Не пытайтесь спрятать меня за выдуманными именами.

Пришёл декабрь со снегопадами и целой лавиной домашних заданий для пятикурсников. Моё наказание, назначенное Министерством, было снято и теперь я могла говорить, но к несчастью я обнаружила, что говорить мне особо не с кем. С приближением Рождества Рон и Гермиона, как старосты, были очень заняты дежурством и совместными патрулями коридоров с Аргусом Филчем. Гарри никогда не заводил разговор первым и если мы оставались наедине, то односложно отвечал на заданные мной вопросы. Джинни Уизли и прежде со мной не часто общалась, хоть мы и жили в одной комнате, а сейчас она предпочитала ограничиваться лишь пожеланием доброго утра и спокойной ночи. Фред и Джордж старательно избегали моего общества. Драко делал вид, что меня не существует. Так что, в моём окружении осталось лишь несколько человек, готовых терпеть беседы со мной, а именно — Невилл Лонгботтом, Ли Джордан и Блейз Забини со слизерина. Хогвартс окутало Рождественское настроение и мне ничего не оставалось, как пропадать в библиотеке — единственном тихом месте. О Рождестве мне не хотелось думать. Я надеялась, что Гарри останется в Хогвартсе тоже и может, дух семейного праздника растопит ледяную стену, которую он воздвиг между нами, но как оказалось, кузена пригласила миссис Уизли на все Рождественские каникулы к ним в «Нору». Блейз, Ли и Невилл тоже разъедутся по домам, и я останусь одна наедине со своим внутренним монстром.

***

Гермиона звала меня на последний перед праздником сбор ОД, но я отказалась, сославшись на кучу невыполненных домашних заданий и после занятий отправилась прямиком в библиотеку пренебрегая ужином. Дописала сочинения по Истории Магии и Трансфигурации, разобралась с созвездием Большого пса и почувствовала тоску по Сириусу Блэку. Сириус недолюбливал меня, но он как никто другой понимал моё состояние и зная, какое преступление я совершила, он не отвернулся от меня, а напротив, попытался утешить и оправдать. «Должно быть невыносимо сидеть взаперти и чувствовать себя беспомощным в такое-то время» — подумала я. Мадам Пинс прошуршала полами мантии мимо секции, в которой я находилась. Затем она вернулась и заглянула за стеллаж. — Снова засиживаетесь допоздна мисс Реддл. Через десять минут — комендантский час и я вынуждена настаивать на вашем возвращении в гостиную факультета. — Непременно, мадам Пинс. — я свернула пергаменты. — Только поставлю книги на места. — Поторапливайтесь, мисс. Библиотекарша дёрнула подбородком и зашуршала куда-то в темноту между стеллажами. Вернувшись в башню Гриффиндора я обнаружила там Гермиону и Рона корпящего над домашним заданием. — Эй Сэл! — окликнул меня Рон. — Помоги пожалуйста. Я тут пытаюсь дописать километровое сочинение для МакГонагалл. — А чего Гермиона тебе не поможет? — я подошла ближе. Рон растянулся на ковре прямо перед камином и вид у него был несчастный. — Я другим занята. — ответила Гермиона и одарила меня недовольным взглядом, поджав губы. — Вылитая МакГонагалл. — съязвила я. — Может и так. Только вот у меня хватает ума не помогать Рональду с этим сочинением. Оно ведь совершенно простое. — Гермиона опустила кончик пера в чернильницу. На столе перед ней лежал наполовину исписанный длиннющий лист пергамента. — Простое? — возмутился Рон. Я не стала слушать их препирательства и перешагнув через Рона, взяла его сочинение, села за дальний стол и бегло прочитав написанное, постаралась как можно точнее передать стиль повествования Рона, заканчивая за него сочинение