Безумие на бумаге

      Бражник ловко приземлился на просторную лоджию и распахнул дверцу балкона, тут же стремительно влетев в помещение. Чтобы как можно скорее добраться до дома, ему впервые пришлось использовать талисман вне четырёх стен своей комнаты. Но его вроде бы тихие, осторожные передвижения всё равно не остались незамеченными некоторыми жителями Парижа, что растерянно открывали рты и непонимающе хлопали глазами, провожая взглядом удаляющийся во мрак силуэт. Никто и никогда ранее не видел главного злодея при параде, поэтому навряд ли хотя бы половина этих олухов сможет сопоставить факты и прийти к верному умозаключению.       Предварительно сняв трансформацию, Габриэль привычным движением поправил галстук и вышел из спальни, целенаправленно продвигаясь по длинному коридору в сторону своего кабинета. По идее, сейчас в особняке должен находится только один охранник и несколько служанок, что так поздно вечером всё равно собираются на кухне, чтобы приготовить необходимые продукты для завтрака и выпить по чашке чая перед тем, как отправиться спать. Однако, по пути он всё-таки умудрился встретить одну из них, и она была крайне удивлена, что его приезд остался для них незамеченным.       – Господин Агрест, – в ужасе воскликнула девушка и постаралась незаметно для работодателя отряхнуть чёрный фартучек от муки и придать себе более презентабельный вид. – Как давно вы приехали?       – Только что, – коротко отрезал мужчина и прошёл мимо, но через несколько метров всё же обернулся и спросил: – Адриан сейчас дома?       – Молодой господин ушёл ещё днём и предупредил, что будет поздно, – чётко проговорила служанка и нервно сглотнула. Ей было хорошо известно, как ревностно Габриэль оберегает своего сына и ненавидит, когда его передвижения по городу остаются без тщательного контроля. – Уверена, он скоро должен вернуться.       – Передай остальным, что на сегодня все могут быть свободны. Охрана тоже, – он раздражённо фыркнул, так как по озадаченному лицу глупой девчонки было очевидно, что она ни черта не поняла. – Я сказал, собирайте свои манатки и все выметайтесь отсюда. До утра я не хочу никого из вас видеть. И не забудьте позвонить Эмануэлю и предупредить, чтобы из аэропорта сразу ехал домой.       – Но, господин Агрест, а как же завтрак? А вечерняя уборка? И как же вы без охраны...       Одного взбешённого взгляда мужчины хватило, чтобы прислуга испуганно потупила глаза в пол и вихрем пронеслась мимо, спеша донести до остальных указания босса. Он же лишь одобрительно хмыкнул и уже не спеша двинулся намеченным курсом. Разговор с Адрианом всё равно неминуем, а так же, Габриэль совершенно уверен, что он пройдёт не так гладко, как ему хотелось бы. Поэтому вполне разумно выставить из особняка возможных ненужных свидетелей, дабы избежать потом неудобных вопросов, а, быть может, и нескольких бездыханных тел на ковре в его гостиной.       – Хозяин, что вы теперь намерены делать? – опасливо поинтересовался квами, когда Агрест вошёл в кабинет и предусмотрительно запер за собой дверь на ключ. – Хоть вы и не шибко-то жалуете Мастера Фу, но его слова имеют смысл. Какие бы доводы вы не использовали, Адриан ни за что не станет вас слушать после всего, что ему пришлось пережить.       – И так знаю, – устало пробормотал мужчина и подошёл к столу, из которого был с корнем выдран верхний ящик и теперь валялся на полу. – И вот за что я плачу этим идиотам?       – Получается, не остаётся ничего другого, кроме как сражаться, – огорчённо выдохнул Нууру и вылетел из кармана подопечного. – Вам стоит напасть на них прежде, чем они придут по вашу душу. На самом деле это просто чудо, что Адриана пока что здесь нет. Я был уверен, что он не станет медлить и решит сразу атаковать нас во избежание новых ненужных жертв.       – Я без понятия, чем руководствуется мой сын, предоставляя мне шанс для внезапной атаки, но навряд ли его теперь интересует количество жертв, которое за собой может повлечь столь безмерная самонадеянность, – Габриэль медленно провёл пальцами по глубоким бороздам на столе, не так давно оставленным Котом Нуаром. – Опять это происходит, как и в случае с Эмили. Что Вольпина, что Нуар – они больше не озабочены благополучием жителей Парижа. И всё моими стараниями, – он горько усмехнулся и распутал тугой узел галстука, отбросив его в тёмный угол кабинета. – Пусть я потерял свою человечность уже давным-давно, но предполагал, что уж дорогих-то мне людей вполне способен защитить. А в итоге их ненавидят и презирают даже больше, чем меня – того, кто практически выковал их по своему образу и подобию. Кажется, мир и впрямь сошёл с ума.       – Вы не могли даже предположить, – с жаром высказывался маленький квами. – Это Мастер Фу передал Эмили камень Лисы, хоть и прекрасно знал, во что это в итоге может вылиться. А камни Плагга и Тикки никому и никогда не подчинялись, так что талисман разрушения попал в руки вашего сына совершенно случайно! Просто неудачное стечение обстоятельств.       Сейчас, когда первоначальное потрясение от всего происходящего стало потихоньку сходить на нет, он вспомнил вечер в компании мадемуазель Дюпэн-Чэн. Господи, какая же чертовски странная ирония. Он, Адриан и Маринетт сидели все вместе в просторном зале за длинным обеденным столом и вели не особо приятную беседу, что касалась её неподобающего поведения. Бражник отчитывал Леди Баг за то, что та плохо влияет на Кота Нуара. Если бы ситуация не была столь плачевной, Габриэль даже позволил бы себе посмеяться.       Похоже, в этот раз ему всё-таки следовало обратить внимание на статьи с кричащими заголовками, где в красках, на любой вкус и лад были расписаны отношения Кота и его новой Леди. Мужчина давно отвык черпать оттуда информацию, ибо, как показала практика с Вольпиной и Нуаром, эти придурки видят только то, что хотят видеть. Бражник же предпочитал доверять лишь своей интуиции, и в тот момент огромные кровавые раны на спине новоявленной Леди Баг были куда более красноречивы, нежели бредни воспалённой фантазии невежественных писак.       Если бы он хоть на секунду допустил мысль о возможных романтических отношениях геройской парочки, то возник бы закономерный вопрос: тогда какого рода отношения связывают Дюпэн-Чэн и его сына? Габриэль навряд ли подумал бы, что она настолько испорченная барышня, что готова работать на два фронта. Чёрт, стоило лишь чуть-чуть напрячь извилины и предположить самое страшное и невозможное, чтобы сейчас не рвать на голове волосы от осознания своей безграничной тупости.       А словесная перепалка с сыном, что произошла в этом самом кабинете? Подумать только, два злейших врага – Бражник и Кот Нуар – он и Адриан уютно сидели рядом и с жаром спорили, кто из них двоих принёс больше горя жителям Парижа. Эгоистично рассуждали о мотивах поступков друг друга, но больше стремились оправдаться не перед оппонентом, а перед самим собой. Отчаянно выискивали причины для своих чудовищных преступлений, пытаясь обелить себя и принести душе хотя бы временное успокоение. По крайней мере, в его случае это действительно было так.       Мужчина не удержался от очередного хриплого смешка и медленно покачал головой под обеспокоенным взглядом квами. И для чего тогда было нужно это еженедельное шоу с откровениями, которого он требовал от парня, если за столько часов, проведённых с ним один на один, ему так и не удалось ничего понять? Хоть Адриан и старался вежливо улыбаться, пока вещал о школьных приключениях вместе с толпами верных друзей, но всё равно говорил как будто через силу. Как будто ему неприятно об этом рассказывать, хоть содержание этих подробных отчётов и несказанно радовало Габриэля. За столько лет изоляции от каких-либо эмоциональных связей помимо вынужденного сотрудничества с квами и озлобленными людишками, он уже и забыл, что некоторые люди всё ещё способны испытывать раскаяние.       Адриан ненавидел лгать.       Как же в такие моменты он был похож на Эмили. Точно такое же выражение лица было и у неё, когда она старательно избегала их общества, скрываясь в гостевых комнатах огромного особняка. Оттуда, был уверен мужчина, та выбиралась уже через окно в образе Лисицы, спеша на ночные, почти безлюдные улицы Парижа в поисках мерзких отбросов, что заполонили весь город.       Что его жена, что сын – оба испытывали чувство вины за то, что им приходится врать самым дорогим и близким людям.       Однако мужчина не уделил этому моменту должного внимания. Стыдно признаться, но уже спустя пару таких встреч ему стало откровенно скучно, а экран не выключенного компьютера с тоннами недоделанной работы всё сильнее притягивал взгляд. Адриан этого не замечал, а, быть может, делал вид, что не замечает его руки на компактной мышке и не слышит приглушённых щелчков. Он просто продолжал монотонно пересказывать заранее приготовленную речь, лишь изредка прерываясь, чтобы якобы припомнить кое-какие мелочи. Но в последнюю такую встречу ему удалось что-то заподозрить, и он поспешил разрядить атмосферу вызывающей шуткой, которая...       Шуткой?       «Ты только что похвалил меня за то, что я убил полсотни человек?»       – Не шутил, – потрясённо выпалил Габриэль, запоздало осознав весь ужас происходящего. – Адриан и правда их всех убил.       Перед глазами предательски всплыл образ Кота Нуара, что сменил Вольпину на посту кровавой стражницы Парижа. Он лихорадочно хватал ртом воздух и жмурился, стараясь отогнать омерзительные картинки, на которых его сын загонял всякое отребье в тёмные подворотни и с лёгкостью вспарывал их глотки, наслаждаясь происходящим совершенно так же, как и Эмили пятью годами ранее.       В голове не укладывалось – это его сын. Пусть Агрест и проводил большую часть времени на работе, но о своей семье, по крайней мере, первое время тоже не забывал. Он, преисполненный отцовской гордости, внимательно следил за взрослением Адриана и, словно ребёнок, радовался любым его успешным начинаниям. Отмечал, как медленно он отказывается от детского, непосредственного взгляда на мир; как неумолимо взрослеет, формируя уже свою собственную точку зрения, которую, как и его мать, упрямо отстаивает до самого конца. И ему нравилась в нём эта твёрдость характера, разбавленная присущим Эмили состраданием.       