Дом, в котором живет Том

* * *

Класс трансфигурации затопило белым чадом. Туманный пар распространялся по школьному коридору, куда тут же выпорхнул учитель, наводя порядок чарами проветривания и рассеивания. Незадолго до этого декан Гриффиндора расчертил рунами перехода в астрал пол, потолок и симметрично — стены аудитории, дым заволок пространство, позволяя телу смешаться с общей фактурой пелены и отпустить сознание до заданных координат глубоко в будущее. Альбус смотрел в старость лет на пятьдесят, как в прошлый раз, возможно — дальше, ибо погрешность во времени составляла плюс пять-десять лет. Что-то пошло не так. Его просто вышвырнуло из временного портала. Приводя рабочее место в порядок, стирая следы своих практик, он думал лишь о том — почему? Действительно ли нельзя видеть будущее таким способом больше чем раз в год? Лунный цикл заканчивался, начало августа — дурной период? Защитные чары замка не давали? Но Альбус все уладил с защитными чарами замка. Любая мелочь имела огромное значение, и в ритуале явно что-то дало сбой. В понедельник подготовиться не удалось, слишком объемная инструкция — исполнение обычно занимало не менее суток. Он не мог ждать до начала семестра. А что, если все зря? Ни устранить, ни даже каким-либо образом нивелировать ущерб от кровавой тирании прошлого-будущего Волдеморта не вышло? Был еще вариант. Альбус рассматривал этот вариант уже дома, в кабинете. Вернувшись через камин, поспешно выудив воспоминание для отчетности по эксперименту с будущим, он принялся рыться в шкафу, ища емкость, чтоб закупорить там информацию о последних событиях. И уж вряд ли Тому Реддлу приспичило бы общаться с хозяином поместья прямо сейчас, но тем не менее… ему приспичило. — Да, входите, — отозвался Дамблдор после короткого стука в дверь, пряча эфемерную ниточку воспоминания в коробочку из-под шоколадной лягушки, за секунду до того, как визитер обозначился в комнате. — С вашего позволения, сэр, — едва магические заслоны отперлись, гость неуступно шагнул за порог. Вообще-то Дамблдор рассчитывал, что познавательный интерес к его персоне хоть как-то снизится после всех фривольных намеков, которые должны были насторожить Реддла еще пуще. На самом деле, об этом даже думать не хотелось, пока и часу не прошло от ритуала прощания с земной оболочкой — ощущения были паршивыми. Состояние бестелесности, потерянности, какой-то… овощности. Казалось, он открыт ментально, открыт, как круглосуточная библиотека. И полон знаний, кои непременно будут использованы Реддлом во вред. — Я зашел сказать, что… — Вы бываете очень назойливы, Том. Не сочтите за грубость, вы исправили ваши часы? У вас нелады со временными рамками, честное слово, — Дамблдор перебил из опасения, что юному легилименту и впрямь можно было прочесть его сейчас. А этого допустить ни в коем случае нельзя. — Назойлив, сэр? Я работаю над вашим проектом, смею напомнить. И зашел сказать, что… — Вот, представьте себе, я тоже только что зашел. И желал бы отдохнуть на склоне тяжелого буднего дня, — мужчина проследовал к бельевому шкафу, около дивана, за спиной мальчишки, впитывая молчаливо копящийся негатив всеми фибрами. — Я только хотел сказать… — Том, я же не вламываюсь к вам в спальню посреди ночи, верно? — усмехнулся чародей, сбросив верхнюю мантию на подлокотник. — …что принес формулы чертового исходника! — выдохнул Реддл продолжение своей реплики, быстро развернувшись. Эта облицовка — расслабленного высокомерия и деловитости сползала, словно змеиная шкура. Мгновение казалось, что слизеринец готов совершить бросок и, подобно змею, ударить выпадом вперед неистово трепещущую жертву. Наверняка, он стоял за соседней стеной и ждал, угадывал по звукам возвращение учителя. А теперь его Величество обрывали на полуслове? Фактически — затыкали рот? Не удивительно было услышать зубовный скрежет. — Мм, — глубокомысленно прогудел Дамблдор. — Что ж, тогда ладно. Вас не смутит, если чертов гриффиндорский