по Трансфигурации. Вскоре вернулся Гарри. Троица о чём-то заспорила, пару раз до меня доносилось имя Чжоу, но к разговору я не прислушивалась. Закончив сочинение Рона, на мой взгляд не плохими аргументами, я убрала чернильницу и растрёпанное перо в сумку. Широко зевнув я подошла к ребятам. — Готово. — я протянула Уизли пергамент. — Ты невероятная, Селли! Обожаю тебя! — благодарил Рон. — Ну, хоть кто-то. — я улыбнулась. — Не честно! — возмутился Гарри и пнул друга ногой в бок. — Я сам корпел над этим сочинением два вечера подряд! А ты просто взял и попросил мою сестру написать его за тебя?! — А вот и нет. — Рон хитро улыбнулся. — Она моя подруга и я попросил её, по-дружески, помочь мне с сочинением. Я же не виноват, что ты до этого не додумался. — Ладно, я иду спать. — я потянулась. — Гермиона, ты со мной? — Скоро приду, мне немного осталось дописать. — ответила Гермиона не поднимая лица. — Как хочешь. Всем сладких снов. — Пока. — помахал Рон. — Увидимся. — ответил Гарри. Я поднялась в спальню. Судя по сопению, Джинни уже давно спала. Стараясь не шуметь, я переоделась в пижаму и подошла к фениксу Яру. Тёплое свечение, исходящее от его оперения, освещало мою кровать. Феникс мирно спал и его спокойствие передалось мне. Накрыв внушительную клетку тёмной материей, чтобы скрыть свечение, я забралась в постель, но полог не задёрнула и стала смотреть на квадрат звёздного неба в окне. Вскоре пришла Гермиона. Я слышала, как она споткнулась в темноте обо что-то. Прошло немного времени, и я услышала её мерное сопение. Где-то в ночи ухнула сова. Порыв ветра ударился об оконное стекло. Феникс тревожно встрепенулся. Веки стали непомерно тяжёлыми. Я оказалась в лодке посреди непроглядной темноты. Впереди забрезжил зеленоватый свет, и лодка резко подалась вперёд. Свет становился всё ярче, ближе, ближе, ближе… яркая, зелёная вспышка, пронзительный крик. Темнота вокруг начала приобретать форму и вот ко мне в лодку вошла ещё одна я — облачённая в одеяния Волдеморта. Вторая я молча вытянула бледную руку, указывая куда-то. Я обернулась. Лодка исчезла и теперь я стояла в коридоре без окон прямо напротив единственной двери. Я протянула руку и тут, почувствовала, ужасную обжигающую боль. Я проснулась, тяжело дыша. Сердце громко билось где-то в горле. Левое предплечье горело огнём. Я резко села и сдёрнула с клетки Яру покрывало. В тёплом свечении я разглядела вздувшуюся Чёрную метку. — Да чтоб тебя. Новая волна боли, сильнее прежней накатила на руку. Стон сорвался с моих губ. Боясь разбудить девочек, я сунула ноги в школьные туфли, натянула поверх пижамы вязаный свитер и спустилась в гостиную. Накатившая волна боли застала меня врасплох, и я осела на пол. — Хрен тебе. И не подумаю являться на твой злобный зов. Боль возобновилась и в правом виске неприятно запульсировало. — Что тебе от меня понадобилось, напыщенное ты чучело?! — шипела я, будто надеясь, что злословие поможет утихомирить боль. Меня затрясло. Боль не отступала. Прежде метка тоже оживала и горела, но это было что-то другое, такой боли ещё не бывало. Я услышала шаги на лестнице спален мальчиков. Затем я увидела свет и перепуганный Невилл, не заметив меня, выскочил из гостиной со свечой в руках. «Кажется что-то происходит» — подумала я. Заставив себя встать с пола я вспомнила о Северусе. Крёстный наверняка сможет объяснить причину этой нестерпимой боли. Я подошла уже к портретному проёму, но он вдруг открылся и в него влетел Невилл, а за ним профессор МакГонагалл в халате из