Дом, в котором живет Том

* * *

Едва заря коснулась кисейных занавесок, отгульный заместитель директора уже ворожил у себя на кухне. Он уснул где-то на пару часов и то, лишь для того, чтоб увидеть дурной сон о, будто бы, вскрытой наружу правде, получившей публичную огласку, и своей жизни после этого. Но фениксам не свойственно долгое уныние. И прохладный душ освободил разум от тягостных мыслей на некоторое время, а терзания обернулись духовной крепостью. Альбус чувствовал себя в полной мере извращенцем, готовя завтрак для малолетнего убийцы, которого заточил в собственном жилище. Он почти засервировал стол, когда послышались шаги со стороны лестницы. — Доброе утро. Том Реддл ответил на приветствие слабым наклоном головы, томно прикрыв глаза. Наверняка, он уповал, что в зале никого не будет, и сейчас опять застыл около входа в трапезную с видом обманутых надежд. Староста Слизерина стер эмоции в быстром преображении спустя секунды, видимо, под впечатлением вчерашней словесной победы, подступил ближе к столу, разглядывая округлый заварник, еще пустые сервизные чашки, корзину имбирного печения и блинчики, которые испеклись буквально пару минут назад. — Ваше место вакантно, — указал Дамблдор на стул подле стола, проходя из кухонного участка, по-маггловски неся в руках две пиалы сливового джема. Когда профессор прошел за спиной бессмертного зла, он уловил осязаемые вибрации негодования, распространившиеся потоками воздуха, кружащие, как воронка, но неспособные причинить вреда. Он поставил пиалы, присел напротив все еще свободного места, повелев чаю разлиться по емкостям. Волдеморт с трудом последовал совету, чуть не скрепя зубами, занимая сидение, воззрившись на хозяина поместья как-то испытующе и с толикой брезгливости. — Только не говорите, что не голодны, иначе, я решу, будто… мое общество вам неугодно, — подчеркнуто вернул фразу Дамблдор, изображая ужасную радость от пребывания в компании гостя. Реддл продолжал визуальную экзекуцию, из чего можно было сделать вывод, что он намерен тянуть вечернюю тему, — к счастью, у Дамблдора за ночь выработался иммунитет. Ему уже не было совестно. Волшебник владел массой исключительных уверток, чтоб не позволить увлечь себя в устную западню. — Сэр? — начал юный колдун, выдавая тонны любопытства одним словом. — Я слушаю вас, Том, — Дамблдор бросал лукавые взгляды исподлобья, кладя на конвертик блина сморщенные вареные сливы. — Вы никуда не торопитесь? — как бы, деликатно осведомился темный лорд. — Нисколько, — беззаботно парировал почетный чародей. — Более того вам скажу, я вообще никуда не торопился. — Но, как же ваши… неотложные встречи, из-за вескости и важности которых, вы практически не сможете появляться в поместье, сэр? — процитировал мальчишка, осклабившись характерно обворожительно, больше всего сейчас напомнив змея в шкуре овечки. — Как оказалось, встречи были не такими уж неотложными, — обыденно усмехнулся Дамблдор, раздувая пар с поверхности горячего чая. — И вы будете здесь довольно часто? — Конечно, это же мой дом. Колючий холод рассеялся по коже, потому что лед тронулся. Это было весомое подозрение в спланированной акции, в бутафории всего происходящего. И невербальная дуэль неминуемо возобновилась. Вновь эта долгая слежка за каждым движением и даже слегка приоткрытые губы в момент старательного наблюдения — возможно, все дело заключалось в синем банном халате и неуложенных, немного влажных после ванны волосах? Определенно, ученик лицезрел гриффиндорского декана таким… впервые. — Вы же не против, если я поживу пока в своем доме, мистер Реддл? — спросил мужчина, гордясь, что его позитивная харизма ничуть не исчезла. — Вопрос не совсем корректен, сэр, — сдержанно отозвался слизеринец. — Как я могу препятствовать вашему проживанию в вашем доме? Я лишь уточнил. — Что ж… славно, — пожал плечами Дамблдор, самоустраняясь. Том сидел прямо, не сутулясь, как за партой, едва ли настороженно, но явно некомфортно. Он