Безумие на бумаге

      Никто из них не знал, как долго они простояли в оцепенении, неотрывно глядя друг на друга. Время как будто застыло на месте, и лишь испуганные возгласы бедолаг, что ещё не успели отбежать от них на достаточное расстояние, говорили об обратном. Суматоха, что поднялась в толпе при виде обладателя чёрного латексного костюма, которым, как ведали немногие, оказалась знаменитая модель Адриан Агрест, превратилась в настоящую панику. Люди пихались и толкались, а порой и просто сшибали других с дороги, опасаясь за свою жизнь. Они стремились как можно скорее убраться до начала очередной кровопролитной бойни, что, судя по устрашающему виду Кота Нуара, была уже не за горами.       Всеобщая истерика не коснулась только необычной компании, в которой и находился ранее любимый парижский герой, испепеляя негодующим взглядом несчастную, напуганную до полусмерти Алью. Такого быстрого развития событий она не ожидала. По крайней мере, надеялась, что у неё в запасе останется время в последний раз обнять родителей и любимых младших сестрёнок до того, как Адриан обо всём узнает и, навсегда распрощавшись со своей человечностью, вырвет ей сердце.       И хоть выложить эту чёртову аудиозапись в «Леди Блог» далось ей с немыслимой лёгкостью, и она мало задумывалась о последствиях своего поступка, так как ею в тот момент больше двигали эмоции, то теперь в душу закрался маленький червячок сомнений. И именуем этот червячок был жутким, всеобъемлющим страхом. Именно сейчас, когда всё так скверно обернулось, Сезер была готова пойти на что угодно, даже встать перед ними на колени и вымаливать прощение, лишь бы сохранить себе жизнь.       Слабачка. Девушке стало тошно от самой себя. Как же много произнесено громких слов о справедливости и правосудии, в которые она без зазрения совести тыкала носом Адриана и Маринетт. Алья шипела, кричала, плевалась в них ядом, перебивала, не давая произнести ни одного писка в свою защиту, и была на сто процентов уверена в своей правоте. Она действительно готова была умереть, если бы это поставило огромную жирную точку в истории несостоявшихся героев Парижа, что эгоистично занимались самоуправством, наплевав на все последствия своих импульсивных решений. Но.       Эти люди, как и этот город, резко отошли на задний план, потому что в действительности всё это меркло на фоне её скорой и неизбежной смерти. Ей хотелось вернуться на пару десятков минут назад и просто дать им уйти, никогда больше не рискнув напомнить о своём существовании. Лишь бы больше не слышать тихого вкрадчивого голоса Адриана Агреста и не вникать в суть сказанных им слов, из-за которых теперь лёгкие резало сильной болью при каждом рваном вдохе, что давались ей с большим трудом. Лишь бы не видеть искажённое гневом и презрением лицо Маринетт, что теперь навряд ли даже подумает сдвинуться с места, чтобы протянуть ей руку помощи. Лишь бы самой не стать причиной своей глупой и абсолютно бессмысленной смерти.       Это всё страх. Ей чудовищно страшно.       Кажется, до этого Алья часто слышала, что на краю гибели у людей перед глазами пролетает вся их жизнь. Но все эти глупые книжки, которые она раньше читала взахлёб, не имеют ничего общего с жестокой реальностью. Основные персонажи, будь то супергерои или обычные люди, всегда умирали с блаженной улыбкой на лице. Они улыбались так, будто им не о чем сожалеть, потому что их жертва не была напрасной и спасла множество невинных жизней. Потому что они всегда преисполнены любовью и состраданием к другим, даже к малознакомым им людям. Просто потому что они человечны, и это должно быть правильно.       И всё это преподносилось настолько естественно, что принималось девушкой на веру и заставляло думать, что на их месте она поступила бы точно так же. Заставляло верить, что смерть одного человека не приравнять уже даже к двум спасённым жизням. Обыкновенная математика. Железная логика, которой руководствуются те же самые полицейские, вынужденные убивать в экстренных случаях особо опасных преступников, если это может спасти нескольких мирных граждан. Или пожарные, что вытаскивают из необъятного смертоносного пламени людей, при этом рискуя распрощаться с жизнью. Или же она.       Алья Сезер – бесстрашный, самопровозглашённый репортёр, что осознанно подверг себя опасности ради благополучия всех жителей Парижа. Храбрая и целеустремлённая девушка, что не побоялась поставить на кон свою жизнь, выступив против неравного ей по силе противника. Настоящая героиня, у которой даже без суперспособностей получилось вывести на чистую воду неуловимого монстра, что уже долгое время умело скрывался среди людей.       Как бы ей хотелось расправить плечи и гордо выпрямить спину, отважно смотря в глаза своей смерти, а не сгибаться в три погибели, обхватывая себя руками. Как бы ей хотелось, чтобы на её лице сейчас читалось только превосходство и непоколебимая уверенность, а не первобытный панический ужас с оттенком гнетущей безысходности. Как бы ей хотелось твёрдо стоять на ногах, а не ощущать, что дрожащие конечности готовы в любой момент подвести её, позволив окаменевшему от страха телу рухнуть на холодный асфальт. Как бы отчаянно она ни желала воспроизвести этот совершенный образ, для неё это невозможно по одной единственной причине.       Это всё ложь.       Просто сказки для неразумных детишек, что пищат от восторга, зачитываясь подвигами мужественных героев. В такие моменты мозг отключается, и ты видишь лишь благодарные, восторженные взгляды спасённых людей, которые, конечно же, никогда не забудут твоей искренней доброты и безмерной жертвенности. Ты простодушно уповаешь на бессмертную славу; стремишься, чтобы твоё имя, как и твой невероятный подвиг, навсегда остались в истории и в их сердцах. Но правда в том, что это самообман.       В глубоком детстве, когда Алье не удавалось сразу уснуть, её голову часто посещали дикие и абсолютно невероятные мысли. И как-то раз, совершенно случайно, они навели её на размышления о смерти. Вроде бы она ещё ребёнок, и у неё вся жизнь впереди, но что будет через двадцать, сорок, шестьдесят лет? Девочка упрямо прокручивала в сознании быстро сменяющие друг друга этапы своей жизни, что всё равно вели к одному и тому же неизбежному финалу – смерти.       Но что будет после? Она исчезнет? Обычный, ничем не примечательный человек, что когда-то жил в Париже в две тысячи двенадцатом году и ничего после себя не оставил, с годами просто затеряется в потоке времени, превратившись в безымянный номер.       Но как же её надежды и мечты? Неужели это и правда конец?       С трудом передвигая одеревеневшими конечностями, девушка рискнула сделать маленький шаг назад и сразу почувствовала на дрожащем плече крепкую мужскую руку. Даже не обернувшись, она интуитивно ощутила некую защиту в лице беспечного нахального копа, что сейчас был предельно серьёзен и собран, как никогда раньше. Пожалуй, сейчас Патрик – единственный, кто способен встать между ней и Адрианом, если этого потребуют обстоятельства. Человек, что посвятил свою жизнь закону так же, как мечтала она когда-то давно.       До того, как жители Парижа с подачи Вольпины впервые увидели маленький кусочек магии и провозгласили её героиней, Сезер даже не думала связывать свою судьбу с журналистикой. Ведь всё, чего она так безумно желала – приносить пользу обществу. Начитавшись разных ужасов в интернете с наглядными примерами из вечерних новостей, что временами любил смотреть её отец за семейным ужином под неодобрительным взглядом матери, в голове маленькой девочки не оставалось никаких сомнений относительно выбора её будущей профессии.       Алья, как и добрая половина мальчишек в её классе, упрямо доказывала всем и каждому, что когда вырастет, обязательно станет детективом и будет сажать плохих парней за решётку. Она знала, что придётся начинать с самых низов и кататься по городу выписывая штрафы за неправильную парковку или по двадцать раз на дню носить сварливому начальнику кофе в кабинет, но в её понятии это была своеобразная карьерная лестница до пьедестала «героини» Парижа.       Девушка не была обделена проницательностью и каким-то странным, скорее всего врождённым чутьём на подобного рода вещи, что не один раз помогали ей в работе репортёра. Все эти положительные и довольно-таки ценные качества несомненно сыграли бы решающую роль в её быстром продвижении по службе, пока на горизонте не замелькала бы конечная остановка – такой желанный значок детектива, а также, приятным бонусом, табельное оружие.       Всё, в чём она нуждалась, чтобы сделать этот город чуть лучше и чище. Всё, в чём она нуждалась, чтобы её жизнь действительно имела какое-то значение; обрела ценность в глазах окружающих её людей и в её собственных. Всё, что позволило бы родителям смотреть на свою дочь с восхищением и гордостью. Вот о чём она мечтала несколькими годами ранее, пока вечернее небо Парижа впервые не залила мягкая успокаивающая мелодия, ознаменовавшая появление настоящего героя.       Уже тогда Алья поняла, что на фоне отважной Лисицы даже начищенный до блеска жетон станет тусклым, потеряв всю свою ценность, и лишит её мечту хоть какого-то смысла. Ведь она никогда не сможет так же ловко и быстро перепрыгивать с крыши на крышу, в считанные минуты оказываясь на месте событий, чтобы оказать помощь пострадавшим. Никогда люди этого города не будут смотреть на неё с таким же благоговейным восхищением, со слезами на глазах благодаря за десятки спасённых жизней. Первая в истории Парижа героиня затмит любого, даже самого трудолюбивого и преданного своему делу детектива. Как бы она ни старалась, в итоге ей будет дозволено увидеть лишь спину парижского идола.       Кажется, тогда Сезер впервые довелось испытать такое горькое разочарование. Её мечта, к осуществлению которой она так толком и не приступила, канула в лету, зато дала толчок к рождению новой. Именно поэтому вместо пушки в её руках внезапно появилась камера. И смотрела она не на мерзких преступников, а с жадностью наблюдала сквозь объектив за чудесной божьей коровкой и её верным напарником. Раз у неё никогда не получится сиять так же ярко, как хранители талисманов, то она хочет быть той, кто будет нести их свет другим людям. Алья отчаянно желала быть частью их геройских будней, пусть даже и на второстепенных ролях.       Но при нынешних обстоятельствах разве хоть что-то из этого имеет значение?       Как раз из-за того, что она позарилась на мимолётные почести и лавры, ничему из вышеперечисленного теперь не суждено будет сбыться. Это всё её тщеславность – то самое нехорошее качество, с которым Сезер безуспешно воевала всю свою сознательную жизнь и впоследствии позорно проиграла. Это её чёртова гордость, почти растоптанная предательством Маринетт, Нино и, в каком-то смысле, даже Адриана. Это всё её надменное упрямство, из-за которого она не в состоянии смотреть на одни и те же вещи под разными углами.       Это просто Алья Сезер – ничтожный человек, что в данный момент благодаря всем этим дерьмовым качествам с мольбой смотрит в глаза своему палачу, всё ещё лелея крошечную надежду на его снисхождение. Глупая девчонка, беспечно раздразнившая опасное чудовище, и теперь посыпающая свою голову проклятиями за такую дурость.       Прямо сейчас ей ясно только одно: она не хочет умирать. Девушка из последних сил цеплялась за жизнь, молясь всем богам, чтобы те позволили ей раствориться в воздухе. Просто исчезнуть. Она, как неразумная рыбка, открывала и закрывала рот, силясь произнести хоть что-то похожее на достойные извинения, но вместо этого из него вылетал лишь жалобный скулёж, из-за чего и вовсе хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Каждый миг этой бесконечной выжидательной пытки Алья пыталась оторвать ступни от земли и рвануть с места, чтобы у неё был хотя бы мизерный шанс спасти свою шкуру, но оцепеневшее от ужаса тело отказывалось её слушать.       Она умрёт. Совершенно точно умрёт. А ведь в конечном итоге смерть – конец всему, как бы она ни жаждала придать хоть какой-то смысл своей скоропостижной кончине. Она просто перестанет существовать.       Патрик ещё сильнее сжал плечо девушки, что по внешним признакам находилась в предобморочном состоянии, но всё никак не решался достать пистолет. Два холодных изумруда при каждом его мало-мальском движении спешили опасно сверкнуть, как бы намекая, что такое безрассудство выйдет ему боком. Фурнье своими глазами видел невероятную скорость хранителей талисманов, поэтому те две жалкие секунды, что потребуются для того, чтобы навести на Агреста ствол, могут оказаться для него фатальными. Однако, если ничего не предпринять, то безумец не станет разбираться, чья это была великолепная идея с обличительными доказательствами, и наверняка грохнет девчонку. Как не крути, а пока они в глубокой жопе.       Два упрямых барана – престарелая брюзга и его умственно отсталая гончая – наотрез отказались двигаться с места, пока он не предоставит им убедительных улик. И ему не оставалось ничего другого, кроме как подставиться под удар самому. А заодно, на свой страх и риск, подбить на эту опасную затею и пустоголовую школьницу, жизнь которой теперь висит на волоске из-за того, что он за ней не доглядел.       Зато они клятвенно пообещали находиться в полной боевой готовности, если вдруг окажется, что его «бредовая байка» имеет под собой почву в виде неоспоримых доказательств. А ведь согласись эти имбецилы с самого начала прикрывать им спину, то в затруднительном положении сейчас оказался бы Агрест, ломая голову над тем, как разом увернуться от десятка пуль, попутно вытаскивая из заварушки свою пятнистую подружку.       Он разговаривал с Феликсом около пятнадцати минут назад, и по его скромным подсчётам этот придурок уже должен был оказаться на месте. Конечно стоит брать в расчёт, что в центре города не протолкнуться, и полицейским машинам потребуется чуть больше времени несмотря на сирены, которые, он надеялся, этим олухам хватило ума не включать. Но вся эта якобы хорошо спланированная облава из разряда «на всякий случай» вызывает в нём безотчётное желание звучно пробить лицо рукой.       Кристиан всегда говорил ему, что когда-нибудь безмерная любовь капитана к зрелищности не доведёт того до добра. А расплачиваться за это будут гражданские, которых тот в своих наивных грёзах и пытается впечатлить. Он вообще не понимал, как с таким послужным списком старой развалиной ещё не озадачилось начальство, что обычно при малейшем промахе подчинённого спешит нагнуть беднягу раком. Не иначе как у капитана имеются друзья наверху, раз за столь фееричное фиаско с Габриэлем Агрестом его не вышибли пинком под зад из кабинета.       Теперь же старик осторожничает по поводу и без, в связи с чем не удосужился прослушать диктофонную запись, оставленную Кристианом. Патрик понимал, что таким образом капитан стремился оградить себя от необдуманных поступков, ибо он из тех людей, глаза которых моментально загораются жадностью при малейшем намёке на лёгкую наживу. Тем более, что в данный момент это касалось очень громкого дела, где главным фигурантом маячил сын человека, повинного в самом грандиозном провале за все сорок лет его службы. Ещё одну такую ошибку ему навряд ли спустили бы с рук.       Только Феликс решил снизойти до рядового детектива и, естественно, не без насмешки, но всё же согласился ознакомиться с непригодной для расследования уликой. После услышанного даже такому язвительному скептику стало ясно что к чему. Хоть на записи и не прозвучало явного признания, но эти несколько слов стали для Лурье существенной причиной, чтобы поспешно кинуться обрабатывать старика в попытках получить разрешение на проведение операции. По сути, после него Феликс был вторым человеком в участке, а также не скупился на щедрые подарки для капитана и его жёнушки, заслужив этим особое положение под названием «на короткой ноге с начальством».       После продолжительной беседы в закрытом кабинете, что длилась около двух часов, скользкий гадёныш всё-таки вынырнул оттуда с самодовольной улыбкой и ещё одной ценной бумажкой. Только вот облегчение от осознания, что его слова всё же возымели благоприятный эффект, у Фурнье быстро сошло на нет, так как ему выдвинули до идиотизма абсурдное условие. Нет, он, конечно, ни секунды не сомневался, что именно ему придётся рисковать шкурой для получения необходимой информации. Но вот уж не думал, что они с такой лёгкостью кинут с ним на амбразуру ещё и девчонку, лишив её элементарной защиты, которую должна обеспечивать система в подобных случаях.       Патрику сразу стало ясно, в чём именно заключается их план, и он еле удержался, чтобы не пришибить обоих на месте. Его с Альей просто пускали в расход как ненужный материал; как необходимую жертву, которую они с глубочайшим прискорбием вынуждены принести ради сохранения порядка в этом городе. Они расчётливо меняли их жизни на головы Леди Баг и Кота Нуара. Исходили из соображений, что, как говорится, лучше отделаются малой кровью сейчас, чем покажут себя в невыгодном свете, когда правда выплывет наружу.       Всё-таки, узнай гражданские, что блюстители порядка проигнорировали пусть и сомнительную, но хоть какую-то улику по делу Кота Нуара, который уже давно как кость в горле у каждого второго, их многообещающая блистательная карьера совершенно точно полетела бы в тартарары. Но, в то же время, ошибись они на этот счёт, и итог был бы примерно тем же. Вот оно – настоящее лицо разгневанной толпы. Она никогда и никому не прощает ошибок. В частности, когда дело касается особо опасных преступников.       Что ж, ублюдки выбрали максимально удобную позицию, обезопасив себя от большинства неблагоприятных последствий. Если эта маленькая авантюра обернётся провалом, которым, в принципе, вполне можно охарактеризовать их с Альей незавидное положение, то эта парочка очень удачно окажется ни при чём. Вся вина целиком и полностью ляжет на плечи самонадеянного детектива, который, как и его уже мёртвый напарник, вознамерился взять правосудие в свои руки и самовольно поставил под удар жизнь несчастной школьницы, что, в силу своей молодости и неопытности, сама не ведала что творила, соглашаясь ему посодействовать. А вот если они достигнут успеха, то капитан с радостным попискиванием тотчас отдаст приказ о захвате, выслав к ним целую свору во главе с белобрысым угрёбищем.       Выбор был, мягко говоря, дерьмовым, но Патрик знал, что другой такой шанс выпадет ещё не скоро. Ему пришлось смириться с этим жалким подобием на план, который с каждой секундой всё больше трещал по швам, и ринуться в самое пекло, лишь бы не дать Нуару уйти безнаказанным. Но судя по голосу коллеги, когда тот с деланным сожалением извещал его о вынужденных ремарках, он был несказанно рад такому повороту событий.       