шотландки. — Реддл?! Вы куда-то собрались? — не на шутку изумилась она. — Северус… мне нужно к крёстному… — было такое чувство, что Чёрная метка сейчас вырвется из моей руки разодрав напрочь кожу. — Мне что-то нехорошо. — Сперва разберёмся с Поттером, а потом с вами! — нетерпеливо вскрикнула она и схватив меня прямо за левое предплечье, потянула за собой. Издав утробный вопль, я оттолкнула её руку. — Вы не понимаете… — всхлипывая сказала я, — что-то случилось, что-то не так… МакГонагал осветила моё предплечье и в ужасе отпрянула назад при виде ожившей Чёрной метки. — Вы правы… но всё же сначала разберёмся с вашим кузеном. Невилл всё это время, наблюдавший за происходящим, поторопил нас и перескакивая через две ступеньки поднялся к комнатам мальчиков. — Сюда, профессор. — Лонгботтом вошёл в распахнутую дверь. В комнате Гарри горел свет, Дин и Симус стояли возле кровати о чём-то перешёптываясь, Рон с перекошенным от страха лицом сидел на кровати Гарри. Войдя вслед за профессором, я увидела кузена, выглядел он так, будто его лихорадило полночи. — Что случилось, Поттер? Где болит? — торопливо спросила МакГонагалл. — Отец Рона. — он сел. — На него напала змея, и ему плохо, я видел, как это случилось. — Что значит «видел»? — спросила МакГонагалл, сведя брови. Я прислонилась щекой к прохладному косяку двери, ноги становились ватными, а боль и не думала униматься. — Не знаю, я спал, а потом очутился там… — Хотите сказать, вам это снилось? — Да нет же! Сперва мне снилось что-то совсем другое, какая-то глупость… а потом вмешалось это. Это было на самом деле, не в моём воображении. Мистер Уизли спал на полу, на него напала гигантская змея, он истекал кровью, он упал, надо выяснить, где он. Профессор МакГонагалл смотрела на него сквозь перекошенные очки так, словно увидела нечто ужасное. Затем перевела взгляд на меня и снова на Гарри. — Я не вру, и я не сумасшедший. — голос Гарри взвился до крика. — Говорю вам, я видел, как это случилось! — Я верю вам, Поттер. Надевайте халат — мы идем к директору. Профессор, взяла меня за руку чуть выше локтя. Гарри мигом спрыгнул с постели, натянул халат и нацепил очки. — Уизли, вам тоже надо пойти. — сказала профессор МакГонагалл. Мимо безмолвных Невилла, Дина и Симуса мы вышли из спальни, спустились по винтовой лестнице в гостиную, откуда через портретную дверь вышли в освещенный луной коридор Полной Дамы. В голове был бардак: сон Гарри, который вовсе не сон, необычная боль от Чёрной метки и опять эта чёртова дверь в Отделе Тайн в моём ночном кошмаре, всё это было сложно осознать. Мы прошли мимо Миссис Норрис, которая обратила на нас свои глаза-лампы и тихо зашипела, но профессор МакГонагалл сказала: «Брысь!» — и кошка шмыгнула в темноту. Через несколько минут мы остановились перед каменной горгульей, сторожившей вход в кабинет Дамблдора. — Летучая шипучка, — сказала профессор МакГонагалл. Горгулья ожила и отскочила в сторону, стена позади неё разошлась, открыв каменную лестницу, непрерывно бегущую вверх наподобие спирального эскалатора. Мы стали на движущиеся ступени, стена за нами закрылась с глухим стуком, и лестница понесла нас наверх тугими кругами. И вот блестящая дубовая дверь с латунным молотком в виде грифона. Хотя было уже за полночь, за дверью слышался многоголосый гомон. Как будто Дамблдор принимал не меньше дюжины гостей. Профессор МакГонагалл трижды стукнула молотком-грифоном, и голоса разом смолкли, словно их выключили. Дверь сама собой открылась, и следом за МакГонагалл Гарри, Рон