куратор вначале переоденется, нежели наперво кинется изучать ваши великомученические творения? Проигрыш был очевиден, и темный лорд сцепил челюсти, принимая его. Вспылил, а оппонент не упустил шанса подстегнуть — «чертов»… Чертов оппонент. Еще не доводилось ему внимать ругательствам школьного старосты, но недолгое негодование показалось таким… человеческим, каким оно бывало, наверное, лишь в раннем детстве, когда сиротка, по имени Том, принял его за доктора психиатрии. — Я… подожду, — выпалил Реддл, склонив голову набок в пародии на терпимость. — То бишь, скелетами вас не испугаешь? — Дамблдор принялся демонстративно развязывать петли жилетки. Колдун покосился на него, все еще со склоненной вбок головой, будто вопрошая: какого лешего тут приплелись скелеты? — Ждите, коль уж вам соизволилось, — пояснял маг, обсасывая слова, точно леденцы. — Только… вынужден предупредить, вы можете нечаянно столкнуться с вещами магглов, вызывающими у вас антипатию. Со скелетами, которых вы видели в младших классах биологических дисциплин маггловской школы, например. Реддл моргнул, понимая, к чему клонился треп, когда собеседник чересчур резко сдернул рубашку. Однако на строгом лице подростка не появилось и толики испытанного дискомфорта, оттого, что профессор без одежды представлял собою копию анатомических скелетов. При минимуме эмоций в нем спорилось упрямство с субординацией. Затем, он сделал такой вид, будто ему скучно и, все-таки, культурно отвернулся в полупрофиль с коротким, обреченным вздохом. — Все. Можно смотреть, — таинственным тоном проговорил Дамблдор, облачившись в длинный домашний халат и вместо того, чтоб с удвоенной энергией открещиваться от всего, что могло быть ему предложено, отправился к столу. Он и не мечтал, что Волдеморт скроется восвояси из-за возобновленных намеков на что бы то ни было, тот лишь посмотрел на старшего чародея, будто недоумевая, — как спускает ему с рук этот скучный цирк? Не мелькнуло даже мстительного прищура. — Ну-с, давайте. Я сегодня принимаю только «чертовы» расчеты, нормальные не принял бы, — сыронизировал Дамблдор, облокотившись о столешницу и сжав руки крест накрест перед грудью. — Формулы, расчеты, ход эксперимента, — Реддл вынул из кармана свиток пергамента. — Исходник необходимо проверить. — Вы же не станете настаивать, чтобы я читал это прямо сейчас? А то будет, как вчера… — Это было позавчера, сэр, — голос слизеринца был уверенный, мимика холодной, движения сделались нарочито плавными, когда он подплыл к столу, чтоб положить пергамент в развернутом виде. — Ох, в самом деле… — Дамблдор изобразил головную боль, тронув висок, пока гость, находясь уже напротив, нагло усадил филейную часть бедра на край стола, уподобляясь всегдашней профессорской позе, кладя ладонь поверх сразу скрутившегося листа бумаги и придирчиво оценивая, возможно, отнюдь не внешний облик, но степень трезвости завуча. — Сейчас, как раз новолуние. Зелье настаивается неделю после конденсирования асфаделя. Вот, — юноша ткнул пальцем в пергамент на столе. — Достаточно собрать пар от варки корня для щадящего эффекта, я собирал конденсат на стекло, влил за минуту до вскипания. Исходник устойчив, я думаю, его можно проверить на ком-то, кто… дал бы согласие. Поднимаясь взглядом по маршруту от бледного ногтя указательного пальца к костяшке, до локтя и вверх по руке, до плеча, — веки казались опьяненными, тяжелыми, а ткань рукава мантии будто разглаживалась, — Дамблдор не ручался за то, что ментальный щит, могущий укрыть самые худшие пороки, по-прежнему надежен. — Не исключен фактор зависимости. Также, подавление воли… незначительное. При постоянном приеме, выше средней дозировки, — палец исследователя устремился к столбикам какой-то таблицы. — Так оказывается просто создать идеальное зелье за полтора месяца. Ну очень уж просто, — волшебник слегка поморщился, мельком взглянув куда указывали. — За месяц, сэр, — бывший студент посмотрел так, словно плюнул учителю