Дом, в котором живет Том

* * *

В широкой анахроничной гостиной застыли лучи зари, выбившиеся из-за не до конца запахнутых штор. Видавший праотцовские виды ковер и потертый длинный диван были расчерчены блестящими полосами. В воздухе витала прохлада летнего утра, совсем будничная, постылая, совершенно не сочетающаяся с праздничным настроением школьного декана. Том Реддл прошел к центру, огибая мебель и оглядываясь на чародея, который моментально запечатал за собой камин. Разве не идеальная партия? — рдел от радости Дамблдор, хваля свою хитрость, убедительный тон и мастерство опытного «дирижера». В груди все разрасталось и разрасталось нечто огромное, как чувство выполненного долга, распирающее, многообещающее, словно он действительно спас мир. Ведь так оно и было? Будущие беды никого не тронут. Террор магической Англии останется замурованным здесь, старый дом никогда больше не выпустит своего заключенного на волю. — Быть может, вы соизволите показать мне комнату, где я смогу оставить мои вещи, и проведете в лабораторию, чтоб я приступил к работе уже сегодня, сэр? — лицо юного Волдеморта на миг оттенила насмешка, но впрочем он был официально неэмоционален. — О, конечно, Томас, — Дамблдор надеялся, что улыбнулся не слишком уж безумно. Волшебник прошел в зал трапез, соединенный с кухней. Он не мог справиться с лихорадочным ликованием избавителя света от змеиной тирании, у него довольно заметно подрагивали руки, хотя он очень старался не выдавать себя раньше срока. Кто знает, как поведет себя малолетний монстр? В любом случае, пусть привыкнет к своей тюрьме постепенно. — Можете пока осмотреться, — сказал Дамблдор, когда «пожизненный гость» проделал путь следом за ним. Обеденная зона также не вызвала у господина Реддла никакого интереса, отвлеченный колдун остановился недалеко от двери, вздохнув еле слышно, с толикой нетерпения, — хорошо скрываемого, естественно, — переступив с ноги на ногу и подтянув сумку выше к изгибу локтя. Мерлин, как же это все-таки получилось! — профессор трансфигурации украдкой усмехнулся самому себе, налил стакан воды, левитировав к столу графин, служивший в основном емкостью для полива оконных цветов… когда они еще украшали это помещение в прошлом. — Не желаете стакан воды? — мужчина чуть ли не задыхался от понимания свершившегося поступка, изменившего всю историю. — Нет, сэр, — Реддлу определенно не нравилась внезапная веселость замдиректора, ведь до недавнего момента тот был абсолютно серьезен, и выпалил напряженное: — благодарю вас. — Как хотите, — Дамблдор поднес стакан ко рту, но немного промахнулся, неуклюже пролив на мантию несколько капель. Он неспешно делал глотки, расслабленно порасхаживался подле стола, — опасаться уже было нечего, — юный колдун стоически ждал. Наконец, хозяин дома прошел обратно, пересек холл, указал маршрут на лестницу, весьма вежливо рекомендуя: — Сюда пожалуйста. Восходя по ступеням, наследник Слизерина начинал что-то отчаянно чувствовать, — его тонкие брови немного хмурились, взгляд иногда стрелял то в тот, то в другой угол, скользил по потолку. Наверняка, нечто такое, чего он не мог объяснить, уже смущало его на вражеской территории. Перед ним распахнули дверь небольшой комнатушки, выдержанной в блекло-голубых и бледно-лиловых тонах, скромно обставленной и малость пыльной, однако Том Реддл вошел на порог не сразу. — Я давно сюда не заходил, — оправдался маг. — Тут немного не прибрано, не обессудьте. Посерьезневший брюнет перешагнул дверной проем с неохотой. Почти невесомо ступая, нарушая безгрешный тлен спальни легким стуком каблуков, несостоявшийся темный лорд встал около застеленной постели, поставил сумку на пол, оглянулся на вошедшего, быстро переключился на предметы интерьера. — Располагайтесь, — радушно развел ладонями Дамблдор, предполагая какие-то ответные слова. Том лениво прогулялся к низкому комоду, с печальным видом, будто о чем-то таком размышляя, провел пальцем по слою пыли, оставляя продольную дорожку, пересекающую поверхность, тоже самое постигло крышку старинного рояля напротив одинокого окна. Вдруг стало кровоточаще больно наблюдать его на фоне этих стен, разглядывающего окружающее пространство таким пустым, с намеком