смотрел замершим взором впереди себя в единственную точку, со знакомой гримасой каменной гаргульи, отверзающей путь в директорские покои. — Дарджилинг, попробуйте, — указал маг на заварник, воспаривший тут же, чтоб налить чай в чашку визитера. — Один мой давний, далекий товарищ присылает мне первые урожаи с гималайских плантаций. Реддл удостаивал хозяина поместья взглядов идентичных тем, коими он обычно окидывал мебель. И говорящая мебель нисколько его не удивляла. — Кстати, я буду действительно рад увидеть, что вы питаетесь чем-то кроме гранита наук, — нажимал профессор. — Вы увидите, сэр, — лицо студента украсила жестокая полуулыбка, в которой будто солнце затухало… черное солнце Тома, закованное в крепости изо льда, что снаружи, и шторма, что внутри. Он весь был словно окруженный некоей черной кармой, слепой, потусторонней силой окаянства, истребляющей ребенка в нем, словно светился тихим гневом, принимаясь апатично разламывать печенье на салфетку, чтобы отправлять маленькими кусочками в рот. Имбирное печенье из Хогвартса юноша ел прекрасно, пакостно пытаясь вторгаться в чужие мысли. Не позволять читать себя и притворяться, что ничего не замечаешь, было чертовски мучительно для опытного волшебника. Прожженный страданиями прошлых веков, он, даже некоторое время думал, что в его жизни не было сложностей таких, как… Том. Создавшаяся атмосфера побуждала профессора спешить к кабинету, где он припас выдержанную клюквенную настойку, что он и сделал, едва ученик удалился, скупо поблагодарив за завтрак. Расквитавшись с корреспонденцией ближе к полудню, Дамблдор встретил своего темного постояльца в коридоре, и тот оповестил, что пообедал в одиннадцать, поэтому будет читать в комнате наверху. В послеобеденные часы хозяин поместья копался в старых записях, чтоб не дать повода юному Волдеморту найти более интересные компроматы, и сам находил среди пометок довольно занимательные, начатые и брошенные разработки, при выгодном стечении обстоятельств могущие развиться в полномасштабные проекты. Вперемешку со всякими лирическими отступлениями, от инструкций волшебных практикумов… простодушный эстет, — Дамблдор усмехался самому себе, — он наткнулся на обрывки сведений о ритуале проникновения в материю времени. Это как раз то, чем маг занимался, прежде чем выявить нового темного лорда. Странно, он, вроде бы, учел все нюансы… Альбус Дамблдор был уверен, что сделал все правильно… но, перед проведением ритуала обязательным к приему значилось зелье для восстановления иннервации. Сильные чародеи могли бы пропустить этот пункт, верно? Якобы, зелье быстрее возвращало в норму тело, после превращения в эфемерную субстанцию, ведь, только духом возможно было преодолеть скорость света, чтоб пересечь рубеж будущего. Однако же, испытатель чувствовал себя неплохо и без зелий, разве что неотвратимо нуждался в отдыхе. Отдыхе ото всех, от всего… Глава Гриффиндора посетил свою засекреченную кладовку ночью, после позднего ужина, — Реддл ужинал в удобное ему время и тотчас находился, наверняка, в спальне. Сквозной до лаборатории ход привел волшебника в каморку под лестницей, захламленную пробирками воспоминаний, ингредиентами для зелий, полками с древними книгами. В принципе, это место могло стать еще одной лабораторией, если бы тут не было так тесно. Он искал письмо от давнего друга, бессмертного алхимика. Они обсуждали, как-то, в переписке этот ритуал… Николас писал, вроде, что дважды в год такого рода мероприятие проводить нежелательно. Альбус не мог найти этого письма, даже с помощью поисковых чар. Может, оно где-то в школе? Ему очень нужно было узнать изменения будущего… или повременить с этим до начала семестра? Помня, что утреннее расписание приема пищи у обитателей дома совпадает, Дамблдор целенаправленно ждал компании до половины девятого, но очевидно, Том Реддл делить обеденного зала с кем-либо не собирался. Избегать нелицеприятных контактов вечно он не мог. И Дамблдор ждал визита