Чем больше Адриан становился похож на жену, тем сильнее Габриэль привязывался к сыну, в душе искренне радуясь, что тот не перенял некоторых его нехороших привычек. Однако, он был слишком наивен. Ему хотелось верить, что уж Эмили то будет в состоянии дать их ребёнку хорошее воспитание, пока он днями и ночами сидит у себя в кабинете над документами и размышляет какой кусок мусора акуманизировать следующим. В этом вопросе он полностью полагался на неё, потому что страшился того, что может ненароком привить Адриану. Но что в итоге они оба дали ему?       – Паршивые же из нас получились родители.       Внутри опять закипела злость на девушку, что когда-то он любил больше жизни. Габриэль бесконечно ненавидел её хвостатое альтер-эго, на которое Эмили беспечно променяла и его, и Адриана. У неё было всё, о чём только можно мечтать, но она какого-то чёрта решила, что возможность скакать по городским крышам с дырявой зубочисткой в когтистых лапах будет неплохим дополнением к её семейному счастью.       Если бы только она послала этого старого ушлёпка с его расчудесными камнями куда подальше, то ничего бы не произошло. Париж бы никогда не увидел ни злого и ужасного Бражника, ни, соответственно, чокнутой Вольпины. А если бы Эмили не исчезла, а осталась рядом с ними, то, возможно, и Леди Баг с Котом Нуаром обошла бы эта незавидная участь. Если бы только она ценила то, что имела, а не неслась сломя голову искать приключений на свою рыжую задницу. Если бы только она не забывала, что в первую очередь является любимой женой и матерью, а не стремилась явить этому миру скрытую от любопытных глаз магию. Если бы только осталась обычным человеком.       – Хозяин, – Нууру явно был озабочен странным состоянием своего подопечного. – Всё хорошо?       Габриэль ничего не слышал, продолжая складывать в уме кусочки небольшого паззла. Единственная причина, по которой любимая жена оставила его в живых – это, конечно же, Адриан. Пусть она всем сердцем желала Бражнику смерти, но, видимо пришла к выводу, что насколько бы его за эти годы не изменил талисман бабочки, он всё равно будет не в состоянии причинить вред их общему ребёнку. Кому угодно в этом мире, но не ему.       — Когда-нибудь я обязательно вернусь в этот проклятый город, чтобы подарить тебе вечный покой, — тихо прошипела Лисица, ещё глубже вонзая острые когти ему в плечо. — Но если с Адрианом что-то случится, – а я узнаю, не сомневайся в этом – ты пожалеешь, что я не пустила тебе кровь прямо сейчас.       – Тогда какого чёрта, – тихо пробормотал Габриэль, игнорируя бессвязный лепет своего квами. – Для чего весь этот цирк?       Он не единожды задавался этим вопросом после исчезновения Эмили. Почему она сразу не убила его и не забрала мальчика с собой? Слабо верилось, что такая сильная женщина была настолько сломлена чувством вины. Если бы она только захотела, то уже давно могла бы прекратить эти бессмысленные войны. Давно могла бы жить в каком-нибудь тихом месте где-то на краю мира вместе с Адрианом, навсегда похоронив кошмарные воспоминания о нём и о их совместной жизни в Париже.       – Хозяин, у нас нет времени на душевные экзекуции, – возмущённо пропищал квами, возвращая подопечного к более насущным проблемам. – Вы ещё не забыли, что Кот Нуар может заявиться сюда в любой момент?       – И как его только угораздило догадаться, – беззлобно проворчал мужчина и тихо фыркнул. – Я всегда был чертовски осторожен, и за двадцать долгих лет одной лишь Леди Баг практически удалось прижать меня. Чем я себя выдал?       – Телефонный звонок, – поспешно выпалил Нууру, который уже тогда изнывал от желания рассказать об этом хозяину, но не мог из-за проклятых правил. – После последней битвы вы были чересчур перевозбуждены раскрытием личности Леди Баг, поэтому действовали слишком импульсивно.       – Позвонил лично Коту Нуару чтобы допросить его о полуживой подружке, – он сухо рассмеялся и неторопливо опустился в кресло, закинув ноги на стол. – Вот уж и правда по-дурацки получилось. Адриан всегда был сообразительным мальчиком, так что этот опрометчивый звонок оказался для него настоящим подарком. Пожалуй, и старому козлу стоит выслать какой-нибудь солидный подарочек. Что-то мне подсказывает, внеплановая поездка спасла меня от неминуемой расправы и дала Нуару немного времени выпустить пар. Впрочем, я всё ещё не тешу иллюзорных надежд на его понимание.       – Вы медлите, – неодобрительно буркнул маленький квами, украдкой посматривая на циферблат электронных часов. – Наши шансы на победу с каждой минутой становятся всё меньше, а ведь сейчас на кону стоит ваша жизнь.       – И с каких пор тебя волнует моя никчёмная жизнь, – Габриэль скептически приподнял бровь и вытащил из кармана телефон. – Разве ты не будешь в первых рядах тех, кого обрадует перспектива самолично увидеть мой обезображенный труп? С чего вдруг такие резкие перемены? Навряд ли ты был доволен своим положением на протяжении последних двух десятков лет, так что избавь меня от всей этой лицемерной чуши и прекрати играть в невинную заботушку.       Квами проворчал что-то мало похожее на оправдания и обиженно насупился, наблюдая за бесполезными попытками подопечного дозвониться до Адриана. Он и правда презирал и ненавидел своего хозяина, который, как и почти все его предшественники, даже не учитывал возможности пересмотреть взгляды на жизнь и измениться. Конечно, ведь было куда проще утопать в брезгливой жалости к себе, которая порой, в моменты просветления граничила с глубочайшим отвращением. Однако сейчас ему было абсолютно не до этого.       Спустя столько лет на побегушках у невыносимого злобного тирана Нууру наконец-то посчастливилось увидеть своего нового подопечного. И всё же, теперь он не уверен, что слово «посчастливилось» тут будет уместно. Да, Габриэль никогда не прислушивался к его советам и относился к нему ещё хуже, чем к самому ничтожному презренному рабу, но цвет его души хотя бы оставлял крошечную надежду на обращение к светлой стороне их талисмана. А вот в случае его следующего хозяина рассчитывать было явно не на что.       Того, что Агрест копил внутри годами, вслушиваясь в отвратительные голоса в своей голове, в этой душе, пока ещё в совсем юном и неокрепшем теле, уже имелось с избытком. Настолько чудовищную ненависть и безграничное ядовитое презрение ко всем и каждому Нууру за свою долгую жизнь довелось наблюдать лишь трижды. И для жителей тех мирных и спокойных городов, а также хранителей других талисманов, что встали на их защиту, всё закончилось даже чересчур трагично.       Ему страшно представить, во что превратится этот ребёнок к тому моменту, как талисман бабочки решит избрать его своим носителем. Такой холодный, чёрствый и расчётливый человек будет способен без труда подмять под себя других героев. Даже если эти бедняги попробуют объединиться ради общего блага, то Бражник просто задавит их числом. Невероятная концентрация всегда была отличительной чертой самых безумных, но осторожных и в меру рассудительных его подопечных, поэтому количество акум, выпускаемых ими разом, варьировалось где-то от двух до шести-семи. Они просчитывали врагов на несколько ходов вперёд и ставили в тупиковое положение, единственным приемлемым выходом из которого была лишь быстрая и безболезненная смерть. Настоящие чудовища.       Однако, всё ещё оставался вопрос относительно его нынешнего хозяина, который и правда не очень-то торопился принимать какие-либо меры ради обеспечения своей безопасности. Нууру даже казалось, что Габриэль специально медлит и только и ждёт, когда сюда заявится геройская парочка и размажет его по стенке, воздав по заслугам за все его деяния. Неужели после стольких усилий он действительно готов помахать перед их носом белым флагом и покорно принять свою участь?       Вдоволь настрадавшись под многовековым руководством безжалостных хранителей, квами, хоть и не нарочно, но перенял у них несколько положительных качеств, которыми при создании был обделён. И одним из них являлось какое-то упрямое, безотчётное желание никогда и ни при каких обстоятельствах не сдаваться, стремясь доводить начатое до самого конца. Он не мог позволить Габриэлю опустить руки и потерпеть горькое унизительное поражение. Только не после того, что ему пришлось из-за него пережить. Не в его смену, в конце то концов!       – Выключил телефон, – взвинчено сообщил мужчина и небрежным жестом кинул мобильный на стол. – Похоже, на переговоры он и впрямь не настроен.       – Хозяин, я думаю, что сейчас самое время воспользоваться всеми доступными нам средствами, – уверенно заявил Нууру, ткнув лапкой в экран его компьютера. – Вы уже давным-давно могли достать талисманы Леди Баг и Кота Нуара, но почему-то упорно игнорировали тот самый беспроигрышный вариант. И, если честно, я до сих пор не могу понять почему.       – Потому что я не горел желанием жертвовать остатками своей души без хорошего предварительного плана, – гневно отчеканил Габриэль, но всё же нехотя потянулся к кнопке включения. – Чтобы сотворить акум достаточно мощными для быстрой и безоговорочной победы, мне придётся использовать свои самые сильные эмоции.       Он хотел сказать что-то ещё, но тут же подскочил на месте от громкого пронзительного визга, что раздался из небольших колонок, подсоединённых к его компьютеру. Немного отойдя от первоначального шока, мужчина посмотрел на экран и удивлённо заморгал, увидев вместо привычных папок с документами огромную фиолетовую бабочку, изящно наколотую на несколько острых шпилек. Периодически она слабо трепыхалась, от чего на тонких крылышках выступали алые капли крови и медленно стекали вниз, пока она не замирала.       – Это что ещё за чертовщина, – громко выругался квами и невольно поёжился, пока подопечный рядом с ним хрипло смеялся, стуча по столу кулаком. – Каким образом Адриан умудрился взломать ваш компьютер? Хозяин, у вас же имеется резервная копия на такой случай?       – Я давно в ней не нуждаюсь, как и в той пыльной книжонке, ибо все полезные сведения находятся вот тут, – он театрально ткнул пальцем в голову и ещё раз сдержанно усмехнулся, отключая жужжащее устройство. – Стоило сразу догадаться, что Адриан работает не один. Какими бы чудесными свойствами не был наделён талисман разрушения, у него навряд ли получилось бы вскрыть мой компьютер и остаться незамеченным, когда в кабинете с десяток камер наблюдения. Следовательно, помогать ему мог только один человек, которого он любезно сам же мне и предоставил.       – Курода Рэн, – с возмущением выпалил Нууру и пустился нервно нарезать круги по комнате. – Я ведь с самого начала предупреждал, что с этим подозрительным типом явно что-то нечисто. От его бандитской рожи у меня аж крылья сводило!       