притязательности, взглядом, видеть его здесь, среди священных призраков былого, поминание которых становилось издевкою впредь. В доме сконцентрировалось все величие смерти, грандиозность ритуальных костров, огонь чистой магии, а Том осквернял все это своим появлением, выражением латентной ненависти, застывшей на его лице, своими холодными, темными глазами, пытливо осматривающими все вплоть до мельчайших крупинок пыли. Это было странной картиной, — юное исчадие ада посреди культа доброты и семейного очага, — и Дамблдор никак не мог насмотреться на столь контрастную картину или хотя бы моргнуть. — Здесь необычная энергетика, — спустя минуту определил прозорливый гость, обрывая профессорские мысли. — Поместье очень старое. — В этой комнате мертвой энергетики больше, чем где-либо. Как будто… здесь кто-то умер? — В доме много кто умирал, — словно пустяковую фразу отпустил Дамблдор. — В общем-то, все его жильцы. Они же, умирая, отдавали все свои силы на охранные чары этого дома, поэтому, может показаться, что все вокруг пропитано и буквально дышит смертью. К тому же, тут полно призраков. Не тех привидений, кои живут в Хогвартсе, мистер Реддл, — и удержался, дабы приторно не просиять. Томас вяло приподнял веки, наградив профессора львиного факультета взглядом, который невозможно было правильно истолковать. Смешение иронии и жалости, даже не злости, — так он мог бы смотреть на какого-нибудь тупого однокурсника. Приподняв крышку фортепиано, отрок будто невзначай опустил пальцы на «ми» и «фа-диез» третьей октавы, — звук выпорхнул хрустальный, точно инструмент кропотливо настраивали до этого. — Маггловское, — заметил он. — Да, — мужчина заметил на тумбе колдографию в золоченой рамке, его передвижения сгладили провокационный тон вопроса. — У вас неприязнь к вещам магглов, Том? — К приютским вещам, профессор, — выкрутился чистопородный убийца. — У вас нехорошие воспоминания о месте, где вы воспитывались? С вами плохо обращались и вам там не нравилось? — А кому нравится жить в приюте, сэр? Кому-то может нравится быть сиротой? Волшебник убрал с тумбочки снимок девушки, прижав его изображением к себе, а юный мэтр темных искусств чуть прикрыл веки, глядя теперь уже с превосходством. Безмолвие затянулось. — Ладно, я пойду. Вы пока обустраивайтесь, — снял паузу Дамблдор и направился за дверь.

* * *

Хогвартс-Экспресс, загруженный учениками школы чародейства и волшебства, уехал на каникулы в Лондон. Заместитель директора ответил на почту и море свободного времени атаковало его сознание. Признаться, Альбус Дамблдор на все эти события праздно наплевал, а кроме переживаний о Малфое, которого пришлось отравить ради Общего Блага, безутешного мага волновал только его постоянный, теперь уже, квартирант. В аристократову палату Мунго посторонних не пускали, Малфой был на интенсивной терапии, оставалось лишь надеяться. Преподаватель навестил Диппета с отчетом о состоянии больного, — стабильно тяжелом, — и переместился обратно домой, попытавшись выкинуть из головы мысли о своем ужасном поступке. Эта оплошность дорогого стоила, в самом деле… Он намеренно корил себя, хотел вызвать стыд и горечь, но часть его яро оправдывала преступление вынужденной мерой. В конечном итоге — семейство Малфоев в будущем плотно примкнуло к Волдеморту. Они отчасти тоже виновны… Хозяин дома аппарировал прямиком в трапезный зал, прежде готовки, он вышел в холл, прислушался, глядя на лестницу второго этажа. Полная тишина. И тут же — полная уверенность, что новый жилец никуда не мог деться. С этими счастливыми и сумрачными думами, профессор устремился к домашнему кабинету. Впрочем, домашний кабинет выполнял роль и спальни, и обеденной много лет, но сейчас торчать тут не хотелось. Сбросив тяжелую мантию, он переоделся в парчовые брюки с какой-то вышивкой, бордовую рубашку, надел комнатные туфли, чувствуя победу даже в этом родном обыденном тряпье, и отправился на кухню. В Дамблдоре воскрес некий садистский интерес. Вернее… ответственность за постояльца. Каким будет дальнейшее поведение человека, заточенного в справедливом плену, узнавание наказания? Используя очищающие чары, хозяин удалил пыль и паутину, ибо он тут двести лет ничего не готовил. Кое-какие продукты все же занимали