на общую территории на ланч. Тщетно. Сидя в кабинете, он прислушивался, — его гость научился быть совершенно бесшумным. Но инородное присутствие все равно ощущалось. Запах человека в среде заброшенности, тень среди пустоты, повсюду и нигде, — Том действовал, как призраки. Когда он посещал ванную комнату на втором этаже, хотя у юного колдуна была в распоряжении другая ванная комната, в трапезной, даже если он не спускался туда подолгу, коридоры хранили отпечатки его шагов, или в кабинете, куда он никогда не заходил, где угодно — Дом казался наполненным, благодаря одному гостю. Вечному, темному гостю. …Которого удалось застать лишь к ужину, когда завучу в отгуле уже ужасно хотелось спать. Реддл вошел в зал, принимая пожелания доброго вечера. Он был одет по-ученически, плотно перепоясан, из-за чего под мантией проступали очертания его фигуры, рукава были закатанные, будто он намедни окончил работу с жидкостями — вероятно, так оно и было. Он вымывал руки в течение минуты. Присаживаясь к столу, он показывал поразительное разнообразие мимики, критикуя методы первичных набросков: — Сэр, я думаю, стоило изначально попробовать плазму огневицы в качестве основного составляющего. Эффект более щадящий, но за счет адреналина позволит организму бодрствовать дольше. Это сохранит разум на период ремиссии в трезвости. Не понимаю, как вы раньше об этом не догадались… — Там возникают проблемы с дозировкой, Том, — учитель печально улыбнулся, отделяя ломтик бисквита десертной ложкой у себя на блюдце, так как уже приступил к десерту. — Но я рад, что вы так вдохновились темой… — Я принесу пробник на ознакомление, — вызвался колдун, измельчая ножом и вилкой пареную говядину в своей тарелке. — Не нужно, — Дамблдор сказал до того вежливым тоном, что лже-сотрудник поднял на него взгляд и перестал заниматься мясом, задержав приборы навесу. — Простите. Не нужно, сэр? — любопытство старосты Слизерина превосходило порицание в голосе, ставшем взволнованным и немного свистящим. — Ну, утверждать ваши великие зельеварческие навыки я не вижу смысла. Мы же не в аудитории, вы не обязаны носить мне склянки на проверку всякий раз. Черные бездны таращились на него, что-то такое едкое было в испытующем выражении, поза оцепенела во внутреннем напряжении. Как будто еще не понятно, что здесь наивное авторитарное чудовище никаких условий диктовать не будет. — Тогда, как иначе, мне, согласовываться, с вами, профессор? — юноша выделил каждый слог. — Если у вас возникают исходники, помимо имеющихся, это отнюдь не означает, что вы в срочном порядке делитесь расчетами со мной. Кажется, Дамблдор умудрился перечеркнуть все, что говорилось перед заселением ваятеля хоркруксов в этом жилище? Он просто свалил на слизеринского отличника практически всю работу, взяв на себя ответственность лишь за содержание. Научный руководитель блефа столько раз перематывал эти мечты на повторе, и вот — они стали реальными. Теперь он мог почувствовать, как вражда циркулировала в крови змееныша, у которого моментально пропал аппетит, когда аннулированные обещания коробили так, что чуть не извиваться заставляли. — Вы сказали, что я буду помощником в этом деле, сэр, — в какой-то миг могло почудиться, словно он перешел на серпентарго, что вообще не смутило Дамблдора, одобрительно кивнувшего в заверении: — Да, но мне некогда этим заниматься, мистер Реддл. В конце концов, почести достанутся вам, единолично вам. В устрашающе больших глазах светилась гениальность прозрения, и «сэр» таки-внял, как в дверь его сознания стучится кто-то непрошеный, мелочно хватая остатки двойственных эмоций. Пленник не сумел извлечь ничего существенного, проводя свои взвешивания тез и антитез на сломанных весах раздутого самомнения, потому что у Дамблдора в голове творился бардак, почище драконьего рынка. — В таком случае, сэр, — незрелый Волдеморт прозвучал жесткими нотками. — Я бы хотел самостоятельно собрать необходимые ингредиенты. Некоторые из них