Уже вчера и ещё сегодня

      В очередной раз, засыпая на рассвете, Лев решил для себя, что любовь — это не Ромео и Джульетта. Нет, в его понимании, любовь — это Лис и Маленький принц. И даже не Роза Маленького принца, ведь это совсем не то.       После их с Виктором шалости прошло две недели, и жизнь в доме за эти две недели сильно изменилась. Теперь врачи, осматривающие Александру, с сочувствием в голосе говорили о том, что нельзя ничего сделать. На следующее утро после неудачного розыгрыша, когда девочка проснулась, она снова расплакалась. Но на этот раз не из-за сильного потрясения, а потому что лицо чувствовалось как-то иначе. Отец, увидев, что лицо дочери искривилось с одной стороны, сразу же поехал с ней в больницу. Все врачи уверяли, что переживать не из-за чего, что это обычный неврит, который несложно вылечить.       Но прошло две недели, и все врачи, как один, переменили свою точку зрения. Теперь они лишь могли сочувственно смотреть на изуродованное болезнью лицо девчушку и говорить слова утешения встревоженным и разбитым родителям. Они говорили о том, что это всего лишь вопрос случая и ничего нельзя поделать с тем, что форма заболевания у девочки именно та, что не поддаётся лечению. Редкий случай, с которым даже самому опытному врачу сложно иметь дело.       Когда впервые было сказано, что лечение не может исправить искажение лица, отец купил Александре щенка. Девочка хотела собаку уже очень давно, и отец, осознавая, что жизнь дочери теперь навсегда будет осложнена уродством, из-за которого, повзрослев, она будет часто плакать в подушку, решил сделать ей подарок. В любом случае, собака станет ей таким другом, которого никогда не смутит асимметрия лица или оттопыренная нижняя губа.       Сама же девочка не сильно страдала из-за своей болезни. Ей повезло в том, что она могла моргать левым глазом и плотно закрывать рот, ведь с её диагнозом чаще всего люди страдают именно из-за неспособности моргать и управлять собственным ртом. Кроме того Александра не испытывала боли, могла различать вкусы, а её слух и зрение совсем не ухудшились. Единственным проявлением заболевания было искривление лица.       Гораздо больше Александра страдал от бессонницы, которая настигала её каждую ночь. Первое время с дочерью до глубокой ночи сидела мать, но каждое утро ей приходилось выслушивать жалобные просьбы Льва, умоляющего, чтобы ему разрешили сидеть с сестрёнкой. Он глубоко чувствовал вину перед ней, хотя она и по-прежнему нежно любила брата, давно простив ему неудачную шутку.       День сменялся днём, и однажды Лев, засыпающий на розовом диванчике в комнате сестры, стал чем-то само собой разумеющимся. Он разговаривал с ней весь вечер, читал сказки, а глубокой ночью, просто отвечал уставшим голосом на вопрос сестры, спит ли он.       За это время они стали ближе, чем были раньше, и Лев понял, что, если с братом у него нет ничего общего, то, по крайней мере, сестра его во всём понимает и поддерживает. И из-за этого он чувствовал себя ещё более виноватым.       Айс, рыжий игривый щенок, дремал в ногах Александры. Девочка лежала с закрытыми глазами и слушала, как брат читал ей сказку. На комоде, стоящем у кровати, был стакан с растворённой в воде таблеткой. Александра выпивала содержимое этого стакана, каждый раз, когда уснуть самостоятельно, не получалось. Она выпивала содержимое стакана почти каждую ночь.       Лев дочитал сказку до конца, потёр слипающиеся глаза кулаками и положил книгу на стопку книг, прочитанных ранее. Потянувшись, он тихо спросил, заранее зная ответ:       — Ты уснула?       — Н-нет, — сестрёнка присела в кровати. — А т-ты хочешь спать?       