шкаф под чарами заморозки и показались вполне пригодными для еды. Пока венчик самостоятельно кружился в плошке, нож шинковал овощи, Дамблдор накапал в очередной стакан воды успокоительного зелья и запил свои не самые светлые размышления. Если быть честным, он не слишком жаждал исполнять роль сурового главного аврора, любой ценой добивающегося правды, или применить к создателю хоркруксов пыточное заклинание, или подчинить Империусом? Волшебный стратег уповал на хитрость и блеф. Реддла должно испугать само представление того, что он останется здесь навечно. И помочь разоблачиться. И он во всем сознается. В убийствах, черной магии? Идеях мирового господства? — конечно, это смахивало на бред. Дамблдор не хотел задумываться о том, что же будет дальше, — ведь он справился с основной задачей. Он пока планировал продержаться в игре до начала учебного года. Пусть слизеринец занимается, так называемой, проектной работой для отвода глаз. Всемирное зло ожидает еще масса неприятных «его лордству» сюрпризов. Внезапно, мерные шаги послышались со стороны холла. Спустившись по лестнице, бывший студент застопорился, несколько секунд неподвижно и молча стоял на входе в зал. Потом подошел к сервизнице, напротив кухонных стоек, где что-то подгорало, и в тот момент владелец жилища взмахнул палочкой, притушив огонь в горелке, и посмотрел на визитера, как будто до этого не замечал. — Вы не в школе, профессор? — юный Волдеморт машинально протянул ладонь по шершавому дереву сервизницы, наблюдая исподлобья за функционированием кухарничьей утвари. — Как видите, нет, Томас. В школе, кстати, каникулы. Но я собирался туда завтра утром. А если уж быть до конца откровенным, я не обязан предоставлять вам информацию о моих передвижениях. Дамблдор покосился на наблюдателя с озадаченным выражением. Его губы дрогнули, но он так ничего и не произнес. На нем была школьная форма без верха, — брюки, пуловер, белоснежная рубашка, безукоризненно застегнутая вплоть до верхней пуговицы, стискивающая упругим воротником шею. Он бросал взоры на те места, куда перемещались руки взрослого волшебника, следил за предметами, коих недавно они касались, словно порицая за то, что это делалось без участия магии. — Что вы делаете, сэр? Оттенок пренебрежения послышался неясно, когда подросток украдкой провожал глазами чужие запястья, развилками обнимающих их вен, до закатанных выше локтя бордовых рукавов. — Не могу сказать наверняка, — улыбнулся самой загадочной из своих улыбок Дамблдор. — В данном блюде определенно присутствуют взбитые яйца, бекон и болгарский перец. С высокой долей вероятности, люди называют это завтраком, Том. Я забрал вас из Хогвартса раньше, чем его подали. И я должен заставить вас поесть. — Если это для меня, то я могу сам себе приготовить, — добавил высокопарно. — Сэр. — Очень хорошо. Не обратив на это внимания, доблестный чародей распределял омлет на обе порции, мурлыкая «Бэнни Гудмэна» себе под нос, — мотив из седых маггловских грампластинок. «Спокойной ночи, любовь моя. Нисходит уставшая старая луна. Спокойной ночи, любовь моя. Настала пора с тобой попрощаться». Дамблдор разлил чай в две чашки, отлевитировал их на обеденный стол, вместе с тарелками, солонкою и салфетницей. — Может, вы, наконец, отведете меня в лабораторию? Раз уж вы здесь, и никуда не спешите. Я хотя бы буду знать, с чем имею дело. «Это было райское чувство — прижимать тебя к себе. Я снова попаду в рай, обнимая тебя, только во сне. Звезды с высоты обещали завтра встречу нам. Но до тех пор, любовь моя, тоскливый новый день будет дан». Дамблдор призвал стул, подойдя к столу, и присел, затолкал краюшек белого платка туда, где находился ворот рубашки. Реддл справился достойно с наглым игнорированием его персоны, хоть это давалось с трудом, — мальчишка зашел с торца стола, чтобы нагнетать обстановку. — Увы, Том, я бы хотел позавтракать. Вы не против? — старший маг добро поглядел на него, отделяя кусочек омлета. — Впрочем, ежели вы против… Слишком поздно. Единственное, что возможно меня извинит, это предложение составить компанию. — Мне кажется, вы не расслышали, сэр. Здесь я буду есть то, что приготовлю сам, — вздернул подбородок юноша, выказывая раздражение, впившись в лицо сидящего