и я вошли в кабинет. В комнате царил полумрак; непонятные серебряные приборы не жужжали и не пыхали дымом, как обычно, а стояли неподвижно и безмолвно; портреты прежних директоров и директрис дремали в своих рамах. Спрятав голову под крыло, спала на своём шестке за дверью чудесная красно-золотая птица, большая, как лебедь. — А, это вы, профессор МакГонагалл… и… Дамблдор как обычно, сидел за письменным столом в кресле с высокой спинкой; он наклонился вперед, и на него упал свет свечей, освещавших разложенные на столе документы. На нём был великолепно расшитый пурпурно-золотой халат, надетый поверх белоснежной ночной рубашки, но выглядел Дамблдор нисколько не сонным. Пронзительный взгляд голубых глаз остановился на профессоре МакГонагалл. — Профессор Дамблдор, — сказала она, — у Поттера был… был кошмар. Он говорит… — Это не кошмар, перебил Гарри. Профессор МакГонагалл обернулась к нему и слегка нахмурилась. — Хорошо, Поттер, сами расскажите директору. — Я… я правда спал, — сказал Гарри. Боль в руке не унималась, я попыталась уговорить МакГонагалл отпустить меня к Северусу, но она лишь шикнула на меня, как делала обычно мадам Пинс, усмиряя шумных студентов в библиотеке. В глазах помутнело и мой взгляд стал расфокусированным. Гарри что-то сбивчиво рассказывал, а я не в силах больше стоять на ногах и сдерживать силу призыва Чёрной метки, села прямо на каменный пол. Рон попытался помочь мне встать, но я осталась сидеть на полу. — Артур серьёзно ранен? — Да, — с силой произнес Гарри. Кажется, боль стала понемногу утихать и в глазах прояснилось. Время тянулось невыносимо долго, мне казалось, что с момента, как мы вышли из гостиной Гриффиндора прошло уже несколько часов, но это было не так. Дамблдор отдавал кому-то непонятные мне приказы. В голову закрались странные мысли; «Я сижу на полу, практически без чувств с активной Чёрной меткой напоказ и всем плевать! Все озабочены лишь состоянием Гарри! Нет же! Они пытаются выяснить, что на самом деле произошло и в порядке ли Артур Уизли! Нельзя думать только о себе! Но они не знают, не понимают, как мне плохо! Почему бы просто не отпустить меня к Северусу? Я знаю, он поможет, он объяснит…» Дамблдор что-то говоря на ходу стремительно прошёл мимо нас к своему фениксу. Кто-то потянул меня за локоть кверху и усадил на деревянный стул с прямой спинкой. Боль стала слабее, и я смогла немного расслабиться, сфокусировав взгляд на Дамблдоре гладящем пальцем Фоукса по золотой хохлатой голове. Феникс поднял красивую голову и блестящими тёмными глазами смотрел на директора. — Нам будет нужно предупреждение, — очень спокойно сказал Дамблдор птице. Вспышка пламени, и феникс исчез. Дамблдор стремительно подошел ко мне, и я почувствовала его сильную хватку на левом предплечье. Лицо его помрачнело. — Почему не сказали мне об этом, Минерва? — серьёзно спросил он. — Я думаю… Альбус, это наверняка обычное дело для людей носящих эту метку… — сбивчиво заговорила МакГонагалл. — Как давно это началось? — услышала я требовательный вопрос директора. — Я не знаю… мне снился странный сон, а потом руку обожгло сильнее чем когда-либо… я проснулась и… думаю это произошло в то же время, когда Гарри приснился… когда он увидел нападение на Артура. — у меня то и дело перехватывало дыхание, в горле совсем пересохло, но боль уходила и мы с Дамблдором наблюдали за тем, как чёрный череп со змеёй во рту постепенно становится неподвижным и исчезает припухлость вокруг него. Директор выпустил мою руку и подошёл к одному из