Да, это действительно было очевидно с самого начала. Всё-таки мужчина предпочитал проверять новых людей, дабы потом не разбираться с последствиями своей небрежности. Ну и то, что Курода Рэн, судя по предоставленной ему информации, должен был оказаться семидесятидвухлетним стариком, в очередной раз оправдывает эту дотошную привычку. Но тут в нём снова сыграло любопытство.       Ему не хотелось даже думать о том, какое отношение к аферисту имеет его сын и почему столь настойчиво выпрашивает для него работу, но Адриан так расхваливал навыки «хорошего друга», что Габриэль всё же решил проверить, насколько хотя бы эти слова соответствуют истине. Это удивительно, но он и впрямь не разочаровался, получив от этого странного типа нужные документы уже через сутки после заказа. Со временем у него вошло в привычку решать все щекотливые вопросы через Рэна, благодаря которому на руках на постоянной основе был весь нужный компромат на конкурентов, из-за чего необходимость в использовании для таких мелочей талисмана чудес резко отпала.       – То, с какой лёгкостью он доставал любую нужную информацию, а порой и не совсем законную, должно было вас насторожить, – продолжал ругаться маленький квами, с осуждением посматривая на подопечного. – Наверняка в бумагах на Маринетт Дюпэн-Чэн он утаил немалую её часть, а, быть может, она и вовсе липовая.       – Это всё уже не важно, так как теперь маловероятно, что у меня получится разделить эту парочку, – спокойно ответил Габриэль, вытаскивая из кармана брюк небольшой пузырёк с ядовито-пурпурной субстанцией. – Не хотелось бы сражаться с Адрианом, и я не в восторге от идеи использования данного зелья, но иначе мне не достигнуть желаемого результата.       Понадобилась уйма времени, чтобы выяснить назначение прозрачной жидкости в двух крошечных пузырьках, что ему довелось забрать из разваливающейся хибары вместе с книжкой. И как раз таки из этой книжки он узнал, что в склянках ни что иное, как масло квами-черепахи. Именно оно являлось необходимым компонентом для всех снадобий, расписанных на пожелтевших ветхих страницах. Без этой составляющей сварить хоть что-нибудь наделённое волшебными свойствами было невозможно.       Кто бы не создал этот чёртов талисман, он неплохо потрудился, чтобы исключить возможность использования отваров кем-либо ещё помимо хранителя камня черепахи. А так как предки Мастера редко проявляли инициативу и не позволяли себе снизойти до простых смертных, то и использовать их зелья практически никому не приходилось. До этого момента.       – И когда вы только успели, – восхищённо пискнул Нууру при виде склянки в руке подопечного, что сейчас надменно ухмылялся, радуясь произведённому эффекту. – Получается, теперь в нашем плане не осталось ни одной бреши. А ведь в рецепте просто невообразимо абсурдные ингредиенты, поэтому я и подумать не мог, что кому-то кроме Мастера и впрямь удастся его закончить.       – Да, с некоторыми составляющими пришлось изрядно повозиться, но ничего сверхъестественного я там не вычитал.       – Подождите-ка, – квами нахмурился, пытаясь припомнить полный список необходимых компонентов. – А что насчёт самого последнего пункта? Чью кровь вы использовали при его приготовлении? Это очень важно, потому что от этого зависит, насколько действенным окажется данное снадобье.       – Конечно же кровь Эмили, – мужчина немало удивился, услышав такой глупый вопрос. – Та акума была одной из жемчужин моей коллекции, но в то время я очень неудачно решил окунуться в изучение всех этих рецептов в поисках усиления своих способностей, вследствие чего кровь Вольпины была мне нужнее, чем её хладный труп. Теперь я не уверен, что Мастер не поддерживал с ней связь все эти годы, поэтому она может быть осведомлена о его ошеломляющем эффекте.       Всё-таки отец Ван Фу поступил необдуманно, оставив при себе настолько бесценную вещь, когда абсолютно любой мог зайти в его дом и забрать её. Но, как выяснилось чуть позже, так поступали все поколения этих аморфных заморышей, опасаясь непредвиденных обстоятельств с наследованием талисмана. Это была лишь перестраховка на тот случай, если придётся сражаться и использовать другой камень чудес из их коллекции. У них всегда должна была оставаться возможность на усиление боевого потенциала посредством сваренных зелий за неимением в своём распоряжении оригинала.       Хоть за прошедшие века таких казусов были единицы, но все они, без исключений, оборачивались для мира настоящей катастрофой. Люди, никак не связанные с родом хранителей, но по каким-то неведомым причинам избранные камнем черепахи, не наследовали в себе их идеологию и малодушную натуру. Поэтому при очередном противостоянии героев они без малейших угрызений совести выбирали себе сторону, к которой хотели примкнуть, основываясь лишь на собственных моральных убеждениях. А именно этого больше всего и боялись пассивные придурки, почему и стремились сохранить баланс при помощи своих чудо-склянок с расчудесным пойлом.       – Такой небольшой порции хватит максимум на час-полтора – как раз примерное время нашей трансформации, – на всякий случай уточнил Нууру, с недоверием поглядывая на стекляшку в его руках. – Исходя из этого, ни о каких поблажках, тем более для Адриана, не может быть и речи. Сейчас в Париже Кот Нуар – единственный герой, что одним лишь катаклизмом способен разрушить все ваши далеко идущие планы.       – Скажи, а твоим подопечным когда-нибудь доводилось биться плечом к плечу с подопечными Вайзза? – внезапно, с толикой интереса, спросил Габриэль, лениво перекатывая пальцами пузырёк. – Ну, или хотя бы видеть, как они используют свой камень чудес? Я не верю, что эти пацифисты за столько тысячелетий ни разу не рискнули вступить в схватку со своими врагами.       – За всю историю камней не было ни одного случая, чтобы они встали на сторону Бражника или Паона, стремясь помочь тем в достижении их целей, – понуро выдавил квами и сердито цокнул. – Зато иногда я наблюдал их бьющимися рядом с Триккс и Поллен, а в совсем уж редких эпизодах бок о бок с Тикки или Плаггом. И, если честно, это и являлось причиной большинства наших самых сокрушительных поражений. Вы ведь читали их семейные архивы, а так же историю создания талисмана черепахи, поэтому должны были понять, из-за чего это невозмутимое сборище с каменными лицами веками держалось в стороне.       – Потому что они слишком сильны и если примут чью-то сторону, то та самая сторона автоматически выигрывает войну, – утвердительно кивнул мужчина. – И в итоге получится, что они вмешиваются в естественный ход событий и самым наглым образом пишут страницы истории. А ведь это должно полностью противоречить их ебучим жизненным принципам, от чего и идёт совершенно неразрешимый парадокс.        Вот она – причина, по которой они так ревностно оберегают этот чёртов камень чудес. Помимо прочного купола, что с лёгкостью впитывает в себя все физические атаки, а так же полностью исключает чьё-либо постороннее вторжение в сознание, камень наделён способностью усиливать абсолютно любой положительный эффект, что хоть как-то связан с талисманами. Сила, ловкость, скорость – это всего лишь несущественные мелочи по сравнению с тем, на что он действительно способен.       Одной из важных составляющих Габриэль считал невероятно быструю регенерацию, которая в состоянии поставить на ноги почти что труп. То есть, как бы эта парочка не старалась ранить его игрушки, рассчитывая взять их измором, героев будет ожидать малоприятный сюрприз. И всё же, против катаклизма Кота Нуара даже настолько сильная магия бесполезна, ибо тут уже идёт речь о самой сути энергии разрушения. Иными словами, марионетка рассыплется прахом быстрее, чем клетки её тела начнут регенерировать.       На памяти мужчины за свою непродолжительную карьеру защитника Парижа Адриан ни разу не осмелился применить катаклизм на акумах, насколько бы безвыходным не казалось его положение. Он вовсю пользовался шестом и не чурался спустить с врага шкуру острыми когтями, но сгусток тёмной энергии шёл в ход только в стратегически важных моментах. Видимо, Плагг всё-таки поведал подопечному о последствиях использования настолько разрушительного волшебства на людях. Остаётся надеяться, что его сыну хватит выдержки и благоразумия не прибегать к нему и впредь.       – Хотите сказать, что из-за какого-то зелья ваш триумф неизбежен? – тихо проворчал маленький квами, немного поразмыслив над словами подопечного. – Только вот, кажется, вы совсем забыли, что сейчас некому прикрыть вам спину, а врагов до сих пор как минимум двое. Пусть мы давно не слышали о Вольпине, но не стоит так быстро сбрасывать её со счетов. Да и Мастер слишком уж печётся о их благополучии, хоть и пытается делать вид, что это всё его не касается.       – Старик при любом раскладе не станет вмешиваться, а Эмили наверняка сейчас достаточно далеко от Парижа, поэтому не успеет прийти им на помощь и что-либо изменить, – невозмутимо перебил Габриэль и медленно поднялся на ноги, опять подхватив со стола телефон. – В моём распоряжении имеются нужные эмоции для создания идеальных, непобедимых акум, а так же, благодаря этому зелью, и аналог силы талисмана черепахи, который позволит удерживать над ними постоянный контроль, исключив возможность повторения старых неудач.       Долгих два года он не решался выступить против защитников Парижа со всей своей мощью, так как не был до конца уверен, что потраченные эмоции не схлынут сразу после заимствования силы создателя талисмана бабочки. Если говорить откровенно, то он всё ещё мучился сомнениями на этот счёт, но в его арсенале ощутимо заканчивались другие идеи. В этот раз от победы зависит слишком много, поэтому стоит цепляться за любую имеющуюся возможность.       – Рассчитываете создать сразу две акумы, – с недоумением спросил квами, в глубине души надеясь, что это неудачная шутка. – Хозяин, вы же не собираетесь так рисковать своей мечтой ради рождения ещё одной безвольной марионетки? Я ведь правильно понял, какие именно эмоции послужат топливом для их создания? – но главная загвоздка по мнению Нууру была не в этом, и его уже давно подмывало задать подопечному этот каверзный вопрос. – Ладно, предположим, что вы победите, а талисманы Адриана и Маринетт окажутся у вас в руках. Но что потом? Как вы планируете осуществить задуманное?       – А кто сказал, что использовать их буду я, – он довольно усмехнулся и быстро набрал нужный номер. – Во-первых, не надо принимать меня за идиота. Я прекрасно осведомлён, что с настолько чёрной душой у меня нет ни шанса на исполнение заветного желания. А во-вторых, даже если каким-то невероятным образом мне это удастся, то по правилам этих проклятых талисманов я буду вынужден понести наказание. Хоть я и не в курсе, что оно из себя представляет, но предполагаю, приятного мало. Как же чудесно, что среди моих знакомых имеется человек, который с радостью отдаст за эту мечту свою жизнь.       Мужчина терпеливо вслушивался в монотонные нудные гудки, опираясь ладонью на край стола и барабаня пальцами по его поверхности. Когда-то давно, при появлении в Париже Кота Нуара и Леди Баг, он точно так же давился желчью, наблюдая за их невероятными подвигами. Нарисовалась очередная парочка придурков, решившая вкусить геройской славы и возродить в людских сердцах такое понятие как герой, поэтому в его глазах их участь была очевидна. И всё же, после того, что об их особенности поведал Нууру, планы резко поменялись.       То, что в этом чёртовом мире всё-таки осталась зыбкая надежда на исправление старых ошибок, помогло ему воспрянуть духом, и новый нехитрый план созрел достаточно быстро. Всё, что можно было потерять, Габриэль уже потерял, так что церемониться с геройским дуэтом и оттягивать свою победу он не собирался. Дело, как изначально думалось, оставалось за малым – найти полного идиота, что безропотно согласится использовать камни чудес и повернёт время вспять.       По большому счёту, в Париже таких безмозглых тупиц числилась уйма, поскольку уже и не счесть, сколько людей лишилось своих близких из-за затянувшейся войны между хранителями талисманов, зачинщиком которой являлся Бражник. Вот только вряд ли хотя бы малая их часть озабочена гибелью незнакомцев, ведь людского эгоизма и безразличия к горю себе подобных никто не отменял. И, как назло, именно любовь к ближним своим была необходимым условием для исполнения этого чёртового желания.       Габриэль даже предположить не мог, что решением всех его проблем станет эта женщина. Та, что вот уже почти восемнадцать лет без конца путается у него под ногами и ежеминутно изводит дотошными поучениями. И вся эта нелепая ситуация абсурдна тем, что сколько лет они вынуждены сосуществовать в тесном рабочем окружении, ровно столько же и ненавидят друг друга. Казалось бы, тогда какого дьявола она согласилась принести себя в жертву ради его семейного счастья? Причина выдалась даже слишком очевидной, и он пожалел, что не додумался использовать девчонку раньше.       – Господин Агрест, вы что-то хотели? – едва взяв трубку, холодно осведомился стальной голосок. – Если это по поводу плана на следующий месяц, то документы уже отправлены вам на почту.       – Пришло время доказать свою преданность делу, Натали, – почти ласково протянул мужчина, сразу услышав в ответ шумный выдох. – И прямо сейчас мне нужна твоя помощь.       – Ты всё-таки решился, – она моментально отказалась от официального обращения и продолжила уже более грубо и деловито: – Однако, смею напомнить, что мы так не договаривались. Делай всё, что сочтёшь нужным, но талисманы тебе придётся достать самостоятельно. Плюс, сейчас у меня всё равно нет на это времени.       – На всякий случай лучше перестраховаться, поэтому твоё присутствие там лишним не будет, – зло прошипел Габриэль, не ожидавший от вечно покорной девки столь вопиющего неповиновения. – И какие же безумно важные дела заставили тебя отложить осуществление твоей мечты до лучших времён?       – С такими огромными ресурсами ты наверняка способен справиться с Леди Баг и Котом Нуаром, пока я разбираюсь с другой нашей проблемой, – Санкёр выдержала небольшую паузу, собираясь с духом, после чего расстроенно добавила: – Эмили вернулась в Париж.       Нууру даже не нужно было слышать их разговор чтобы понять, о ком сейчас идёт речь. Все другие эмоции на лице подопечного мгновенно разбило потрясение, а за ним пришла и вполне ожидаемая злость на старого хранителя, в очередной раз умудрившегося обвести его вокруг пальца. Да и гневная тирада с хаотичной жестикуляцией не заставила себя долго ждать.       Маленький квами задумчиво хмурился, пока Габриэль метался по просторному кабинету и заламывал пальцы, норовя что-нибудь сломать. Вольпина и правда может подпортить их планы, когда дело дойдёт до битвы. А если она успеет добраться до геройского дуэта раньше Бражника, то ловить им там точно будет нечего. Слишком уж долго Эмили находилась в состоянии полной эмоциональной связи с Триккс, которая, как и Плагг, раздавит кого угодно, лишь бы сохранить жизнь своей подопечной.       Так же, велика вероятность, что Адриан уже знает, кто скрывается под маской Лисицы, поэтому они с Маринетт без колебаний доверятся новому союзнику. Сколько бы Нууру не уговаривал Габриэля не хранить столь компрометирующие файлы на домашнем компьютере, тот самонадеянно отмахивался, утверждая, что с такой системой охраны ни одна мышь не проскочит в его кабинет. Мышь, быть может, и не проскочит, а вот для одного очень злого чёрного кота это не составит никакого труда.       Но это ещё не всё, что удивляло квами в неадекватном поведении хозяина. Самой большой загадкой для него стали взаимоотношения странной парочки, что вот уже несколько месяцев совместно вынашивает свой коварный план. Но, сколько бы малыш не старался, он никак не мог понять логику этой непостоянной женщины, почти до безумия ненавидящей Бражника. А ещё больше презрения и ненависти в ней вызывала его настоящая личность, что и вовсе сбивало Нууру с толку.       Однако, позиция Агреста относительно Натали тоже была ему не ясна. Столько лет брезгливо кривился от одной мысли довериться другим людям, а тут так запросто рискует всем, добровольно отдавая свою жизнь в руки человека, который больше всех прочих желает ему долго и мучительно умирать. Так легкомысленно позволяет эмоциям взять верх, ошибочно полагая, что знает её как облупленную, от чего уверенность в её преданности почти не ставится под сомнение.       Нууру с ехидством предположил, что подопечный ослабил бдительность только из-за того, что через какое-то время перестал слышать в своей голове её яростный голосок. Спустя три года после исчезновения Эмили мужчина с удивлением поделился наблюдениями с квами, впервые интересуясь его мнением. Но, в очередной раз связанный правилами, малыш не смог дать Бражнику вразумительного ответа, на чём тот и успокоился, посвятив в свои планы эту подозрительную девицу.       Неужели Габриэль и в самом деле решил, что Натали просто резко перестала ненавидеть его? Так бахвалился своими познаниями в механике камней чудес, а в итоге упорно игнорирует значимую часть о своём же проклятом камне. Бражник никогда не задавался вполне резонным вопросом, благодаря ответу на который уже давно мог вычислить Кота Нуара и понять, что с девчонкой не всё так просто. Хоть бы раз призадумался, почему не в состоянии акуманизировать других хранителей талисманов.       А ведь уверенности в нём должно было поубавиться сразу после того, как Натали соблаговолила доверить ему свою тайну, естественно, утаив немаловажный кусок информации. И всё-таки подопечный, наоборот, был приятно удивлён появлением надёжного, как ему казалось, преданного союзника, у которого в наличии так же имелся невероятно сильный камень чудес. Сколько бы Нууру не убеждал его в обратном, изощрённо выискивая лазейки в бесконечных правилах, мужчина при одном только упоминании Санкёр тут же запирал его в брошь, пресекая все эти жалкие попытки на корню.       Для малыша не составило труда догадаться, что Габриэль ошибочно делает ставку на многовековую историю, где Паон предпочитал отсиживаться на вторых ролях, слепо подчиняясь и прячась в тени Бражника. Чаще всего их интересы совпадали до мелочей, поэтому у хранителя камня павлина не было причин работать в ущерб их общей цели. А вот Натали уже успела доказать маленькому квами, что недостойна доверия хотя бы из-за того, что не удосужилась раскрыть хозяину гражданские личности Леди Баг и Кота Нуара.       Наступи она себе на горло хотя бы раз, и это помогло бы им избежать множества бессмысленных жертв и упростило задачу по захвату нужных камней чудес. Каким бы не был уговор между этими двумя, она не имела права держать Габриэля в неведении, уповая лишь на его смертельно опасный план, в осуществлении которого принимала лишь косвенное участие. Да и слабо верилось, что она с лёгкостью согласится стать расходным материалом, пусть это даже и касалось Эмили.       Нууру всегда ненавидел невероятно тонкие грани во взаимоотношениях хранителей, ибо от них зависело количество информации, которую он в состоянии выдать подопечному. А так как Паон с самого начала заявила им, что это только вынужденное сотрудничество, а о полном взаимопонимании не может быть и речи, то Вселенная и не расценила их как полноценных союзников, вынуждая квами держать рот на замке. Натали явно что-то недоговаривает, а у него нет ни единой возможности об этом предупредить.       И в довершении ко всему малыша немного сбил с толку такой странный выбор хранителя для камня павлина. Ван Фу вручил талисман неадекватной Триккс в руки жены Габриэля, явно рассчитывая, что та без доли сомнений убьёт его, если придётся. Но вот почему талисман Дуусу достался Натали, ещё одной близкой Бражнику особе, у него никак не получалось понять.       Предки Мастера предпочитали не отдавать эти два камня людям, что тесно связаны друг с другом, дабы избежать очевидной связки главных злодеев. Наверняка здесь есть какой-то подвох, что обернётся для подопечного неизбежным провалом, раз уж в его распоряжении осталось так мало времени. Возможно, Санкёр даже как-то связана с Мастером Фу и действует по его указке. Слишком много возможных вариантов, каждый из которых досконально проработать банально некогда.       – Такое легкомыслие вам ещё аукнется, хозяин, – обречённо пробормотал Нууру и со странной тревогой воззрился на Габриэля, что уже успел взять себя в руки.       – Я так и не понял, как тебе удалось выяснить местонахождение Эмили, – с нескрываемым подозрением поинтересовался мужчина. – Я чего-то не знаю?       – Много чего, – с ироничным смешком ответила Натали. – Если говорить менее абстрактно, то это одна из замечательных особенностей моего камня чудес. Сейчас нет времени на подробный анализ, так что давай просто подытожим. Как и говорилось ранее, я не собираюсь помогать тебе сеять хаос в городе, который уже столько лет называю своим домом. Так же, у меня нет никакого желания пачкать руки в крови несчастных детей, виноватых лишь в том, что перешли тебе дорогу. Всё, что я могу тебе предложить – своевременный перехват Вольпины, ибо если сейчас проигнорируем её присутствие, то необоснованно рискуем быть атакованными в неподходящий момент. Я перехвачу её по дороге из аэропорта, пока ты развлекаешься с детишками.       – Ладно, можешь взять на себя Эмили, – раздражённо процедил Агрест, проклиная про себя разом все поколения хранителей талисмана черепахи. – Но ты должна успеть добраться до моего особняка, пока я держу трансформацию. Если не успеешь, то вполне возможно, что без ещё одного боя талисманов тебе не видать.       – Получается, ты и сам не знаешь чего ожидать, – с намёком на издёвку проронила женщина, но всё же воздержалась от дальнейших едких комментариев. – Я выйграю тебе немного времени, но имей ввиду, что у нас с ней чудовищная разница в силе и опыте.       – На первом месте должно стоять твоё выживание, – нервно напомнил мужчина, уже предполагая не самый благоприятный исход. – И не забывай то, чему я успел тебя обучить. Несмотря на твой запредельно скверный характер, я был приятно удивлён, как быстро ты всё схватываешь.       – А ты в свою очередь не забывай, что в нашем незавидном положении – непозволительная роскошь щадить своих врагов, – огрызнулась Натали, впервые позволив себе повысить на него голос. – Так что, надеюсь, в бою тебе хватит духу забыть о родстве с Нуаром, а при возможных осложнениях не колеблясь убить на месте. Этот мир больше не должен иметь для нас никакого значения.       – Откуда ты узнала про Адриана, – громко возопил Габриэль, но на другом конце провода уже слышались короткие гудки. – Наглая девка, – он замахнулся и с яростью швырнул об стену телефон, благо тот ему больше не понадобится. – Когда она уже избавится от этой дурной привычки строить из себя невесть что?!       – Я тут кое о чём подумал, – нерешительно произнёс Нууру, лихорадочно подбирая правильные слова. – Быть может, вам всё-таки не стоит рисковать? Существует ещё один не менее действенный способ получить талисманы Леди Баг и Кота Нуара. А для этого нам всего лишь нужно...       – Даже не вздумай предлагать мне эту мерзость!       Мужчина брезгливо поморщился и настежь распахнул окно, вдыхая колючий морозный воздух. После произошедшего с Вольпиной он снова убедился, что настолько тесно связывать свой разум с квами чрезвычайно опасно. Стоит лишь раз дать им добро, пустив покопаться в своих мыслях, и хранитель будет вынужден до конца жизни мириться с нежелательным пассажиром. Габриэль рискует полностью потерять себя, исчезнуть как личность, прогнуться под крылатого уродца и плясать уже под его дудку. Он и сейчас сыт по горло этой пресловутой эмоциональной связью, поэтому не собирается рисковать свободой и лучше прибегнет к малоприятным и куда более энергозатратным методам, лишь бы исключить возможность стать марионеткой собственного квами.       – Нууру, расправь тёмные крылья.       – Хозяин, – покорно произнёс малыш, кинув на подопечного последний обречённый взгляд, и слился с талисманом бабочки.       Габриэль меланхолично вглядывался в людные вечерние улицы, освещённые сотнями маленьких сияющих огоньков, и до боли сжимал напряжёнными пальцами гладкую рукоятку геройского оружия. Почему-то именно сейчас вид этого проклятого города завораживал, хоть долгие годы и истязал его душу непрекращающимися заунывными стенаниями. Он думал, что уже никогда не сможет вновь прочувствовать всю красоту блистательного Парижа, как это было в далёком детстве, когда его жизнь ещё не была омрачена тягостными думами о лживой человеческой натуре.       Мужчина издал нервный смешок и закрыл глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение, что с красотой этого города было никак не связано. Пугал сам факт того, что в такой безумно важный момент его вообще посещают подобного рода мысли. Возникало ощущение, словно это своеобразная попытка проститься со всем, что он видел и знал ранее. Будто бы он уже сейчас понимает, что эта битва, как и все прочие, закончится для него разгромным поражением с одной лишь существенной разницей – это действительно будет конец всему.       – Хозяин, пожалуйста, – раздался в его голове отчаянный голосок квами, что в этот миг чувствовал каждую частичку душевных терзаний подопечного. – У меня и в мыслях не было подчинить вас своей воле, вы же знаете. Умоляю, позвольте вам помочь.       – Спасибо, насмотрелся я на вашу помощь, – отмахнулся от него Бражник, нервно вздрагивая от старых воспоминаний, в которых мелькало яркое рыжее пятно с красноватым отливом. – Если Триккс сотворила такое с Эмили, то страшно представить, что случится с Адрианом, если Плагг подчинит его своей воле. Тогда речь уже пойдёт не о войне хранителей талисманов, а банально о выживании.       – Вообще-то, за пять тысячелетий он ни разу не воспользовался связью со своими подопечными, – охотно поспешил сообщить Нууру, воодушевившись собственными словами. – Я могу обоснованно назвать его озлобленным упрямцем, в голове которого давно перемешались понятия добра и зла, но он прекрасно знает предел своих возможностей. Адриан уже давно эмоционально нестабилен, поэтому не сложно предположить, на что сейчас похож запутанный комок его эмоций, где преобладают обида и злость на вас, а так же на всех жителей Парижа. А в случае Плагга ситуация ещё более плачевная, ибо он сам одно сплошное воплощение неудовлетворённости создателя талисмана разрушения, которому так и не удалось исполнить заветное желание.       – Хочешь сказать, что он не в состоянии взять над Котом Нуаром полный контроль? – с оттенком удивления спросил мужчина.       – Вы абсолютно неправильно трактуете понятие эмоциональной связи, – обиженно проворчал Нууру, негодуя, что Габриэль до сих пор твёрдо убеждён в их подлой натуре. – Мы никогда не имели власти над хранителями камней чудес. Мы на сто процентов преданны своим подопечным, поэтому осознанно вредить им не имеем права. Всё это идёт вразрез с километровыми правилами, нарушение которых периодически заставляет нас крючиться от боли. Однако, тут действительно существует одна лазейка, как и в случае с исполнением желания. Правда в том...       – Хватит нести чушь! Я собственными глазами видел, как Эмили не колеблясь убила гражданского, лишь бы не путался под ногами и не мешал ей добраться до акумы. Или ты и тут скажешь, что Триккс не имеет к этому никакого отношения?       – Давайте по порядку, – устало начал объяснять малыш. – Когда между квами и его подопечным устанавливается связь, – а это, попрошу заметить, происходит на добровольной основе – у каждого из них в наличии имеется собственный набор эмоций. Но вся прелесть этой связи в том, что квами может выборочно забирать эмоции подопечного, что в большинстве случаев увеличивает их шансы на победу. Ведь сражения с Эмили стали для вас более тяжёлыми, потому что она перестала беспокоиться о жителях Парижа, поставив перед собой одну единственную цель – очистить этот город от грязи, чтобы её сын мог без опаски ходить по улицам.       – Ты сейчас пытаешься убедить меня, что лисичка сделала это по доброте душевной? – недоверчиво пробормотал Бражник. – И всё же, то, что вытворяла Вольпина после её вмешательства, не идёт ни в какие ворота.       – Мы готовы на всё ради хранителя нашего талисмана, как бы он с нами не обращался, – едко выпалил Нууру. – Даже если придётся испытывать двойную порцию боли, многие из нас осознанно пойдут на это, лишь бы увеличить ваши шансы на выживание. Вспомните, в каком состоянии находилась ваша жена после десятков кровопролитных битв, в которых вы вынудили её участвовать. Чтобы хоть частично сохранить рассудок Вольпины, Триккс забрала всю её боль, а так же способность испытывать раскаяние, что исключало бы появление чувства вины за отнятые жизни и помогло ей сражаться на пределе своих возможностей.       – Но что-то пошло не по плану, не так ли? – с сарказмом выплюнул Габриэль, отказываясь признавать благородство и самоотверженность квами. – Почему-то мне кажется, что сейчас Эмили горько сожалеет о своей симпатии и излишнем доверии к лисице.       – В данный момент речь не о ней, а о вашем сыне, – напомнил ему малыш и пустился в очередные заумные объяснения. – У Плагга, в отличии от Триккс, что веками училась на своих горьких неудачах, нет никакого опыта. Плюс, между мировоззрениями создателей их талисманов огромная бездонная пропасть, а из этого следует, что и между ними тоже. Камень Лисицы был создан из эмоций кроткой и послушной девушки, поэтому Триккс куда легче контролировать свои чувства, а также не допускать повторения старых ошибок, когда эмоции подопечных брали над ней верх. А вот создатель камня Кота Нуара до самого последнего давился ненавистью, поэтому его дикарские выходки нельзя охарактеризовать ни чем иным, кроме как безумием.       – Подожди-ка, – удивлённо пробормотал Бражник, начав лелеять надежду на открытие новых горизонтов. – При помощи этой связи хранители могут подчинять своих квами?       – Нет, – холодно отрезал Нууру, сообразив, куда тот клонит. – Это больше напоминает два небольших эмоциональных взрыва, что влекут за собой смешивание чувств квами и его подопечного и потерю контроля над телом носителя камня чудес. То есть, этот человек, а точнее, его геройская оболочка станет неуправляема и будет ведома одними лишь голыми инстинктами. С Триккс такое происходило уже не раз, поэтому со временем она стала вести себя осторожнее и сразу предупреждала подопечного, чтобы тот не растрачивал полученную силу зазря.       – Выходит, чем больше хранитель пользуется приобретёнными способностями, тем более нестабильна между ними связь?       – Именно. А ещё это сокращает время трансформации, хоть и не так критично, как исключительная особенность каждого камня чудес.       – Но что мешает квами Кота Нуара просто заранее предупредить его об опасности?       – Я уже говорил, что Плагг – самый худший кандидат из всех квами на создание эмоциональной связи, – утомлённо объяснял малыш, вспоминая не самые приятные картины из прошлого с участием подопечных котёнка. – Негативные эмоции его создателя настолько разрушительны, что он может сорваться уже при самом её образовании. А уж о том, чтобы забрать у Адриана часть его эмоций в то время, как он отдалённо испытывает те же чувства, не может быть и речи. Если Плагг только попытается, то они оба рискуют потерять рассудок, захлёбываясь разом и в своём, и в чужом безумии. И тогда уже действительно будет проблематично хоть как-то совладать с неуправляемым Котом Нуаром, способным с лёгкостью за короткий промежуток времени обратить в пепел Париж и всех его жителей.       – Исходя из того, что ты рассказал, мне не стоит ожидать неприятных сюрпризов от сына, – Габриэль криво усмехнулся и осторожно открыл пузырёк с зельем. – И правда смахивает на натуральное самоубийство. А если это маленькое хвостатое чудовище и впрямь так дорожит Адрианом, то ни за что не осмелится подвергнуть его такой опасности.       – Я всё же рискну предложить вам в последний раз, – ворчливо произнёс Нууру. – Эмоциональная связь может стать неплохим дополнением к силам создателя талисмана и этому зелью. Ну и сами понимаете, в каком плане я могу облегчить для вас эту битву.       Бражник взбешённо скрипнул зубами и молча приказал ему закрыть рот. Он и так прекрасно знает, что будет твориться в его душе, когда придётся сражаться против собственного сына. Он и в самом деле боялся встретиться с ним лицом к лицу и увидеть злой осуждающий взгляд Кота Нуара. Но, как сказала ранее Натали, если они хотят победить, то больше не должны цепляться за этот мир. Пришла пора оставить жалкие мнимые надежды в прошлом и принять суровую реальность как нечто неизбежное. И если ради осуществления своей мечты придётся переступить через Адриана и Эмили, то он это сделает.       – Я не боец, – непреклонно возразил мужчина квами. – Даже если я смогу драться наравне со своими игрушками, мне всё равно банально не хватает практики. Нуар уже третий год сражается с акумами, так что сноровки и умений у него навалом. Да и Леди Баг, думаю, чему-нибудь да научилась за последние несколько битв. Если я выйду на поле боя, то это всё равно что показать врагу пальцем куда стоит бить. Я не собираюсь необоснованно рисковать, когда победа и так практически у меня в кармане.       Всё верно. Это глупая девчонка Дюпэн-Чэн сходу воспользовалась силой создателя, за что моментально расплатилась моральным и физическим истощением, чуть не стоившем ей жизни, а так же, наверняка, и важными для неё чувствами. За его же плечами долгие годы превращений, поэтому такой отдачи от камня чудес последовать было не должно. Единственной загвоздкой оставалась возможная моментальная потеря эмоций, а значит и потеря причины для битвы. Но теперь это всё очень просто решается маленькой склянкой в его руках.       Помешкав ещё пару секунд, Габриэль за один небольшой глоток осушил её содержимое и тут же передёрнулся от тошнотворного привкуса. Сначала он сильно испугался, что напутал что-то при приготовлении снадобья, ибо после употребления не почувствовал никакой разницы. Однако восхищённый возглас Нууру в его сознании тут же развеял все эти беспричинные страхи. Оставалось лишь найти подходящих кандидатов на роль его последних и самых совершенных творений, которых даже Леди Баг и Кот Нуар будут не в состоянии одолеть без вмешательства их маленьких друзей.       Кстати, об этом.       – Что ты можешь рассказать о квами Леди Баг, – осторожно поинтересовался мужчина, ибо ранее не видел ни в Леблонд, ни в Дюпэн-Чэн серьёзных противников. – Есть ли хоть какая-то вероятность того, что Маринетт воспользуется эмоциональной связью?       – Тикки является полной противоположностью Плаггу, – Нууру тихо усмехнулся, прокручивая в голове бессмысленные перепалки котёнка и букашки, редким свидетелем которых ему доводилось быть. – Поэтому в её исполнении связь с подопечными всегда была невероятно прочной и почти что нерушимой. Она и правда единственная из всех нас, кто за такой огромный срок лишь единожды не смог сохранить рассудок своей подопечной. В её создательнице не виднелось даже тени той ужасающей злобы, которой обладал создатель камня разрушения. Но её единение с Маринетт представляется мне мало возможным.       – И почему же?       – Она испытывает отвращение к слабохарактерным людям, а так же абсолютно нетерпима к насилию. И почему-то мне кажется, именно такой Тикки видит свою подопечную, что должно отбивать в ней всякое желание хоть как-то посодействовать нашей геройской парочке. Ведь Дюпэн-Чэн беспрекословно следует за Адрианом, ведомая лишь слепым обожанием и преданностью. Она потакает всем его прихотям, бездействуя в те моменты, когда он равнодушно отнимает чужие жизни. А это то, что полностью противоречит самому её существованию.       – Не ты ли мне только что говорил, что для квами на первом месте всегда стоит его подопечный, – едко поинтересовался Габриэль. – Или это насекомое чем-то особенное?       – Эмоциональная связь – то, что квами может добровольно предложить хранителю талисмана. Она не является обязательным требованием от Вселенной, ибо может повлечь за собой необратимые последствия, как, например, в случае с Плаггом. То есть, даже если Леди Баг будет находиться на грани смерти, Тикки оставляет за собой право не вмешиваться и просто биться вместе с ней до самого конца. Понимаете, хозяин? Никакого наказания за такое бездействие она не понесёт. Всё-таки, со стороны Дюпэн-Чэн было глупо не принимать во внимание чувства своей квами. И если эта связь ещё могла хоть как-то помочь им перевернуть ситуацию в свою пользу, то теперь у них с Нуаром нет при себе ни одного козыря. Естественно, за исключением катаклизма, которым Адриан навряд ли осмелится воспользоваться.       – Сейчас в центре города очень много людей, – рассеянно размышлял Бражник, намётывая в уме план битвы. – Не могут ли многочисленные человеческие жертвы стать для неё достаточной причиной, чтобы наступить на свою гордость и помочь девчонке?       – Ваши слова имеют смысл, – обеспокоенно согласился с ним квами. – В прошлом она прибегала к таким экстренным мерам только чтобы противостоять нашим с Плаггом подопечным. Тикки слишком мягкосердечна, поэтому не могла перенести тех невообразимых ужасов, что они порой учиняли на городских улицах. Чаще всего это было просто хладнокровное истребление. Бражник и Нуар настолько тонули в обоюдной ненависти, что люди, которым не посчастливилось подвернуться им под руку, гибли десятками, даже сотнями. Но, к сожалению, в большинстве случаев её подопечным не удавалось одержать победу. Как бы мы все не рассуждали, что Леди и Кот равны по силе, ибо, по сути, являются частью одного целого, но это совершенно не так.       – Получается, Нуар куда сильнее своей напарницы?       – Намного, – коротко ответил Нууру и притих.       И в очередной раз всё сводится к создателям талисманов и, соответственно, их эмоциям. Девочка, из чьей души был соткан камень созидания, желала сотворить идеальный мир, но отказывалась пачкать в крови свои прелестные ручки и предпочитала прятаться за высокими каменными стенами, пока преданные ей люди умирали на поле боя за совершенно несбыточную мечту. Она держала себя в руках и старалась не терять хладнокровия, когда громко и чётко приказывала подчинённым пойти и умереть за этот мир. Однако, то, что пряталось за непроницаемой маской на ангельском личике оказалось куда сильнее неё. И именно это является ахиллесовой пятой Тикки, из-за чего та до сих пор презирает эмоциональную связь. Она ненавидит показывать другим свою слабость.       – Ты сказал, что один раз ей не удалось удержать контроль над подопечной, – напомнил ему Бражник. – В чём была причина?       – Слишком схожие эмоции, как и у Плагга с Адрианом, – понуро выдохнул малыш. – Выступая против любимого напарника, девчонка настолько захлёбывалась чувством вины, что квами не смогла полностью её поглотить. Из-за этого эмоции создательницы талисмана захлестнули сознание хранителя и превратили её в открытую живую мишень. Леди Баг просто застыла на месте прямо во время сражения и с благодарностью приняла свою смерть от рук Кота Нуара, лишь бы больше не чувствовать эту боль.       – От вас одни беды, – ворчливо буркнул Габриэль. – Но, исходя из твоих слов, если Маринетт всё же получит благосклонность своей квами, то прибавит нам проблем. Как и Адриана, её мало волнуют человеческие жертвы. Давить будет не на что.       – Вы уже забыли о своей первоначальной задумке, хозяин, – хоть Нууру и не одобрял подобного, так как считал вершиной трусости прикрываться другими людьми, но в их положении любые средства хороши. – У каждого человека есть те, кем он дорожит больше жизни. Просто отнимите у неё этих людей, тем самым навязав чувство вины, и она сломается. А там уже за нас всё сделает Тикки.       – Отличный план, – одобрительно выдал мужчина. – Всё-таки, порой и с тебя бывает толк.       – Ну, с меня толку явно больше, чем с вашего, так называемого союзника, – сварливо ответил квами на свой страх и риск. – Честное слово, порой эта женщина до жути напоминает мне Тикки. И это вовсе не комплимент.       Тут он не мог с ним не согласиться. Если бы дурная девка с самого начала встала подле него, а не загибала пальцы, прикрываясь любовью ко всему человечеству, то всё могло бы закончиться ещё два года назад. Хоть Натали и выказывала ему своё недовольство, что он слишком сильно цепляется за эту бессмысленную реальность, но сама в то же время не делала ничего чтобы приблизить их к заветным талисманам чудес. Эта женщина и правда одно сплошное ходячее противоречие. Если бы Габриэль так сильно не нуждался в ней, то уже давно убрал с дороги, только бы не мозолила глаза своим непробиваемым упрямством.       – Как именно усилит эмоциональная связь Леди Баг и Кота Нуара, – с интересом спросил Бражник, желая быть готовым ко всему. – В книжонке об этом ни слова, только в общих чертах о самом процессе её образования. И если в нашем случае я имею возможность использовать свои эмоции, облачая их в оружие, то, скорее всего, они тоже получат нечто, что связано с их основными способностями.       – Не могу сказать, – отрезал Нууру, а после с обидой буркнул то самое слово, от которого его подопечного уже давно коробило: – Правила.       С каким бы удовольствием он всё выложил, но в который раз ему лишь остаётся давиться молчаливой тирадой, гадая, а не это ли станет причиной краха его подопечного. А всё потому что такие знания считаются жульничеством, ибо дают явное преимущество над противником и лишают битву какого-либо смысла.       