Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Вечерело, начался снегопад. Белые снежинки таяли в чёрных глубинах озера лишь коснувшись его поверхности. Я плотнее запахнула пальто, спрятала замёрзшие уши в обмотанный вокруг шеи факультетский шарф, но ледяной ветерок всё равно пронизывал до костей. На берегу, почти у самой пристани, на которую причаливали лодки с первокурсниками в их первый день в Хогвартсе, я заметила одинокую фигуру в форме нашей команды. Фигура явно была мужская, но защитный шлем на голове не давал разглядеть цвета волос, поэтому я не была до конца уверена в том, кого я вижу. Я решила подойти ближе в надежде на то, что это может быть Гарри. Услышав мои шаги позади себя, парень обернулся. Это был Рон. Он был таким печальным и хмурым, что мне стало ещё холоднее чем прежде. Он поднял с запорошенной снегом земли, плоский камень и швырнул его в воду. Камешек семь раз подпрыгнул, оставляя за собой многочисленные круги на чёрной глади озера и с глухим звуком утонул. Я подошла ближе к Рону, и теперь мы стояли плечом к плечу тупо глядя на всё ещё рябившую водную гладь. — Что там произошло? — хмуро спросил Рон. — Я видел, как Малфой что-то говорил Гарри и моим братьям. Я не ответила, потому что сама толком не поняла, что там было. Рон грустно усмехнулся. — Лучшей компании мне похоже сейчас и не найти. — он спрятал руки в карманы алой мантии. — Меньше всего мне хочется, чтобы меня сейчас утешали и заверяли в том, что я неплохой вратарь. Слизеринцы правы. Я полный ноль, а точнее огромная дыра перед кольцами. — он зло пнул большой валун на берегу. Снежная шапка от удара скатилась с камня. Я быстро начертала в воздухе светящиеся слова. — «Слизеринцы сделали это потому что знали, если не сломить твой дух, то они точно продуют, не забив ни единого квофла в кольца Гриффиндора.» Рон ничего не ответил. Он выпрямился и медленно побрёл к сарайчику с лодками. Я двинулась следом. Чёрная, стеклянная водяная гладь изредка рябила от налетавших, резких и холодных порывов ветра. Было слышно, как скрипят давно не смазанные причальные кольца и трутся о бока друг друга лодки. В свете факелов, что освещали вход в лодочный сарайчик был виден резвый вихрь падающих крупных и пушистых снежинок. Рон помог мне подняться на крутой берег, а затем спуститься к пристани. Он молча отвязал, не используя магию одну из лодок, взял вёсла и прыгнул в неё. Сел, поглядел на меня снизу-вверх, и протянул мне руку. Я недоверчиво на него посмотрела. — Прокатимся? Не хочу возвращаться в гостиную сейчас. — Рон замолк. — И ты, наверное, тоже. Я вложила свою ладонь в, на удивление тёплую ладонь Рона и спустилась в лодку. Судёнышко неустойчиво закачалось из стороны в сторону, и я вцепилась второй рукой в предплечье парня. — Да не бойся ты. Она не перевернётся если её не раскачивать. Садись. Я села напротив, выдохнув облачко морозного пара. Рон оттолкнулся веслом от деревянного причала, и лодка заскользила по гладкой поверхности Чёрного озера. Плавный звук вёсел, разрезающих водную гладь, оказывал умиротворяющее действие на моё распалённое и обиженное на всех, сознание. Я посмотрела на Рона, казалось, что он был занят собственными мыслями и не замечал моего присутствия. В полной тишине нарушаемой тяжёлым дыханием Рона и плеском воды, мы быстро отдалялись от пристани всё дальше. Яркие, тёплые огни замка уменьшались и таяли в стене из крупных белоснежных снежинок. Я подняла лицо к небу, снежинки обжигали замёрзшее лицо, звёзд на небе совсем не было видно, серые тучи густо клубились над землёй. Из глаз покатились нежданные слезинки и тут-же замёрзли на щеках превратившись в крохотные кристаллики льда. Я опустила лицо и растёрла его концом шарфа убирая следы от сорвавшихся слезинок. Рон перестал грести и сложил вёсла. Я огляделась вокруг: мы достигли середины озера и теперь лодка слегка покачивалась из стороны в сторону. Почувствовав на себе взгляд друга, я поёрзала и посмотрела в ответ. — Надеюсь гигантский кальмар нас не сожрёт. — попытался пошутить Рон. — «Русалки куда опаснее» — вывела я палочкой в воздухе и пожала плечами. Что-то громко булькнуло прямо рядом с лодкой. Рон насторожился, а я вцепилась обеими руками в борта лодки. — Ну ладно, поплавали и хватит. Не хватало ещё отбиваться от стада злобных русалок. — Рон поспешно схватился за вёсла и развернув лодку