тонких серебряных приборов; перенёс его на стол, сел и легонько постучал по нему концом волшебной палочки. С ритмичным позвякиванием прибор ожил, из серебряной трубочки наверху стали выходить маленькие клубы бледно-зелёного дыма. Директор внимательно вглядывался в дым, между бровей у него залегла глубокая морщина. Через несколько секунд дым пошёл ровной струей, она сгущалась и закручивалась в воздухе… и вот уже вылепилась из неё змеиная голова с разинутой пастью. — Конечно, конечно, — бормотал он, по-прежнему наблюдая за дымом без малейшего удивления. — Но сущности разделены? Между тем дымная змея немедленно превратилась в две змеи, обе сворачивались и извивались в полутьме. С видом мрачного удовлетворения Дамблдор слегка постучал по прибору палочкой: позвякивание замедлилось и стихло, дымные змеи побледнели, расплылись в воздухе и пропали. Дамблдор перенёс аппарат обратно на узенький столик. — Дамблдор! — вскрикнул один из портретов заставив меня вздрогнуть. — Какие новости? — сразу откликнулся тот. — Я кричал, пока кто-то не прибежал, — сообщил волшебник с портрета, вытирая мокрый лоб о висевший сзади занавес. — Сказал, что слышал внизу какое-то движение… Они не сразу мне поверили, но спустились посмотреть… вы знаете, внизу наблюдать некому — портретов там нет. Короче говоря, через несколько минут его принесли. Вид неважный, весь в крови. Когда они ушли, я перебежал в портрет Эльфриды Крэгг, чтобы разглядеть получше… — Хорошо, — сказал Дамблдор, а Рон в это время судорожно приподнялся. — Значит, Дайлис увидит, когда его доставят… Через минуту на своём портрете, появилась волшебница с серебряными локонами, она села в кресло, откашлялась и сказала: — Да, его доставили в больницу святого Мунго… пронесли мимо моего портрета… выглядит плохо… — Благодарю вас, — сказал Дамблдор. Он повернулся к Макгонагалл: — Минерва, надо разбудить остальных детей Уизли. — Конечно… Профессор МакГонагалл встала и быстро пошла к двери. Я увидела, как на лице Рона застыл ужас. — Дамблдор, как быть с Молли? — задержавшись у двери, спросила МакГонагалл. — Этим займется Фоукс, когда проверит, нет ли поблизости незваных гостей. Но, возможно, она уже знает… благодаря этим превосходным часам… Речь явно идёт о её часах, показывавших не время, а местонахождение и состояние каждого члена семейства Уизли, подумала я. Но время было позднее. Миссис Уизли, наверное, спит и не следит за часами. Дамблдор тем временем рылся в буфете поблизости от Гарри и Рона. Наконец он извлек оттуда закопчённый старый чайник и осторожно поставил на письменный стол. Поднял волшебную палочку и тихо сказал: — Портус! Чайник задрожал, оделся странным голубым сиянием, а потом успокоился, чёрный, как прежде. Дамблдор подошел к другому портрету — волшебнику с умным лицом и остроконечной бородкой. Этот был одет в цвета Слизерина — серебряный и зелёный — и спал, по-видимому, так крепко, что не слышал Дамблдора, пытавшегося его разбудить. — Финеас, Финеас. Люди на портретах перестали притворяться спящими, они зашевелились в своих рамах, чтобы лучше видеть происходящее. Умный с бородкой-клинышком по-прежнему изображал спячку, и некоторые тоже стали выкрикивать его имя: — Финеас! Финеас! ФИНЕАС! Прикидываться дальше было невозможно, он нарочито вздрогнул и широко раскрыл глаза. — Кто-то звал? — Надо, чтобы вы ещё раз посетили свой другой портрет, Финеас, — сказал Дамблдор. — У меня новое сообщение. — Посетить мой другой портрет? — скрипучим голосом сказал Финеас с притворным зевком (при этом взгляд его обежал комнату и остановился на Гарри). — Ну, нет, Дамблдор, я сегодня ужасно устал. — слова Финеаса вызвали бурю негодования. — Нарушение субординации, сэр! — взревел дородный красноносый волшебник, потрясая кулаком. — Неисполнение приказа! — Честь обязывает нас служить нынешнему главе Хогвартса! — воскликнул дряхлый волшебник, в котором я признала Армандо Диппета, предшественника Дамблдора. — Стыдно, Финеас! — Внушить ему, Дамблдор? — спросила остроглазая ведьма и подняла необыкновенно толстую волшебную палочку, смахивавшую на трость. — Ну, хорошо, — согласился волшебник по имени Финеас, глядя на её палочку с некоторой опаской. — Хотя вполне возможно, что он уже ликвидировал мой портрет так же, как разделался с большинством предков… — Сириус знает, что не должен уничтожать ваш портрет, — сказал Дамблдор. — Вы передадите ему, что Артур Уизли тяжело ранен и что его жена, дети и Гарри Поттер с кузиной скоро прибудут к нему в дом. Вы поняли? — Артур Уизли ранен, жена, дети и Гарри Поттер с девчонкой Реддл остановятся у него, — скучающим голосом повторил Финеас. — Да, да… хорошо. Он нырнул за раму портрета и скрылся из виду; в ту же секунду дверь кабинета открылась. Профессор МакГонагалл ввела Фреда, Джорджа и Джинни, встрёпанных и ошарашенных, в ночной одежде. — Гарри, что происходит? — с испугом спросила Джинни. — Профессор МакГонагалл говорит, ты видел, как ранили папу… — Ваш отец был ранен при выполнении задания для Ордена Феникса, — опередил его Дамблдор. — Его доставили в клинику магических недугов и травм — в больницу святого Мунго. Я отправляю вас в дом Сириуса, это ближе к больнице, чем «Нора». Там вы встретитесь с матерью. — Как мы доберемся туда? — спросил Фред. Сейчас он был не похож на себя. — Летучим порохом? — Нет, — сказал Дамблдор. — Сейчас это небезопасно, за Сетью ведется слежка. Вы отправитесь через портал. — он показал на невыразительный старый чайник, стоявший на столе. — Мы ждём сообщения от Финеаса Найджелуса… Прежде чем отправить вас, я хочу убедиться, что путь свободен. Посреди кабинета на миг вспыхнуло пламя, от него осталось золотое перо, медленно опускавшееся на пол. — Это предупреждение Фоукса, — сказал Дамблдор, поймав его на лету. — Профессор Амбридж узнает, что вас нет в спальнях… Минерва, идите и отвлеките её — придумайте что угодно. В развевающемся халате МакГонагалл устремилась к двери. — Он сказал, что будет рад, — раздался скучающий голос за спиной Дамблдора: волшебник Финеас снова появился у себя, на фоне слизеринского знамени. — У моего праправнука всегда был странный вкус по части гостей. — Тогда подойдите сюда, — обратился Дамблдор к нам с Гарри и всем Уизли. — Быстро, пока не появились провожатые. Мы сгрудились возле его стола. — Вы все уже пользовались порталом? Ребята кивнули, и каждый протянул руку к закопченному чайнику. — Постойте, Дамблдор, я не… не совсем понимаю, почему я должна идти с ними? Мне нужно к Северусу. — меньше всего мне сейчас хотелось оказаться в компании опечаленных горем людей, которые ненавидели в данный момент всё, что хоть как-либо связано с Волдемортом, я была практически уверена в том, что близнецы Уизли выбьют из меня дух как только мы окажемся в доме Сириуса. — На это нет времени, Серсея. У тебя ещё будет шанс с ним поговорить. Ну, на счет три: раз… два… Я едва успела коснуться чайника, как портал сработал. Я ощутила сильный толчок пониже пупка, пол ушёл из-под ног, рука намертво прилипла к чайнику, и, стукаясь друг о друга, увлекаемые