Ну ещё бы, мать вашу! Сейчас, когда добрая половина горожан увидела лица Нуара и Леди, им не остаётся ничего другого, кроме как решительно действовать. Ни о каком «задержании» уже речи не идёт, потому что теперь преступники в любой момент могут узнать, что раскрыты, и сорваться с крючка.       Феликс, как и его начальник, тешит себя мыслью о известности, которую ему принесёт расправа над неугодными Парижу героями. А на долю капитана наконец-то выпала возможность проявить себя, и он ни за что её не упустит. Патрик даже не сомневался, старик примчится сюда в первых рядах под громкий вой сирен, чтобы каждый человек в Париже знал, что именно он едет отлавливать известного убийцу.       Обоим нужно как можно больше зрителей, потому что без массового свидетельства их триумфа это не более чем рядовая операция, о которой потом всё же будут без умолку трепаться в новостях. Однако их имён, конечно же, не упомянут, ибо за этой парочкой ещё много важных шишек, что не прочь блеснуть довольной физиономией на телеэкранах. Всем им плевать кого именно прилюдно казнить, если это поможет вернуть расположение и доверие мирных граждан. А когда угроза будет устранена, разве хоть кто-нибудь из жителей задастся вопросом: почему в процессе пострадало и погибло так много людей? Нет. А всё потому что: нет героев – нет проблем.       Как бы отвратительно ни смотрелась настолько неприглядная картинка, Патрик всё равно сознательно стал её частью, потому что, в отличие от остальных, в его руках нет ни капли власти, и не остаётся ничего другого, кроме как лишь уповать на благоприятный исход. Он просто винтик в прогнившей насквозь системе, которая уже давно даёт сбои и работает не так, как нужно. Но даже без такой ничтожной маленькой детали как винтик любая сложная конструкция может с оглушительным грохотом рухнуть. Хотя бы он должен попытаться сделать всё правильно, даже если при этом придётся изваляться в грязи с головы до ног.       И так уж получилось, что обстоятельства вынудили играть грязно, поэтому пришлось в спешке вербовать девчонку, пока та ещё не отошла от увиденного и не начала подобно всем этим тупым подросткам рубить сгоряча. Слишком уж велика была вероятность, что решающую роль в этом вопросе сыграет эмоциональная привязанность к Маринетт и Адриану вне зависимости от того, насколько низко они пали в глазах общественности.       Однако в своей голове Фурнье просчитал только два варианта развития событий, из которых лишь один смотрелся более или менее приемлемо. Не приходилось сомневаться, что Нуар, насколько бы безумен он ни показался изначально, не рискнёт учинять расправу над агрессивно настроенной одноклассницей в людном месте. Всё же, пока что их с Леди Баг личности не были подвергнуты огласке, а значит и излишнее внимание к их персонам ни к чему. Но Патрик не учёл, что важной составляющей его плана является неразумный ребёнок, из-за импульсивности которого и появился тот самый треклятый третий вариант.       Честно, он даже не догадывался, что Алья способна сотворить такую глупость. Эти двое ещё не успели отойти от кафе на приличное расстояние, а она уже вовсю строчила сенсационную новость в чёртовом блоге, забив на свою безопасность. А ведь со стороны эта мадемуазель показалась ему довольно умненькой барышней, хоть и не без своих тараканов. Досадно. В последние дни он всё чаще раздумывает о том, что никогда не перестанет разочаровываться в людях.       Впрочем, ничего страшного бы не произошло, если бы Агрест не притащил с собой на встречу эту ненормальную девчонку. Детектив невольно взглянул на маленькую девочку, что всё ещё бесстрашно стояла в опасной близости от Нуара и ядовито скалилась, явно предвкушая увидеть труп Альи не меньше, чем сам Кот. Кто бы мог подумать, что их и так шаткий план полетит ко всем чертям из-за какого-то ребёнка?       Во время их неприятной беседы ни Агрест, ни Дюпэн-Чэн не предположили, что здесь может быть подвох, наверняка целиком и полностью сосредоточившись на своём оправдании. И только девчонка не могла спокойно усидеть на месте, осматривая кафе пристальным, слишком осмысленным взглядом для такой малышки. И с каких это пор маленькие дети стали таскать в своих милых, ничем непримечательных сумочках холодное оружие? Кто она и какого дьявола шатается по городу в компании таких опасных людей? Каким образом она связана с Котом Нуаром и Леди Баг?       Что ж, если им с Альей всё-таки удастся выбраться из настолько безнадёжной передряги, то первым кандидатом на допрос после, возможно, живой геройской парочки станет именно эта мадемуазель. И ему ровным счётом плевать, какую околесицу про грёбанные права будет нести его начальство или её родители, что беспечно позволяют себе оставлять ребёнка с кем попало. Но и сам ребёнок успел наворотить таких дел, что появляется острое желание внести кое-какие поправки в законы, обязуя детей отвечать за свои поступки наравне со взрослыми. По крайней мере, для этой девчонки он бы точно сделал исключение.       Патрик непроизвольно дёрнул пальцами, ибо рука, которую он всё ещё держал на весу, начала гудеть и порядком затекать. Нуар же проявлял фантастическое терпение и спокойно стоял на месте, не спеша совершать какие-либо телодвижения. Лишь хвост-ремень за его спиной хаотично извивался, периодически звонко щёлкая по асфальту, чем выдавал крайнее раздражение хозяина. А глаза, что всё-таки в очередной раз убийственно сверкнули, были хищно прищурены.       Удостоверившись, что детектив пока не торопится на тот свет, Адриан опять посмотрел на побелевшую от ужаса одноклассницу. Такое прекрасное выражение лица он видел прежде уже десятки раз. Все его жертвы перед смертью были на одно лицо: жалкие и немощные, неспособные убедить бессердечного убийцу, что стал свидетелем их гнусного преступления, сохранить их ничтожную жизнь. Но, в конце концов, развязка всегда была одинаковой, как бы громко они ни молили о прощении. Никому из них не удалось избежать наказания, и Сезер не исключение. Особенно Сезер.       Давно он такого не испытывал. Кажется, последний раз Кот чувствовал нечто подобное в тот день, когда спас Маринетт от насильников. Тогда он не торопился и развлекался с ними почти час, за который отморозки сполна хлебнули страха перед тем, как испустить дух. Он убивал их по очереди, причём медленно и изощрённо, чтобы каждый последующий понял, чего именно ему следует ожидать. Наказанием для ублюдков стали не сами пытки, а ужас от того, что вскоре они закончат точно так же.       Похоже, почти неосознанно, но в данный момент Адриан проворачивал то же самое с Альей. Ему мало просто убить её, потому что быстрая смерть станет слишком роскошным подарком. И пусть сейчас они с Маринетт не в том положении, чтобы попусту растрачивать драгоценное время, но ведь пара минут у них в запасе ещё точно есть. Пожалуйста, ещё хотя бы несколько мгновений, чтобы запечатлеть в памяти образ сломленной девки, которую вскоре он навсегда сотрёт из этого мира.       Нуар ничуть не сомневался, что через минуту, или две, или десять, но его стальная когтистая лапа сомкнётся на хрупком горлышке Альи, и он будет с упоением наблюдать, как быстро в её глазах угасает жизнь. Как приходит то самое запоздалое осознание, а в голове с дикой скоростью проносятся альтернативные варианты развития событий, в которых всего этого можно было избежать, поступи она иначе. Поступи она иначе с самого начала. И, наконец, глухой хруст ломающейся шеи, словно неземная мелодия, наполнит каждую клеточку его тела, принеся душе долгожданное облегчение.       Отныне никаких страхов и никаких сомнений; никакой снисходительной жалости и теперь совсем чуждого ему милосердия. Если чудеса в этом мире и правда существуют, то Сезер спасёт только чудо.       Видимо Адриан надолго выпал из реальности, перебирая в мыслях самые болезненные способы убийства, поэтому не сразу обратил внимание на шаркающие звуки вперемешку с тихим натуженным пыхтением, что раздавались откуда-то сбоку. Против инстинктов не попрёшь, поэтому он чуть скосил взгляд, не теряя из виду напряжённого детектива, которого, кажется, тоже немного заинтересовал источник этих звуков. И ещё до того, как они туда посмотрели, оба знали, что именно там происходит.       Воспользовавшись их непрерывной игрой в гляделки, Сабин под шумок пыталась оттащить Маринетт подальше от накаляющейся атмосферы. Одной рукой она изо всех сил тянула на себя упирающуюся дочь, а другой на рефлексах прикрывала живот, словно опасалась, что Кот в любую секунду может отмереть и прыгнуть в их сторону, без колебаний убив обеих. И всё же, борьба не дала желаемых результатов. Мари была на голову выше своей матери и, несмотря на довольно худое телосложение, куда сильнее. Поэтому всё, что оставалось несчастной женщине, это едва слышным полушёпотом умолять её бежать, пока не стало слишком поздно.       Спустя ещё примерно полминуты неравной борьбы она заметила, что Нуар смотрит на них, и сразу отпустила дочку, прикрыв живот уже двумя руками. Она пятилась мелкими шажками и истерично всхлипывала, с ужасом вглядываясь в бесстрастное лицо чудовища, долгих два года прятавшегося за маской героя. Ей всё ещё с трудом верилось, что приятным воспитанным мальчиком, что якобы помог её девочке встать на ноги и оправиться от потери, оказался жестокий беспринципный убийца, искалечивший жизнь её любимой старшей сестры. Тот самый убийца, который вот уже несколько месяцев на пару с Бражником держит в страхе весь Париж. Тот самый чокнутый убийца, которого её дочь так клятвенно обещала забыть.       Внезапно остановившись на месте, Сабин уже внимательнее взглянула на Маринетт, которая медленно отходила назад, в сторону Агреста. Она нервно кусала губы, виновато теребя в руках белый вязаный шарфик, и продолжала увеличивать расстояние между ними, не оставляя никаких шансов дотянуться до неё вновь. И исходя из того, как спокойно она отреагировала на трансформацию Адриана в Кота, можно было сделать только один, но какой же до абсурда чудовищный вывод.       – Ты знала, – голос матери был настолько пропитан разочарованием, что ответ застрял у девушки в горле, и удалось лишь коротко кивнуть. – Всё это время, пока мы с Томом радовались, как последние идиоты, что жизнь нашей дочери наконец-то начала налаживаться, ты за нашими спинами продолжала встречаться с Котом Нуаром. Ты знала, что я была вынуждена перенести по его вине, но всё равно впустила этого монстра в наш дом, представив его, как своего спасителя. Ты заставила меня... Меня! – тут Сабин уже сорвалась на визг, смаргивая выступившие от обиды слёзы. – Благодарить его за спасение твоей жизни! Но это ведь была ложь, не так ли?       – Нет! Всё так и было, – заикаясь проронила девушка, но подходящих оправданий на ум не приходило. – Я знаю, как это всё выглядит, но, пожалуйста, ты должна выслушать меня!       – Правда всегда была у меня перед глазами, я просто отказывалась замечать её. Весь этот бардак в комнате и жуткие картины с Нуаром, резкая перемена твоего к нам отношения, да даже эти чёртовы царапины на нашем кухонном столе, которые я, как полная дура, проигнорировала и скрыла от Тома, – она опустила взгляд вниз, себе под ноги, не в силах больше сдерживать подступающего отвращения. – О чём ещё ты нам лгала, Маринетт? Может быть, мне ещё предстоит узнать, что это ты калечила людей на ночных улицах Парижа? Может быть, это ты подставила своего друга, выставив его чудовищем, а не наоборот? Может быть, это ты и Адриан Агрест могли, но не захотели спасти мадам Бюстье? Может быть, это ты та самая проклятая Леди Баг?!       От убийственной ярости, что застилала глаза, Сабин почти не соображала, какими именно обвинениями швыряется в свою дочь. Она сказала первое, что пришло ей в голову после сопоставления некоторых фактов, которые помимо её воли сложились в идеальную логическую цепочку. Она не верила ни в одно произнесённое слово, поэтому, затаив дыхание, ждала, когда та накинется на неё с ответной тирадой. Как же сильно было желание, чтобы она тотчас осадила её, набросилась с истошными криками и привычной истерикой. Чтобы громогласно объявила на всю улицу, что это всё ложь, и попутно посоветовала ей провериться у специалиста. Но её девочка молчала.       Маринетт тихонько всхлипывала, прижимая руку к карману, в котором обеспокоенно металась Тикки – то самое неопровержимое доказательство её вины. Ей нечем было крыть, потому что все эти громкие обвинения, что всё ещё эхом разносились в голове, были абсолютнейшей правдой. Что бы она сейчас ни говорила, как бы ни пыталась оправдать себя, это ничего не изменит. Потому что они упустили свой шанс, и для откровений уже слишком поздно. Слишком поздно для того, чтобы играть в счастливую семью.       Адриан с жалостью посматривал на подрагивающую спину плачущей девушки, ведь скрыть правду от родителей Маринетт было целиком и полностью их с Рэном идеей. Конечно же альтернативы в подобной ситуации в любом случае быть не могло, но избавиться от остаточного чувства вины всё равно никак не удавалось. Он бессознательно протянул к ней когтистую лапу, чтобы сжать маленькую ладошку, тем самым хоть как-то оказав моральную поддержку, но в этот же момент услышал характерный поскрипывающий звук.       Латексные ушки коротко дёрнулись, а хвост-ремень усиленно щёлкнул по асфальту, после чего Кот резко изогнулся и припал к земле, рыкнув на изумлённого следователя, что всё-таки попытался незаметно достать из кобуры пистолет. Осознав, что его ахренительная затея провалилась, он грубо отпихнул в сторону Алью, что не предвидела такого поворота, в связи с чем не удержалась на ногах, и стремительно вытащил оружие, обхватив его двумя руками. Но, как и ожидалось, к тому моменту, как он навёл на ублюдка ствол, того уже и след простыл.       Патрик потрясённо наблюдал за Нуаром, который, словно животное, перемещался быстрыми короткими прыжками, двигаясь зигзагом в направлении своей жертвы, и не оставлял ему ни единой возможности как следует прицелиться даже с такого расстояния. Уже буквально через пару секунд он увидел перекошенное злобой лицо прямо перед своим носом. Адриан сдавил его запястья, от чего детектив страдальчески охнул, автоматически разжимая ладони, и выпустил из рук пистолет, что упал на землю с глухим стуком.       – Ну почему нельзя было просто спокойно постоять на месте, – раздражённо процедил Кот и, впившись когтями сквозь одежду в его грудь, нырнул ему под руку. – Отдохни-ка немного.       Сжавшись в комочек, Алья зажмурилась и закрыла уши, но всё равно отчётливо расслышала грохот бьющегося стекла и тонкий истеричный визг. Вопреки голосу разума она приоткрыла один глаз и заставила себя посмотреть в сторону кафе. Нуар швырнул его с нескольких метров с такой силой, что Патрик протаранил спиной стеклянную дверь и приземлился под ноги перепуганной официантке, которая всё это время оторопело следила за ними из безопасного, как ей казалось, места.       Мужчина слабо трепыхался среди обломков, обхватывая больную голову руками. В ушах беспрестанно звенело, как будто только что рядом с ним взорвалось несколько мощных снарядов, а спину ломило от адской боли, которая отнюдь не ослабевала от врезающихся под кожу острых осколков. Ему потребовалось приложить неимоверные усилия, чтобы перевернуться на живот и попытаться встать. Но в глазах сразу же начало двоиться, а после и вовсе потемнело, и он рухнул обратно, извергая себе под нос потоки отборной ругани. Пока что это было всё, на что он способен в своём плачевном состоянии.       – Мне незачем убивать вас, детектив. Всё-таки, это ваша работа, – Кот развёл руки в стороны и коротко пожал плечами, выдавив из себя кривоватую ухмылку. – И раз уж я был так любезен и отнёсся к вам с пониманием, то и вы должны меня понять. Пожалуй, лучше, чем кто-либо другой, – он неторопливо склонил голову набок и пересёкся взглядом с зашуганной Альей, что всё ещё неподвижно сидела на земле. – Копы ведь никогда не церемонятся с теми, кто мешает им делать свою работу, а также с теми, кто, непосредственно, является частью их работы. Даже Кристиан, который был предан своему делу больше, чем любой из вашей шайки, поступился любимыми законами ради правосудия. Ну, по крайней мере он верил в это. Я верно излагаю?       – Не смей сравнивать нас, угрёбище, – тихо прорычал ему Патрик, всё ещё барахтаясь среди стекла. – О каком же правосудии в твоём случае идёт речь? Хочешь отомстить слабенькой девчонке? Убьёшь её, потому что она открыла людям правду и показала всем твою истинную сущность?       – Неверно. Она умрёт, потому что убийца и заслуживает умереть, – моментально парировал Нуар и, отвернувшись от всё ещё дезориентированного копа, плавной походкой двинулся к окаменевшей девушке. – И вновь на твоей роже столько удивления, как будто я опять ляпнул что-то не к месту.       – Нет! Не подходи ко мне!       Подгоняемая внезапно проснувшимся инстинктом самосохранения, Сезер вскочила на ноги и кинулась наутёк. Пробежав от силы три-четыре метра, она вскрикнула от резкой боли в лодыжке и грохнулась подле Сабин, интуитивно отступившей на несколько шагов. При падении она не успела вовремя сориентироваться, поэтому уже начала ощущать на губах неприятный металлический привкус. Девушка панически оглянулась на Кота, который, не замедляя шага, уже вернул шесту привычную компактную длину и убирал его за спину. Как только он подошёл достаточно близко, она с безысходностью уткнулась лицом в землю и закрыла голову руками.       – А ведь у тебя всегда был хорошо подвешен язык, – неприязненно протянул Адриан, останавливаясь рядом с растянувшейся у его ног одноклассницей. Он резко склонился к Алье и схватил её за волосы, вынуждая ту вновь принять сидячее положение. – Но сейчас, когда от твоего высокопарного красноречия зависит твоя жизнь, тебе вдруг нечего сказать?       – Я сделала то, что посчитала правильным, – собрав остатки храбрости, вкрадчиво ответила девушка. – Люди должны были знать правду! Они должны были знать, что вы оба из себя представляете!       – Взгляни-ка сюда, – зычно рыкнул Нуар, оцарапав её затылок острыми когтями, и вынудил повернуть голову в сторону Нино, потрясённого происходящим. – Как думаешь, нуждался ли он в твоей правде? Считаешь, что после того, как он узнал во мне Нуара, ему станет проще жить?       – Вини в этом только самого себя, – отозвалась Алья. – Если бы ты с самого начала просто попросил о помощи, то мы бы ни за что не позволили тебе обратиться в такого монстра!       – А теперь смотри сюда, – как ни в чём не бывало продолжил Кот, вынуждая её посмотреть уже на застывшую Сабин. – Думаешь, эта женщина тоже нуждалась в правде? Думаешь, ей стало легче от того, что она узнала несколько малоприятных фактов из жизни своей дочери? Ты считаешь, что после твоего нахрен никому не сдавшегося разоблачения она теперь хоть когда-нибудь сможет почувствовать себя счастливой?       – А за это можешь сказать спасибо Маринетт, – упрямо огрызнулась Сезер. – Она единственная из всех нас, у кого была возможность вправить тебе мозги. Единственная, кому ты посчитал правильным довериться и впоследствии проебался, потому что она не спасла тебя, Адриан. Она позволила тебе опуститься ещё ниже; позволила убивать даже тех людей, руки которых не запятнаны кровью. Это она, – девушка собралась с духом и громко прокричала, стойко выдержав на себе гневный взгляд ясных голубых глаз. – Та самая чокнутая Леди Баг, которой было бы лучше вообще не появляться на свет!       – Адриан, – ошеломлённо выпалил Нино, увидев, как друг поменялся в лице. – Не делай этого.       Но было поздно. Всё случилось так быстро, что она даже не сразу поняла, что именно произошло. В одно мгновение в лёгкие перестал поступать кислород, и Алья с ужасом сообразила, что когтистая лапа, подобно стальным челюстям, сомкнулась на её горле, а ноги безвольно болтаются в воздухе. Она прохрипела и слепо замахнулась, норовя побольнее ударить обидчика, но в этот же момент Нуар ещё сильнее сжал её горло, от чего Сезер автоматически вцепилась ногтями в его руку, лихорадочно перебирая ногами в поисках точки опоры.       – Умереть в одиночестве на безлюдной улице за свои мишурные идеалы, – тихо прошипел Кот, с наслаждением впитывая каждую каплю безумного страха на лице умирающей девушки. – Замурчательная смерть для такого претенциозного убожества.       – Прекрати, – не своим голосом закричал Ляиф, запоздало срываясь к ним с места. – Ты же обещал, помнишь? Ты поклялся мне, что не убьёшь её!       – Это было до того, как она уничтожила Маринетт, – спокойно отозвался Нуар, почти не ощущая попыток друга оторвать его от Альи. – Скажи мне, Сезер, а ты задумывалась о том, что из себя представляет этот костюм? В твоём крохотном мозге хотя бы единожды мелькнула догадка, что мы с Маринетт вынуждены переживать, из раза в раз бросаясь под монстров ради грязи наподобие тебя? Думаешь, сражения с акумами походят на увеселительную прогулку по парку? Думаешь, мы желали такой жизни? – в последние слова он вложил всю свою ненависть, что копилась в нём в течение предыдущих нескольких месяцев. – Пожалуйста, сделай нам всем одолжение – сдохни уже наконец.       – Умоляю, не вынуждай меня, – Кот отвернулся от синеющей одноклассницы и посмотрел в перепуганное лицо Нино, держащего в трясущихся руках подобранный с земли пистолет. – Ради бога, Адриан, не заставляй меня окончательно в тебе разочаровываться.       – Оставь её, – раздался у него над ухом бесцветный голос Маринетт, от чего рука дрогнула, и он чуть ослабил хватку. – Мы должны успеть разобраться с Бражником и исчезнуть до того, как до нас доберётся полиция, – она настойчиво сжала его плечо и выглянула на задыхающуюся Алью, участь которой оставляла её более чем равнодушной. – Пусть проживёт чертовски долгую жизнь с осознанием того, что предала доверие друзей. Пусть сожалеет об этом до конца своих дней. Я искренне желаю ей этого.       Но прежде, чем Кот успел всё обдумать и принять окончательное решение, по всему телу разлилось мерзкое, запредельно отвратное ощущение. Раньше, ещё около года назад, оно немного отличалось от того, что он вынужден испытывать теперь. В те дни эти эмоции были сродни шестому чувству – тревожному звоночку, предупреждающему об опасности. А после смерти Лиа этот самый звоночек сменился на непреодолимую тягу убивать, подстраиваясь под душевное состояние хозяина. То, что он может ощущать лишь благодаря Плаггу, трансформируясь в Кота Нуара. То, что при данных обстоятельствах ухудшает их с Леди Баг положение в десятки раз.       – Осторожно!       Адриан позволил полуживой Сезер упасть на асфальт и, подхватив Маринетт, отпрыгнул на несколько метров, опережая тот момент, где огромная ручища смачно впечатывается ему в скулу. Девушка в его объятиях вся сжалась, боясь заглянуть в глаза разъярённому отцу, которому так и не удалось нанести Коту сокрушительного удара. Нино позади него уже успокаивал Алью, что сквозь судорожные всхлипы не переставала заходиться в бесконечном кашле и оплёвываться. Селеста же в растерянности топталась рядом с ними, явно не понимая, что происходит.       – Отпусти мою дочь, – угрожающе выкрикнул Том, делая два уверенных шага в их направлении. – Отпусти сейчас же!       – У нас больше нет времени на разборки, – взвинчено оборвал его Адриан и коснулся маски острыми когтями. – Вы все должны как можно скорее убраться отсюда.       – Как ты это сделал, – изумлённо спросила Мари, когда с его лица с зеленоватым отблеском испарился чёрный клочок ткани.       – Плагг рассказывал, что порой в битве героям приходилось открываться друг другу, – торопливо объяснял Нуар, краем глаза оценивая состояние её отца. – Но детрансформироваться во время сражения чистой воды самоубийство, поэтому для хранителей существует такой вот безопасный способ открыть своё лицо, при этом избегая ненужного риска. Достаточно просто прикоснуться и пожелать, чтобы она исчезла. А вместе с ней исчезает и магия, что не позволяет людям распознать личность человека, прячущегося за маской героя, – он невольно усмехнулся, потому что девушку такая информация явно шокировала. – Ты ведь не думала, что все люди настолько тупые, чтобы не узнать своего друга или любимого из-за какого-то клочка, прикрывающего лишь глаза? Считаешь, не узнала бы меня за маской Нуара, тогда как следила за мной долгих три года?       – И то верно, – согласилась с ним Маринетт, раздосадованная таким упущением.       – Скоро здесь станет небезопасно, поэтому ты должна убедить их бежать, – тихим шёпотом добавил Адриан и кивнул на подавленную Сабин, которая уже стояла рядом с Томом, лишившемся дара речи от открывшейся ему правды. – Прости. Это всё моя вина. Стоило прислушаться к Рэну, когда он предлагал не откладывать четвертование ублюдка в долгий ящик.       – Акума? – спросила девушка, взгляд которой тут же помрачнел. – Как-то быстро он справился с тем фактом, что мы его раскрыли. Я думала, ему понадобится больше времени, чтобы всё переварить. Хотя бы план составить или что-то типа того.       – И мы оба чертовски ошибались. Я пока соберу остальных. У нас есть максимум несколько минут до того, как здесь объявится эта чертовщина.       Кот развернулся и уверенно двинулся к кафе, где Патрик, сидя на полу, уже потихоньку приходил в себя. Сабин и Том не сказали ни слова, когда парень поравнялся с ними, от чего тот облегчённо выдохнул, оставив разбираться с этим Маринетт. Пройдя мимо Нино, опасливо прижавшего к себе тут же притихшую Алью, он подцепил ремнём пистолет, который его друг оставил валяться на земле.       – Максимально хреновый день, – бормотал себе под нос Фурнье, стараясь подняться на ноги. – Одной прибавкой к зарплате эти уроды не отделаются.       – Вы уж извините, что я вас так помял, но вы не оставили мне выбора, – устало произнёс Адриан, подхватывая мужчину под руки. – Эй, прекращайте уже, – ощетинился Нуар, уворачиваясь от вялого удара, который попытался нанести детектив, вывернувшись из его хватки. – Давайте ненадолго забудем о наших разногласиях и поработаем сообща, договорились? – хвост-ремень послушно вытянулся вперёд, вложив в руки Патрика утерянное оружие. – В городе бушует акума, так что я хочу, чтобы вы вывели отсюда гражданских, пока мы с Леди Баг отвлекаем монстра на себя.       – С чего бы мне доверять тебе? – поколебавшись пару секунд, он всё-таки убрал пистолет обратно в кобуру. – Велика вероятность, что сейчас ты пускаешь мне пыль в глаза, надеясь отвлечь, пока вы с подружкой по-тихому сваливаете из города. Если это так, то будь уверен, так просто свинтить у вас не получится, кто бы вам там ещё ни помогал.       – А что, если я предложу вам выгодную сделку, – пожалуй, в такой ситуации это их единственный выход. – Мы с Маринетт опять спасём ваши многострадальные задницы, а вы, преисполненные неизмеримой благодарности, отвалите от нас наконец.       – Очень надеюсь, что это розыгрыш, – возмутился следователь, поднимая с пола чудом уцелевшие очки. – Если хотите спасти свои шкуры, то вам придётся предложить мне что-нибудь получше очередного трупа мирного жителя.       – Тогда как насчёт головы Бражника? – Кот тут же отметил, как оживился при его словах Фурнье. – Не так давно мне удалось выяснить, кто скрывается за маской этого ублюдка. После того, как мы разберёмся с акумой, я планирую нанести ему прощальный визит. Такой расклад вас устроит?       – Кто он? – сбивчиво выспрашивал Патрик. – Чёрт знает, чем для нас всех закончится эта битва, так что подстраховаться не помешает.       – Хорошая попытка, господин следователь, но эта информация будет нашей страховкой. Ни у кого из жителей Парижа не наберётся столько причин желать ему смерти, сколько имеется у меня. Но чтобы это сделать, я должен быть уверен, что во время сражения мы с Маринетт не получим пулю в спину. Вы понимаете, о чём я говорю? В противном случае, одним трупом дело не ограничится, – он протянул ему лапу для рукопожатия, означающего заключение договора. – Отзовите ваших цепных псов, и тогда я обещаю убить Бражника и навсегда исчезнуть вместе с Леди Баг. Разве не этого вы все так сильно желаете? Города, в котором со временем исчезнет даже память о том, что некогда он был заложником невежественных героев. Решайтесь быстрее, детектив, – поторопил его Нуар, острый слух которого уже улавливал отдалённые выкрики людей.       – Моё начальство не так практично, как я, однако обещаю сделать всё, что в моих силах, – выдавил из себя Фурнье, нехотя сжимая его руку. – Только, можно ещё одну небольшую просьбу лично от меня, – он терпеливо дождался короткого кивка и продолжил: – Мне известно, что с каждым разом акумы становятся сильнее, поэтому вам тяжело обходиться совсем без жертв, но попробуйте минимизировать потери среди населения. Я не могу рассчитывать на своих коллег, потому что они даже не потрудились эвакуировать гражданских, прежде чем отправлять сюда людей для вашего захвата. Пожалуйста, это всё, о чём я вас прошу.       Хоть Патрик и старался сохранять спокойствие, но внутри всё кипело и переворачивалось от отвращения из-за незначительного прикосновения к носителю талисмана разрушения. Он не привык так унижаться. Только не перед Нуаром, которого не заботят человеческие жизни; не перед тем, кто позволил его напарнику умереть, не предприняв абсолютно ничего, чтобы спасти ему жизнь.       Но всё же с Котом, чей секрет теперь известен всем жителям Парижа, они хотя бы могут договориться. Тогда как Бражника, на протяжении стольких лет остававшегося неизвестным, они никогда в глаза не видели. На повестке дня очередной дерьмовый выбор, который он, заталкивая куда подальше разъедающую его ненависть, вынужден был сделать. Очень хотелось надеяться, что он не ошибся.       – Мы постараемся, – так же, без особой охоты ответил Адриан, разворачиваясь к нему спиной. – А сейчас вам пора...       Кот внезапно зашипел, оборвав свою речь на полуслове, и вцепился когтями в дверной косяк, стараясь справиться с бушующими внутри него эмоциями. Опять это произошло. То самое омерзительное ощущение, которое он испытал несколькими минутами ранее. И в честь чего повторная тревога? Раньше такого никогда не случалось.       – Какого чёрта, Плагг, – выругался парень, ступая за порог заведения. – Мы и так торопимся, как можем. Потерпи ещё чуть-чуть.       – Мама, прекрати!       – Снимай! Быстро снимай его!       Нуар с недоумением посмотрел на несчастную девушку, которая всячески изворачивалась в руках отца, пока мать пыталась стянуть с неё пальто. Мари испуганно пискнула, когда верхняя одежда вместе с маленьким волшебным существом оказалась на земле. Том развернул к себе сопротивляющуюся дочку, а Сабин схватилась за ворот тонкой бежевой кофты. Только когда послышался треск разрываемой ткани, Кот понял, чего пытались добиться её родители.       Маринетт так и замерла, боясь сделать лишнее движение, пока женщина позади неё неверяще таращилась на оголённую спину, где всё ещё красовались шрамы от давно затянувшихся ран, оставленных острыми когтями её напарника. Для подтверждения своих догадок ей было мало многозначительного молчания дочери или обвинительных выкриков Сезер. Она должна была своими глазами увидеть то, что нельзя подделать, или о чём невозможно солгать.       – Лучше бы я этого не видела, – отозвалась Сабин, когда её девочка кинула виноватый взгляд через плечо. – Маринетт, ты и в самом деле Леди Баг?       – Поднимайтесь, – велел Кот другу, который всё ещё осторожничал, загораживая от него Алью. – Детектив проводит вас до ближайшего полицейского участка. Надеюсь, хотя бы там вы будете в безопасности.       – Ты больше не намерен убивать меня? – Сезер обессиленно привалилась к Нино, подгибая ноющую ногу, боль в которой никак не утихала. Да и кровоточащая рука болезненно пульсировала.       – Сейчас ты – меньшая из моих проблем, но вскоре мы обязательно закончим наш разговор, – глаза Нуара многообещающе сверкнули, но когда из ближайших переулков на них стали выбегать толпы перепуганных людей, он заявил в приказном тоне: – Валите отсюда, если не хотите, чтобы вас раскатала по асфальту новая игрушка Бражника. Останетесь здесь – будете только мешаться. Мари, – Кот нетерпеливо похлопал её по плечу. – Мне нужно позвонить.       – Зачем? – она удивилась, но всё же вытащила мобильник из кармана брюк и протянула напарнику.       – Наш общий друг не так давно оборвал мне весь телефон, но я не ответил, так как был слишком поглощён мыслями об убийстве твоей тупой подружки, – Адриан быстро набрал номер, внимательно оглядываясь по сторонам. – Скорее всего дело в её статье. А, быть может, нас с тобой успели и в новостях показать. Я должен предупредить его, чтобы он не смел соваться сюда, так как теперь это уже не просто разборки с копами.       – Имеет смысл, – согласилась с ним девушка.       – Вы же возьмёте меня с собой, правда? – с беспокойством спросила Селеста, подёргав её за рукав. – Когда с Бражником будет покончено, вы ведь не уедете без меня?       – Конечно же нет, – успокоила девочку Маринетт, с тихим смешком потрепав её по волосам. – Но придётся изрядно постараться, чтобы уговорить твоего дедушку отпустить тебя с нами. Всё-таки не хотелось бы увозить тебя без его ведома. А сейчас тебе стоит пойти со всеми остальными, хорошо? – она посмотрела на нервного детектива, внимательно прислушивающегося к их разговору. – Что ж, у нас больше нет времени тут прохлаждаться. Немедленно уводите их.       – До участка отсюда далековато, но если поторопимся, то доберёмся минут за пятнадцать, – Патрик махнул в противоположную беспорядкам сторону и аккуратно подхватил на руки стонущую от боли Алью, так как Нино, в связи со своей хилой комплекцией, навряд ли бы далеко ушёл с такой ношей. – Мсье Дюпэн, вам с женой тоже лучше следовать за мной.       – Дорогой, подожди, – истерично кричала Сабин, пока муж беспрекословно волок её вслед за остальными. – Мы должны забрать нашу девочку!       – Прекрати, – коротко, но ёмко оборвал её причитания Том. Он немного замедлил шаг, чтобы жена, которая всё ещё шла в пол-оборота, случайно не споткнулась и не упала. – Сейчас она не наша дочь. В настоящий момент она Леди Баг, и Париж нуждается в её помощи. Ты ведь понимаешь, на что будет похож город после битвы? А тот несчастный, которого угораздило попасть под влияние акумы? Только Леди Баг сможет всё исправить.       – Для меня не существует Леди Баг, – Сабин совсем его не слушала и порывалась кинуться назад. – Будь она хоть трижды героиней, это всё ещё наша дочь! Как ты можешь оставлять её тут, когда она может погибнуть?       Он бы никогда не осмелился озвучить своей жене то, о чём думает на самом деле. Ведь стоило маске Кота исчезнуть, как на него разом обрушилась вся эта горькая страшная истина. В сознании сразу всплыло расстроенное лицо его дочурки, когда она на пару с этим гнусным обманщиком клялась и божилась, что не имеет к трагедии в школе никакого отношения. Что всё произошло по вине глупого мальчишки, который просто-напросто не справился с ревностью, в связи с чем и решил отомстить ей таким вот неприглядным способом. А ведь Натаниэль погиб, если верить записям Альи Сезер, при попытке спасти Леди Баг. Он умер за неё, а Мари, не моргнув и глазом, обвинила во всём лучшего друга, лишь бы выйти сухой из воды.       Чудовищно. Как же всё это чудовищно и неправильно. Том еле узнавал в этой хмурой злобной девчонке свою тихую ласковую девочку, каковой она являлась ещё несколько месяцев назад. А сейчас, глядя на то, как доверчиво она жмётся к Нуару, боясь взглянуть отцу в глаза, сразу становится ясно, что его Маринетт давно умерла. Осталась лишь жалкая тень счастливого прошлого. Просто Леди Баг – сообщница неуравновешенного психопата, вместе с которым они под настроение спасают город от такого же больного ублюдка, не считающегося с людским горем.       Ну, и в довершение ко всему, мужчина твёрдо закрепил своё мнение после последней сцены, где Адриан душил её лучшую подругу, а Маринетт в это время с безразличием стояла рядом. И что бы стало с Альей, если бы он не успел? Если бы появился хоть на полминуты позже? Очередной труп на счету его бездушной дочери, вот и всё. Для Маринетт уже нет никакого спасения. Слишком уж глубоко её затянуло в этот отвратительный геройский мир, где она окончательно потеряла саму себя. Конечно же, не без участия Адриана Агреста – ещё одной до одури неприятной личности, которую руки так и чешутся прибить.       И раз уж Мари сознательно оттолкнула всех, выбрав для себя такую ненормальную жизнь, полную кровавых сражений и людской ненависти, то здесь они уже беспомощны. Пусть он не в состоянии спасти свою дочь, но будущее ещё не рождённого ребёнка пока предельно ясно. Так что он не готов подвергать опасности жену из-за мимолётных капризов Маринетт. Больше нет.       – Она не одна, с ней Нуар, – упрямо убеждал её Том. – Хоть он и опустился до уровня обычного убийцы, но дело своё знает. Он сможет её защитить, я уверен.       – Как и прошлую Леди Баг, да?! – женщина в отчаянии тянула руку к Маринетт. – Пожалуйста, ты должна пойти с нами!       До поворота оставалось всего несколько метров, и чем ближе они подходили, тем яростнее вырывалась Сабин. Она металась из стороны в сторону, стараясь разглядеть сквозь истеричную толпу, что уже наступала им на пятки, поникшую фигурку своей дочери, с каждой секундой становящуюся всё меньше. Кажется, Мари улыбалась ей, но, пожалуй, чересчур скованно и как-то вымученно. Все её неровные движения, слегка подрагивающие плечи, прищуренные глаза, чуть влажные от слёз – весь её внешний облик сквозил виной и безысходностью.       Девушка помотала головой, как бы приходя в себя, от чего белая ленточка, болтающаяся на самом кончике волос одного из хвостиков, плавно слетела вниз. А после, опустив взгляд в землю, Маринетт коснулась кончиками пальцев мочки уха и что-то сказала. Женщина стиснула зубы, подавляя новый приступ рыданий, когда вместо её девочки на том же самом месте с красноватым отблеском появилась Леди Баг. Она улыбнулась снова, но уже более открыто, и усиленно помахала матери рукой, словно на прощание.       