в физиономию. — Потрясающе. Вам можно защищать диссертацию по колдомедицине… — Мне непривлекательна колдомедицинская наука, — отрезал Реддл. — Я лишь хочу, чтобы мое зелье поскорее протестировали, так, чтоб обойтись без жертв. — А вы хотели бы обойтись без жертв? — уточнил Дамблдор с иронией, прекрасно понимая, что мальчишка подразумевал прошлые неудачные пробы, совершенные без его участия. — Зелье опасно само по себе, влияет на психику. Кроме того, что будут значить маленькие жертвы по сравнению с огромными открытиями? Вы станете знаменитостью, обзаведетесь еще большей толпой приспешников, или как их там? Поклонников. Разве ни это главнее? — Но, сэр. Это относится и к вам. — Уж нет, мы с вами далеко не ровня. Я, знаете ли, не обладаю лавиной магнетизма, подобно вашему, Томас. — Но вы… — колдун усмехнулся, вероятно подбирая выражения. — Обладаете способностью ставить в тупик, сэр, — внезапно он заверил весьма чистосердечно. Теперь уже Дамблдор обезоружено моргнул. Ведь пленник был прав насчет тупика, — обычно он предпочитал не замечать обиняков, а тут вдруг решился парировать. Конечно, он знал, что его раскалывают на нечто темное, однако, вычисляя истину в ментальной гамме противника, ему нужно было шагнуть за грань внешних приличий. А шагнуть туда значило окончательно загнать себя в угол. — Чего есть, того не отнять, — мигом нашелся учитель. — В общем, — на сей раз парень ядовито прищурился. — Зелье опасно в принципе. И жертвы при тестировании неизбежны. И ответственность за них вы собирались повесить на меня, как и всю готовку? — Зачастую в важных делах требуется пренебречь чем-то… кем-то, ради приобретения славы, о которой вы грезили. Ничего предосудительного, это в вашей природе, а людишки… эх, расходный материал, — как бы заговорщически мямлил преподаватель, лениво жестикулируя. — Сэр, принуждая меня нарушить закон, вы сами становитесь соучастником преступления. И вы не уйдете от ответственности, ссылаясь на какое-нибудь «слукавили», — сердито сказал Реддл, видя, что маг блефует с целью вывести на чистую воду. — Причем тут «слукавили»… не с той оперы, — отмахнулся Дамблдор весело. — Однажды, помнится, я разбил вазу, свернув сей казус на привидение бабушки. Вот, что называется, «слукавили». А вы когда-либо уходили от ответственности столь безалаберным образом, Том? — Я не разбивал никаких ваз, — ответил колдун тихо-тихо, но так пронизывающе. Логично. Наследник Слизерина разбивал преимущественно душу. На мгновение Дамблдор задумался — что, если бы не было этих разрушительных чувств, ребенка озлобившегося на все человечество, толкающих его к изменениям, к развитию, к колоссальному труду, вплоть до издевательств над собой? Волшебник пресек эти мысли. Он не хотел опять анализировать зло, ибо просто хотел. Без анализирования. Не было смысла придавать черному серый оттенок путем размышлений над мотивами и первопричиной. — Кстати, мне так всыпали за вранье, что пришлось починить элемент декора стихийным «репаро». Мне было года два, впервые, когда получилось совершить колдовство. Странно, мне удавалось не кичиться этим на протяжении многих лет. Вы дурно на меня влияете, Том. Ваша лавина магнетизма никого не оставляет равнодушным, как видите. Том, скорее, видел во всех этих репликах слабость, хотя, из уст притворщика они несли в основном оскорбительный характер. Его ничуть не оскорбленный взгляд представлял собой сплав задумчивости — может ли человек быть так глуп, позволяя себе такие речи, при условии, что обоим магам еще предстоит как-то контактировать потом, в школе? С другой стороны, ему было приятно, что кто-то мучается осознанием невозможности обладать тем, чем так хочется обладать. Разумеется, он не стал развивать эту тему, проигнорировав даже то, что кто-то мучился из-за нетрадиционных желаний. — Мне оставить его? — Реддл положил ладонь на расстеленный свиток, лежащий между ним и лже-наставником на столе. — Эм-м, да… оставьте… — «…и сам