интенсивно заработал руками. Снова что-то с громким плеском вынырнуло и нырнуло в воду. Я засветила палочку, и водная гладь стала спокойной. Погасив палочку, я спрятала её в рукаве пальто. Рон непрерывно работал вёслами и настороженно озирался по сторонам. Опять раздался громкий всплеск и тут мы увидели несколько огромных щупалец, поднявшихся над чёрной гладью озера. Рон бросил вёсла и схватился за волшебную палочку, но я его остановила. Глядя ему в глаза, я медленно помотала головой, призывая его успокоиться, ведь Гигантский кальмар был совершенно безобиден и скорее всего ему просто стало любопытно — кто волнует водную гладь в такой час. Щупальца погрузились обратно в воду. — Эти кальмары, — простонал Рон, — всё равно, что мерзкие, гигантские пауки. — его передёрнуло. — Как вспомню, что торчал в этом озере, кишащем разным водяным народцем целый час, меня аж в дрожь бросает. Лодка мягко ударилась о причал. Рон сложил вёсла и привязал лодку к одному из скрипучих железных колец. Помог выбраться мне из лодки, и мы медленно зашагали к замку, поднимаясь по бесконечным каменным ступенькам тускло освещённым редкими факелами. Снегопад усилился и задул северный ветер. Снежинки вихрем окутывали землю и нас. В полном молчании мы добрались до портрета Полной дамы. Наши головы и плечи были покрыты ещё не растаявшим снегом. Рон сказал пароль, и мы прошли в круглый проём позади портрета. В гостиной были лишь Гарри и Гермиона, они сидели на потрёпанном от времени диване у камина. Рон видимо надеялся на то, что все уже разошлись по комнатам, потому, что, увидев друзей, он остановился как вкопанный. Гермиона вскочила. — Где ты был? — Гулял, — буркнул Рон. — С ней что ли? — пренебрежительно спросила Грейнджер кивнув в мою сторону. Рон посмотрелл на меня и ответил: — Ага. — У тебя замёрзший вид, — сменила тему Гермиона. — Садись к камину! Не глядя на Гарри, Рон потянул меня за рукав и сел в самое дальнее от Гарри кресло, я расстегнула пальто и присела на подлокотник того же кресла. Беспризорный снитч просвистел над нашими головами. — Извини, — промямлил Рон, глядя в пол. — За что? — спросил Гарри. — Я думал, что могу играть в квиддич. Завтра с утра откажусь. — Откажешься, — разозлился Гарри, — от команды останется три человека. — и в ответ на недоуменный взгляд Рона объяснил: — Нас выгнали навсегда. Меня, Фреда и Джорджа. — Что? — задохнулся Рон. — Из-за её дружка. — зло скривив рот выпалила Гермиона. — Малфой гадостей наговорил, про тебя, про твою… про твою семью. Вот Гарри с Джорджем его и поколотили. А мерзкая Горгулья отстранила их. — А Фреда то за что? — буркнул Рон. — За то, что злобно смотрел на Малфоя. Скоро в его сторону и дышать нельзя будет. — злилась Гермиона. После рассказа вид у Рона стал совсем несчастный. — Я во всём виноват… — Не ты заставил меня налететь на Малфоя, — сердито ответил Гарри. –… если бы я не опозорился на квиддиче… — При чём здесь это? — Я из-за песни завёлся… — Любой бы завёлся… Гермиона встала, отошла к окну, подальше от спорщиков, и смотрела, как вьётся снег за стеклом. — Слушай, кончай! — взорвался Гарри. — И так тошно, а тут ещё ты со своими угрызениями! Рон умолк, мрачно уставясь на мокрый подол своей мантии. Немного погодя он сказал: — Мне никогда ещё не было так паршиво. — Зато ты теперь не один, — со злостью отозвался Гарри. — Кажется, могу вас немного утешить, — слегка дрожащим голосом сказала Гермиона. — Чем, интересно? — проворчал Гарри. — А вот чем. — она отвернулась от чёрного окна с налипшими снежинками, и лицо её осветилось улыбкой. — Хагрид вернулся. Парни и впрямь немного оживились и вскоре все разошлись по спальням, но с тем, чтобы вернуться через несколько минут с мантией невидимкой. Троица, кое-как поместившись под мантией Джеймса Поттера скрылась в портретном проёме. Я подошла к окну и заметила, что в далёком окне хижины Хагрида теплится тусклый огонёк. Стянув шарф и скинув пальто, я убедилась, что в гостиной никого нет, быстро приставила кончик волшебной палочки к груди и мысленно произнесла: — «Amato Animo Animato Animagus». Почувствовав едва уловимое двойное сердцебиение я в который раз занервничала. Вся это задумка взрослых сделать из меня анимага мне до сих пор не нравилась. Меня слишком пугали последствия, которые могли воплатиться в реальность, превратив мою жизнь в ещё более кошмарную, чем сейчас.

