Точка воздействия

      В тёмном подвале пахнет бетоном и сыростью. Звенящая тишина давит на сознание. Чарли молчит, поражённый не столько жуткими угрозами Риккардо, сколько его спокойным, уверенным голосом, не оставляющим сомнений в серьёзности намерений Де'Карли. Такой Риккардо пугал до дрожи в коленях. — Буду ждать с нетерпением, — истерично улыбается Оливия, но голос её звучит равнодушно. Она прерывает звонок и смотрит в погасший экран телефона, на щеках её алый румянец. Чарли хотел было, несмотря на своё отчаянное положение, сказать что-нибудь утешающее, но, только он открыл рот, как девушка рявкнула: — Заткни его, Фабио! Амбал неслышно подходит сзади, секунда, и зажатая между зубов тряпка не даёт Чарли говорить. Узкий ремень, связывающий запястья за спинкой стула, больно впивается в кожу, в голове стучит тупая боль после удара битой. Сейчас, привязанный к стулу в каком-то сыром подвале и способный только на невнятное мычание, Чарли чувствует себя как никогда беспомощным. Как никогда прежде он зависит от Риккардо, от того решения, которое он примет.       Вдруг Оливия разворачивается, неспешно подходит к связанному художнику и, встав справа от него, вцепляется изящными пальцами в растрёпанные светлые волосы, вынуждая Чарли поднять голову. — Улыбайся, — говорит она, держа на расстоянии вытянутой руки телефон с бордовым корпусом, — селфи специально для Рикки. Щёлкает камера, секундная вспышка бьёт по глазам. Оливия с довольным видом рассматривает получившуюся фотографию и выпускает из цепких пальцев соломенные волосы, потеряв к Чарли всякий интерес. ***       Риккардо невольно вздрагивает, когда телефон Чарли в его руке коротко звенит. Развернув пришедшее с уже знакомого номера сообщение, Де'Карли разозлённо скалится. На фотографии улыбающаяся Оливия грубо тянет привязанного к стулу Чарли за волосы, который даже сказать ничего не может из-за кляпа. Взгляд у художника злой и испуганный. Только за один этот взгляд Риккардо готов убить любого, кто посмеет тронуть Чарли. Мафиози усмехается собственным мыслям. Он, действительно, невольно, не отдавая себе отчёта, привязался к экспрессивному художнику. Чарли вообще очень сложно игнорировать, он умудряется быть сразу везде, влезать, куда только можно и нельзя. Он раздражает своей неряшливостью, своей беспечностью и, особенно, наивностью. «Я знаю, что ты мафиози, маньяк и убийца, но это не значит, что я не доверяю тебе. В конце концов, мы же друзья, Риккардо!». В какой-то момент в его жизни становится слишком много Чарли. Они вместе почти круглосуточно, знают друг о друге столько, сколько не поведали бы никому другому. Риккардо знает, сколько ложек сахара художник кладёт в кофе, какие цвета чаще всего использует на картинах, краски какой фирмы и в каком магазине обычно покупает. А ещё Де'Карли знает, что Чарли просто отвратительно готовит.  — Что это за мерзость? — интересуется Риккардо, заглядывая внутрь бурлящей на газовой плите кастрюли. Тёмно-бордовая жидкость булькает и пахнет какой-то совершенно немыслимой смесью специй, фасолью, овощами и чем-то ещё. — Я готовлю обед! — гордо отвечает Чарли, не отрываясь от мольберта, — тебе понравится. — Сомневаюсь, — мрачно отвечает Де'Карли и накрывает субстанцию крышкой. Чарли с торжественным видом переливает с помощью половника субстанцию в глубокие тарелки. Риккардо при этом чувствует себя приговорённым к смерти. К очень мучительной смерти. — Всё готово! — заверяет Батлер, плюхаясь за стол, — приятного аппетита. Де'Карли без особого энтузиазма разглядывает то, что Чарли упрямо называл супом. Но