сложно будет найти в продаже, мне придется приобрести кое-какие в Лютном переулке. — Хорошо, — прервал старший маг. — Составьте список, что надлежит приобрести, я куплю все требуемое завтра. — Вообще-то, сэр, я в состоянии сделать это сам… — Я буду завтра в Лондоне, так что составьте список, Том, ежели вас не затруднит. — Меня не затруднит даже совершить нужные покупки, и это будет гораздо быстрее, чем составлять для вас списки, сэр. — Том, это не обсуждается… — Вы только что отстранились от всего проекта, ради которого я здесь. Позвольте мне теперь действовать в одиночку, Дамблдор! — Или же вы намеревались приобрести в Лютном переулке какие-нибудь личные вещи? Так это другой вопрос… — Личные вещи? — Достаточно, Том, пожалуйста… — взмолился мужчина, затравленно посмотрев на младшего собеседника, когда они начали говорить в унисон. Темный лорд выдохнул, ясно, что он боролся с непреодолимым одиозным желанием подержаться за горло профессора, но живое поместье вбирало гнев и, не терпя неуважительного отношения к хозяину, давало обратное воздействие. Веки мальчишки невольно дернулись — нервно стряхнув головой, наверное, он чувствовал больше, чем можно было полагать. Дамблдор только сейчас обратил внимание на эти необычайно длинные, черные ресницы, оставляющие тени на скулах… или так казалось из-за верхнего освещения? Казалось, он зависал на волоске над скалистым обрывом, не берясь полагать — сколько демонов жило там, в этой аспидной обители. — Мне непонятна ваша категоричность, сэр, — спустя всего пару мгновений тон вновь стал таким приторным, скользким, будто слизеринец не испытывал неимоверного унижения. Колдун держался безупречно, хотя у него не укладывалась в уме навязанная схема. Дамблдор мысленно усмехался тому, как он почти берег статус гостя своего юного убийцы, поскольку прозябание в неведении куда лучше, чем обреченное знание. — Это… граничит с глупостью, я думаю, — с этой фразы невозможно было определить зол подросток либо огорчен, он прятал все. — Если у вас закончилась аргументация в споре, вы всегда можете оскорбить оппонента, * — пошутил Дамблдор, поднявшись из-за стола. Реддл проигнорировал высказывание, однако еще следя за жестами учителя, — за руками, стянувшими нагрудную салфетку, за пальцами, перегибающими ткань посередине, чтоб компактного свернуть, за ладонью, проведенной по столешнице, слегка опирающейся о краюшек. — Вы не очень огорчитесь, когда я оставлю вас в обществе вашей независимой персоны, Том. Прошу простить, — риторический вопрос, соблюдающий заявленную монотонность, с которой Дамблдор отошел от стола к центру комнаты, повис в воздухе.

* * *

Маршрутом, проторенным вслепую, Альбус Дамблдор наткнулся на диван, расположенный в домашнем кабинете. Мебель в полной мере соответствовала дощечке, за которую хватаются потерпевшие кораблекрушение. Утонуть в приятной глади тряпичной обивки, слиться с бездушной вещью, уйти в безучастную простоту предметов — все, в чем нуждался владелец жилой площади. Это помогало превратиться во что-то среднее, антропоморфную суть, никогда не спящую, но и не бодрствующую. Не страдающую, не любящую, не сомневающуюся. И, ожидая восхода солнца в тлетворном оцепенении, вдруг различить бой часов. И стук в дверь, раздавшийся синхронно с этим боем. Том Реддл принес список в шесть утра, когда завуч уже был готов отправиться в школу, затем в Министерство на разбирательство по факту отправления Абраксаса Малфоя. Там были все доказательства, что парень сам виноват, — нельзя употреблять неизвестного рода зелья ради эксперимента. — Простите за то, что я пререкался вчера, — тихо покашляв, дабы обратить на себя взор профессора, произнес гость, уже вручив записку с ингредиентами. Дамблдор сделал шаг от входа внутрь кабинета, зачем-то, рассматривал список, не успев закрыть дверь перед носом бывшего ученика, что позволило последнему бесцеремонно встать на пороге и изучать убранство рабочего пространства. — М, пустяки, Том, — для