Мысленно Нууру вернулся к Санкёр, которая с самого начала находилась по другую сторону баррикад. Поэтому, как сообщила ему Дуусу, с лёгкостью отыскала Кота Нуара и Леди Баг среди всех прочих. Способности её талисмана чудес, как и у Бражника, завязаны на эмоциях. И если хозяин был не в состоянии отыскать эту парочку привычным ему способом и, соответственно, акуманизировать, потому что они враги, а значит доступ к их мыслям и чувствам для него был закрыт в силу того самого пресловутого баланса, то с Натали всё с точностью да наоборот.       Так как Лиа и Адриан тоже являлись хранителями камней чудес и трасформировались не реже Габриэля, то носили на себе сильный отпечаток чувств своих квами – бессмертных существ, что сквозь тысячелетия пронесли с собой необъятный багаж эмоций. В связи с этим ею куда более чутко ощущались эмоции хранителей, и разыскать своих союзников даже в таком огромном городе для неё не составило никакого труда. И именно поэтому она прекрасно осведомлена о присутствии Эмили в Париже.       Девчонка больше двух лет с успехом водила за нос Бражника и невозмутимо улыбалась его сыну, зная о его сокровенном секретике и в глубине души злорадствуя. Наверняка она знатно повеселилась, наблюдая за Габриэлем, что столько времени, словно неразумная собачонка, гонялся за собственным хвостом. Маленькая своеобразная месть в исполнении Натали.       Чёртова Эмили, будь она неладна, в каждой бочке затычка! Из-за неё хозяин помешался на талисманах Леди Баг и Кота Нуара. Из-за неё Адриану, который оказался в таком же безвыходном положении, было с кого брать пример. Из-за неё даже Паон, что на протяжении веков действительно всегда оставалась верной союзницей Бражника, ополчилась против него. Всё из-за этой строптивой девчонки!       – Ладно, хватит ходить вокруг да около, – отвлёк малыша от депрессивных мыслей Габриэль и вытянул руку чуть вперёд, после чего на его ладонь тут же послушно опустились две белые бабочки. – Негоже заставлять несчастных ребятишек ждать.       – Почему именно они, – спросил Нууру с явным осуждением. – Вы хоть представляете, на что обрекаете этих детей? При данных обстоятельствах даже смерть смотрится более предпочтительно.       – Во-первых, их судьба меня мало волнует, ровно как и судьбы всех остальных. А во-вторых, вероятнее всего, Адриану не будет до них дела, но вот насчёт Дюпэн-Чэн меня терзают смутные сомнения. Ладно тупоголовые взрослые, что и в самом деле не способны понять, кто является истинным врагом. Но она ведь женщина, так что не стоит недооценивать этот пресловутый материнский инстинкт. Леди Баг не успела сполна хлебнуть ужасов геройской жизни, поэтому будет не в восторге от идеи убить этих двоих только за то, что в будущем они могут стать угрозой для общества.       Ответа от квами не последовало, поэтому Габриэль полностью сосредоточился на поиске знакомых ему эмоций. Так как ранее он целый месяц слушал эти звонкие гневные голоса, планируя вернуться к ним чуть позже, то долго искать не пришлось. Они были там, где и ожидалось – среди огромной толпы людей, жадно внимающих лживым обещаниям мэра Буржуа, что клялся и божился в скором времени решить проблему с неуправляемыми героями Парижа. Но вот детишки их положительного настроя не разделяли.       «Как же надоело слушать твои бредни. Кто вообще поверит в эти сказки?»       «Жирный ублюдок, может хватит попусту сотрясать воздух, и сделаешь уже что-нибудь наконец?»       «Столько людей погибло, а для тебя эта трагедия лишь способ покрасоваться перед публикой в преддверии выборной компании.»       «Ах, тебе жаль нас? Не распыляйся понапрасну. Я всё равно никогда не поверю в это дерьмо.»       «Верни их! Верни мне маму и папу!»       «Если бы только я мог, то сам бы заставил Нуара за всё заплатить.»       «Чёрт возьми, неужели я многого прошу?!»       «Он бы молил меня о смерти.»       «И как нам теперь жить дальше?»       «Если бы только я был сильнее.»       «Пожалуйста, кто-нибудь, помогите нам...»       – То, что нужно, – Бражник хищно ухмыльнулся и коснулся пальцами хрупких белых крылышек, что мгновенно приобрели фиолетовый окрас. – Потерпите совсем чуть-чуть, и я с радостью исполню все ваши потаённые желания.       Хоть это и были довольно громкие слова, но рука всё ещё продолжала мелко дрожать. Он рвано выдохнул и полностью сконцентрировался на своих чувствах, всё глубже погружаясь в их недра. Габриэль воскрешал в памяти два любимых сердцу образа – образы его жены и сына.       Изначально он планировал использовать лишь одного из них, чтобы в случае неудачи у него осталась ещё одна попытка всё исправить. Но сейчас трястись за свои чувства уже не имеет смысла, потому что Адриан не даст ему возможности провернуть это ещё разок. Да и с таким сильным союзником как Эмили, если, конечно, Натали не сможет её остановить, создание второй акумы и вовсе не ставится под вопрос.       Не будь в его распоряжении заветного пузырька, он бы просто создал несколько акум и, быть может, принял не особо приятное предложение Нууру. Только вот это чёртово зелье усилит лишь хранителя, а на его игрушки, так как они являются самостоятельными личностями, данный эффект распространяться не будет. И всё потому что в них изначально нет частички самого Габриэля, а лишь голая тёмная магия. Нет того, что как раз и усиливает данное снадобье – эмоций Бражника, которые таки получат его марионетки, когда он воспользуется силой создателя талисмана бабочки.       Всё получается очень складно, и вероятность провала минимальна, но всё же...       Страшно.       На несколько мгновений его непоколебимая решимость пошатнулась, и он был готов отказаться от этой затеи, вернувшись к более безопасному плану, что включал в себя только склянку с зельем да полное слияние с квами. Пожалуй, он и правда пошел бы на это, если бы не увидел в отражении окна странную фиолетовую дымку у себя за спиной. С каждой секундой она становилась всё больше и больше, приобретая уже явные человеческие черты. И чем больше она становилась, тем ярче и чётче в его сознании мерцали образы Адриана и Эмили.       – Опять та же самая ошибка, – послышался едва различимый, грустный голосок, от которого по телу Бражника забегали мурашки. – Как глупо, Габриэль.       Он не успел ничего ответить, как этот густой фиолетовый туман коснулся его плеча, а перед глазами с чудовищной скоростью начали сменяться картинки счастливого прошлого. За несколько секунд он как будто пропустил через себя тысячи различных эмоций, что испытывал на протяжении последних двух с лишним десятилетий. Ощущения были столь невероятны, что от их теплоты и нежности дико хотелось расплакаться. Как будто Габриэль вновь обрёл давно утерянное счастье и теперь ни за что его не упустит.       Впрочем, это продлилось недолго. Видения, как и таинственный образ за спиной, исчезли очень быстро, оставив лишь горечь разочарования и дикую слабость в каждой клеточке изнеможённого тела. Он опасно покачнулся и устоял на ногах только благодаря опоре в виде трости.       – Хозяин, вы в порядке? – участливо поинтересовался Нууру, хоть так же испытывал невероятную усталость.       – Похоже, без зелья моя затея была бы обречена на провал, – Бражник потряс головой, пытаясь скинуть наваждение и сфокусировать взгляд. – А может быть, всё дело в том, что я создал разом две акумы.       – Что вы сейчас чувствуете, – не унимался квами и с тревогой прислушивался к его мыслям, стремясь найти там ответ. – Эти эмоции всё ещё при вас?       – И да, и нет, – туманно ответил мужчина, с интересом посматривая на свои творения, что начали кружить вокруг него, оставляя после себя непривычный искрящийся шлейф. – Очень похоже на то, как будто тело облегает вторая кожа, и появляется зудящее желание сбросить её. Отвратительное ощущение.       – Больше медлить нет смысла. Мы должны поторопиться.       Он согласно кивнул, и бабочки, повинуясь немому приказу создателя, резво метнулись в открытое окно, совсем скоро растворившись во мраке вечерних улиц Парижа. Оставалось несколько жалких минут до того, как начнёт осуществляться первая часть его плана, поэтому Габриэль опять попытался отыскать нужные ему эмоции среди толпы людей, начинающих расходиться после выступления мэра. Однако, он тут же с ужасом сообразил, что слышит только один голос.       – Несносный поганец, – прошипел Бражник, видя через мотыльков два поникших силуэта, плетущихся с черепашьей скоростью. – Сейчас не время для твоей слабости!       Он и раньше замечал, что порой мальчишка как будто теряет всю свою злобу и ненависть, вытесняя их из своего сердца заботой и нежностью. И данное явление имело место быть как раз в те моменты, когда его сестре приходилось особенно туго. А судя по бессвязным яростным крикам в её голове, сейчас был именно такой случай. Мужчина запаниковал, не в состоянии найти выход из сложившейся ситуации, а бабочки растерянно кружили на высоте трёх-четырёх метров над этой парочкой. Но тут, как ни странно, на помощь пришёл Нууру.       – Спровоцируйте его, – уверенно шепнул квами. – Сейчас его сестра лёгкая добыча, поэтому акуманизация должна пройти гладко. Хватит лишь толики былых эмоций, чтобы он вновь возненавидел героев Парижа. Он ни за что не оставит свою сестру одну, даже если придётся разделить с ней эту незавидную участь.       – Умно, – Габриэль расслабленно выдохнул и сосредоточился на громком голосе, что уже начинал бить по ушам и вызывать раздражение, как в былые времена. – Итак, что у нас тут...       Мальчик трепетно держал сестрёнку за руку и шёл впереди, прокладывая им путь. Хватало лишь одного взгляда на неё, чтобы понять: она на грани, и очередной взрывной истерики по возвращению в приют будет не избежать. Слишком уж Беатрис привыкла на неопределённый срок замыкаться в себе, а потом, в один прекрасный момент, давать выход скопившимся за долгое время негативным эмоциям. Иногда это заканчивалось для него небольшими ссадинами и ушибами, но он очень боялся доверять её бесчувственным мозгоправам, поэтому предпочитал молча принимать весь удар на себя.       Саин чересчур глубоко погрузился в свои мысли и не сразу понял, что вот уже примерно полминуты безрезультатно пытается тянуть сестру за собой, но она твёрдо стоит на месте. Он с недоумением оглянулся назад и увидел, пожалуй, одну из самых страшных картин в своей жизни. Взгляд девочки был абсолютно бессмысленным, а на лице проступил фиолетовый контур, очертаниями напоминающий бабочку.       – Даже не вздумай, – со страхом прокричал мальчик и грубо тряхнул её за плечи, чем привлёк внимание проходящих мимо людей. – Пожалуйста, не слушай его!       – Здравствуй, Беатрис. Меня зовут Бражник, и я тот, кто может исполнить твоё заветное желание, – ласково протянул мужской голос в её голове. – Бедная, маленькая беспомощная девочка. Ты так сильно любила своих родителей, а этот псевдогерой жестоко отнял их у тебя. И пока вы с братом пытаетесь найти в себе силы жить дальше, он и его подружка Леди Баг продолжают вершить самосуд, отнимая у других людей самое дорогое, что есть в этой жизни – семью.       – Непростительно, – монотонно выпалил ребёнок, не обращая внимания на поднявшуюся вокруг них панику. – Они должны ответить за свои преступления!       – Ты будешь первой и единственной, кто заставит их заплатить за содеянное. Я могу даровать тебе невероятную силу, что находится за гранью человеческого понимания. С её помощью ты заставишь Нуара опуститься на колени и молить тебя о прощении.       – Что мне сделать, – со слезами на глазах спрашивала девочка. – Скажи, что я должна для этого сделать?       – Сущая мелочь. Принеси мне талисманы Леди Баг и Кота Нуара. Освободи жителей Парижа из под гнёта этих монстров и даруй покой тем несчастным, что до сих пор не оправились от потери своих близких. Беатрис, просто скажи мне «да».       Ей казалось, будто всё вокруг происходит с катастрофической скоростью. Люди в панике разбегались от них, а Саин всё ещё продолжал упрямо трясти её за плечи и что-то кричал. Но почему-то она не слышала ни звука. Даже тихий успокаивающий голос в голове затих, терпеливо ожидая положительного ответа.       И он получит его.       – Теперь я могу всё исправить, – еле слышно шепнула Беатрис и легонько коснулась руки брата, виновато улыбнувшись. – Пожалуйста, прости меня.       «Да».       Мальчика мгновенно отшвырнуло свирепым порывом ветра и протащило несколько метров по асфальту. От сильного удара о дверцу машины его на пару секунд дезориентировало, но леденящий душу крик быстро заставил прийти в себя. Упираясь в землю разодранными ладонями, он с огромным усилием приподняся и посмотрел на сестру, тут же испытав панический ужас.       Девочка обхватила себя руками и согнулась пополам, продолжая громко и истерично кричать. На несколько секунд её окутала плотная фиолетовая дымка, и вместо тёплой осенней одежды появилось пышное белое платьице, что было до неприличия коротким и прозрачным. Чуть кудрявые каштановые волосы быстро отрастали, понемногу приобретая более светлый оттенок. Совсем скоро они уже кольцами лежали на земле, а от их невозможной белизны даже слепило глаза. Но от дальнейших метаморфоз ему стало совсем дурно.       Так как Беатрис всё ещё стояла согнувшись, он прекрасно видел на обнажённой спине два небольших бугорка в районе лопаток. Это нечто под тонкой детской кожей хаотично перекатывалось, как будто стремилось найти выход из заточения. Осознание пришло в тот самый момент, когда под её мученический визг кожа лопнула, и оттуда с неприятным треском вырвались два белоснежных крыла. Они были настолько огромными, что когда она неосознанно распахнула их, то сбила с ног нескольких зевак, застывших в страхе на обочине дороги.       Девочка чуть разогнулась и слепо посмотрела прямо перед собой, обхватывая руками голову, что от нестерпимой боли, казалось, была готова расколоться надвое. Саин завороженно наблюдал, как её заплаканные глаза, что вот уже двенадцать лет были тёмно-зелёного оттенка, начали стремительно выцветать, пока не приобрели цвет чистейшего, слегка мерцающего серебра. Однако на этом всё не закончилось. Она затравленно прохрипела и сощурилась, после чего подняла дрожащую руку вверх и потрясённо ощупала тёплое металлическое кольцо у себя над головой.       – Потрясающе, – с восхищением протянул Бражник, жадно следя за процессом трансформации. – Не зря мамочка называла тебя ангелочком.       Последняя деталь её превращения заставила мальчика сдавленно охнуть и даже ненадолго перестать дышать. Беатрис больше не корчилась от боли и спокойно стояла в нескольких метрах от него, выпрямив спину и воодушевлённо расправив крылья. Как ранее и говорила их мать, теперь она и правда была похожа на ангела, что только спустился с небес на грешную землю. Только вот навряд ли она здесь для того, чтобы принести этому городу мир и спокойствие. От её заурядной внешности, как и от неё самой, не осталось ничего, что хоть немного напоминало бы его младшую сестрёнку. Всего лишь очередная игрушка; оружие, которое в итоге будет брезгливо раздавлено Котом Нуаром.       – Ну почему всегда мы, – Саин обессиленно опустился на колени и тихо всхлипнул, прикрыв рукой один глаз. – Мало мне было потерять родителей, так ты вознамерился отнять у меня ещё и сестру?!       Очень медленно в его душе начала закипать злость. Она бурлила и пенилась, от чего холодные пальцы медленно проскребли по сырому асфальту и сжались в кулачки, а на лице появилась свирепая гримаса. Он ненавидел разом всех этих недогероев, что имея при себе такую огромную силу, тратили её на бесполезные войны вместо того, чтобы помогать людям. Из-за них Париж давно превратился в одно необъятное поле боя. Эти чудовища просто играются, пытаясь выяснить, кто же из них, в конце-концов, круче. А жители этого города настолько привыкли каждое утро видеть в новостях репортажи о новых жертвах Бражника и Кота Нуара, что вскоре это и вовсе станет для них нормой, постепенно лишая присущей им человечности.       – Но это ни черта не норма, – прорычал Саин и смело вскинул голову, сразу поймав взглядом красивую фиолетовую бабочку, что бесстрашно опустилась ему на руку. – Слышишь, ты, монстр, – ещё мгновение, и она растворилась в воздухе.       – Здравствуй, Саин, – холодно поприветствовал его Габриэль, от раздражения чуть сильнее впиваясь пальцами в трость. – Меня зовут Бражник, и я тот, кто может исполнить твоё заветное желание.       Мальчик со стоном уткнулся лбом в землю, тщетно стараясь унять растекающееся по всему телу чувство безысходности, что было подобно маленьким взрывам после каждого его слова. Всего несколько секунд назад он был твёрдо уверен, что ни за что не склонится перед ним. Ни за что не позволит ему получить в своем лице ещё одну марионетку, с чьей помощью ублюдок полетит разносить Париж, попутно провоцируя Кота Нуара. Но как же притягательна была мысль опустить руки и сдаться на милость Бражника. Только бы не слышать и не видеть тех ужасов, что он рисует в его сознании.       – Прочь, – шипел он сквозь зубы, пытаясь заглушить настырный голос в своей голове. – Катись к чёрту!       – Да что это за хрень, – громко взревел Бражник и гневно притопнул ногой. – Ты, жалкий мусор, знай своё место! Подчинись мне, ничтожество!       Он изводил мальчишку, давил на все возможные слабости, сыпал угрозами, но всё имело нулевой результат. Насколько бы близок он не был к точке не возврата, страх за собственную жизнь перекрывал отвращение и злость на героев Парижа. Очередной слабак, что трясётся за свою никчёмную душонку. Агрест уже было отчаялся и собрался искать себе новую жертву, так как в его распоряжении оставалось мало времени, но внезапно на ум пришла интересная мысль.       Невероятная боль, как и злой громоподобный голос резко утихли. Саин глубоко и учащённо дышал, вдыхая затхлую сырость мокрого асфальта, и боялся поднять голову. Тело сковал липкий, парализующий страх. Ему казалось, что стоит лишь двинуться, и всё начнётся сначала. Только вот вряд ли он будет способен выдержать это снова. Ещё немного и он совершенно точно сломается под напором этого ублюдка.       – Он сказал, что это навсегда.       Мальчик нервно дёрнулся и резко выпрямился, поражённо распахнув глаза. Беатрис стояла перед ним, удручённо опустив крылья и прикрыв ладошками лицо. Её маленькое тельце содрогалось от сдавленных рыданий, что разносились над крышами домов уже почти пустынной улицы. Она силилась сказать что-то ещё, но всякий раз это заканчивалось болезненным заунывным воем, от которого ему нестерпимо хотелось содрать с себя шкуру.       – Необратимо, – наконец, выдавила девочка и рухнула перед ним на колени, вцепившись маленькими ручками в нимб. – Убери! Убери эту штуку! – но чем больше усилий она прикладывала, стараясь сдвинуть его с места, тем сильнее раскалывалась голова. – Господи, зачем я согласилась? Я монстр!       – Даже если Леди Баг и захотела бы вам помочь, то расчудесное исцеление на твоей сестрёнке не сработает, – с притворной заботой нашёптывал ему Бражник. – Я прикажу ей пойти и достать для меня талисманы чудес, и она сделает это. Я прикажу ей выйти против Кота Нуара, и она повинуется мне. Я прикажу ей умереть за мою мечту, и у неё не будет другого выбора, кроме как подчиниться. И она умрёт в одиночестве, потому что ты эгоистично трясёшься за свою жизнь, хотя в твоих силах всё изменить.       – Мне так страшно, – тихо всхлипнула девочка и резко потянулась вперёд, обвив руками его шею. – Пожалуйста, я не хочу умирать.       – Ты всё ещё можешь спасти её, – убеждающе продолжил Габриэль и невольно улыбнулся, ощутив, как резко ослабела его воля после этих слов. – Прими мой дар и борись за жизнь своей сестры до самого конца. И я даю тебе слово: как только вы принесёте мне талисманы чудес, я верну вам свободу. Вдвоём даже вам будет по силам одолеть эту парочку фальшивых героев. И разве это не ты хотел заставить Нуара за всё заплатить?       – Да. Я хочу убить его, – безэмоционально проронил мальчик, медленно теряя самого себя. – Он должен умереть.       – Стань для Парижа щитом – тем, кто больше не позволит Нуару бесчинствовать на улицах этого города. Накажи его за невежество и покажи, что значит быть настоящим героем. Саин, просто скажи мне «да», и я исполню твою мечту.       Последние крохи ненависти к Бражнику в его душе распадались на атомы, и всё отчётливее проявлялось желание распять хвостатого ублюдка на вершине Эйфелевой башни. Обида за сестру, что по вине Кота сейчас находилась в подвешенном состоянии, выжигала его изнутри и целенаправленно подталкивала к положительному ответу. Мальчик, как мог, пробовал вновь мыслить здраво, но темнота, куда его настойчиво тянул этот неторопливый ласковый голос, была столь приятной и успокаивающей, что больше не оставалось никакого желания бороться.       – Ненавижу тебя, – процедил он последнее, на что ещё был способен, и ласково провёл рукой по волосам плачущей на его плече сестры. – Я согласен.