***

В воскресенье утром, почти вся школа вывалила во дворы замка. Снега намело по колено и это не могло не радовать ребят. Даже в башне Гриффиндора были слышны весёлые крики, доносившиеся снизу, где ребята катались на коньках по замёрзшему озеру, ездили на санках и заговаривали снежки, чтобы они долетали до самого верха башни и ударялись в окна. В конце концов Рон, делавший вместе с Гарри домашнее задание, потерял терпение, высунулся в окно и заорал: — Эй! Я староста. Если ещё хоть один снежок попадет в окно… Уй! — он быстро убрал голову, лицо было залеплено снегом. — Это Фред и Джордж Уроды. — и захлопнул окно. Гарри со мной так и не разговаривал, хотя помощь с домашним заданием охотно принимал. Гермиона через пару дней сменила гнев на милость и стала относиться ко мне по-прежнему — холодно, но справедливо, а Рону было всё равно, что там такого наговорил Малфой и он также, как и я искренне не понимал, почему те, кто слышал слова Драко злятся на меня, ведь не я злословила, а он. Во вторник, основательно закутавшиеся от холода, мы шли на урок к Хагриду с тяжестью на сердце, беспокоясь о том, что Амбридж снимет его с должности. Однако, пока мы брели по глубокому снегу, генерального инспектора видно не было. Хагрид один ждал всех на опушке Запретного леса. Зрелище он представлял собою неутешительное: ушибы на лице окрашенные в зелёные и жёлтые тона, некоторые раны кровоточили. И в довершение зловещей картины на плече у Хагрида лежало нечто, похожее на половину коровьей туши. — Сегодня занимаемся здесь! — радостно встретил Хагрид учеников, кивнув головой в сторону тёмных деревьев. — Поукромнее будет. Да и они больше любят темноту. — Кто это там любит темноту? — услышала я голос Малфоя, в котором звучали панические нотки. Малфой обращался к Крэббу и Гойлу. — Кто, он сказал, любит темноту — не слышали? Драко ни разу не подошёл ко мне после той стычки с Гарри и Джорджем. А вчера и вовсе увидев меня в конце коридора, сделал вид что забыл что-то и тут же пошёл в обратном направлении. — Готовы? — весело спросил Хагрид, обводя взглядом учеников. — Лесную прогулку приберегал для вашего пятого года. Ну, теперь пойдём посмотрим на этих животных в естественной среде обитания. Значит, кого мы изучаем сегодня, — они довольно редкие. Я, думается, только один в Британии сумел их приручить. — А вы уверены, что приручили? — совсем уже испуганно спросил Малфой. — А то ведь вы не раз уже давали нам диких животных. Среди слизеринцев пробежал одобрительный шумок, да и у некоторых гриффиндорских было такое выражение на лицах, как будто Малфой высказал их опасения. — Конечно, приручил, — насупясь, сказал Хагрид и поправил на плече сползшую коровью тушу. — Что же тогда у вас с лицом? — допытывался Малфой. — Не твоё дело! — рявкнул Хагрид. — Если кончили с дурацкими вопросами, идите за мной. Он повернулся и зашагал в лес. Ребята явно не горели желанием следовать за ним. Гарри посмотрел на Рона и Гермиону; они вздохнули, но ответили на его взгляд кивком, и втроём они первыми двинулись за Хагридом. Я нарочно отстала от них. Невилл Лонгботтом поравнявшись со мной, поздоровался и неуверенно зашагал рядом. Я взяла его под руку, и он приободрился. Шли минут десять и остановились перед чащей, такой густой, что под деревьями царили вечные сумерки и совсем не было снега. Крякнув, Хагрид свалил тушу на землю, отступил назад и повернулся лицом к ребятам. Многие ещё плелись, переходя от дерева к дереву, и нервно озирались, словно в любую минуту на них могли напасть. — Собирайтесь, собирайтесь, — подбадривал Хагрид. — Их привлечёт запах мяса, но я всё равно позову — им приятно слышать, что это я пришёл. Он повернулся, тряхнул косматой головой, чтобы отбросить волосы с лица, и издал странный пронзительный вопль, огласивший дебри, словно крик какой-то чудовищной птицы. Никто не засмеялся, большинство ребят просто онемели от испуга. Хагрид снова завопил. Ребята робко озирались, заглядывали за деревья, ожидая появления чего-то неведомого. И когда Хагрид третий раз тряхнул головой и набрал воздуху в исполинскую грудь, Невилл толкнул меня локтем и показал на черноту между корявыми тисами. Из сумрака к нам приближалась