оставайся…» — при выпорхнувшей мысли, Дамблдор положили свою руку поверх юношеской, якобы случайно. Получилось нечто вроде синхронно вздрагивания, когда змееныш резко отнял руку, мужчина внезапно перехватил ее в запястье — это уже был аффект. Одернув кисть с новой силой, Том Реддл опрокинул чернильницу и подскочил с насиженного места. — Прости, машинально… — оправдался учитель, глядя почти с жалостью, студент же за резкие движения не извинился и выдержки не показывать больше эмоций, кроме недовольства, у него хватало. Несколько секунд оба смотрели на густое пятно, расползающееся по полированной древесине, будто погрузившись туда всеми мыслями. Чернота во всем. Она обволакивала серебренную подставку, писчие перья, проникала повсюду, в каждую щель, в спящие уголки подсознания. Потом, они одновременно достали палочки, чтобы убрать со стола это темное море. — Не суетитесь, Мерлин с вами, — Дамблдор первым коснулся палочкой чернил, которые тут же начали впитываться в наконечник. Казалось, весь стол поменял цвет, пергамент стряхнул седину, чернила словно стали еще чернее рядом с тем, кто их так эротично смахнул, а теперь сумрачно посерьезнел, уставившись на профессора. А ведь он должен прокомментировать это! Но, нет. Медленно спрятав палочку, поправив неоднократно свою одежду в разных местах, юноша выпалил: — Могу я идти? — О, да, вы можете. Не забудьте замкнуть спальню перед сном. Сквозняки гуляют… Реддл молчал за все потуги остроумия, отходя спиной к выходу. И даже по формуле, ставшей апофеозом невменяемости, не мог он предположить, что поведение ненавистного декана когда-либо станет таким. — Или я могу прийти уточнять что-нибудь по этой схеме… — приподняв свиток пергамента, подмигнул хозяин помещения. — Так что не забудьте щелкнуть замком… — Не забуду, — выплюнул темной лорд, словно угрозу. — Спокойной ночи, Том…

* * *

Следующие дни Дамблдору действительно удалось поблагоденствовать в одиночестве. Несколько суток он только ощущал своего гостя, но нигде не устраивал рандеву. Воскресным вечером, не стремясь отвлекать пыхтящих над зельем убийц, волшебник-таки просмотрел состав и последовательность варки, отметив расчеты на удивление пригодными — такое бы мастерство да на благие дела. Он даже чуточку позавидовал, но все же… если бы он в юности и впрямь занимался научными исследованиями, то портреты его и «второго почерка» уже давно висели на стенах в каждой магической больнице. Оплошность с ритуалом будущего терзала практика, хотя наличие Тома Реддла под вечным надзором притупляло терзания. Новая ветвь будущего тысяча девятьсот девяносто седьмого должна была встретить профессора здоровым, живым двойником. Ну, пусть он попал в девяностый или двухтысячный — погрешность мала, — он все равно должен был встретить себя. Заглядывать в будущее можно только задав координаты, если таковых нет, происходит выброс обратно в свое время. Координаты в виде загаданного человека. Выброс обратно мог означать, что где-то допущена ошибка либо, что заданного человека нет в живых. Дамблдор склонялся к первому варианту. Нужно было пробовать еще. Можно было попробовать привязать координаты не к своему двойнику. К другому волшебнику. Это будет неприятно. Но, уже менее неприятно, чем взаимодействие с ваятелем хоркруксов, надо признать. Пока Альбус Дамблдор все это обдумывал, прекрасное, бездушное создание отошло от травм вздорного, однобокого флирта и явилось к завтраку, умеючи озадачить: Том был в брюках и темно-зеленом легком свитере под шею, он был расслаблен и уветлив в беседе, в лучших пафосных традициях темный лордов. Соответственно, давешние мысли разом покинули голову декана Гриффиндора. — Зелье отстоялось, я принес исходник в гостиную. Оно называется «церебросерум», * — сообщили учителю из коридора, проходя в трапезную. — Как «веритасерум», полагаю? — улыбнулся Дамблдор из кухонной зоны, укладывая яичницу на блюдо. — То есть, «как»? — копируя притворную любезность, переспросил