Дом, в котором живет Том

* * *

В конце весны оставалось уже не так много времени, чтобы все наладить и обо всем позаботиться, Дамблдора то и дело отвлекали газеты, пестрящие политическими заголовками. Пресса сообщала, что действующий темный лорд может добраться до каждого из ныне живущих… Хм, — усмехался про себя школьный учитель. — Как-то долго к нему добирались «страшные темные лорды», или по крайней мере один глупец, желающий себе таковой славы. Насколько же легко стало ожидание этой встречи при условии, что ключ от будущего лежал у светлого чародея в кармане. К сожалению, точными сроками дуэли с перспективным заключенным Нурменгарда Дамблдор не владел. Да, он знал и о исходе дуэли. По всему континенту и даже за океаном вскипала паника, которой выдающийся преподаватель трансфигурации впервые был рад. Он знал, — что бы не делал его бывший друг, это будет сделано слишком хорошо, включая и сеяние смуты в магическом сообществе. Он без понятия был о невинных жертвах настоящего, и что бы там не творил его колдовской антисемит — пусть вершит это дальше. Это должно стать фактором, дожавшим Тома Реддла до конца. В начале лета случилось очередное несчастье — налет эсэсовских воздушных войск на Лондон. На сей раз постарались маггловские союзники. Преступления из внешнего мира ознобом перетряхнули учеников, а Диппет внес свою лепту в усмирение перепуганных подростков на общешкольном обращении, заверив студентов, что покуда те пребывают в Хогвартсе — стены древнего замка охраняют всех. И замечательно подмеченный директором факт заставил покривиться тех, кто вскоре окажется вне покровительства упомянутых стен. На слабо скрываемый страх слизеринца смотреть было забавно. Староста, лучший ученик во всей школе на данный момент, и наверное, за весь период преподавательской карьеры Дамблдора, выглядел озабоченным. Странно и изысканно играла мимика — выражение страха в нем всегда смешивалось с чем-то вроде восторга, гнева и злобы, до того интересно, что можно было придумывать названия новым эмоциям, еще не испытанных человечеством. Кстати, вся эта гамма чувств менялась в считанные секунды на бледном лице брюнета. Хоркруксы не добавляли Реддлу уверенности, — никто не желал умирать ради эксперимента, не было никаких гарантий воскрешения, конкретики по теме «во что превратится человек с дробной душой» чернокнижное мастерство не давало. Том Реддл боялся смерти сильнее, чем действительно стремился жить. Он был чересчур непохож на тех людей, с которыми Альбус Дамблдор привык общаться, но нельзя не признать, что все в нем являлось захватывающим. Было в этом ребенке нечто дьявольское, поглощающее, тонкое, топкое… чего следовало остерегаться, а не анализировать. Все, на что бы подросток не взглянул, будто должно было воспламениться, вспыхнуть страстью и дико хотеть его прикосновений — будь то котелком, пробиркой для зелий, учебником или волшебной палочкой. Все, до чего дотрагивался наследник Слизерина, обожало его, подчинялось и подавлялось им. «Томас!» — если окликнуть внутренним голосом, в Большом зале за ужином, в классе, да где угодно — ученик обязательно оборачивался на зов. Так делал только один человек из тех, кто был близок когда-то Дамблдору. Но Том Реддл был категорически непохож на того другого. Подозрительность старосты серебристо-зеленых все еще превосходила его уверенность в изменившемся отношении к нему преподавателя трансфигурации. Конечно, преобразовавшаяся погода их взаимонастороженного фона не являлась свидетельством полного расположения несовершеннолетнего убийцы к декану львиного факультета. Но все же. Иногда складывалось впечатление, что слизеринец поверил в то, что Дамблдор попал под влияние его чар. А в конце мая декан Гриффиндора прознал, что кто-то из сокурсников будущего Волдеморта намерен пригласить того на каникулы, — это стало отягощающим грузом. И «это» нужно было как-то решить. Последняя неделя занятий крайне истощила перспективного спасителя… стоя напротив кабинета зельеварения, профессор ощутил головокружение от ужасного утомления. Когда