А ведь всё так и было. Даже если Леди Баг с Котом Нуаром и удастся одолеть акуму, при этом избежав столкновения со стражами порядка, то Сабин всё равно никогда больше не встретится со своей дочерью. Как изгои общества, они с Адрианом совершенно точно исчезнут из Парижа, дабы не понести наказания за свои преступления. Получается, сейчас самый последний раз, когда она видит Маринетт.       – Да что вы там копаетесь, – раздражённо крикнул им Патрик, заметив, что половина их процессии плетётся далеко позади. – Если у вас нет при себе волшебных палочек, то ноги в руки и за мной!       – Всё будет хорошо, – уверенно заявила Селеста, и женщина почувствовала, как вторую её руку сжала чья-то маленькая холодная ладошка. Девочка тоже призывно тянула её вперёд. – Мари со всем справится, я точно знаю.       Маринетт вздохнула с облегчением, когда Сабин перестала сопротивляться и покорно позволила этим двоим утянуть себя за угол. Последнюю минуту она простояла в глухой тишине, но сейчас, когда причины для волнения скрылись из поля зрения, её резко окатило волной истошных криков, будто кто-то внезапно включил звук. Горожане, бегущие от пока что невидимой угрозы, боязливо тормозили и оббегали их парочку, словно никак не могли решить, кто для них представляет большую опасность. Что странно, люди, без конца сталкиваясь и ругаясь, бежали на них с разных концов улицы, словно монстр подгонял их с двух сторон.       – Кот, здесь что-то не так, – угрюмо пробормотала Леди Баг и, обернувшись на напарника, задохнулась от возмущения. Парень захлопнул крышку телефона и безжалостно смял мобильник, высыпав жалкую горстку его останков на асфальт. – Эй!       – И куда ты сейчас собралась его запихнуть? Потом куплю тебе новый, – отмахнулся Нуар и, ловко избегая столкновений, неторопливо вышел на середину улицы, поманив за собой напарницу. – Эти звуки, – он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на источниках шума. – Словно нападают в нескольких местах одновременно.       – Вероятно, это особенность акумы, – предположила девушка и сняла с пояса йо-йо, готовясь подняться на крышу жилого дома. – Как в тот раз с Собаководом, помнишь? Он спустил на вас с Лиа целую свору околдованных людей, обратив их в собак.       – Навряд ли бы он создал такую слабую игрушку, – не согласился с ней Кот. – Мы загнали Бражника в тупик, поэтому разумно предположить, что его новая марионетка ещё даст нам прикурить. Он должен понимать, что второго шанса у него не будет.       – Где же ты, Кот Нуар, – усиленный стократно, раздался совсем рядом тонкий мелодичный голосок. – Я разорву тебя на части!       – Отличное начало, – проворчал Адриан, сосредоточенно смотря в направлении, откуда, по идее, и должна была появиться акума. – Опять я кому-то насолил.       – Стоит подняться наверх, – Маринетт обеспокоенно оглядывалась, прикидывая в голове примерное количество жертв среди гражданских, если они останутся на земле. – Слишком людно. Нам тут не развернуться.       – Моё терпение не безгранично. Хватит прятаться, ничтожество!       Кот тихо зарычал, когда из-за угла соседнего дома вылетело несколько помятых машин. Они с громкими хлопками приземлились на перекрёстке, только по воле случая не задев толпящихся там людей, а вслед за ними показалась и причина всеобщей истерии.       – Вот я и нашла вас.       Леди Баг потрясённо охнула, получше рассмотрев творение Бражника, и почти идентично воспроизвела реакцию Нуара. Это же, чёрт возьми, ребёнок! И, судя по виду, новая жертва была ровесницей Рейны и Селесты. Невероятной красоты девочка с длинными серебристыми волосами и огромными белоснежными крыльями парила в воздухе на расстоянии двух-трёх десятков метров от них. Внезапно на её лице проступил фиолетовый контур, а губы моментально сжались в одну тонкую линию, не оставив там и следа елейной ухмылки, которой она одарила их несколькими секундами ранее. Сейчас весь её вид являлся воплощением покорности и смирения.       – Ваша капитуляция в обмен на камни чудес, – безэмоционально отчеканил ребёнок. – Откажетесь – умрёте.       Кот молчал. Он вглядывался в прищуренные глаза цвета серебра, до хруста сжимая руку в кулак, и мелко трясся. Нуар смотрел на маленькую девочку, но ясно видел перед собой статную фигуру своего отца, который и бровью не повёл после того, что ему довелось увидеть. Никакого шока, ужаса, сожаления, да даже банального удивления. Вечно холодный и неприступный, как скала. По-настоящему мёртвый.       – Ты что, совсем ослеп? – Адриан сделал несколько шагов вперёд и задрал голову. – Прямо здесь и сейчас, глядя мне в глаза, – он громко прокричал, не справляясь с обуявшей его яростью: – Тебе правда больше нечего мне сказать?!       Акума с равнодушием взирала на Кота, послушно подчиняясь приказу создателя, эмоции которого, в отличии от его марионетки, просто зашкаливали. Агресту было невыносимо видеть его таким. Тот же самый проклятый кошачий костюм: хищно прижатые латексные ушки, сверкающие острые когти и хвост-ремень, угрожающе дёргающийся за спиной хозяина. Не хватало только одного, из-за чего Габриэль и впал в ступор, не отзываясь даже на предупреждающее бормотание квами где-то на задворках сознания. На его лице не было маски.       – Что, совсем не узнаёшь меня? Хотя, я уже и не помню, когда ты в последний раз действительно смотрел на меня, – не унимался Нуар. – Наверное, когда я пропал на целую неделю, оплакивая погибшую девушку, жизнь которой ты забрал своими собственными руками! Расскажи мне, папа, что же ты сейчас чувствуешь? Хотя бы попытайся доказать, что в тебе осталось хоть что-то от человека!       – Я могу дать тебе и твоей матери будущее, которого вы заслуживаете, – ответил Габриэль через свою игрушку, вернувшись к реальности от его пренебрежительного тона. – Я могу всё исправить. Все эти ненужные жертвы... Все, кто погиб по моей, по твоей вине, по вине Эмили и Леди Баг – все они вернутся к жизни! Тебе всего лишь нужно забрать у подружки серьги и вручить их мне вместе с кольцом разрушения, после чего я подарю вам новый мир, в котором вы никогда не услышите о Бражнике. Ты понимаешь? Я собираюсь уничтожить самого себя!       – Моя жизнь, жизнь Адриана, жизнь его матери и жизни всех людей Парижа – принадлежат нам и только нам, – огрызнулась из-за спины Кота Маринетт, которую всё же немало удивило подобное сочетание слов в упоминании об Эмили. – А этот город... Этот мир создан не для твоего удовольствия. Он не чья-то собственность; не твоя личная площадка для игр, где ты можешь нажать на ебучий крестик и начать заново, если тебе что-то не понравилось!       – Ну и раз уж ты собрался исчезнуть, то в этом я не прочь посодействовать, – добавил Нуар и, вытянув руку, разжал ладонь, борясь с искушением продемонстрировать наглядно. – Выползай из своей норы, подойди поближе, и я обращу тебя в симпатичную кучку пепла.       – Даю тебе последний шанс, Адриан, – Бражник был практически в отчаянии, поэтому голос акумы немного дрожал. – Вам всё равно не победить. Так что, избавьте этот мир от бессмысленных страданий и отдайте мне камни чудес.       – Знаешь, даже если бы ты и впрямь мог всё исправить, то я бы ни за что не согласился помогать тебе, потому что не хочу забывать. Я не желаю счастливо жить в другом, лживом мире, не имея ни малейшего понятия, каков ты на самом деле, и изо дня в день улыбаться тебе и нашему фальшивому счастью, – Кот мазнул пальцами по лицу, оставив на коже несколько неглубоких царапин, и на нём опять появилась чёрная маска. – Никакие обстоятельства владения талисманом бабочки не умаляют твоей вины перед нами и этим городом. Так что даже не пытайся оправдать свои поступки какой-то злоебучей древней магией, перед которой якобы оказался бессилен. Быть может, Плагг и верит в это, но в отличие от него я склонен доверять лишь тому, что могу увидеть сам. А я вижу только чудовище, что наконец-то появилось предо мной во всей своей уродливой ипостаси. Однако и на свой счёт я не тешу глупых иллюзий, – он склонился к земле, сминая асфальт когтями одной руки словно труху, а другую, с шестом, завёл за спину. – Я тоже чудовище, но, к несчастью для тебя, немного иной породы. Потому что я питаюсь только себе подобными.       – Похоже, в нашем случае тщетно искать компромисса, – холодно изрёк Габриэль, окончательно успокоив разум, и отдал безмолвный приказ своей марионетке. – Глупый мальчишка, такой же упрямый, как и твоя мать. На этом разговоры заканчиваются. С твоей помощью или без, но я подарю вам новую жизнь, как бы вы с Эмили этому не противились.       – От одной только мысли, что она почти пятнадцать лет прожила с таким отбитым ублюдком и от него же произвела меня на свет, мне хочется удавиться, – разъярённо прошипел Нуар, тело которого всё напряглось, готовясь к прыжку. – Не сомневайся, как только мы нарежем твою игрушку на лоскутки, я непременно навещу тебя в последний раз. У меня было достаточно времени, чтобы разложить по полочкам каждую секунду твоих страданий, каждый миг твоих...       – Ну наконец-то! Я уж думала, вы никогда не закончите трепаться, – прервала его на полуслове девочка и спикировала вниз, разгоняя остатки перепуганных людей. – Спасибо за предоставленную возможность, Бражник, – она мило улыбнулась и отвесила лёгкий поклон невидимому создателю, после чего демонстративно выглянула за спину растерянной Леди Баг. – Что-то братик не торопится.       Братик? На её слова Маринетт вопросительно приподняла брови и с недоумением оглянулась. Хоть акума и находилась сейчас рядом с ними, но с соседней улицы всё ещё продолжали выбегать люди. А некоторые, несмотря на обстановку, целенаправленно неслись в их сторону, как будто там было что-то пострашнее двух недогероев и злобного создания из тёмной материи.       – Не может быть, – расслышала девушка удивлённый шёпот Нуара.       Кот снова выпрямился, во все глаза смотря на прелестную малышку, что наигранно улыбалась ему. Ещё с самого начала её лицо показалось ему смутно знакомым, но он был слишком занят тем, что проклинал отца за само его существование. Хоть трансформация и подвергла её щупленькое тельце значительным изменениям, но исключительное кошачье зрение не оставляло поводов для сомнений.       – Маринетт, это та самая девочка из приюта, – Адриан понял, что в очередной раз стал причиной трагедии этого ребёнка. – Мы встретили её на улице вместе с братом.       – В точку, – похвалила она его, довольно хлопнув в ладоши. – Что ж, я бы предпочла помучить вас подольше, но мсье Бражник желает получить талисманы чудес как можно скорее, – Беатрис резко распахнула крылья и поднялась вверх, создав при этом волну шквального ветра, от которого героям даже пришлось зажмуриться. – Саин, я нашла их! Давай поиграем вместе!       Её голос снова оглушал, особенно с такого ничтожного расстояния. Леди Баг чуть скривилась, зажимая уши, но всё равно отчётливо слышала её звонкий смех. Совсем несладко пришлось Нуару, чей острый слух на этот раз сыграл с ним злую шутку. Кот почти физически ощущал болезненные спазмы в ушах и практически ослеп от боли, которая не давала как следует переварить последние слова акумы. Однако, вскоре необходимость в этом отпала.       Девочка затихла и коварно ухмыльнулась, собираясь в полной мере насладиться реакцией героев, как и сам Бражник. Земля у них под ногами мелко задрожала, и с каждой секундой толчки становились всё сильнее. Маринетт в панике обернулась назад. По дороге улицы, что шла перпендикулярно к их местонахождению, начали расходиться глубокие трещины. Спустя каких-то несколько мгновений асфальт окончательно треснул и начал проваливаться вглубь, утягивая за собой толпы перепуганных людей. Но ещё до того, как Леди Баг отмерла и собралась кинуться вперёд, повинуясь какому-то странному, малознакомому ей инстинкту, на горизонте появилась ещё одна фигура.       – Что за, – девушка запнулась и замерла, испуганно прижав руку к груди.       Парящий недалеко от неё ребёнок был подвергнут таким же невообразимо чудовищным изменениям, как и первая жертва Бражника. Его крылья тоже достигали гигантских размеров, но в отличие от крыльев сестры были полностью лишены оперения. Они были голыми, чуть рваными, а ещё блестящими и влажными. Токсичного цвета капли струились по сгибам его крыльев и при падении разбивались об асфальт с противным шипением, растворяя его словно кислота.       Его кожа, что раньше была бледного, разве что не белого оттенка, сейчас окрасилась в тёмно-красный цвет, практически бордовый. А кое-где на ней проступали уродливые выпуклые пузыри, что спустя какое-то время набухали и лопались, подобно чумным кровоточащим нарывам.       Цвет и сам материал его одежды сильно напоминали костюм Кота Нуара, только более плотный, местами имеющий небольшие разрезы для шипов, которыми были усыпаны ноги, руки и спина мальчишки. И по виду они казались не менее опасными чем два острых желтоватых клыка, которые ребёнок показывал всякий раз, когда начинал издавать тихие шипящие звуки. Также, на его шее отчётливо был виден тусклый железный бубенчик. Со стороны он казался необычайно хрупким, потому что по всей его поверхности шли тонкие змеевидные трещинки.       Но хуже всего было то, что у Саина отсутствовали глаза. Лишь тёмные зияющие дыры, исторгающие из себя всё ту же ядовито-зелёного цвета жидкость, медленно стекающую по теперь уже отнюдь не симпатичному лицу, испещрённому наростами. Вместо коротко стриженных каштановых волос на голове мальчика теперь виднелся сальный растрёпанный ёжик чёрного цвета и два массивных, изогнутых назад рога. И образ адского создания из библейских мифов и легенд прекрасно дополнял толстый чешуйчатый хвост, что достигал в длину не меньше двух метров и имел острый зазубренный наконечник.       Как такое вообще могло произойти? Почему именно сейчас, именно в их поколение хранителей? Обладатели талисмана бабочки, что могли обращать разом несколько человек, были лишь частью общей истории камней чудес и, по словам котёнка, не появлялись уже более двух столетий. Также, Плагг, когда рассказывал ей об особенностях талисмана Нууру, с большим сомнением отзывался о Габриэле и его способностях. Квами был практически уверен, что у Агреста не хватит сил и концентрации для подобных опытов, потому что предыдущие его попытки контролировать одну, хоть и невероятно сильную акуму, обернулись полным провалом. Она, Плагг и Кот – все они непростительно ошиблись и, скорее всего, расплатятся за столь поверхностное мышление своими жизнями.       – Господи, Адриан, – Мари отступила и встала спиной к спине с напарником, которому даже оборачиваться не пришлось, чтобы всё понять. – Их двое.       Леди Баг судорожно сглотнула слюну, небезосновательно опасаясь, что сердце вот-вот пробьёт грудную клетку и разлетится рваными ошмётками, окрасив небольшой участок дороги подле неё приторно ярким, алым цветом. И всё же, почему-то казалось, что под геройской маской она не должна испытывать настолько бездумный, отупляющий страх, пусть последнее творение Бражника и превзошло все их наихудшие ожидания. Нет, Маринетт и правда дизморалило такое положение вещей, но что-то ей подсказывало, что это не её трепет.       – И как прикажешь сражаться, когда моё собственное оружие готово в любой момент подвести меня, – зло возмутилась девушка и чересчур сильно сжала маленькое пятнистое устройство, надеясь, что это встряхнёт букашку. – Возьми уже себя в руки! Я не собираюсь проигрывать и в этот раз!       Всё-таки она так и не решилась обсудить этот щекотливый момент с Адрианом, так как боялась показаться слабой. Страшилась, что это и в самом деле её настоящие чувства, из-за которых её персона на позиции Леди Баг выглядит ещё более смехотворно, чем она предполагала изначально. Все эти дни Маринетт была уверена, что в том школьном спортзале не проявила достаточной выдержки, поэтому всё и обернулось трупами близких ей людей. Что это она проиграла бой с акумой из-за того, что не в состоянии держать под контролем свой страх.       Но сейчас Мари больше не боялась. Не должна бояться. Она больше не та испуганная девочка, которая ещё совсем недавно держалась за перила своего балкона, не решаясь перепрыгнуть на соседнюю крышу. Не та растяпа-недоучка, что от паники забывала о магии чудесного созидания. Она больше не бесполезный балласт, который продолжительное время приходилось в одиночку тащить на себе Нуару.       Она поклялась себе, что больше никогда не посмеет проявить слабость и будет для Кота не только улыбающейся и смеющейся куклой, но и надёжной напарницей, которая всегда готова прикрыть ему спину. Напарницей, которая не станет умирать за Адриана, а будет сражаться рядом с ним до последнего. Ведь она, чёрт возьми, Леди Баг. Та, что способна сотворить чудо в любом, даже самом отчаянном положении.       «Знаешь, а я бы наверное умер, если бы потерял тебя».       Она никогда не умрёт, кидаясь наперерез злобному демону, потому что доверяет Нуару больше, чем самой себе. Умереть за него просто, но куда сложнее жить ради него. Если её не станет, то это всё равно что собственноручно убить его. Теперь её жизнь принадлежит не только ей, поэтому она должна оставаться сильной. Она не позволит маленькому представлению Бражника сломить её волю и никогда не признает поражения ещё до начала битвы. Она – никогда. Но вот Тикки...       Признаться, осознав это, ей стало немного легче. Всё-таки, теперь Маринетт была на двести процентов уверена, что это чувства букашки держали её геройское альтер-эго взаперти, не давая полностью раскрыться. Но оставался закономерный вопрос – почему?       Почему тысячелетнее создание так трясётся от одного лишь вида грозного противника? Мари прекрасно помнила её ужас, когда они с Адрианом и Натаниэлем выглядывали из-за угла на обратившуюся в акуму учительницу. И тот же самый ужас она испытывала, сражаясь с ней в одиночку, пока не было Кота Нуара. Тогда Леди Баг двигалась скованно, без конца спотыкалась и несколько раз даже норовила выпустить из трясущихся пальцев йо-йо. И после этого Плагг утверждает, что пятнистый костюмчик должен компенсировать её слабости?       А уж про талисман удачи вообще не хотелось вспоминать. Ибо предметы, которые в её глазах приобретали пятнистый окрас, а значит являлись частью головоломки, способной помочь одолеть акуму, тут же принимали самый обыденный вид, стоило ей только двинуться в их сторону. И они менялись. А ведь в интервью, которое Лиа дала когда-то давно для блога Альи, она говорила, что нелепые на вид вещицы всегда остаются неизменными. С Леблонд никогда подобного не случалось, что ещё сильнее укоренило в Мари неуверенность относительно её способностей под геройской маской. Ведь Тикки после битвы ни словом об этом не обмолвилась, предпочитая делать вид, что ничего не случилось.       