юный чернокнижник. — Ну, вы составляли название по тому же принципу. — Названия вроде «сыворотки мозга» или нечто наподобие «антиприпадочного зелья» я находил, скорее, дурашливыми. Я избегал заморочек с названиями, куда важнее быстрый результат. Проверка не займет много времени, так ведь? Зелье тестируют на домовых эльфах, верно? Дамблдор просто прикрывал глаза взамен ответам на бессмысленные темы. Вскоре он приглашающе взмахнул палочкой, заодно накрывая на стол. — Здесь бывают домовые эльфы? Они из Хогвартса? — с этого момента старший чародей заслушался и даже вопросительно изогнул бровь. — С чего вы взяли, Том? — С того, что знаю хогвартскую еду, сэр. — М, ну да. Вы их не увидите, правда. Эльфийская магия тонкая вещь. Кстати, сегодня они тоже решили состряпать омлет, — мужчина занял место за столом. — Вы никогда не отвечаете прямо и с первого раза, не так ли, сэр? — Реддл последовал примеру, несомненно взяв омлет с паприкой и сыром, оставленный эльфами на кухонной тумбе, а не жареную яичницу. — Как это «не отвечаю с первого раза и прямо»? — дословно повторил Дамблдор, потроша яичницу столовыми приборами в своей тарелке. — Вот, примерно, как сейчас, — Реддл отрезал кусочек омлета, что-то в этом было цепляющего, позволившего судить, что милая болтовня вот-вот закончится. — Вот, таков он, ваш покорный слуга, — поклонился Дамблдор сидя, когда один глаз глазуньи вытек и затопил жидким желтком белое блюдце. — До начала учебного года осталось меньше двух недель. Мне нужно поддерживать связь с моими друзьями, эльфы могли бы помочь? — мальчишка вертел черенки столовых приборов в ладонях, как обычно проделывал с волшебной палочкой. — Было бы уважительно с вашей стороны, сэр, ответить вне абстрактного тона, излюбленного вами, потому что я собираюсь отдохнуть оставшиеся дни от своей летней работы где-нибудь у друзей. Я и без того крайне потрясен опытом взаимодействия с родовыми чарами. — Едва ли эльфы могли поспособствовать вашему избавлению, — непринужденно сказал Дамблдор, пережевывая пищу. — Как я и говорил, эльфийская магия по-другому согласовывается с чарами рода. Послания передавать школьные эльфы не могут. А если вы каким-то образом эльфа увидите, попытаетесь применить подчиняющее колдовство, чтоб они доставили вас куда-нибудь за пределы Годриковой лощины, собственно, тоже самое, если самостоятельно попытаетесь трансгрессировать, Дом воспримет это как угрозу целостности. И вас расщепит в энергетическом поле примерно на такие же ломтики, — учитель указал вилкой на треугольники тостов в хлебной корзине. Реддл не двигался, выслушивая тираду, потом глотнул и выдал, как последнюю волю: — Да, я читал об этом. Тогда, отправьте меня через каминную сеть сразу в школу. — Делегация совета попечителей прибудет в школу для инвентаризации перед началом учебного года. Если на территории Хогвартса обнаружатся студенты, мне влепят выговор. И знаете что, Том? Я не хочу выговоров. — Но зелье уже готово… от меня ничего больше не требуется. Вы же преувеличивали по поводу жертв, сэр? — Если зелье качественное, оно будет спасать жизни. И я ручаюсь, то, что вы сделали для общезначимости, Том, окупит всех ваших жертв, невзирая на то, что создавался, по факту, аналог маггловского наркотика. У любого лекарства имеются противопоказания, хочу вам напомнить, хоть я по-прежнему не переквалифицировался в доктора психиатрии. Представьте себе. — «Моих жертв», сэр? Возможных жертв нового препарата, — спустя недолгую паузу, Реддл четко вычленил суть из сказанного. — Нет, других. Возможных, совершенных, да без разницы… — профессор развел руками с зажатыми в них вилкой и ножом. — Или вы будете утверждать, что безгрешны? Стараясь не показать, что эта реплика была сорванным стоп-краном, колдун опустил взгляд на приборы, зажатые в его руках и направленные к центру тарелки с четвертинкой омлета. Для него это был не тот вопрос, кой-можно пресечь пожиманием плеч. — Никто бы так не