урок начался, несколько опаздывающих слизеринцев-старшекурсников пронеслись мимо заместителя директора, бросив приветствия, и смело ввалились в класс, нарушив размеренную речь преподавателя, объясняющего принцип действия нового, еще неизученного, неизваренного зелья: — Животворящий эликсир, значит… э… давайте, проходите, проходите, не надо стоять в проходе… — занервничал профессор Слагхорн, но тут же за спинами ребят заметил своего коллегу, отирающегося в проеме двери в аудиторию. Почему-то Дамблдор немного постыдился отвлекать всех на собственную персону, однако, он должен был поговорить с Горацием Слагхорном сейчас — время было подобрано идеально. Староста факультета сурово посмотрел вначале на своих никчемных сверстников, но переведя взгляд к доске, вновь озарился пытливым интересом. И лишь завуч коротко стукнул в приоткрытую дверь, Слагхорн кивнул, Том Реддл повернулся и, кажется, вовсе не удивился визитеру. — Что ж… Животворя… Животворящий эликсир повышает энергетический потенциал волшебника, испившего данный эликсир, — продолжил декан дома змеи. — Его мозговую деятельность и возвращает активность уставшему… Откройте учебники и просмотрите последовательность ингредиентов. Одну секунду, мне нужно отлучиться. Слагхорн вышел из-за кафедры, спустился через ступень, не замечая поднятую руку одного из студентов, который решил напомнить о себе непременно сейчас. — Сэр, — почему-то именно сейчас. — Да? Что такое, Том? — Сэр, я уже варил это зелье на прошлом занятии, помните, когда я справился раньше всех и вы дали мне дополнительное задание, чтобы я не сидел без дела? — Да? Э, да, конечно… — Могу я не варить его заново, сэр? — у Дамблдора в дверях возникло такое чувство, словно Реддл задает вопросы намеренно. — А? Эм, а да, естественно, Том, вы получите индивидуальное задание, можете преступить к следующему по учебнику, если разберетесь самостоятельно. — Хорошо, профессор. — Если нет, то подождите остальных, которые еще не варили зелье энергии. — Я постараюсь все же сам выполнить по учебнику, — мягко ответил любимый всеми ученик. Слагхорн отчего-то замялся, будто ища одобрительного жеста со стороны, позволяющего ему покинуть ненадолго классную комнату. Вскоре мужчина опомнился и прошел к выходу. Дамблдор прекрасно отдавал себе отчет в дальнейших действиях и обрисовал схему доступно и внятно, пытаясь объяснять самым незатейливым языком — зачем, собственно, ему понадобился ученик чуть дольше, чем на все лето. — Помилуй, Салазар, — сказал тогда зельевар. — Вы приступаете к великим опытам в сфере колдомедицины, друг мой. Ну-с, дерзайте! Для Тома это станется замечательной практикой, вот что я скажу. Правда, кто же будет помогать мне с распределением часов кружка? «Клуб Слизней» много потеряет без своего интеллектуального лидера. Что ж, нужно загрузить его чем-то, пока в учебнике еще есть зелья для варки… — Кстати, выходные на носу. Надеюсь, у тебя еще осталась та настойка из рябины? — осведомился Дамблдор, но, быстро опомнившись, махнул рукой. — Хотя, о чем я говорю, любезнейший товарищ! Анисовый ликер с меня, и только с меня. Это ведь ты отдаешь мне столь ценного научного сотрудника… Слагхорн воодушевился от обещанной выпивки, а замдиректора отправился сам пропустить стаканчик, поскольку уроков у него уже не было. Оставалось принять экзамены, на выходных наведаться домой и укрепить чары насколько было возможно. Размышления о морально-этических нормах прерывались дополнительными поручениями Диппета, кой перед завершением учебного года совершенно расслабился да еще и прохворал. Внешний вид Дамблдора же абсолютно в тему оправдывался его повальной загруженностью делами школы и, к тому же, его вымышленным проектом. Научная работа по колдомедицине, для реализации которой необходим был толковый помощник, такой как Том Реддл — идеальная легенда! Декан не спал много ночей, дабы легенда выглядела наиправдоподобнейшим образом. Нет, не только по этому. Альбуса Дамблдора мучили кошмары, каждую ночь он просыпался и вливал в себя очередной флакончик «сна-без-сновидений».