чайником, все шестеро понеслись куда-то в вихре красок и шуме ветра… — Прочь отсюда, отродье, предавшее свою кровь. Это правда, что ваш отец умирает? — ВОН! — рявкнул другой голос. Я осмотрелась. Мы прибыли на кухню в цокольном этаже дома двенадцать на площади Гриммо. Единственными источниками света были камин и оплывшая свеча, освещавшие объедки чьего-то ужина. К двери в прихожую убегал Кикимер; перед тем как скрыться, он злобно оглянулся на нас и поддёрнул набедренную повязку. А к нам уже спешил встревоженный Сириус. Он был небрит и в дневной одежде; от него пахнуло перегаром. — Что случилось? — он протянул руку и помог Джинни встать. — Финеас Найджелус сказал, что Артур Уизли тяжело ранен. — Спроси у Гарри. — сказал Фред и почему-то одарил меня злым взглядом. — Да, и я хочу услышать. — сказал Джордж. Близнецы и Джинни повернулись к Гарри. Сириус протянул мне руку, но я помотала головой и прижалась спиной к каменной стене позади меня, притянув ноги к себе. Сириус выпрямился. Шаги Кикимера на лестнице стихли. — Это было… — заговорил Гарри. — У меня было… вроде… видение. Он рассказал всё, что видел, но изменил рассказ так, как если бы наблюдал за нападением змеи со стороны, а не смотрел на это её глазами. Рон, по-прежнему белый как простыня, глянул на него, но ничего не сказал. Когда Гарри кончил, Фред, Джордж и Джинни продолжали молча смотреть на него. Воспользовавшись моментом я выскользнула из кухни и поднялась в прихожую, поднялась до середины лестничного пролёта, ведущего на второй этаж и села на ступеньки прижавшись щекой к гладким деревянным перилам. Чувство вины жгло, разрывало нутро. «Гарри говорил о змее, это скорее всего была Нагайна…а может, может это был сам Волдеморт, никто не знает наверняка, обладает ли он анимагической формой. Но если это и была Нагайна, то как Гарри смог увидеть всё происходящее? Он не обладает достаточной силой Легилименции, чтобы провернуть такое. И эта боль в руке.» — Я провела ладонью по успокоившейся Чёрной метке, она всё ещё была видна и не превратилась в светлый, вздутый, уродливый шрам. «Если бы не Гарри, то скорее всего отца семейства Уизли не успели бы спасти, но всё это до дрожи странно.» С кухни слышались возмущения Фреда и раздражённый голос Сириуса. В правом виске снова неприятно запульсировало. Я запустила руку в волосы и тут же вздрогнула. «Шрам Гарри… а что, если это… не может быть… глупости. Да, я была крестражем и у меня остался шрам, но отец не пытался меня убить заклинанием. Но шрам явно означает то место, куда вошёл крестраж. Может именно поэтому Гарри видит эти странные сны и постоянно испытывает злость. Может он тоже крестраж. А может я просто спятила.» В кухне явно что-то происходило, но мне не хотелось знать, что. Никто так и не поднялся в спальни. Я так и осталась сидеть на лестнице, прикрыв глаза и думая обо всём произошедшем этой ночью, сопоставляя события и пытаясь объяснить себе, что всё это значит. В десять минут шестого входная дверь распахнулась, и я услышала чьи-то шаги в коридоре. Это вошла миссис Уизли. Она была бледна и даже не заметила моего присутствия, сразу спустилась в кухню. Спустя некоторое время на лестнице показался Сириус. — Вот ты где. — он поднялся и присел рядом со мной. — Я стал считать на сколько человек готовить завтрак и не досчитался одного. — Спасибо Сириус. Я не голодна. — Вздор. Я слышу, как у тебя в животе урчит. — Блэк приобнял меня за плечи. — Какие новости? — спросила я мысленно благодаря Сириуса за утренние