утверждал, сэр, — он посмотрел целенаправленно в глаза. — Но, мне показалось, вы говорили о ком-то конкретном. — Может быть и так, — согласился Дамблдор, понимая, что обвинительная ротация с тем же успехом коснется и его. Через полминуты, мальчишка снисходительно фыркнул: — Стало быть, вы имели в виду приютских детишек, которым я доставлял неудобства. — Расценивая смерть, как неудобство… — как бы сам себе растолковывал маг, качая головой «и да, и нет». — К чему вы клоните, сэр? У вас какие-то голые доводы, относительно меня? — Мм-нет, мальчик мой, доводы, пока еще одетые. Я подразумеваю под жертвами непосредственно жертв убийств. Остальных можно причислять к потерпевшим. Пострадавшим от насилия, от гнета, от чего-то там… — мужчина отставил тарелку в сторону, уложил локти на столешницу, словно собравшись разыграть партию в магические шахматы. — Но я никого не убивал! — Реддл поступил со своей посудой также, водрузив руки на обеденный стол, отпив апельсиновый сок из стакана, после чего добавил: — сэр. — Боюсь, что бы вы не делали, Том, это всегда может раскрыться, — отпил апельсиновый сок из своего стакана сэр. Это было язвительно, въедливо, непедагогично, дальше внедряться в страстный спор, взаимно испытывая на прочность сопротивление другого, — не следовало. Мальчик-который-мог-стать-Волдемортом, обуреваемый любопытством, багровел от унижения, что его Величество посмели запугивать в такой вежливой форме. Он мог бы скрыть эти пунцовые тени, залегшие у основания скул, при помощи иллюзии, что зачастую и делал, но сейчас, видимо, просто забыл об этом дефекте своей кожи. — Наверное, вы раскрыли убийство кролика Билли Стаббса, сэр? — произнес Реддл свистящим шепотом, поднимаясь из-за стола. — Впечатляюще. Вообще-то Дамблдора пугали истерики и, несмотря на то, что он привык к истерикам, он сделал бы все возможное, лишь бы избежать чьей-нибудь очередной. А все к этому шло. Черепушка точно свинцом наливалась от невербального воздействия, — юный легилимент не знал, что откат последует похлеще. Стол начинал немного подрагивать и посуда на плоскости его тихонько вибрировать, будто происходило небольшое землетрясение, — магия узника Дома вступала в конфликт с родовыми чарами. От этих колебаний учитель чувствовал, как нечто раритетное зашевелилось в нем. — Моя детская характеристика дала вам право судить обо мне? — салазарово исчадие встало рядом с волшебником, в каждом слоге пряча пренебрежение за утрированной почтительностью. — Может быть и так, — прозвучало с напускным смирением. — Значит, у вас ко мне что-то вроде личной мести? — с саркастичным давлением. — Пф. Да Боже упаси… — поклялся хозяин Дома, дабы уберечь жилище от неминуемых баталий. — Я начинаю понимать вас, сэр. Понимать либо сходить с ума. В любом случае, если для того, чтобы понимать вас нужно быть безумцем, я уже достаточно близко, — и он в самом деле был достаточно близко, чтоб Дамблдор ощущал неуравновешенный сердечный ритм и непристойные физиологические реакции в придачу. — Вы пригласили меня не для проектной работы. Это было… очевидно. Это… всего лишь предлог. Том Реддл был умным малым, — хмыкнул светлый волшебник про себя, так, чтоб не вклиниться в речь, давая возможность юноше высказаться. Наконец, маленький монстр заговорил откровенно. Пришло время. Он наклонился, опираясь о край дрожащего стола обеими руками, нависнув над оппонентом, черта гнева залегла меж его бровей, голос был властным: — Вы не раскаивались в том, что третировали меня все эти годы, не собирались искупать вину за предвзятость. Напротив. Мой визит сюда стал еще одним вашим способом копать под меня. И я не обольщался, что могло быть иначе. Но мне казалось, что из этого может получиться… сотрудничество. Ведь, вы так старались, сэр. Так старались, что даже отравили студента. И я более чем уверен, что он мертв. Еще до праздничного пира, когда Малфоя забирали в Мунго, у него начались симптомы прогрессирующей драконьей оспы. Так, кто