Неужели это и правда всё из-за букашки? Квами сутками напролёт талдычила непутёвой подопечной о всей важности карьеры героя. Злилась на Маринетт, когда та по её мнению не справлялась. Она словно подталкивала её к решению отказаться от талисмана и отдать его более благоразумной особе, которая не смотрелась бы столь смехотворно рядом с хвостатым героем. Словно сама мысль о слиянии с такой дурной девчонкой была ей противна.       – Но знаешь, тебя никто не спрашивает. Не хочешь помогать, так хотя бы просто не мешайся, – прошипела девушка, продолжая уже вслух свой внутренний монолог. – Я выживу, несмотря ни на что, даже если ты всеми фибрами своей души желаешь обратного. Потому что в отличие от тебя я хотя бы не боюсь клоунов в нелепых нарядах. Потому что я верю, что смогу победить в то время, как ты уже всплываешь пузиком кверху. Ты жалкая. И это меня передёргивает от идеи нашего сотрудничества.       – Что она там себе бормочет, – звонко рассмеялась Беатрис, подмигивая брату, который, однако, весёлого настроя сестры не разделял. – Молишься перед смертью, Леди Баг?       – Хватит, – оборвал её Саин, не мигая вглядываясь в сосредоточенное лицо девушки, принявшей боевую стойку. – Давай побыстрее закончим. Лично у меня нет никакого желания находиться в этой уродливой форме ни минутой дольше, чем от меня требуется.       – Да ладно, весело же! Я всегда мечтала научиться летать, – на личике девочки проскользнула обида, но она почти сразу справилась с ней, с энтузиазмом спросив у брата: – Кого хочешь отпинать? Может, всё-таки отдашь мне ушастого? Ну пожалуйста!       – Да без разницы. Я могу взять на себя и его подружку, – мальчишка с пренебрежением посмотрел в затылок Кота Нуара, который так и не удостоил его своим вниманием. – Надеюсь, ты будешь страдать так же сильно, когда я кину к твоим ногам её изуродованное тело.       Леди Баг обеспокоенно обернулась, так как за это время Адриан не проронил ни слова и всё ещё безвольно стоял позади, почти не шевелясь. В этот же момент он поднял голову и, к ужасу Маринетт, начал громко истерично смеяться. Но его смех стих так резко, что ей стало по-настоящему страшно. И, как оказалось, не ей одной.       Девочка удивлённо пискнула и отпрянула, отлетев на внушительное расстояние. Её глаза горели злобой и запредельным удивлением, от чего перья на белоснежных крыльях встали дыбом. Даже Саин, который, по идее, видел не больше Мари, громко зарычал, угрожающе взмахнув хвостом. А Бражник, что в неверии смотрел на издевательскую ухмылку сына через марионетку, еле удержался на ногах, почти оглушённый грязными ругательствами Нууру, крывшего Плагга нехорошими словами на всех известных ему языках.       – Адриан, – Леди Баг призывно дёрнула его за руку. – Ты в порядке?       Нуар беспечно отвернулся от акумы и притянул к себе девушку, сжимая её с невероятной силой. Маринетт не сразу сообразила, что он целует её, ведь в данной ситуации это последнее, чем им стоило заниматься на поле боя в самый разгар битвы. Она мычала и упиралась в его грудь руками, панически выглядывая одним глазом за его спину, где Беатрис уже позеленела от ярости со столь нахальной выходки. Какое же выражение лица было у Саина, она понятия не имела и очень надеялась, что хотя бы Кот за ним следит.       Поборовшись с ним ещё какое-то время, Леди Баг всё же сдалась и ответила на жадный поцелуй, сжимая ладонями его напряжённые плечи, и почти мгновенно услышала благодарное урчание. Она надеялась, что если они побыстрее закончат, то к Коту наконец-то вернётся рассудок и их не раздавят в лепёшку на глазах у офигевающих людей, что по-прежнему испуганно вжимались в стены домов, освободив им пространство для манёвров.       – Принцесса, я люблю тебя, – довольно промурлыкал Кот, отстраняясь и обхватывая руками её лицо. – Как же давно я мечтал сказать тебе об этом, не испытывая вины за своё счастье. Это непередаваемые ощущения. Ты даже не представляешь, как мне сейчас хорошо!       Если у Маринетт и было желание дать ему хорошую затрещину и заорать, что он малость прогадал с моментом, то оно быстро улетучилось, едва она заглянула ему в глаза. Девушка была уверена, что раньше они были яркого изумрудного оттенка и только. Но сейчас ей довелось наблюдать нечто невероятное, от чего она почти забыла где они, и что происходит. Слишком уж хорошо ей был знаком этот взгляд, хоть ранее она и видела его у совершенно другого человека и с абсолютно другим цветовым набором.       Как же он походил на Вольпину. Последние месяцы её не-геройских похождений журналистам иногда везло запечатлеть Лисицу крупным планом. И Мари помнила каждый такой снимок из немногочисленных фотографий, которые ей удавалось отыскать на просторах интернета. Именно они являлись предметом самых горячих споров в сети, где диванные критики строили всевозможные дикие догадки, одной из которых, что неудивительно, являлось безумие.       Яркие, огненно-рыжие языки пламени, что плясали в глазах Вольпины под аккомпанемент её надтреснутого неровного смеха, жители этого города до сих пор вспоминают с содроганием. Именно после того, как изменился цвет её глаз, количество жертв среди гражданских побило все мыслимые и немыслимые рекорды. Для неконтролируемой бестии как будто не существовало никого вокруг кроме неё и её потенциальной жертвы. Как будто она пришла в этот мир только для того, чтобы под резкие, почти бессвязные звуки флейты забирать жизни несчастных, одурманенных лживыми обещаниями Бражника. Словно она абсолютно одна, и её устраивает такое положение вещей.       Многие тогда предположили, что в такой вот странной манере проявляется геройское безумие. Что Лисица, поддавшись на провокацию оппонента и не справившись с эмоциями, просто сдалась, предпочтя опуститься до уровня злодея. Просто стала ещё одним чудовищем, с которым так отчаянно сражалась на протяжении долгих месяцев. И если у героини до этого были сторонники среди мирных граждан, которые ещё не окончательно ослепли и могли понять что к чему, то после публичных казней, которые взяла в привычку устраивать Вольпина, даже они отвернулись от безумицы. Всё из-за этого страшного огня.       – Такой же огонь, – невнятно промямлила Маринетт, касаясь пальцами его щеки и отрешённо всматриваясь в чёрные, едва заметные языки пламени, извивающиеся в его глазах. – Что происходит?       – Плагг, – ответил Адриан, перехватывая её ладонь, и поцеловал запястье девушки, как любил делать это когда-то давно, оказывая знаки внимания своей Леди. – Он всё мне рассказал, и, вероятнее всего, потом ему за это крупно влетит. Теперь я знаю, что не так с твоей пятнистой подружкой, а ведь до этого и предположить не мог. Мы даже не догадывались, что на самом деле из себя представляют...       Маринетт совсем упустила момент, когда вместо шершавого асфальта стала ощущать под ногами неровные скользкие черепицы. Она удивлённо моргнула, понимая, что они с Нуаром стоят на крыше соседнего дома, а внизу, где они находились несколькими мгновениями ранее, из земли торчали острые зазубренные шпили, которыми сейчас были бы нашпигованы их тушки, если бы не Кот.       – Так быстро, – изумлённо выдохнула Леди Баг, пока Саин с досадой вырывал из земли удлинившийся хвост, а смертоносные шпили обращались в пыль. – Это всё из-за Плагга?       – Да, – он счастливо улыбнулся, с трепетом рассматривая красивое чёрное колечко с зелёной кошачьей лапкой. – Я перед ним в неоплатном долгу.       Если девушка всё ещё ничего не понимала, то Адриан знал даже больше, чем ему требовалось. Поначалу, когда он только ощутил приближение второй акумы, его разум затопила настолько сильная, практически неуправляемая ярость, что он еле удержался, чтобы с безрассудством не кинуться на девочку и не вцепиться острыми клыками ей в глотку. То были настоящие животные инстинкты, которых он раньше за собой не замечал. Словно он лишь наблюдатель, а внутри его тела сидит и ворочается что-то невероятно страшное и опасное. И только потом он отчётливо услышал в своём сознании одну короткую фразу, произнесённую голосом напарника, с которым раньше ему не доводилось общаться в подсознании.       «Не в этот раз».       Для Маринетт в реальности прошла лишь секунда, но он пробыл со своим хвостатым другом один на один не меньше часа. То, что показал ему Плагг; то, что он счёл нужным рассказать, приоткрывая завесу тайн создания камней чудес, в очередной раз круто перевернуло его мир. Перевернуло настолько, что теперь он навряд ли когда-нибудь сможет простить безликую Вселенную за то, как она играется с чужими жизнями.       Но всё это может подождать до того, как они разберутся с акумами. Плагг доступно объяснил, что не стоит особо налегать на его катаклизм, так как при его использовании велика вероятность зацепить кого-нибудь из прохожих. А это, насколько удалось донести котёнку, не сулит их эмоциональной связи ничего хорошего.       Забавно. Получается, если он использует свой катаклизм на человеке, то его вывернет наизнанку от боли, которую испытал несчастный, стремительно рассыпаясь пеплом. А если использует катаклизм квами, особенно если учитывать, что это оружие массового поражения, то скрутит уже Плагга. И эмоциональная связь между ними тут же разлетится на миллиард кусочков, предоставляя геройскую тушку в распоряжение сгустку чувств, что наскоро слепится из их общих эмоций. Так себе перспективы.       И всё же, Адриан был безмерно благодарен ему, потому что котёнок забрал эти чувства. Забрал вину, которую он сознательно и бессознательно испытывал на протяжении долгого времени. Забрал боль от потери Леди Баг, словно её никогда и не существовало в его жизни. И пусть часть его сознания истошно вопила и противилась, не желая расставаться с памятью о Лиа, но другая едко приказывала ей заткнуться, нежась в своей иллюзорной реальности, где на его руках не было крови любимой девушки.       Но всё это было сделано с одной единственной целью – покончить с Бражником раз и навсегда. Без жалости стереть в пыль его игрушки и всех, кто встанет у них на пути, после чего наведаться к отцу и вырвать ему глотку, раз уж с Сезер этого провернуть не удалось. Плагг пошёл на такие жертвы ради победы. Всё ради того, чтобы спасти жизнь ему и Маринетт. Поэтому и с его стороны требовались кое-какие уступки, решиться на которые было проще, избавившись от некоторых обременительных чувств.       – Мари, нам придётся разделиться, – нехотя высказался Нуар, внимательно следя за парочкой акум, которые уже слетелись вместе и нервно разрабатывали план по их убийству. – Кажется, даже они пришли к выводу, что это наилучший вариант. Только вот ещё не знают, что самым выгодным он является для нас. Какие же идиоты. Одним словом – дети.       – О нет! Неужели ты планируешь бросить свою Леди сражаться со злобным демоном в одиночку? Разве храбрые рыцари бросают своих принцесс на растерзание свирепому дракону, – девушка распахнула глаза в притворном ужасе, но увидев, как напарник сосредоточенно нахмурился, выискивая другие возможные варианты, с чувством хлопнула его по спине. – Эй, может Плагг и научил тебя паре фокусов, но при этом похоже напрочь отбил у тебя чувство юмора.       – Кто бы мог подумать, – весело фыркнул Адриан, расслабленно расправляя плечи. – Сама Леди Баг снизошла до идиотских шуточек, когда буквально минуту назад чуть не стала канапе на обеденном столе Бражника.       – Ну, если уж становиться канапе, то пусть там будет кусочек камамбера, – хихикнула Мари и поудобнее перехватила йо-йо, так как детишки уже успели всё обсудить и явно готовились нападать. – И надеюсь, что после него Бражника скрутит надолго. Желательно навсегда.       – Без Тикки тебе не победить акуму один на один, так что придётся подождать, пока я разберусь со своей, – серьёзно произнёс парень, проглатывая неозвученную шутку. – Если будем сражаться вместе, то у меня не получится сосредоточиться на битве. Сейчас ты не так сильна, как я, поэтому они будут бить именно по тебе, вынуждая меня защищать, а не атаковать. А ведь Плагг уже весь мозг проел, что я потратил слишком много времени своей трансформации, беседуя с людишками. Прости, Маринетт, но мы не в том положении, чтобы церемониться с этими детьми. В лучшем случае мы сможем спасти лишь одного из них.       – Принимая камень чудес, я не предполагала, что мне придётся убивать невинных детей, – с горечью вымолвила Леди Баг, но всё же согласно кивнула. – В этом вопросе я полностью доверюсь тебе, так что, – она не удержалась от лёгкого прикосновения губ к щеке напарника. – Во время битвы не думай о том, что со мной могло произойти. Поверь, когда до нашего счастья рукой подать, я совершенно точно не настроена отходить в мир иной. Даже без Тикки я способна продержаться достаточно долго, чтобы ты успел разобраться со своим противником. В этот раз всё будет по-другому. И я обещаю, что справлюсь и выживу.       Нуар благодарно улыбнулся и отсалютовал своей Леди, стремительно срываясь в сторону узкого проулка, куда за ним незамедлительно проследовала Беатрис. Краем глаза он заметил, что Мари понеслась по крышам в абсолютно противоположном направлении, уводя за собой мальчишку.       – А ну, стой на месте, несносный кошак, – с обидой в голосе шипел позади него ребёнок, еле поспевая за своей жертвой. – Я не могу как следует прицелиться!       – Вышли мне счёт!       Адриан исхитрился повернуться во время прыжка и показал девочке язык, отчего та разозлилась пуще прежнего, тараня мощными крыльями стены переулка, в котором ей было не развернуться. Дождавшись нужного момента, она рванула вверх и молниеносно осыпала противника градом острых перьев, что без труда пробивали насквозь каменистые громадины, не то что человеческое тело.       – С пол-оборота заводится, – удовлетворённо отметил Кот, за счёт невероятной скорости без труда избежавший всех её атак. – Что ж, больше нет времени играться. Маринетт долго одна не протянет.       Акума растерянно заозиралась по сторонам, потеряв из виду хвостатую занозу, и волчком закрутилась на месте, высматривая врага. Она уже открыла рот для очередных оскорблений, когда что-то тонкое и невероятно мощное врезалось ей в спину. Послышался неприятный хруст, и всё тельце наполнилось болью. Но оправиться она не успела, так как ещё один сильный удар пришёлся ей в живот, и спустя мгновение его пробили острые когти. Девочка рухнула вниз, успев перед самым падением пару раз слабо взмахнуть крыльями и смягчить приземление. Она опустилась на колени, обхватив себя руками, и шумно закашлялась, сплёвывая на асфальт кровь.       – Не будь таким конченым отморозком и отпусти её, – послышался в опасной близости ледяной голос Нуара. – Неужели не хватает храбрости выйти со мной один на один, а не прикрываться маленькими детьми?       Беатрис подняла голову и её глазами Бражник смог получше разглядеть своего сына, который в данный момент давал ему и этой девочке последний шанс. Когда он был рядом с подружкой, то в нём ещё можно было рассмотреть хоть что-то человеческое, но сейчас он выглядел совершенно иным. Хоть Кот и требовал у него освободить девчонку, но в его взгляде была лишь напускная обеспокоенность, которой он старался скрыть абсолютное безразличие к участи ребёнка. Габриэль знал это наверняка, потому что первое время Эмили поступала точно так же. Она говорила те же самые пустые, ничего незначащие слова и притворялась человеком, хотя уже давно перестала им быть. Как и его сын.       – А я думал, ты умнее Эмили, – огрызнулась Беатрис, когда на её личике проступил фиолетовый контур. – Тебе так не терпится стать рабом этого маленького чудовища? Неужели Триккс и Вольпина ничему тебя не научили? Он сожжёт тебя изнутри, если ты не оборвёшь вашу связь прямо сейчас! И сожжёт не только тебя, но ещё и половину Парижа с собой прихватит!       – Он мне рассказал, так что я знаю, как обстояли дела у мамы, – прервал его Кот и убрал с лица неприятное ему выражение тревоги, которой в данный момент всё равно не испытывал. – Даже если всё так обернётся, то, как и она, я готов к последствиям. Я готов отдать Плаггу каждый кусочек своей души, если это гарантирует мне твоё поражение, – он горьковато усмехнулся, отчего чёрное пламя в его глазах заплясало с новой силой. – Мы – те, кто не готов обходиться малым, когда в наших силах получить всё. Даже если огонь этой ненависти – нашей и ненавидящих нас людей – уничтожит нас, мы никогда не станем довольствоваться полумерами. Хватит с нас упиваться показушным благородством, о которое веками спотыкались Леди Баг и мои предшественники. Так что, – Адриан покрепче перехватил шест, с удивлением отмечая, что говорит о них с Плаггом, как о чём-то целом и нерушимом. – Умри ради всех нас.       – Прекрати пользоваться моими фразочками, – нагло фыркнул в его сознании квами. – Свои придумывай!       – Ты был абсолютно прав, – парень помимо воли улыбнулся, потихоньку привыкая к ещё одному голосу в своей голове. – Всё-таки, мы и правда похожи больше, чем ты думал. И я сожалею, что у меня не получилось поддержать тебя раньше. Я не знал, поэтому, пожалуйста, прости за моё скотское отношение.       – Перестань говорить такие постыдные вещи, дурень! – взвизгнул Плагг, которому хватило неловкостей и при их личном разговоре внутри камня чудес. – Теперь ты в курсе, что я по девочкам, так что хватит ко мне подкатывать!       Со стороны квами казался злым, но эмоциональная связь давала Адриану кое-какие привилегии. Благодаря ей он чётко расслышал, что на самом деле котёнок не сомневался – спустя ещё пять тысяч лет, вспоминая слова подопечного, он будет краснеть точно так же. Осознав, что был услышан, он заверещал что-то о прокушенных пальцах и угрожал Адриану десятью годами без секса, потому что теперь и на километр не подпустит его к Маринетт за дурную привычку подслушивать чужие мысли.       – Давно обо мне никто так не заботился, – с теплотой ввернул Нуар, пока Плагг переводил дух после запальчивой речи. – Знаешь, я думаю, если бы мы родились в одно время, то могли бы стать лучшими друзьями. Не уверен, конечно, что смирился бы с твоими методами, но в одном единственном не сомневаюсь. Я бы помог тебе затопить Атлантиду и истребить динозавров, чтобы потом ещё пять тысяч лет не выслушивать, что тебе пришлось это делать в одиночку.       – Финиш, – сдавленно мяукнул кот, искренне радуясь, что сейчас находится в грузном колечке, и подопечный не видит его сконфуженной мордочки. – Когда-нибудь я точно тебя прикончу!       Несколько белых перьев, просвистевших в сантиметрах от Адриана, вернули обоих к действительности, разрушив между ними хрупкую идиллию. Кот немало удивился, ведь был уверен, что ранил девчонку достаточно сильно, чтобы та и с земли подняться не смогла. Да и заливающая её руки кровь подтверждала его теорию. Только вот что-то было явно не так, раз Беатрис резко распахнула крылья и поднялась на ноги, при этом даже не поморщившись от боли.       – Плагг, – позвал его подопечный, с сомнением рассматривая небольшой оголённый участок кожи, видный сквозь окровавленную ткань платья девочки. – Ты тоже ничего не видишь, или это только у меня со зрением проблемы? Разве я не ранил её?       – Это невозможно, – недовольно ощетинился квами. – Считай, что благодаря нашей связи я усилил твои способности в десятки раз, так что поднапряги глазки и присмотрись получше! Конечно же ты ранил её. Я сам всё прекрасно...       Котёнок сразу замолк, когда через Нуара всё же посмотрел на марионетку. Её лицо до сих пор было непроницаемым, ибо Бражник не спешил давать ей свободу действий. Порванное белое платьице и живот акумы всё ещё были перепачканы в крови, но вот самой раны он не наблюдал.       – Неужели в придачу к такой силе ей досталась ещё и регенерация, – удивлённо бормотал Плагг, пока Адриан с интересом вслушивался в его догадки. – Да нет же, это полный бред. Одна акума не может совмещать в себе столько способностей, только если это не является её особенностью. Как в случае с монстром, который убил Лиа.       Чем дольше он размышлял, тем вероятнее становился один единственный вариант, от которого Нуар, не отдавая себе отчёта, гулко зарычал. На губах девочки появилась надменная ухмылка, что была так свойственна его отцу, и мгновенно подтвердила все их самые страшные опасения.       Он действительно решился на это. Сознательно раздробил свою душу, продал свои эмоции как товар ради крылатого куска мяса, что в конечном итоге Кот всё равно разорвёт на мелкие кусочки, продолжи эта тварь исцеляться. Интересно, если он и правда это сделает, станет ли она собираться по частям, подпитываемая тёмной магией Бражника?       – Нет, погоди, – Плагг лихорадочно соображал, так как ему казалось, что они упускают нечто важное. – Если это магия создателя, то почему акум две?       – А сколько их должно быть, – раздражённо проворчал парень, невольно осматриваясь по сторонам. – Только не говори, что в кустах прячется ещё парочка.       – Да нет же, идиот! – теперь квами был не на шутку испуган. – Ты ведь помнишь, что случилось с Маринетт, когда она попыталась воспользоваться первоначальным волшебством?       – Несколько часов провалялась без сознания, а после пробуждения лишилась связанных с Натаниэлем эмоций, – без запинки проговорил Нуар. – А что?       – А то, что для твоего папаши создать хотя бы одну сильную акуму уже было настоящим подвигом. Даже если учитывать его многолетний опыт обращений, то если бы он попытался слепить разом две акумы в обмен на свои эмоции, то тут же бы хлопнулся в обморок, как Маринетт!       – Хватит меня игнорировать!       Нуар резко ушёл в сторону, а Беатрис, пролетев вперёд несколько метров, затормозила и развернулась, снова бросившись на врага. Девочка вела себя более чем странно, потому что предпочитала атаковать его вблизи вместо того, чтобы вести дальний бой, на что и рассчитаны её способности. И пока Кот блокировал её выпады, не решаясь что-либо предпринимать, продолжал вслушиваться в предположения квами. И, честно говоря, некоторые его порядком удивили.       – Так силы создателя являются оружием массового поражения для всех камней чудес? – обескураженно переспросил Кот и, уловив отдалённый вой сирен полицейских машин, завернул на менее людную улицу, уводя за собой разбушевавшегося монстра. – Но ведь Маринетт создала только один предмет. Да и разве твой катаклизм не рассчитан на большое количество целей? В чём разница между катаклизмом квами и катаклизмом создателя?       – Можешь даже не рассматривать то, что произошло с Маринетт. Она воспользовалась своей силой неосознанно, практически не соображая, что творит. А всё потому что была неопытна и на тот момент владела талисманом не больше недели. В нашей с Тикки практике такое происходило постоянно, так что мы давно не придаём этому значения, – сухо отрапортовал Плагг. – Что до катаклизма, то я тебе уже объяснял. Ты чем вообще меня слушал?       – Ну, уж извини, – огрызнулся Адриан и подхватил с земли перепуганную женщину, уводя её с линии огня. Скорее, по старой памяти, нежели от реального желания защитить. – Тогда я был, мягко говоря, в ауте с другой твоей информации, поэтому не до конца всё понял.       – Силы, которые дают квами своим подопечным при установлении эмоциональной связи, компенсируют слабости основных способностей, – опять утомлённо объяснил Плагг, закатив глаза с благородного жеста напарника. – Как с той акумой, которая чуть не пришибла тебя бомбами, помнишь? Ты ещё тогда верно подметил, что катаклизм не рассчитан на такое количество маленьких целей.       – Забудешь такое, – буркнул парень, заталкивая женщину в ближайший магазин, и тут же отпрыгнул, уворачиваясь от перьев. – Я уже готовился помирать. Если бы не Маринетт, мои ошмётки соскребали бы с асфальта и по сей день.       – Но мои силы, в отличие от изначального волшебства, не совершенны, – с досадой хмыкнул котёнок. – Хоть мой катаклизм и обширнее, чем твой, и охватывает большую область, но он не абсолютен. Например, если ты заденешь им машину, то он будет разъедать её очень медленно, а спустя несколько секунд и вовсе испарится, оставив громадину в полуразрушенном состоянии.       – Но этого ведь будет достаточно, чтобы покоцать игрушку Бражника? – Нуару порядком надоело обороняться, однако он терпеливо ждал вердикта своего квами. – Будь это моя магия, или твоя, или магия создателя, она не сможет исцелиться, потому что катаклизм воплощает собой саму суть энергии разрушения. Ты вроде так говорил?       – Верно, – согласился с ним Плагг. – Даже магия Бражника не в состоянии исцелить такие раны. Да и, пожалуй, никакое другое волшебство с этим не справится. Что до магии создателя, то можешь считать, что это два в одном, – он устало вздохнул, так как подопечный опять ничего не понял. – Обширный катаклизм, как у меня, но обладает такой же ужасающей мощью, как твой. Не в последнюю очередь из-за него многие народы не дожили до ваших времён.       – Это же самоубийство, – потрясённо ответил ему Кот. – Если убью разом столько людей, разве я не умру от боли?       – Вот именно, что умрёшь, – котёнок поёжился от воспоминаний о трагических судьбах его предшественников. – Мои подопечные никогда не отличались терпением и покладистым характером. А уж если на их руках умирала Леди Баг, то и вовсе становились неуправляемы. Они стирали древней магией целые города в надежде утолить свою ненависть, и порой катаклизм выходил даже за пределы города, простираясь на десятки километров вперёд. Они сознательно выбирали смерть, так как терять им было уже нечего. У них не оставалось причины жить, поэтому, подписывая себе смертный приговор, они забирали с собой на тот свет всех своих врагов и, соответственно, сотни, а то и тысячи мирных жителей.       – Получается, магия камня разрушения одноразовая, – Адриан всё больше злился, отчего девочка начала сдавать позиции. – И для чего тогда вообще нужен мой катаклизм, если... Нет, для чего нужны три наших катаклизма, если я не могу воспользоваться ни одним из них по своему усмотрению?! Это прям какая-то отборная порнография, а не магия!       – В идее ограничения нашего волшебства есть здравый смысл, – нехотя поделился своими соображениями Плагг. – Если бы не было подушки безопасности в виде страха умереть от болевого шока, во что бы тогда превратились мои подопечные? Во что бы превратился ты, Адриан, будь у тебя возможность просто стереть игрушки Бражника в порошок, да и любого неугодного тебе писаку, который нелестно отозвался о твоих методах в какой-нибудь захудалой газетёнке? Опьянённый такой разрушительной силой, разве ты не стал бы ещё хуже, чем твой папочка сейчас?       – Не сравнивай меня с этим ублюдком, – свирепо прорычал Кот, но зерно истины в словах напарника всё же уловил.       – Говори что хочешь, но когда ты ощущаешь на своих пальцах чью-то кровь и осознаёшь, что только что собственными руками убил человека, это совершенно отличается от того, как если бы ты просто коснулся плеча бедняги, и он тотчас же рассыпался пеплом, – холодно отчеканил котёнок. – Ты и сам это понимаешь, потому что тебе не единожды приходилось убивать, как и мне когда-то давно. Если ты решился на столь чудовищный поступок, то будь добр приложить к этому какие-то усилия и принять за это ответственность! Не прячься за магией, как та тупая упрямая девка за высокими стенами замка! Убийство, даже самого отбитого куска дерьма – это преступление. И раз мы отняли чью-то жизнь с помощью магии, которая была создана для защиты людей, то обязаны понести наказание. Эта боль – наказание за наш эгоизм. А если не хочешь испытывать боль, то в твоём распоряжении всё ещё острые когти, за которые никто тебя уже не накажет.       – Сейчас мне нужен катаклизм! И не потому что мне так нравится наблюдать за чьим-то развевающимся прахом, а чтобы защитить себя и дорогих мне людей, – более миролюбивым тоном продолжил Адриан, так как понял, что наступил на больную и сугубо личную мозоль котёнка. – Но когда я так отчаянно нуждаюсь в этой силе, ваша ёбнутая Вселенная показывает мне средний палец и отправляет гулять ко всем чертям! Разве это справедливо? Какие, нахер, ограничители? Тогда какого чёрта Бражник не бьётся в конвульсиях, когда его акумы отнимают чужие жизни? Почему только в нашем случае ценой силы являются нестерпимые муки и неизбежная смерть?!       – Бражник понёс наказание сразу, как только принял в свои клешни талисман бабочки. И не сомневайся, страдать ему пришлось долго, – мстительно прошелестел Плагг. – Что до ограничителей, то они имеются у всех камней чудес. Тот же талисман чудесной божьей коровки, которым так гордится наша пятнистая знакомая. Неужели ты не заметил его изъянов? А ведь из-за одного из них и начался весь этот лютый трэш, что мы разгребаем и по сей день.       – Ладно. И какие же минусы имеются у камня Леди Баг?       – Всё просто. Волшебство Тикки распространяется только на неодушевлённые предметы, – озвучил очевидные вещи котёнок. – Из-за этого минуса Нуару и Леди Баг приходится выкладываться на все сто, если они хотят защитить город и его жителей. Согласись, встроенная функция воскрешения вдобавок к восстановлению была бы явным перебором. Да и «чудесное исцеление» тоже лишь пафосная фразочка, от которой толку ноль. Эта магия не в состоянии залечить даже царапину, куда ей возвращать мёртвых к жизни. Следовательно, магия девчонки подразумевает создание только неодушевлённых предметов, хоть их количество и может зашкаливать при отменной концентрации хранителя.       – А что насчёт наказания? Испытывают ли другие хранители боль, нанося вред людям своими способностями?       – Нет, такая судьба уготована только нам с букашкой и лишь моим подопечным, – печально произнёс квами. – Тикки испытывает боль всякий раз, как её хранитель пользуется приобретёнными способностями, потому что ей приходится практически воссоздавать себя заново. А мы с тобой страдаем, причиняя боль другим людям. И это только наше с ней проклятье – наказание за наши преступления.       – А её подопечные? Почему они не испытывают той же боли?       – Кто знает, – он и сам давно задавался этим вопросом. – Возможно, Вселенная сочла грех этой пятнистой дуры не настолько тяжким, как мой. Хотя, что её громкие слова об общем благе, что моя затянувшаяся вендетта – итог всё равно был одинаковым. Из-за нас умирали люди, и продолжали умирать в больших количествах, пока не вмешалась Вселенная и не принудила нас к этой бесконечной жестокой игре, – Плагг всё больше расстраивался, размышляя о своём прошлом, поэтому откинул эти мрачные мысли в сторону и нарочито беспечно добавил: – В любом случае, я так до сих пор и не понял, как твой папочка умудрился создать сразу два чудовища. Будь это обычные акумы, то я бы не сомневался. Но здесь замешаны силы создателя, и это ставит меня в тупик. Да ещё и регенерация, которая усложняет нам задачу. Мы должны знать, что она полностью из себя представляет, так что не лишним будет провести маленький эксперимент.       – Что ж, давай проверим ещё разок.       Нуар перестал сдерживаться и, пользуясь преимуществом в скорости, мелькал то справа, то слева от Беатрис, норовя отследить удачный момент для атаки. Но в этот раз акума не стала дожидаться его острых когтей и взмыла в небо настолько высоко, что Коту за короткое время было бы до неё не добраться. Парень остановился на крыше жилого дома и запрокинул голову, разочарованно похрустывая пальцами. Всё-таки, даже используй он шест, ему было не выгодно драться с девочкой в удобной для неё среде.       – Не буду приукрашивать действительность, хозяин. Сейчас мы в очень затруднительном положении, – Нууру всё ещё не мог успокоиться после безумной выходки Плагга, которая рано или поздно обернётся для них катастрофой. – А ведь он ещё сражался не в полную силу, так как его явно что-то отвлекало. Возможно, они с Плаггом обсуждали стратегию ведения боя против нас и, вероятно, пришли к какому-то выводу. Что же до нашей стратегии, то выбор невелик. Однако у меня есть неплохая идея.       – Нам нужно воспользоваться силой марионетки, – прервал его Габриэль, не удостоив внимания предложение подчинённого. – Если ей удастся задеть Кота, то он сам отдаст мне камень чудес. Мы обойдёмся малой кровью, после чего отправимся за девчонкой, которая, к моему удивлению, всё ещё дышит.       – Способность вашей акумы действует с задержкой, поэтому ей потребуется время, чтобы эти звуки достигли Нуара. А уж про то, что в этот момент она беззащитна, я вообще не хочу упоминать, – взвинчено огрызнулся малыш. – Плюс, Плагг же кот. Неужели вы думаете, что он не сможет уловить колебания воздуха? Сейчас ваш сын сильнее, чем когда-либо прежде. В его распоряжении запредельная скорость, с которой не сравниться даже акуме, усиленной зельем. А слух стал настолько чутким, что незаметно подкрасться к нему не получится. Ну и невероятное кошачье зрение, что с подачи Плагга позволит Адриану увидеть магию вашей игрушки, исключая возможность попадания в область поражения. Также, на его стороне грозный союзник, который наверняка не скупится на ценные советы, имея за спиной богатый жизненный опыт, в то время, как вы полностью игнорируете мои.       Но Габриэль, ничего не ответив, всё равно собирался сделать по-своему, от чего малыш разочарованно простонал. Мало того, что этот упрямец поставил на кон всё, не подстраховавшись на случай возможных неприятностей, так он ещё и не понимает, что в битве всегда выигрывают те герои, что в состоянии работать сообща со своими квами. Это война, где решают сноровка и находчивость древних существ, способных извлечь урок из предыдущих поражений и делящихся знаниями с молодым поколением. Грубо говоря, эта война давно стала битвой между квами, которые используют людей, как вместилище для своей магии.       – Попался, – ликующе шепнул Бражник, наблюдая за Котом, что беспечно нёсся к акуме, приземлившейся на почти безлюдном перекрёстке. – Видимо, жизненный опыт это ещё не всё.       – Какой идиот, – фыркнул Нуар, ловко взбираясь наверх, и вцепился когтями в карниз, застыв в ожидании. – Бесплатный сыр бывает только в мышеловке.       – Или в правом верхнем ящике твоего стола, – весело добавил Плагг, на что Адриан тихо усмехнулся. – Я удивлён, что ты сам до этого додумался. Обычно ты, как полный придурок, мчишься в самую гущу событий, чтобы непременно огребсти, а потом уползти к Рэну зализывать раны.       – Твои слова всё ещё не дают мне покоя, – признался ему парень, отметив выражение досады на личике Беатрис. – Мало ли что у него осталось прозапас, – ушко Кота нервно дёрнулось от едва различимого, тихого звона, от которого по спине поползли мурашки.       – Валим, – серьёзно предостерёг котёнок, увидев мелкую рябь, расходящуюся от плотного металлического кольца над головой девочки. – И что это за способность такая? Ты только взгляни, что они вытворяют.       Адриан перепрыгнул несколько крыш и обернулся, только когда волны непонятной ему энергии стали потихоньку утихать и полностью не застыли на приличном от них расстоянии. Акума всё ещё стояла на месте и злобно скалилась, однако не предпринимала попыток кинуться вслед за ними. Но то, что выделывали гражданские, которым не посчастливилось попасть под контроль демона, никак не укладывалось в голове.       Прежде Нуару никогда не доводилось видеть у человека столь безмятежного выражения лица. Кто-то просто сидел на земле и громко смеялся, утирая с глаз слёзы радости, а некоторые вели себя более активно и бегали по улице, рассказывая всем и каждому о своём невероятном счастье. Плагг не удержался от смешка, посмотрев на мужчину в помятом костюме, который втирал телефонному столбу, что он мэр Парижа, и теперь напыщенному Буржуа придётся считаться с его мнением.       – Может, это какая-то извращённая форма гипноза, – с любопытством предположил квами. – Такое чувство, что все их потаённые желания волшебным образом исполнились.       – Вероятнее всего ты прав, – Адриан спрыгнул вниз и осторожно подошёл к самому краю безопасной зоны. – Но почему она стоит на месте?       – Это расстояние – двадцать-двадцать пять метров – предел её способности, – догадался Плагг. – И двинуться она, судя по всему, тоже не может. Иначе бы уже давно рванула вперёд и накрыла нас куполом несбыточных грёз.       – Какой чудесный подарок – открытая живая мишень, – он пару раз крутанул шест и стиснул его железной хваткой, направив на акуму. – Проверим нашу теорию.       – А я предупреждал, что ничего путного из этого не выйдет, – едко напомнил Нууру, когда девочке пришлось отпрыгнуть в сторону, уворачиваясь от оружия Кота. В связи с этим магия её чар тут же перестала действовать, возвращая людей в реальность. – И в придачу ко всему мы можем забыть о факторе неожиданности, потому что теперь эта парочка будет начеку и не станет рисковать лишний раз, приближаясь к вашей марионетке.       – Вместо того, чтобы злорадствовать, лучше бы предложил что-нибудь дельное, – рявкнул в ответ Бражник, еле справляясь с управлением акумы, которую Нуар немедля осыпал градом сокрушительных ударов. – Что-то ты больно разговорчивый сегодня. Совсем страх потерял?       – Что вы, хозяин, это всего лишь мои наблюдения, – елейным голоском отозвался малыш, опустив подробности, в которых уже меньше, чем через два часа, распрощается со злобным тираном. – Ну и у меня действительно имеется одно дельное предложение для вас. Ведь судя по тому, как спокойно Плагг отреагировал на исцеление девчонки, он всё ещё не догадывается об источнике наших сил. Наверное, потому что во время регенерации она закрыла рану руками, и они ничего не увидели.       – И что от этого изменится? – удивлённо пробормотал мужчина, не понимая хитрости его задумки. – Какой в этом смысл?       – Смысл в том, чтобы вывести Плагга, а значит и его подопечного, на нужные нам эмоции, – вкрадчиво объяснил квами, придя к выводу, что это их единственный шанс одержать победу. – Проще говоря, то, что мы планировали провернуть с Тикки и Дюпэн-Чэн.       – Ты совсем рехнулся?! – яростно взревел Габриэль, отвлекаясь от битвы, из-за чего Адриан ещё больше оттеснил акуму, почти загнав её в угол. – Разве это не то, чего мы должны избегать?!       – Здесь нам не победить грубой силой, так что остаётся полагаться на хитрость, – тихо проворчал Нууру, прикидывая в голове, за сколько катаклизмов Кот окончательно обезумеет. – Надо подкинуть им пищу для размышлений, показав сам процесс исцеления, чтобы до Плагга наконец дошло, что мы сражаемся не одни. Я уверен, эмоциональная связь между ними держится на одной лишь воле квами. Если мы убедим его в нашем сотрудничестве с Мастером, то он, если и не сломается, обязательно ослабит хватку, и негативные эмоции создателя потихоньку начнут брать верх над вашим сыном, в конечном итоге полностью лишив их рассудка. Когда Адриан перестанет соображать, он начнёт активно пользоваться даром своего квами, и трансформация Кота Нуара при такой нагрузке долго не продержится. А как только их энергия приблизится к нулю, то и эмоциональная связь распадётся сама собой.       – Выходит, ты хочешь взять его измором, – если поначалу этот план и показался Габриэлю безумством, то теперь он увидел, что такая стратегия не лишена смысла, пусть и чревата огромным количеством жертв. – Но получится ли у нас? С чего ты решил, что это должно задеть чувства маленького чудовища?       – У Плагга всегда были натянутые отношения с хранителями камня черепахи, ибо он, как и вы, недоволен их многовековым бездействием. Представляете, что с ним будет, узнай он, что Ван Фу поддержал нас, а не их? – пропустив мимо ушей реплику подопечного о том, что хоть что-то у них есть общего, малыш продолжил: – Раз уж он зашёл так далеко, полностью слившись с Адрианом, то, предполагаю, ваш сын для него что-то да значит. А магия талисмана черепахи представляет серьёзную угрозу его жизни. Ибо, сколько бы они не старались, им не пробить вашу защиту, пока не истечёт действие зелья. Но при данных обстоятельствах наши с ними силы до смешного равны, поэтому не исключаю, что Плагг сам предложит Нуару воспользоваться катаклизмом, – их единственным преимуществом – дабы совершенно точно избежать поражения.       – Ага, и как же ты планируешь защитить акуму от катаклизма? – язвительно спросил мужчина. – Даже если Адриана и сложит пополам от боли, то снять с его пальца заветное колечко будет уже некому. Не вырывать же мне из боя мальчишку, за которым в любом случае проследует Леди Баг, и мы вернёмся к тому, с чего начинали. Только вот их до сих пор будет двое, тогда как я лишусь одной своей игрушки.       – Ну, это уже полностью зависит от вас, хозяин, – Нууру выслушал несколько нелестных фраз в свой адрес и на всё это лишь пожал плечами. – Я и не утверждал, что будет легко, а просто предложил вам самый оптимальный вариант. Если вы не готовы рискнуть жизнью ради победы, то можете прямо сейчас снимать брошь и позорно дожидаться в особняке своей смерти.       – Ах ты, мелкий...       Бражника невероятно разозлили такие непривычно резкие слова квами, однако он со скрипом признал, что крылатый придурок в чём-то прав. В принципе, чем эта битва отличается от любой другой, где марионеткам под его руководством раз за разом приходилось уворачиваться от атак Кота? Может Адриан и стал за эти годы хорошим бойцом, но всё ещё был подростком, который никогда не отличался благоразумием. Возможно, у них и правда получится.       – Он что, решил сдаться? – удивился Плагг, когда Беатрис опустилась на землю в опасной близости от них и раскинула руки в стороны, словно призывала врага нападать. – У твоего папаши мозги набекрень. И чем, скажите на милость, занимается Нууру, когда его подопечный творит такую лютую хрень?       – Дважды меня приглашать не нужно.       Нуар изогнулся и за один огромный прыжок оказался рядом с девочкой, нанеся ей мощный удар шестом с расстояния двух-трёх метров. Она тихо прохрипела и сделала шаг назад, но осталась стоять в том же положении. Теперь и у Адриана появились сомнения относительно адекватности отца, потому что силой акумы он так и не воспользовался.       – Как думаешь, мне стоит рискнуть и атаковать её вблизи? Не попаду ли я под магию её чар?       – Если Габриэль всё ещё планирует поймать нас на тот трюк с неземным блаженством, то он ещё тупее, чем я думал. Её магия действует очень медленно, так что у тебя будет время отступить, – пусть всё это и выглядело, словно противник решил принять поражение, котёнка не покидало смутное чувство беспокойства. – Главное, не теряй бдительности и следи за той железной штукой у неё над головой.       Кот с пониманием кивнул и рванул вперёд, занеся когтистую лапу над маленькой девочкой. Болезненная, но тем не менее победная ухмылка акумы на секунду зародила в парне сомнения, однако улица всё равно наполнилась треском рвущейся плоти. Он был так ошарашен её бездействием, что тут же пропустил ответный удар стальным крылом, вскользь оцарапавшим его бок.       – Вот ведь тварь, – выругался Адриан, отлетев на приличное расстояние, и неловко приземлился на ноги.       – Неужели в этом и заключается его гениальный план, – глумливо хихикнул квами, с саркастичной жалостью взирая на девочку, что заходилась в кровавом кашле. – Уповает на регенерацию и использует ребёнка как пушечное мясо, надеясь хоть разок зацепить нас? Он точно с головой не дружит. Если это так, то можешь атаковать её и дальше, пока она не упадёт замертво. В нашем распоряжении осталось не более сорока минут, и скоро твоё колечко насчёт издавать очень неприятные звуки. Поторопись и побыстрее закончи с этим, пока Маринетт ещё...       Плагг так и не договорил, подавившись окончанием фразы, потому что Беатрис равнодушно оттянула пальчиками алые лоскутки, открывая вид на несколько кровавых борозд, украшавших её грудь. Если бы раньше кто-то ему сказал, что упрямые амёбы будут работать в паре с Бражником, то он бы громко рассмеялся, покрутив крошечной ручкой у виска. Пусть кот и был наслышан о их похождениях, но их сотрудничество с таким чудовищем представлялось ему невозможным. Невозможным до сих пор.       – Серьёзно? – тихо прошипел Нуар, разобравшись в хаотичных мыслях напарника. – Ты уверен?       – Абсолютно, – отозвался котёнок с не менее грозным шипением, всматриваясь в тёплые зеленоватые отблески, искрившиеся над раной девочки, от чего её кожа очень быстро срасталась, приобретая изначальный вид. – Это магия талисмана черепахи. Магия этого лицемерного ублюдка.       – Увидели что-то интересное? – с напускным удивлением спросила Беатрис и, демонстративно зевнув, сложила руки в замочек, расслабленно потянувшись. – А я думала, что вам хватит извилин догадаться.       – Где он? – Адриан свирепо оглядывался по сторонам, отмечая укромные места, где мог прятаться хранитель, с потехой наблюдая за их битвой. – Я разложу его на атомы!       – Магия, которую он мог дать девчонке, не работает дольше пяти минут, – осадил его Плагг, тщетно пытаясь успокоить бурлящую внутри ярость. – А за время нашего сражения я что-то его престарелой задницы не наблюдал, – плюс, он не ощущал его трансформации, так что навряд ли хранитель вообще собирался вступать в бой.       – Что ты хочешь этим сказать?       – Единственное, что остаётся предположить, это зелье, дарующее способности камня черепахи.       – Зелье и на такое способно? – опешил Нуар. – Но тогда Ван Фу тут ни при чём. Ведь книга со всеми рецептами была у отца под рукой долгие годы. Он мог сварить его сам.       – В том-то и дело, что не мог! В любое зелье необходимо добавить компонент, который имеется в наличии только у Вайзза. Без масла квами-черепахи это варево будет не более чем третьесортной бурдой с отвратным привкусом, которой ты скорее всего вообще отравишься. И то, что он силой заставил Мастера помочь, я тоже исключаю, – возразил Плагг ещё до того, как подопечный озвучил ему новую теорию. – Даже в таком преклонном возрасте Ван Фу с лёгкостью раздавил бы Бражника, сунься тот к нему со своими акумами.       – Выходит, вариантов больше не остаётся?       – Выходит, что так.       Плагг был так зол, что не сразу обратил внимание на перемену настроения подопечного. Он забрал часть его чувств, а значит другие эмоции должны были обостриться. Всё-таки ненависть котёнок забирать не решился, ибо опасался, что его собственный сгусток ненависти наполнится до краёв и лопнет, словно воздушный шарик. С виной дела обстояли куда проще, потому что её он в течение своей долгой жизни практически никогда не испытывал. Пожалуй, именно поэтому Коту так легко даётся ранить акуму и не задумываться о том, что перед ним всего лишь ребёнок.       Адриан до сих пор не мог поверить, что старик так запросто примкнул к Габриэлю и при этом ещё учил их с Маринетт уму-разуму. Втирал им что-то о смирении и ответственности, которую они несут за этом мир, хотя сам в то же время готов был подарить Бражнику их талисманы. Это из-за него им с Мари пришлось разделиться, и пока что он понятия не имеет, как для неё проходит эта битва. Жива ли она ещё? Или Саин, забрав серёжки мёртвой девушки, уже несётся на помощь к своей злобной сестричке? Он совершенно ничего не знает.       – Кажется, всё сработало, – возбуждённо поделился своими соображениями Нууру, отмечая, что температура тела Нуара резко подскочила на несколько градусов от переполняющей его злобы. – Дело остаётся за малым. Вы готовы?       – Более чем.       Мысли Плагга и Адриана работали в унисон, практически сливаясь в одну. Они отмечали каждую деталь сражения, каждую, едва заметную слабость противника, и быстро составляли новый план битвы. Не сошлись они только в одном, из-за чего так и продолжали спорить, пока Кот нещадно терзал маленькую девочку, получая в ответ удары не меньшей силы.       – А я говорю, что твой катаклизм оттяпает приличный кусок трансформации! Да и не факт, что всё пройдёт гладко, – упрямо доказывал подопечному котёнок. – А против мальчишки тебе придётся выходить уже с голой задницей! Оно тебе надо?       – Сожрёшь пару кусков сыра и восстановишь энергию, – гневно прорычал Кот, мазнув когтями по крылу девочки, отчего в воздух взметнулось несколько белоснежных перьев. – Просто признай, что ты не в восторге от этой идеи, потому что не хочешь, чтобы я энное количество времени крючился тут в агонии.       Квами обиженно заткнулся, молча полыхая с его наплевательского отношения к себе. Конечно же он не хотел, чтобы Адриану хоть единожды довелось испытать боль, которой были наполнены тысячелетия его бессмысленного существования. Это не то, что способен выдержать обычный человек. И раз уж на то пошло, то не всем Нуарам после содеянного удавалось сохранить рассудок. Но и это было не основной причиной, почему он так противился данной затее.       – Твоя боль – моя боль, – тихо проронил Плагг. – Если ты будешь так страдать, то я не ручаюсь, что смогу удержать нашу связь под контролем. И последние минуты своей трансформации ты будешь рассекать по городу, испепеляя всех, кто попадётся тебе на пути. И это вместо того, чтобы отправиться на выручку к Маринетт.       – Но если воспользуюсь твоим катаклизмом, то итог будет примерно тем же, – сварливо ответил Кот. – А обычными физическими атаками её не пробить. И что теперь прикажешь мне делать? Не устаю повторять, что какая-то малость бракованная у тебя магия.       – Ослабь её катаклизмом и вырви ей сердце, пока она будет беззащитна, – охотно предложил котёнок. – Навряд ли даже волшебство старика способно залатать огромную дыру в груди или отрастить ей новый орган. Если она умрёт не от моей магии, а от твоей руки, то её смерть не запишут на мой счёт, и твои мозги останутся целёхоньки.       – Стоит попробовать.       – Эй, котёночек, – глумливо позвала его Беатрис прежде, чем он успел что-либо предпринять. – Рассказать тебе, на что сейчас похожа твоя подружка?       – Не ведись, – властно приказал ему Плагг. – Она просто пытается вывести тебя из себя.       – Раз кусочек, два кусочек, – весело щебетала девочка, поочерёдно загибая пальцы. – Ух ты, уже целых пять кусочков! Саин превзошёл сам себя. Остался только ты, так что хватит играться и начни сражаться серьёзно!       – Да что б тебя, Адриан!       – Ну и что с ним не так, – возмущался Габриэль, пока Нуар зажимал у стены его акуму и рвал острыми когтями всё, до чего мог дотянуться. – Почему он отказывается использовать катаклизм?       – Возможно, удастся обойтись и без этого, – взволнованно сказал Нууру, внимательно следя за его движениями. – Вы тоже заметили, хозяин?       – Он больше не блефует, а атакует напрямую, – ответил мужчина после небольшой заминки. – Отпрыгивает лишь для того, чтобы напасть снова. Никаких уловок.       – Ловите его при следующем прыжке.       – Приди уже в себя, – взывал к неуправляемому подопечному квами. – Маринетт не могла так быстро проиграть!       – Ты сам говорил, что эта бесхребетная пятнистая дура скорее сдохнет, чем станет причиной гибели своей подопечной, – неразборчиво прорычал Кот, в очередной раз оттолкнувшись от земли, и отпрыгнул назад. – Что она с лёгкостью даст Леди Баг умереть и, подобно Мастеру, скажет, что так было уготовано судьбой!       – Нет, стой!       Нуар застыл на месте и выпустил шест из ослабевших пальцев, так и не добравшись до своей цели. Беатрис, перепачканная в собственной крови с головы до ног, еле стояла, подпирая спиной стену. Прикрыв глаза, она тяжело дышала и зажимала рукой особо глубокую рану на боку. Через несколько секунд тело акумы начало исцеляться, охватывая её дрожащую фигурку тёплым зеленоватым сиянием. А как только регенерация подошла к концу, она осторожно, не делая резких движений, выпрямилась во весь рост и стёрла с подбородка свежую кровь.       Если раньше от её волновой атаки, в которую им с напарником посчастливилось не угодить, Плагг чувствовал лишь сладковатый привкус на языке, очень похожий на скрипящую на зубах сахарную вату, то теперь он был словно под анестезией. Слух и зрение притупились, а общая картина восприятия и вовсе скатилась к критическому минимуму, оставляя его полностью беззащитным. Но всё же, в отличие от Адриана ему хотя бы не показывали приторных, сопливых картинок в подсознании, в которых медленно растворялся подопечный, нацепив на рожу идиотскую улыбочку.       Они попались. Конечно же, вражеский квами не мог не заметить, что Кот совершенно забил на их стратегию дальнего боя и не преминул сообщить об этом Бражнику. Да и весь этот фарс с якобы смертью Леди Баг, на который купился Адриан, тоже был в стиле Нууру. И всякий раз, когда они с ним встречаются в шкатулке чудес, этот уродец имеет наглость просить прощения за свои подлянки. Со слезами на глазах уверяет, что у него просто не было другого выбора, ведь жизнь подопечного у квами в приоритете. И каждый же грёбаный раз Плагг жалеет, что не может его придушить.       – Ну, ничего страшного, – утешал сам себя котёнок, смотря будто сквозь толщу воды на хмурую акуму, обдумывающую своё щекотливое положение. – Между нами не меньше шести метров, идиот. И как ты планируешь снять с Нуара кольцо, когда твоя игрушка не может колдовать в движении?       Порой ему казалось, что у него слишком длинный язык. Ну, или Вселенная просто смеётся ему в лицо, в ту же секунду опровергая озвученные им мысли. К бесконечному ахреневанию Плагга девочка сделала маленький неуверенный шажочек и опять застыла, сцепив от натуги зубы. На её хрупкой шейке вздулись вены, а по личику скатилась капелька пота.       – Нет, нет, нет, твою мать, – заголосил квами, когда ребёнок неспешно продолжил свой путь, делая длительные передышки. – Адриан, если не хочешь в скором времени носить самому лучшему в мире папочке кофе в кабинет, то лучше сейчас же вернись в реальность!       Но Нуар не слышал его. Не мог услышать. Слишком уж глубоко его затянуло в водоворот несбыточных грёз, где он был счастлив, как никогда ранее. Счастлив так, как никогда бы уже не смог быть счастливым в этом мире.       – Почти получилось, – Нууру был взбудоражен их успехом не меньше подопечного, что неотрывно следил за неуклюжими движениями акумы. – Конечно, можно было задействовать её магию и немного позже, когда бы он подошёл поближе.       – Помолчи и не отвлекай меня, – Бражнику требовалась полная концентрация для управления марионеткой. Одно неверное движение, и волшебство перестало бы действовать, освобождая Кота от контроля. – У него всё на лице было написано. Не останови я его вовремя, и сейчас акума не досчиталась бы одного жизненно важного органа.       – Можно сказать, что вам удалось превзойти самого себя, хозяин. Благодаря силе создателя вкупе с зельем вы способны поддерживать магию в движении, хоть изначально она и не была к этому предрасположена. Потрясающе!       – Ещё чуть-чуть, – прошептал Габриэль, когда кукла преодолела одну пятую пути. – Ещё немного, и я победил.       Котёнок шумно выдохнул, рассматривая громоздкие чёрные цепи, что сковывали квами с его подопечным. Нуар безвольно висел на них, бормоча себе под нос имя любимой девушки, а временами в его обрывочных речах упоминалась и Эмили. Сразу становилось понятно, в каком именно раю сейчас находится Адриан и почему отказывается бороться за свою свободу. Но когда Плагг расслышал и своё имя, произнесённое с вялым смешком, то немедля натянул цепи, придя к единственному возможному решению. Ему придётся вырвать Адриана из иллюзии, даже если это будет сопровождаться чудовищным риском для всех людей Парижа и для них в частности.       Всё-таки, где-то глубоко в своём подсознании Кот и сам не верил, что Маринетт не справилась и погибла. Будь это не так, он бы уже давно испепелял акуму катаклизмом. Он бы не успокоился, пока от демона бы не осталось и крошечного тлеющего кусочка. Но всё это не его вина. Не позволь Плагг себе слабость, и цепи никогда не пропитались бы его ненавистью, из-за чего подопечный не смог совладать с собой, безрассудно ринувшись в атаку.       Ему сразу следовало догадаться, что Мастер не имеет никакого отношения к этой парочке. Старик не соизволил предостеречь детей, выдав вместо этого туманное, чертовски завуалированное предупреждение, которое они, естественно, приняли в штыки после их неудачной беседы. Куда ему поддерживать Габриэля в его злодеяниях, когда тот планирует перевернуть мир, избавив их всех от Бражника в своём лице. При этом даже счастье Эмили не сыграло бы в решении Ван Фу никакой роли. Пусть он любил мать Адриана, как свою родную дочь, но судьба одного человека несравнима с катастрофическими последствиями, которые могло повлечь желание, загаданное Габриэлем или его послушной девочкой на побегушках.       – Вот уж не думал, что в придачу к эмоциональной связи буду рассматривать ещё и это, – квами встряхнул головой и начал усиленно вспоминать разговор, который произошёл у них с подругой несколько веков назад. – Итак, что она там говорила об обратной передаче?       