пара белых светящихся глаз, потом обозначилась драконья морда, шея и, наконец, скелетообразное тело громадной чёрной крылатой лошади. Секунду она оглядывала ребят, взмахивая длинным чёрным хвостом, потом наклонила голову и острыми клыками стала отрывать куски от коровьей туши. Я хотела спросить Невилла о том, чью смерть он видел, но не могла. У большинства учеников на лицах было недоуменное и настороженное выражение, как и у Рона, и смотрели они куда угодно, только не на лошадь. Лишь четверо её увидели: я, Гарри, тощий слизеринский парень позади Гойла с отвращением смотрел, как она ест, да Невилл, наблюдавший за взмахами длинного чёрного хвоста. — А вот идет еще один! — с гордостью объявил Хагрид, и между деревьями появилась вторая чёрная лошадь, прижала к телу перепончатые крылья, наклонила голову и стала рвать мясо. — Ну-ка, поднимите руки, кто их видит! Гарри поднял руку. Хагрид кивнул. — Да… да, я знал, что ты увидишь. И ты тоже, Невилл, да? И… — Извините, — злобно сказал Малфой, — но что именно, по-вашему, мы должны увидеть? Вместо ответа Хагрид показал на коровью тушу. Несколько секунд все смотрели на неё, потом кто-то ахнул, а Парвати завизжала. Я поняла почему: куски мяса отрывались от костей и растворялись в воздухе — картина действительно необычная. — Отчего это происходит? — Парвати в ужасе отступила за ближайшее дерево. — Кто его ест? — Фестралы, — гордо сказал Хагрид, и Гермиона тихо охнула за плечом у меня: ей это слово что-то говорило. — У Хогвартса здесь целый табун. Ну, кто знает?.. — Они же очень, очень несчастливые! — перебила его испуганная Парвати. — Приносят всякие ужасные несчастья тем, кто их увидел. Профессор Трелони сказала мне однажды… Хагрид усмехнулся: — Нет, нет, нет, это просто суеверие, не приносят они несчастья, они страсть какие умные. И полезные! Конечно, эта порода не очень-то рабочая, только школьные кареты возит туда-сюда. Да если Дамблдору надо куда-то подальше, а переноситься не хочет… Глядите, вот ещё пара… Ещё две лошади тихо вышли из чащи, одна прошла совсем близко к Парвати. Та вздрогнула и прижалась к дереву со словами: — Кажется, я что-то почувствовала, кажется, он рядом! — Ты не бойся, он тебя не обидит, — терпеливо сказал Хагрид. — А теперь кто мне скажет, почему одни их видят, а другие — нет? Гермиона подняла руку. — Ну, говори. — обрадовался Хагрид. — Фестралов могут видеть только те, кто видел смерть. — Правильно, молодец, — торжественно произнес Хагрид. — Десять очков Гриффиндору. Фестралы, значит… — Кхе-кхе. — А, здрасьте! — с улыбкой сказал Хагрид, обнаружив источник звука. — Вы получили записку, которую я послала утром к вам на дом? — как и в прошлый раз, громко и раздельно произнесла Амбридж, словно обращалась к иностранцу, причём тупому. — С уведомлением, что буду инспектировать ваше занятие? — Да-да, — бодро подтвердил Хагрид. — Рад, что вы нашли нас. Вы это… не знаю… вы их видите? Сегодня у нас фестралы. — Простите? — громко сказала Амбридж, приставив к уху ладонь. — Что вы сказали? Хагрид немного смутился. — Ну… фестралы! — гаркнул он. — Ну, знаете… такие большие лошадки с крыльями! Для наглядности он помахал своими ручищами. Профессор Амбридж подняла брови и стала писать в блокноте, сопровождая это бормотанием: — «Вынужден… прибегать… к примитивному… языку… жестов». — Ну, так… это… — Хагрид, несколько волнуясь, снова обратился к ученикам: — Хм… о чем я говорил?  — «По-видимому… легко… теряет… нить… изложения», — бубнила Амбридж, но достаточно громко, чтобы слышали все. Амбридж то и дело перебивала Хагрида не давая ему как следует вести урок. Подходила к ученикам и задавала бесцеремонные вопросы. Чтобы не натворить дел от злости, разрастающейся внутри, я отошла подальше от всех и скрывшись от глаз злобной жабы поглаживала одного довольно крупного фестрала, на что он довольно фыркал, выпуская облачка пара из ноздрей.

***

Срок наказания близился к концу. Все мои мысли были заняты тем, какие слова подобрать для разговора с близнецами Уизли, Гарри и Драко Малфоем. Я не собиралась терять друзей из-за того, что они не ладят между собой и поэтому была серьёзно настроена на долгие разговоры в надежде на их лучший исход.