из нас производит больше жертв, сэр? — Вы ожидаете от меня какого-то оригинального ответа? — невинно взглянул вверх мужчина. — Хотя бы банального объяснения! — Том, прекратите нервничать, Дом реагирует на ваше отношение к хозяину, — спокойно молвил Дамблдор, достав палочку и дотронувшись ею до стола, останавливая стихийное воздействие. — И… поменяйте расположение тела, будьте несказанно добры. Перегнувшись над краем еще сильнее, опустив руку на подголовник стула, Реддл так гротескно покривился, — это очень возбуждало. Ни капли опаски или смущения беспринципное создание не выказало, ни перед палочкой, которую тут же убрали, ни перед призрачным самообладанием, читающимся в мужском взгляде. — Зачем мне менять расположение моего тела, сэр? — Ну, я прошу, Том, — вымучено оскалился маг, закладывая ногу на ногу. — А если, я этого не сделаю? — Я попрошу вас еще раз. — Я жду от вас объяснений, сэр, чего на самом деле вы добивались? Я буду стоять так, пока не получу их, — мебель неистово задребезжала вновь. — Только без этого невыносимого юмора, как бы вы хотели меня в помощники! — На самом деле именно так, — Дамблдор обвел ребячий стан тревожным взглядом, в процессе речи снимая руку со спинки сидения. — Как? — заорал мальчишка не сразу отдернув руку, едва подушечки пальцев чужой руки непроизвольно потерли серединку ладони. — М-да. Пожалуй. Именно так, как вы сейчас стоите. Реддл отпрянул, отдергивая руку, манипулируя всеми своими невозмутимыми образами — тщетно. Ибо неверие, что противник мог так в открытую глумиться, будто все нипочем, еще превалировало в нем. Он выпрямился и спрятал в карманах брюк — не руки, а все свое сокровенное, непреодолимое желания удушить, разделаться с ненавистным профессором. Вот уж где-где, а тут Дамблдору впору было диссертацию писать. И опять начать принимать успокоительное. — Нет… — вырвалось у змееныша на серпентарго, когда он в скоростном режиме перешел по ту сторону стола. — То есть, я имел в виду, неплохо было, Том, если бы вы стали моим помощником во всем, моей правой, так сказать, рукой. Или левой. Или вообще — не рукой. Но… — небрежно отмахнулся преподаватель. — Это уж слишком больная фантазия. Соперничество, смешанное с порочностью, ощущалось в каждом грамме воздуха. Этого никак вытерпеть нельзя было, и волшебник просто сжал себя в области паха, оставляя на лице своего темного постояльца такое редкое явление, как «почти испуг». Реддл не убежал — не в его стиле. Он застыл внешне, внутренне же — лавировал меж изнеможением от осознания того, что это происходило с ним в реальности и жаждой жестокой атаки. В кармане брюк он плотно сжимал палочку, но сдерживаясь, как никогда раньше, мог лишь расписаться в собственном бездействие. — Сэр… это недопустимо…  — немного придя в себя, выпалил Реддл с максимальным презрением. — Вы спятили? — прибавил он совсем… как староста. — Ой да забудь. Пустое, — выдохнул гриффиндорский глава. Однажды, в период каторжного полового созревания Альбус научился подавлять гормоны. Сублимированное возбуждение стало равноценно половому акту, иногда до такой степени оно было высоко, что само действо экзальтации занимало после такого возбуждения секунду. Причем, это могла быть секунда даже без прикосновения, вообще. Остальное было сильным стрессом и, конечно, занимало больше времени. — Скажите спасибо, что я за это баллы не снимал. Ступайте, подумайте над своим поведением, — у Дамблдора получилось сказать по-декански строго, когда он потянулся в приятной истоме, вставая из-за стола. Мебель перестала дергаться, зато Реддл отшатнулся дальше, но все еще не спешил убираться прочь. Он прищурил веки, не моргая, пристально глядя на мужчину, — это выглядело пугающе, любой другой уже бы молил о пощаде. — Ладно, можете тут постоять, — понимающе произнес Дамблдор, направившись на выход из зала. — Посуду приберите заодно. Мальчишка проводил его взглядом в абсолютной тишине, испытывая нечто вроде оглушительного шока.