художника не смутили ни вид, ни странный запах его творения, а потому Чарли со свойственной, пожалуй, только первопроходцам смелостью отправил ложку варева себе в рот. И, странно дёрнувшись, скривился. Батлер кинулся к открытому окну и выплюнул результат своих трудов прямо на тротуар перед домом. — Не ешь Это, Риккардо, — мученически произнёс Чарли, — будет лучше, если готовить будешь по-прежнему ты. У тебя явно лучше получается! Риккардо только усмехнулся, отодвигая тарелку с подозрительным варевом подальше. — Великий отравитель! — говорит он, глядя на чуть ли не позеленевшего Чарли.       Риккардо сидит прямо на полу в пустой разгромленной квартире, слушает мерное тиканье часов, молча разглядывает растёкшуюся лужу синей краски и упавший мольберт. Такое наплевательское отношение к «алтарю искусства», как его называл сам Чарли, раздражает. Поднявшись, Де'Карли возвращает мольберт в вертикальное положение. Левый верхний угол испачкан синей краской. Риккардо рассматривает рисунок и внезапно узнаёт в нём себя. Нарисованный мафиози стоит на какой-то явно недорисованной плоскости, чёрно-белые волосы аккуратно уложены, а на губах тёплая, совершенно несвойственная ему улыбка. Всегда идеально белый костюм измазан краской всех цветов радуги. Риккардо невольно улыбается, Чарли давно покушается на его костюм.  — Ну пожалуйста, Риккардо. Твой костюм такой скучный. Давай, я добавлю ему красок! Тогда ты будешь самым стильным мафиози из всех! — художник плавно приближался к дивану, на котором удобно устроился Де'Карли, держа в одной руке кисточку, в другой — банку краски. — Не смей! — орёт Риккардо. — Да ладно тебе, я же просто… — Чарли же опасно близко. Мафиози одним движением достаёт из-под подушки пистолет и направляет дуло на художника. — Я. Сказал. Нет! — чеканит он каждое слово. Батлер только пожимает плечами и останавливается, с интересом глядя на дуло пистолета. Одно он уже успел понять: Риккардо не убьёт его. Чарли пока не может сказать почему, ему всё ещё совершенно не понятна мотивация мафиози. Но художник уверен, что не боится Де'Карли. — Хорошо, — улыбается широко Чарли, — я понял, как-нибудь в другой раз.       Закрыв лицо ладонями, Риккардо глухо застонал. Он ведь обещал Чарли, что с ним ничего не случиться! И что в итоге? А в итоге Батлер — заложник мафии, и Де'Карли не может ничего сделать. Не может помочь, не может спасти. От осознания собственной беспомощности хотелось взвыть. ***       Сидя на полу в пустой, погружённой в мёртвую тишину квартире, Риккардо думал. Думал о том, как ловко босс им манипулировал, заставив полностью подчиниться правилам этой игры. Даже создал иллюзию свободного выбора. Вот только выбора у Риккардо как раз таки и не было. Разумеется, он должен, нет, просто обязан любой ценой спасти Чарли. Только… Поможет ли это? Де'Карли не был наивным идиотом и прекрасно понимал, что после того, как мафия обратила на художника своё внимание, Чарли априори не может быть в безопасности. Более того, Батлер теперь свидетель. В его руках отныне самое опасное, самое ценное оружие — информация. Но разве мафиози оставят в покое носителя столь важного оружия? Ответ слишком очевиден. Риккардо не знал точно, сколько он так просидел в гробовой тишине. Может, несколько минут, может, пару часов. Но по ушам вдруг ударил показавшийся просто оглушительным в царящем молчании звонок телефона. Мафиози бросился к куску цветного пластика и вцепился мёртвой хваткой в мобильник. «Одно новое сообщение» — высветилось на экране. Де'Карли глубоко выдохнул, прежде чем открыть сообщение, оказавшееся