убедительности, он опять решил манипулировать известными терминами. — Я лишь хочу, чтобы вы оставались в надежном укрытии в столь тревожные времена. В Лондоне нынче, увы, небезопасно. Вам нужны лишние доказательства того, что в мире творится война? Сейчас любая вылазка куда-либо может иметь непредсказуемые последствия. — Да, я… понимаю, сэр. Забота о студентах… — Вот именно. Все сказанное было сдобрено изрядной иронией с налетом неприязненности. Пока Том пялился на творческий беспорядок кругом, взгляд его был, если подобрать такой эпитет, — умеренно проклинающий. На самом деле, он, скорее всего, ждал, чтобы посмотреть, каким образом хозяин будет покидать поместье. Дамблдор призвал карманные часы, решив переодеться, ибо даже в летней мантии сегодня должно быть жарко. — У вас все ко мне? — дипломатично осведомился мужчина, развязывая мантию, чтоб сменить на другую, накрывающую покамест спинку кресла. Реддл, словно очнулся: — Все, сэр. Выпроводив юного Волдеморта за дверь, волшебник воспользовался транспортным камином с доступом прямиком в лаборантскую кабинета трансфигурации. Естественно, учитель запечатал камин после перемещения. Камин в гостиной поместья был гораздо удобней и шире, но через него имели ход только служебные эльфы, и однажды, сняв некоторые защитные чары, чтобы доставить Тома Реддла, рисковать снова было вообще не к чему. Поспешно урегулировав школьные дела, декан красно-золотых почувствовал себя довольно лицемерной тварью. В течение дня он, как заведенный, трансгрессировал туда-сюда, притом всеми мыслями цепляясь за стены дома. Сколько еще стихийных чар выдержит этот Дом отчаяния? Дамблдор не знал, зато был уверен, что его темный гость, узнав правду, устроит магический выброс похлеще эсэсовской бомбежки. Малолетний преступник балансировал на гране догадок среди многомерной иллюзии внешнего «дано». Даже если… — Дамблдор продумывал все варианты, — даже если, зло когда-либо вырвется на свободу, оно окажется в пределах Годриковой лощины. Противоаппарационный купол над деревней так же прочен, как и хогвартский. Потомственные жители способны преодолевать его только в специальных местах либо пользоваться каминной сетью в собственных жилищах, чтобы попасть куда-либо. На следующие сутки обитатели поместья обоюдными усилиями не пересекались друг с другом. Получив упаковку ингредиентов, колдун изображал нарочитую занятость и стервозную замкнутость. Мониторинг его поведения забавлял Альбуса. Он отвлекал его, более того. Больше, чем на занятиях. Он даже просидел пару вечеров над пергаментом, исписанным расчетными таблицами факультативов, прислушиваясь к звукам из трапезной, коридора или комнаты наверху. Одним поздним вечером завуч просигналил в окно сове, жившей на мансарде, чтоб вручить скрученные в свиток урочные планы и доставить их в Хогвартс, потому что с утра он точно забудет о них. Но в тот миг с улицы уже летела другая птица с почтой. Профессор осел на подоконнике, вместе с посыльным, разворачивая конверт, оттиснутый министерской печатью. Его рука дрогнула, когда взгляд заскользил по строчкам. «Настоящим письмом Министерство магии уведомляет о снятии с должности руководителя образовательного учреждения Хогвартс, директора Армандо Диппета, и назначении на этот пост преподавателя трансфигурации и завуча учебного заведения, Альбуса Дамблдора, с просьбой явиться в офис секретаря министра с целью подписи сопутствующей документации не позднее тридцатого июля». Это не стало шокирующей новостью, особенно, что после «просьбы явиться» Альбус дочитывал под внезапно загремевшую со второго этажа фа-минор «Фантазии» Шуберта. Альбус знал, что будущее уже изменилось. Ведь в том времени, где он бывал, его педагогическая карьера доросла до директорского кресла на несколько лет позже. Он вмешался в необратимый процесс и теперь испытывал еще большую потребность заглянуть посредством ритуала в грядущее, дабы удостовериться в правильности своего поступка…