Тогда в рассказе Триккс то и дело мелькала нецензурщина, ибо она не сразу научилась контролировать поток чувств, что планировала передать подопечным. Главным было научиться правильно дозировать эмоции и успеть вовремя закрыть шлюз, чтобы хранитель от переизбытка не потерял над собой контроль. Всё-таки, квами в отличие от человека куда лучше справляется с поглощением чужих чувств. Наверное, потому что это как минимум одна причина, почему они вообще были созданы. Это заложено в них с рождения.       Однако не все их «братья» и «сёстры» готовы были раскрыть душу ради спасения подопечного. Они довольствовались лишь установлением эмоциональной связи да дарованными способностями. На этом, как считало большинство, их полномочия заканчивались. А ведь на его памяти это не первая акума, что загоняла людей в ловушку таким вот мерзким способом. И многие из них расстались с талисманами и своими жизнями, потому что квами были слишком эгоистичны и отказывались лечить хранителей шоковой терапией, оставляя их беззащитными в оцепенении. Они слишком тряслись над своими тайнами и не желали, чтобы кто-либо увидел их настоящую сущность. Как Тикки.       Хотя, собственно, ничего удивительного, учитывая, что именно может увидеть Маринетт, если та рискнёт поделиться с ней чувствами. Девчонка и так невысокого мнения о напарнице, а откройся ей правда, она и вовсе начнёт презирать её. По крайней мере, этого от неё ожидает Тикки. Действительно. Кормит подопечных бестолковыми нравоучениями, хотя сама раньше была хуже, чем все они вместе взятые. Она отчаянно желает слепить из них нечто совершенное, будто пытается оправдаться перед божеством и перед самой собой за ошибки прошлого. Пресмыкается, ползает перед Вселенной на коленках, вымаливает беспрекословным повиновением прощение в надежде, что та сжалится и даст ей умереть.       А ведь был короткий промежуток времени, включающий в себя пять циклов их хранителей, когда пятнистая квами поддерживала его идею борьбы и активно пользовалась эмоциональной связью, вытаскивая Леди Баг из самых безвыходных ситуаций. Даже когда Нуар становился причиной гибели её хранителя, она молча глотала обиду, но не прекращала сражаться. Ровно до того момента, как в первый и последний раз подвела подопечную, взяв на себя больше, чем смогла вынести. Когда её подруга застыла на поле боя и с ужасом всматривалась в воспоминания квами, она до самого последнего вздоха не прекращала называть Тикки чудовищем.       И хоть Нуар принял те обидные слова на свой счёт, но квами знала правду. Знала, что это из-за неё погибла Леди Баг, потому что все воодушевляющие слова, сказанные ей букашкой, были ложью. Потому что она никогда по-настоящему не сражалась за людей и, даже пытаясь подражать хвостатому напарнику, оставалась самой собой. Холодной, расчётливой бессердечной сукой, что пеклась только о себе, не чураясь использовать для собственной выгоды хранителей талисманов. Она пробовала снова и снова, выискивая подходящих кандидаток для спасения своей шкуры. Искала Леди Баг, что согласилась бы исчезнуть ради этого мира, попутно умертвляя её пятнистую задницу и даруя долгожданный покой.       И от чего-то возникало ощущение, что Тикки не ставит на одну ступень жизни обычных людей и жизни своих подопечных. Что выживание гражданских висит у неё в приоритете, а как там обернётся с Леди Баг, так это уже дело десятое. Ведь девушки добровольно согласились принять талисман созидания, значит, должны были быть готовы к последствиям. Себя букашка отождествляла с подопечной, а мирных граждан с теми, кого тысячи лет назад хладнокровно обрекла на смерть. И сейчас, чужими руками, она надеялась исправить старые ошибки, принося уже себя в жертву ради мира. Только вот, кажется, пятнистое чудовище забыло, что оно бессмертно. А в это время молоденькие девушки, обладающие её камнем чудес, умирали в муках, сражаясь за неё и её идеалы до самого конца.       Однако, как оказалось, у холодной принцессы тоже есть чувства. Такая реакция Леди Баг изрядно пошатнула её веру, от чего к букашке вернулись все прежние страхи, связанные с её прошлым. После того случая Тикки больше ни разу не предлагала хранителям свою помощь, отказываясь рассматривать эмоциональную связь как средство спасения подопечных. А всё потому что не хотела, чтобы они лишний раз напоминали ей о том, кто она есть. И тем более не хотела, чтобы причиной видения, в котором пятнистая квами видела новую хранительницу, оказалась она сама. Всё ради того, чтобы казаться белой и пушистой в глазах окружающих. Как в старые добрые деньки. Какая ностальгия.       Хотя и здесь она умудрилась налажать, потому что пыталась усидеть на двух стульях сразу, но неизменно падала на пол. Тикки сама связала себе руки и от этого стала испытывать панический страх всякий раз, как дело касалось чересчур грозного противника. Точнее, она страшилась не самого врага, а того, что он является вестником смерти её подопечной. Букашка боялась самого страха, потому что с этим чувством приходила и беспомощность – невозможность что-либо изменить. Даже в отсутствие тесной связи эта эмоция была столь сильна, что невольно передавалась и её хранителям, которые начинали вести себя как полные растяпы и в некоторых случаях до смешного по-идиотски погибали. А по итогу виновата в этом всё равно была Тикки, как бы она не пыталась себя оправдать.       Если у Вселенной и был какой-то невероятно хитрый план по использованию их парочки, то она круто обосралась. Может, Плагг и правда нёс своим подопечным лишь боль и страдания, но при этом делал всё от него зависящее, чтобы предотвратить роковую трагедию. Однако кто в здравом уме додумался бы превратить это эгоцентричное недоразумение в талисман удачи? За пять тысячелетий он не смог бы упомянуть ни одной хранительницы её камня, что была полностью довольна букашкой или её советами. Ни одной девчонки, судьба которой сложилась бы не так, как у всех прочих, исключая те моменты, когда вмешивались хранители со стороны.       Удача – пустой звук. Просто глупое слово, чтобы воодушевить таких же глупцов, заставив их поверить, что этой силой они способны изменить мир к лучшему. Набор букв в геройском имени, что обосабливает от остальных лишь бесполезной надеждой. Но что толку в звании чудесной, если по факту ты несчастнее доброй половины человечества. Удача – самая большая и наглая ложь этого мира.       Вера в чудо, подпитываемая мыслями о безоговорочном везении, погубила множество глупых девиц, окрылённых россказнями Тикки о спасении людского рода. Но уверовав в победу ещё до начала боя, ты лишь приблизишь свою идиотскую кончину. Без борьбы; без осознания того, что можешь проиграть, при этом потеряв всё, ты никогда не научишься по-настоящему сражаться. Ты никогда не обретёшь истинную волю к победе, потому что в мыслях ты уже победитель. Победитель, труп которого в скором времени будут жрать черви, и над которым будут потешаться скептики, прожившие чуть дольше благодаря более трезвому взгляду на жизнь.       Поэтому Плагг считал, что его талисман куда лучше подходит для этого мира. По крайней мере, он куда честнее и никогда не станет кормить людей ложными обещаниями. И пусть на Леди Баг молятся и смотрят, как на божество, но от этого на её плечах куда больше ответственности. Провозгласив себя Леди-удачей, она автоматически начинает нести ответственность за их мечты, становится символом веры и свободы. Становится настоящим чудом.       Но вот же смешно. Если Леди-удача потерпит поражение, то многие перестанут верить в само понятие чуда. Они будут чувствовать себя обманутыми и покинутыми, потому что божья коровка слишком обнадёжила их фальшивыми образами идеальной мирной жизни. Потому что не удосужилась рассказать им, что на самом деле абсолютной удачи нет и никогда не будет.       А разве Плагг хоть единожды солгал им? Конечно, он смотрится менее предпочтительно в их глазах, потому что не любит приукрашивать правду абсурдной ложью ради их изнеженных ранимых душонок. Но если чёрный кот – воплощение неудач, вестник бед и катастроф – каким-то невероятным образом одержит победу, неужели они не назовут это чудом? Разумеется. Потому что победа в том случае, когда по всем законам жанра ты должен был проиграть, и есть самое настоящее волшебство, зарождающее в людских сердцах надежду на чудо.       И всё же, в их грязном пропащем мире всегда было разумнее оставаться реалистами. По крайней мере эта жестокая правда способна заставить людей найти в себе мужество сражаться, потому что лучше, чем они сами, никто другой их не защитит. Потому что выживешь ты или нет – зависит только от самого тебя. От того, насколько сильно ты сам ценишь свою жизнь. Сражаться – значит жить.       В действительности герои всегда являлись лишь символом борьбы, а никак не няньками, что обязаны подтирать слюнки безвольным капризным людишкам. Они существуют только для того, чтобы на наглядном примере учить других, как следует отстаивать своё место под солнцем. Они учат их выживать и анализировать, ибо не всегда на своём пути ты будешь встречать преграды, которые сможешь с лёгкостью преодолеть. А ещё, что имеет наибольшую ценность, они учат их думать.       Честно, в это поколение хранителей люди попались изрядно тупые. Тупые настолько, что отмели героев под одну гребёнку, ополчившись разом против всех. Злобные, мелочные, трусливые и запредельно беспомощные твари, которые желают мирной жизни в своём расчудесном Париже, но ради этого не хотят и палец о палец ударить. Раз уж им так хотелось жить, то уже давно могли бы заняться разработками какого-нибудь оружия, способного противостоять даже акумам. Ведь на протяжении веков люди без конца сталкивались с новыми технологиями, но почему-то не опускали рук и экспериментировали, потому что отказывались так просто умирать.       Да что тут говорить. Ублюдки и на банальную поддержку не способны. Они не в состоянии поддержать человека, который долгих два года почти каждый чёртов день шипел и морщился от боли, тайком обрабатывая в ванной ссадины и синяки после сражений с акумами. Человека, который без конца и края скандалил с ебанутой лицемерной секретаршей, стараясь отмазаться от очередной внеплановой фотосъёмки, потому что не мог позволить другим увидеть ран и ожогов, что ещё не успели затянуться под магией камня чудес. Они не способны поддержать человека, который бесчисленное количество раз был на грани смерти, защищая полчища тупого скота. Люди этого города не годятся ни на что другое, кроме как сдохнуть за свой безмерный эгоизм и равнодушие.       Пожалуй, поэтому некоторое время котёнок бездействовал, скептично наблюдая за Адрианом и Лиа издалека, и ждал момента, когда подопечный наконец разует глаза и поймёт, что помощи их парочке ждать неоткуда. Что раз им не простили смерть одного невинного, то не имеет смысла напрягаться, пытаясь оправдать их ожидания. Ведь в конечном итоге всё, что останется Нуару, это сожаления. Только вот одними сожалениями Леди Баг будет к жизни не вернуть. Но всё же, её смерть дала парню стимул двигаться дальше. Дала ему возможность посмотреть на мир и живущих в нём людей под другим углом. И именно в этом углу уже долгое время томился котёнок, терпеливо выжидая человека, которого бы действительно смог назвать своим другом и напарником.       Признаться, Плагг со страхом открывался перед Адрианом, пусть их точки зрения во многих вопросах и были схожи. Он до дрожи боялся, что после увиденного и услышанного напарник не поймёт его. Что согласится даже умереть, но не примет помощи из рук того, кто повинен в смерти десятков тысяч людей – невинных и не очень. Настолько чудовищные цифры не идут ни в какое сравнение с количеством жертв Кота, которого практически вынудили вести такой недостойный образ жизни. Но вопреки всем его ожиданиям Адриан принял его. Более того, подопечный счёл нужным извиниться за своё невежество.       На первых пара́х их совместной работы он воспринимал квами всего лишь забавной зверушкой, обитающей в чудо-камешке, что даёт ему возможность отращивать пару накладных ушей и травить идиотские шутки. А попутно ещё играться в спасение города вместе с Леди Баг, выпускающей на глазах восторженной толпы белых бабочек из волшебного зеркальца. И все эти игры, как позднее понял Нуар, были лишь ширмой, за которой скрывалась кошмарная реальность, где чудесные божьи коровки не возрождают город из развалин, а пятнистой напарницы и вовсе рядом с ним нет. Настоящий мир без прикрас, в котором можно выжить, рассчитывая только на самого себя.       А ещё Плагг затруднялся предположить, что теперь его ожидает после такой отчаянно дерзкой выходки. Хотелось надеяться, что разговор, состоявшийся у квами с его подопечным в преддверии установления эмоциональной связи, просто неподвластен Вселенной. Что только благодаря тесному контакту у него получилось поделиться с Адрианом тайной, к которой большинству доступ был закрыт. А не потому что парню уготована судьба умереть, и от того, что он узнает, ничего по сути не изменится.       – Прости.       Котёнок невольно вздрогнул и с замиранием сердца поднял взгляд на акуму. Девчонка стояла почти вплотную к ним и смотрела с непривычным раскаянием. Ей понадобилось не меньше семи-восьми минут, чтобы добраться до Адриана. Столь продолжительное поддержание магии основательно вымотало её, что подтверждала частая отдышка и мокрое от пота лицо. Помедлив ещё несколько секунд, она осторожно подняла руку и потянулась к заветному камню чудес.       И за что это Бражник вдруг извиняется? За то, что стал таким чудовищем, растоптав их семейное счастье? Или за то, что даже узнав правду об Эмили и Адриане, продолжил им быть? Есть ли в его бестолковых извинениях хоть грамм настоящего, искреннего раскаяния? Разве так отец должен благодарить сына за многочисленные жертвы, которые тому пришлось принести, исправляя ряд его ошибок? Неужели Габриэль и правда больше не считает этого Адриана своим ребёнком, предпочитая утопать в наивных мечтах о новом, удобном для него мире?       – Ну всё. Это была ваша последняя ошибка, – квами окончательно рассвирепел, почувствовав тёплое прикосновение девочки на пальцах Нуара. – Вы оба проклянёте тот миг, когда вам пришла в голову мысль ловить нас на такой подлый трюк.       Как и в первый раз, всё вокруг них застыло. Когда дело касалось эмоциональной связи, Вселенная поразительно щедрилась на такое понятие, как время. Всё-таки, геройская тушка, безвольно стоящая на поле битвы, пока квами ведёт беседу со своим подопечным, лишала хоть какого-то смысла идею этой связи и была лишь обременительной обузой.       Ну что ж, он ждал достаточно. Как только котёнок развеет иллюзию, напарник должен находиться как можно ближе к девчонке, чтобы та не сумела ничего понять, даже когда её прах начнёт развеваться по ветру. Кот был прав. Глупо игнорировать такую силу только из-за того, что в своих мыслях ему придётся мучительно умирать, как и его жертва в реальности. Разве не об этом они с Нуаром разговаривали ранее? Никаких полумер. В нынешних реалиях сомнения равносильны поражению. А поражениями и Плагг, и Адриан были сыты по горло.       Передача эмоций всегда являлась делом энергозатратным и, самое главное, невероятно опасным. Триккс не уставала напоминать ему об этом, когда жизненные обстоятельства подопечных располагали к тому, чтобы Плагг принял озверин. Адриан не первый, кого у котёнка появлялось желание спасти. На самом деле их ровно столько, сколько в принципе было хранителей камня разрушения. Он хотел спасти каждого, но в итоге не спас никого, потому что боялся усугубить ситуацию.       Что самое мерзкое, он только сейчас умудрился понять, что поступал точь-в-точь как Тикки. Квами не сделал абсолютно ничего, когда в его силах было хотя бы попытаться изменить судьбу подопечного. А после очередной потери, когда котёнок неизменно возвращался в шкатулку чудес, преисполненный решимости в следующий раз поступить иначе, букашка и весь её звериный фан-клуб облепляли его со всех сторон, убеждая хвостатого собрата в обратном. Никто из них не сомневался, что эмоциональная связь в его исполнении сделала бы только хуже и обрекла хранителя на куда более мучительную смерть, а попутно ещё забрала бы сотни невинных жизней. Даже Триккси в такие моменты стояла в сторонке и отмалчивалась, так как тоже не верила, что с таким лютым набором эмоций её друг хоть когда-либо сможет помочь подопечному.       Квами удивлённо заморгал, внезапно сообразив, чем руководствовался, отговаривая Нуара от использования катаклизма. Это впервые, когда он пошёл на такой риск, поэтому и сравнивать ему было не с чем. Ну конечно. Разве не в этом вся соль их тесной связи? Он забрал у Адриана чувство вины, а также всю его боль от воспоминаний, где он раз за разом испытывал эту обременительную эмоцию. Только вот она никуда не делась и заставляет уже котёнка сомневаться в правильности принятых решений. Это всё чёртова магия.       Теперь, когда всё прояснилось, куда проще заставить себя сделать то, что он собирался. И его собственная иллюзия тотчас разбилась вдребезги. Если ещё как-то, худо-бедно у него получилось добиться успеха в установлении эмоциональной связи, то передать подопечному без каких-либо последствий часть своей ненависти совершенно точно невозможно. На какой-то промежуток времени Адриану придётся стать чудовищем, что будет без разбору устранять всех, кто попытается им помешать. Бражник не должен достать их талисманы, на какие бы жертвы ради этого не пришлось пойти. Если он и проявит к сыну лояльность, заполучив то, что ему требуется, то с Маринетт навряд ли станет церемониться.       Плагг уже давно ощущал, что божья коровка сражается из последних сил. Всё-таки, он не ошибся на её счёт. Как раз в таком хранителе нуждался камень созидания и Тикки в частности. Подопечная, которая не клюнет на нелепые россказни о чуде и о любви ко всему человечеству. Подопечная, которая до победного конца будет отвергать букашку и её бредовые грёзы об идеальном мире, выводя вечно спокойную и собранную квами на настоящие живые эмоции. Кто знает, может у девчонки и получится разозлить малышку настолько, что той просто не хватит совести оставаться в стороне. Что ж, ей остаётся потерпеть ещё совсем чуть-чуть.       До детрансформации Нуара не больше получаса. С учётом того, что Кот будет активно пользоваться катаклизмом, он исчерпает всю энергию камня разрушения примерно за десять минут. И именно за эти десять минут, которые при любом раскладе обернутся для котёнка настоящим адом, они должны успеть уничтожить девчонку. Адриан всегда имеет при себе пару кусков сыра, так что после этой битвы квами спокойно восстановит силы, и они смогут выдвинуться на помощь к Маринетт.       – Только так и никак иначе, – виновато проронил котёнок, рассматривая счастливое лицо подопечного, проводящего свои последние секунды в фальшивых мечтах. – Пожалуйста, и ты меня прости.