объятия. — Молли сказала, что Артур поправится. Говорит, что можно будет его навестить совсем скоро. — Сириус сжал моё плечо крепче. — Идём, нужно поесть. — Сириус, ты иди. — я слегка отстранилась от него. — Меня там меньше всего хотят видеть. — Не глупи. Им сейчас не до пустых обвинений. Молли всегда тебе рада. — Ты правда так думаешь? — я грустно ухмыльнулась. — Мой отец убил родителей Гарри и его самого чуть не убил, а теперь он практически убил Артура Уизли. Вряд ли кто-то из присутствующих рад видеть меня здесь. Я удивлена, что ты сейчас сидишь здесь и мило со мной беседуешь, а не бьёшь меня головой о каменный пол. — Прекращай самобичевание. Если не ты была той змеёй о которой говорит Гарри, то винить тебя не в чем. Ведь не ты была той змеёй? — Нет конечно. Это наверняка была Нагайна. У них какие-то нездоровые отношения с моим папашей. — Вот и отлично. А теперь идём завтракать. — Сириус встал. — И, если тебе станет легче, мои родители тоже не были святыми. Идём же. — он протянул мне руку и помог подняться. Мы вошли в кухню. — Сириус, — тихо сказал Гарри, — можно тебя на два слова? Прямо сейчас. Он ушёл в темную кладовку. Сириус мне подмигнул, подталкивая к столу и ушёл за ним. Стараясь издавать как можно меньше звуков, я села на ближайший потёртый стул. Миссис Уизли была занята готовкой и Джинни ей помогала. Близнецы сидели за столом напротив меня и о чём-то очень тихо разговаривали. Рон сидел через два стула от меня и разглядывал свои руки. Я задрала рукав; Чёрная метка стала бледнее. «И какого чёрта это было?» — потерев её, в который раз спросила я себя. — А вот и завтрак. — миссис Уизли обернулась, и я заметила, как она вздрогнула при виде меня. — Фред, Джордж, налетайте. — она поставила при помощи магии большую сковороду с омлетом и ещё одну поменьше с поджаристым беконом на стол. — Не ожидала тебя здесь увидеть, Селеста. — Раз это мой дом, то она у меня в гостях, Молли. — отрезал Сириус, вернувшись из кладовки. — Я вовсе … — Дамблдор велел мне отправляться сюда вместе со всеми. — резко сказала я, пряча Чёрную метку в рукав. — Так что, все претензии к нему. — я почувствовала на себе взгляды всех Уизли. — А теперь, если вы не возражаете, я пойду на верх и постараюсь, чтобы моё присутствие осталось незамеченным. — со скрипом отодвинув стул я встала. — Сядь. — приказным тоном возразил Сириус. — И поешь с нами. Гарри вернувшись из кладовки в этот момент, озадаченно окинул всех взглядом. — Я что-то пропустил? — спросил он и сел на стул между мной и Роном. — Нет. Ты как раз вовремя. — сказал Сириус. — Самое время завтракать. — буркнул Рон и первым наполнил свою тарелку. Я села обратно. Сириус тут же поставил передо мной тарелку с омлетом и парой кусков бекона. От запаха еды меня замутило. Завтракали молча. После все разошлись по комнатам. Было решено, что всем необходимо выспаться, а потом навестить мистера Уизли в больнице Святого Мунго. — Сириус, я-то, зачем там нужна? — спросила я его прежде чем он скрылся за дверью своей комнаты. — Можешь остаться тут со мной. Я не возражаю. — пожав плечами ответил тот. — Только вот, Дамблдору это не понравится. Раз он сказал, что ты поедешь с ними, значит поедешь. — Я живу не по его правилам, Сириус. — А я вот, подчиняюсь, как… как пёс. — печально сказал он. — Сириус ты не… — Я спать иду. — остановил он меня. — И ты поспи, а то синяки под глазами и волосы серые, словно пыль. Дверь его комнаты закрылась, и я отправилась шастать по тёмным, тесным коридорам дома на площади Гриммо, 12.