* * *

Навязчивая идея мешала предаться чтению и подписям важных документов, — деваться было некуда, ибо Диппет вновь спасовал на молодого заместителя добротную кипу макулатурного материала, оставив того в кабинете башни. Перед тем как отправиться в свои покои, директор сказал, что после ужина должен явиться Том Реддл, требующий объяснений по проектной работе, но так как Дамблдор был инициатором сотрудничества с талантливым слизеринцем, решил, что лучше самого руководителя научной программы принцип профессиональной подоплеки парню не объяснит никто. Это должно стать лучшей ложью, что убережет магическую Британию от разрушительной войны и монстра с алыми глазами. Лучшей ложью… Особенно после того, как Абраксас Малфой, смело и глупо вызвавшийся приютить сиротку-убийцу-Тома в своем родовитом мэноре, вдруг… внезапно… по неизведанным причинам… оказался в больничном крыле, с некой неопознанной заразой. Дамблдор проклинал себя после этого, ненавидя себя, свое Общее Благо, свою излишнюю тревогу, подкидывая противоядие заведующей медсестре в апартаменты, якобы случайно завалящее там лекарство. Дамблдор не слышал звука шагов, а скорее ощущал их необратимость — стук каблуков по ступеням отдавался эхом последних таящих сомнений. Витиеватая лестница была пройдена до конца. Мужчина почти успел приобрести отрешенный вид, будто и вовсе не ждал визита, преодолевая бурю внутри себя, когда распахнувшаяся бесшумно дверь пропустила в кабинет ученика. — Профессор? — послышалось с долей вопросительности. — Разрешите? Профессор Диппет позвал меня, чтобы… — и лишь потом, когда Том Реддл понял, что директор отдал бразды правления завучу, студент проследовал вперед, обозначившись в светлой зоне комнаты темным силуэтом. — Добрый вечер, Том, — Дамблдор поднял взгляд, голубые глаза скрывали половинчатые стекла очков, и он приспустил их на переносицу. — Профессор Диппет пригласил вас для того, чтобы поговорить о внеклассной работе на летний период, которую собирался предложить вам я. Присаживайтесь, пожалуйста. Реддл деловито кивнул. От его поступи, от каждой детали телодвижения, в особенности от приподнявшихся в легкой ухмылке краешков губ, казалось, будто он уже обо всем знает. — Ваш декан передал вам копию договора о сотрудничестве, так ведь? — Дамблдор сложил руки перед собою на столешницу, ладонями вниз, ожидая ответа. — Верно, сэр, — юный колдун слегка приподнял брови. — Должен признаться, я польщен. Отчего же вы не предупредили меня раньше? — У вас другие планы на летние каникулы, Том? Я не уведомил вас к сроку, положенному для раздумий, из-за моей катастрофической занятости по всем фронтам. Вынужден извиниться. Это не совсем удобно, когда студенты уже сидят на чемоданах. Ох, Мерлин! Хотите чаю? — Не могли бы вы, для начала, ознакомить меня с аспектами работы, сэр, — мальчик задержал взгляд чуть дольше приемлемого этикета, пристально гипнотизируя, не моргая, а потом лениво отводя нещадно улыбающийся взгляд в сторону. Мужчина, не поднимаясь с кресла, взмахом палочки вскипятил небольшой чайник, стоящий на столике в углу, призвал сервизные пиалы и заварник. — Разумеется. Да, Дамблдор чертовски хорошо поработал. Он много раз отвечал на вероятные каверзные вопросы слизеринца в своей голове. Он готов был выслушать и напрочь отсечь любой довод, даже противоречащий логике. Хотя, нет… с Томом нельзя было противоречить логике. — Извольте, — волшебник поставил наполненную горячим чаем пиал рядом с юношей. Том Реддл отправил короткий кивок, явно ожидая основной части с нетерпением, однако все еще умело маскируясь за неким усталым равнодушием. — Суть работы в практических опытах с целью апробирования зелья, ранее не используемого нигде. Нового препарата для лечения психико-магических расстройств. Задача заключена в том, чтобы стихийная магия всегда была под контролем даже у людей, не осознающих, что они маги. Мне пришлось прервать исследования, давно. Сейчас возникла необходимость их возобновить. Что до вашего участия в них… это открывает для вас хорошие перспективы, практика, рекомендательная характеристика… и прочее. У этой лжи должна быть основа правды, — решил замдиректора. — Это все? — Том Реддл смотрел плотоядным, пожирающим взглядом. Темные радужки сливались с маленьким просветом белка, хоть он и сидел достаточно близко, под выступающим надбровьем не видно было ни зги. Чернильные глаза были и серьезны, и воинственны, и милы, рот застыл в полуулыбке, изогнувшей полумесяцем красивые, очерченные светлой каймой, губы. — Нет, — Дамблдор отпил глоток своего чая, коснулся письменного пера, лежащего на документе по правую руку от него. — Лаборатория оборудована в доме… в моем родовом поместье в Годриковой Лощине. Парень прицельно осмотрел мелкие детали на столешнице и встал без разрешения. Он немного отошел от кресла, теребя манжет рубашки, стиснувший его запястье. И все в нем выдавало напряженный мыслительный процесс. Дамблдор не стал нарушать процесса осмысления. — Сэр, это не вполне разумно. Как это будет выглядеть? Я думал, это будет проводиться здесь, в школе, — выдал Том спустя минуту. — Хогвартс закрыт для студентов на летний период. Вы