, что Гермиона обиделась на меня из-за вас. И я так понимаю, что причиной тому эта ваша затея – тестировать Забастовочные Завтраки на первогодках о которой я узнала, прочитав объявление на стенде в общей гостиной Гриффиндора. – я выжидающе смотрела прямо в неприлично-голубые глаза Фреда. – Она пообещала написать нашей матери, если мы не прекратим это! – обиженно воскликнул он. – И это всё, что ты можешь мне сказать в оправдание? – я не верила своим ушам. – Почему, каждый раз оказавшись в Хогвартсе ты начинаешь вести себя наплевательски по отношению ко мне, Фред? Если тебе неприятно моё общество так и скажи. А может ты просто боишься, что люди вокруг начнут распускать сплетни, что Фред Уизли переметнулся на сторону Волдеморта? – выйдя из себя высказала я. Фред побледнел. Я услышала, как позади меня поднялся со своего места Джордж. – Считаешь, что я могу подумать о тебе, как о Пожирательнице Смерти, после того, что ты пережила этим летом? – тихо вопрошал Фред. – Я не знаю, что думать. Но ты ведёшь себя странно, я чувствую, как ты отдаляешься от меня находясь в стенах замка. – я взяла Фреда за другую руку и сжав его ладони добавила, – И, Фред, я и есть Пожирательница Смерти и тому есть веские доказательства. Если ты хочешь попрощаться со мной будучи в размолвке, так тому и быть. – я обиженно улыбнулась ему и собрав все силы в кулак, выпустила его ладони из рук. – В этом то и дело, Сэлли! Я не хочу верить в то, что вижу тебя последние дни. Так не должно быть. Я не готов к тому, чтобы мою любимую заточили в Азкабан. – прошептал он мне на ухо, прижав к себе. – Так оставь меня и не придётся ни о чём жалеть. – так же шёпотом посоветовала я. – Я не могу так, я люблю тебя. И не представляю жизни, в которой нет тебя. Мне страшно, я струсил, Сэл. Я жалкий трус. – в его голосе было столько горечи, что у меня на глазах навернулись слёзы. – Мне тоже страшно, Фредди. Ты себе представить не можешь как. – я поцеловала его в щёку и высвободившись из объятий побрела прочь.