ледяным взглядом, от которого бросило в жар. — Я покамест отлично слышу, Том. Поэтому, уверяю, что здесь вы будете питаться также тем, что приготовлю я. У замдиректора не оказалось запасной ужимки, кроме как циничного пожимания плечами. Хозяин помещения четко ощущал, что частицами этой беспримесной ненависти можно солить пищу, как пульсируют эти корни вражды, оттого, что Волдеморт выглядел оскорбленным. И магия родовой обители ответно повеяла морозцем, сразу отзываясь на интенсивный негатив. — У такого волшебника нет слуги? — смягчился колдовской «принц», тоже чувствуя кое-что, вне сомнений, враждебное. — Домовой эльф скончался лет шесть тому назад, — Альбус спокойно беседовал, невзирая на то, что слушатель так и не присел, и наотрез отказался от компании. — Наверное, я очень к нему привязался, и, знаете, терять кого-то еще мне больше не хочется. Чувство потери близкого… это просто вынимает душу. Но, вам должно быть знакомо это чувство, не так ли? — Вы задаете слишком личные вопросы, сэр, — мучительно стиснул зубы староста Слизерина. — Помнится, вы без колебаний на некоторые из них отвечали. Например, к вопросу о маггловских вещах и тяготах сиротства. Вы отвечали так верно, словно выучили нужные параграфы к экзаменационному курсу. Но вот, некоторые билеты вы, все же, пропустили, мой мальчик. Меньше минуты воздух скрипел на зубах, а после, — с талантливейшим безразличием, Том Реддл важно парировал, ударяя каждое слово: — Не смею, больше, вас отвлекать, сэр. Могу я подняться, в мою, гостевую, комнату? — Да бога ради, — отмахнулся маг, и резко повернулся, чтоб застать уже мелькнувший в проеме двери стан этого опрятного демона, апокалиптического божества. Черт подери и будь я стократно проклят, — подумал Дамблдор ему вслед, успев еще прикрикнуть. — Завтрак будет на столе, если вы как-нибудь решитесь позавтракать… Обед минул, словно мел с доски стерло. Вернее сказать, обед и несколько часов до заката деятельный маг непринужденно проспал на диване в своем домашнем кабинете, — нужно было иногда спать. Бодрящие зелья впитались в кровь и почти не воспринимались организмом. В размытом фокусе плыли лепные фигурки потолка. Некоторое время, открыв глаза, Альбус просто лежал на спине, не соображая в какой он реальности проснулся. Показалось — его разбудил приглушенный, предвещающе трагичный «ля-минор», откуда-то сверху, и все беззаботные, ностальгические репертуары довоенных лет вмиг испарились. Почему он не определил этого опасного сиротку под сень покоев Аберфорта, хотя бы? Зачем-то надо было все усложнить. Он присел на диване, грустно оглядел рабочий беспорядок, — на парте, где когда-то очень давно гриффиндорец учил уроки, образовалось страшное захламление. Он еще раз возвел взор к потолку, — комната на втором этаже находилась левее, над уличной мансардой, с видом на обмелевшее озерцо. Дамблдор не отважился подняться, что не мешало ему уговаривать себя это сделать либо понапрасну тянуть резину. Подневольный ему роковой ребенок решительно найдет все сам, — и уборную с ванной, и библиотеку, или что он там хотел? Древнейшая фамильная библиотека, конечно, была коварной игрушкой для будущего темнейшего величества… Но какая разница? Юному чернокнижнику не суждено было нигде применить знания. Дом никогда не выпустит гостя без разрешения хозяина. А чтобы Дамблдор разрешил убийце и творцу артефактов из осколков души выйти на свободу?.. Он должен быть, как минимум, под сильнейшим подчиняющим заклятием. И в том-то весь крах зла — Дом не допустит колдовства в своих стенах. Никаких чар против хозяина, даже невежественного обращения — Дом не потерпит. Это идеальный замкнутый круг. В противном случае, врагам семьи будет очень больно. Тому Марволо Реддлу, кем бы он ни был, не превозмочь связь веков. Здесь не оскорбляли смерть, а почитали ее культово. Поэтому, мальчик чувствует себя здесь неуютно. Нет, Дамблдор еще не был уверен, что его гость во всем разобрался, в отголосках рассудка он бы мечтал, чтобы глупый маленький преступник слезно раскаялся в своих хоркруксах… Однако, Дамблдор жил с тяжелым опытом — такие, как Том, не раскаиваются. За окнами смеркалось. Ужинать совершенно не хотелось. Тишина разбивалась о бой напольных часов.