это знаете. И… я полагаю, это будет выглядеть приемлемо. Например так, что я спасаю студента от террора, бушующего во внешнем мире, господин Реддл, — мужчина собрал ладони в замок, указывающий вниз выпрямленными перстами, повернувшись к собеседнику. — Профессор, — начал было юный маг, но его сразу же перебил рассудительный тон того, к кому он обратился: — Вы желаете умереть, Том? Насколько мне известно, какими бы выдающимися способностями, по мнению многих учителей Хогвартса, вы не обладали, магия не сможет защитить вас от бомбардировок Люфтваффе. Вряд ли армия Вермахта сжалится перед одним сиротским приютом и не станет нападать на обездоленных детишек, вы так не считаете, Том? — Нас эвакуируют из Лондона, сэр. — О, дорогой мой, это писаная по воде условность. Разве же вы не знали, что на войне главное непредсказуемость? И внезапное нападение на мирное население является основным вражеским маневром. Довожу до вашего сведения, мистер Реддл, планы эвакуации не всегда, а скорее, зачастую не совпадают с планами нанесения ударов. Увы, даже маги не застрахованы от трагической судьбы. — Нет никакой гарантии, сэр, — с металлом в голосе сообщал ученик: — что место, куда вы намереваетесь меня отправить в полной мере защищено от налетов маггловских войск! — Спешу вас заверить, Томас, что Годрикова Лощина одно из самых безопасных, магически законспирированных мест на всем белом свете. Не зря же Певереллы и их потомки веками выбирали это место для тихой жизни и продолжения рода. Вы ведь, должно быть, слышали об этом? …поскольку эрудированы не по годам. Том Реддл молчал несколько секунд, осмысливая сказанное. Выражение его лица несколько изменилось и Дамблдор решил дожать свою правоту. — В конце концов, у меня полно важных дел и неотложных встреч, из-за значимости и вескости которых я практически не смогу появляться в поместье. Большую часть летних каникул дом будет полностью в вашем распоряжении. Слизеринец прошагал вдоль кабинета, походил подле камина, гордо расправив плечи и держа свои руки сцепленными за спиной. Дамблдор спокойно наблюдал за тем, как лицо его ученика приобретает непринужденную маску, хотя осязаемые вибрации говорили, что это лишь наносная фикция. Волшебник скрестил бы пальцы, если бы это помогало, а тем более, в подобном случае. В случае Тома Марволо Реддла и того, чем он станет, скрещенные пальцы — смехотворный гарант успеха. — В доме есть библиотека? — в голосе юного «темного лорда» почти не осталось былой категоричности и вопрос был очень уместным. — Довольно богатая и достаточно древняя, — с тенью непереводимой улыбки парировал замдиректора. — Единичные экземпляры справочников магических растений и животных, рукописные трактаты по зельям и сотни томов по заклинаниям, истории и теории ритуалистики, артефакторики, руничества. Все для продолжения исследовательской практики. Том Реддл еще пару-тройку раз прошелся взад-вперед напротив учительского стола, наконец, поднял подбородок, крайне сосредоточенно посмотрев на декана Гриффиндора, стараясь выглядеть холодно и бесстрастно. — Чем я буду обязан вам за это? — дипломатично осведомился Том. — Безопасность студентов — то, чем я руководствуюсь в первую очередь. К слову, что мне можете предложить вы и позволит ли моя бдительная совесть принять что-либо от вас в качестве платы, кроме сохранения моего жилища в состоянии пригодном для жилья? — Будет ли мне позволено общаться с моими товарищами? — чуть сузив веки, юноша повел плавным тоном, прощупывая все грани своей выгоды. — Ну, разумеется, Томас, — пылко заверил Дамблдор. — Ограничивать ваше общение с вашими… товарищами я абсолютно не вправе. — Почему вы выбрали меня? — надменно прищурившись, скороговоркой выплюнул староста змеиного факультета. — Ответ очевиден, я думаю… — Так ответьте, сэр, — парень подошел впритык к столу, небрежно сунув вбок кресло, где сидел доселе. — Вы лучший ученик Хогвартса, мистер Реддл, — превозмог себя учитель. — Раньше вы были обо мне несколько иного мнения, не так ли, профессор? — Да, — Дамблдор поднял взгляд полный откровения на ученика, застывшего около него, словно выгнувшаяся кобра. — Вы правы, Том. И я искренне надеюсь, что вы понимаете: людям свойственно ошибаться. Я ошибался на ваш счет. Меня терзает вина, что все эти годы я ставил под сомнение вашу порядочность. Возможно, мое предложение о сотрудничестве отчасти вызвано и желанием загладить свою необоснованную предвзятость по отношению к вам. — Вы изменили свое мнение достаточно резко. — Давайте начистоту, Том. Я шел к этому очень долго, мне и впрямь непросто признавать свою ошибку, но я смею рассчитывать на искупление за счет открытия новых перспектив для вас. Он торжествовал, у его слизеринского величества фактически просили прощения и, могло показаться на пару секунд, он едва сдерживается, чтоб не зайтись в голос металлически-холодным, победным смехом. Он направился к двери и, Дамблдор собирался присвистнуть своему гению, обхитрившему Лорда Волдеморта, но мальчик, взявшись за дверную ручку, обернулся, прежде чем покинуть кабинет, слегка склонив голову, молвил совсем вежливо: — Я подумаю над вашим предложением, сэр…