видеозаписью. — Запись идёт? — появившаяся в кадре Оливия несколько секунд смотрит в камеру, затем удовлетворённо кивает, — кажется, да. Привет, Рикки, надеюсь, ты успел соскучиться. Потому что сейчас самое время развлечься. Девушка ухмыляется и пропадает из кадра. Теперь видно только привязанного к стулу Чарли, освещенного тусклым мертвенно-белым светом. Батлер сидит, устало опустив голову. В тёмном помещении так тихо, что слышно, как где-то капает вода. — Я напомню тебе условия сделки, Рикки, — слышится за кадром голос Оливии, — если ты решишь вернуться в мафию, то сможешь мирно забрать Чарли. Если же возвращаться ты не хочешь принципиально, мы просто избавимся от свидетеля. Всё ведь так просто, Рикки! Ну, а пока отведённые тебе на раздумья сутки ещё не прошли, мы поможем скрасить твоё долгое-долгое ожидание. Кстати, ты ведь понимаешь, что, вне зависимости от принятого тобой решения, я не могу прислать адрес раньше, чем истекут эти 24 часа? Таков уж приказ босса. Ладно, что-то я заболталась, нам да-авно пора приступать. В кадре появился Фабио. Он подошёл к Чарли, грозно над ним нависая, и молча стоял, словно дожидаясь команды. — Отойди немного в сторону, — крикнула Оливия, — за тобой ничего не видно! Амбал послушно дёрнулся в сторону. Чарли неотрывно смотрел на него снизу вверх. — Прости, Рикки, ты же понимаешь, что мы не можем ослушаться приказа, — шепчет девушка, в кадре её по-прежнему не видно. В течение нескольких секунд не происходит ровным счётом ничего. Риккардо напряжённо вглядывается в экран. Когда Фабио, замахнувшись, отвешивает Чарли пощёчину, телефон в руках Де'Карли лишь чудом не трескается, настолько крепко мафиози его сжимает. Голова художника от удара поворачивается влево. Чарли замирает в этом положении, удивлённо хлопая глазами. До него не сразу доходит произошедшее, он только чувствует как горит щека. Вернув себе возможность соображать, Батлер вскидывает голову, прожигая амбала злым взглядом. Тот лишь хищно скалится и новый удар приходится точно в измазанное краской лицо. Чарли вскрикивает, но из-за кляпа вновь получается только возмущённо промычать. Фабио, небрежно дернув запястье, словно пытаясь отряхнуть, отступает в сторону и растворяется в темноте подвала. Батлер ошалело смотрит в объектив камеры, по подбородку стекает из разбитого, носа густая тёплая кровь. Алые капли падают на оранжевые штаны, на кофту с крупными зелёными буквами «CH», на каменный пол под ногами. Пытаясь остановить кровотечение, Чарли запрокидывает голову назад и едва не захлёбывается собственной кровью. — Твою мать! — выругалась Оливия, кидаясь к художнику, — Фабио! Ты, [непечатное слово], не мог быть… осторожней?! Что мы будем делать, если он сдохнет прямо сейчас?! И какого хрена ты до сих пор не вырубил камеру!       Видео начинает подрагивать, будто кто-то взял камеру в руки, а затем отключается.       Риккардо вдруг обнаруживает, что не дышал уже не меньше минуты. То, что происходило на экране до дрожи страшно, до сжимающихся кулаков отвратительно и до красной пелены перед глазами выводило Де'Карли из себя. Жестокость по отношению к наивному и светлому Чарли не то что неправильна, аморальна! Но главная грязь заключалась в том, что подобное — стандартный почерк мафии, что когда-то Риккардо точно так же жестоко карал невиновных только потому, что так нужно. Так приказали. Де'Карли вдруг оказался по другую сторону баррикады. Теперь он был тем, кто хотел, но не смог защитить. Хотелось просто закрыть глаза и растаять, как утренний туман. Но Риккардо не мог позволить себе такую слабость, только не сейчас.