Сердце Льва всегда больно сжималось, когда Александра начинала заикаться. После того случая, она начала заикаться, но, случалось, что она довольно долго говорил без запинок и заиканий. Правда, случалось это всё реже и реже, а её уроки с логопедами совсем не помогали.       — Нет, — соврал Лев.       — Т-тогда давай н-немножко поговорим?       — Как скажешь.       — Лев, а как папа догадался, что я хочу щенка?       Мальчик посмотрел на рюкзачок сестры в виде собачки, потом глянул на голубую пижаму с белыми косточками, на бесчисленные статуэтки и мягкие игрушки в форме собак. Он усмехнулся.       — Тяжело не заметить, что они тебе нравятся. Даже наш старик, который вечно пропадает на работе, заметил.       — Да? А я думала, что н-никто не знает, — девочка села в постели и аккуратно погладила спящего Айса. — Как думаешь, что ему снится?       — Наверное, снег.       — Да, он так радуется, когда мы гуляем с н-ним на улице.       — Знаешь, что надо сделать? Мы с Виктором построим снежную крепость, а вы с Айсом попробуете её захватить. Он уже вырос с тех пор, как его принесли.       — Да? А мне кажется, он совсем не подрос.       — Может быть, он только потолстел, — Лев улыбнулся. — Мы с Адрианом завтра пойдём в книжный магазин. Он хочет купить какую-то книгу, которой нет ни в одной библиотеке. Так что я могу купить тебе какую-нибудь книжку, чтобы завтра почитать. Ты хочешь что-нибудь конкретное?       Александра задумчиво гладила Айса, а потом повернула голову и посмотрела на брата.       — А почему т-ты н-никогда не читаешь такие сказки, которые читают в садике?       — А какие вам читают сказки?       — Про Революцию. Про В-великий огонь.       — Ах, это. Ну, мне они не очень нравятся. Они слишком новые и их слишком много. Да даже все мультики об одном и том же! Революция — это хорошо. Мы открываем космос. Криминал и насилие исчезают. То да сё.        — Это же хорошо, — растерялась Александра.       — Хорошо.       — Т-тогда почему т-ты говоришь это т-так грустно?       Лев не знал ответа на этот вопрос. Точнее он знал, но не хотел себе признаваться в этом.       — Н-ну скажи! Лев, если это т-тайна, я н-никому н-не скажу!       — Просто Адриану это всё не нравится, — быстро ответил ей брат. — А я думаю, что Адриан разбирается в том, какие вещи хорошие, а какие нет. И завтра он будет искать книгу, в которой говорится, что мир до Революции был лучше.       Александра наклонила голову, а потом рассмеялась, быстро прикрыв рот руками, чтобы не разбудить тех, кого бессонница не мучала.       — Ничего смешного.       — Смешно! — возразила Александра. — Вы же не найдёте такой книжки. Такой книжки просто не может быть.       — А вот и не правда!       — Ну и посмотрим завтра!       — Ну и посмотрим! — решительно ответил Лев.       Они посмотрели друг на друга взглядами соперников. Такой взгляд каждый день проскальзывал между Виктором и Львом. А потом Александра улыбнулась, показав свои выпавшие зубы, и Лев улыбнулся ей в ответ.       — Эй, Бельчонок, — Лев поменял позу и посмотрел в окно на серое небо, предвещающее рассвет, — а всё-таки ты чего была грустной, когда вернулась домой?       Она надулась, но левая часть лица, так и не смогла изменить своего выражения.       — Н-ничего.       — Врёшь, — как будто с безразличием заметил брат. — Но, как хочешь. Просто я вот тебе рассказал, почему не люблю сказки про Революцию.       Александра перестала гладить щенка и легла на бок, обняв белую плюшевую собачку. И она так лежала какое-то время, а потом застенчиво спросила:       — Лев, меня сегодня дразнили, а я н-ничего н-не ответила. Что надо было сделать?       Лев и забыл о том, что ещё секунду назад он хотел спать. Он постарался внешне остаться спокойным, но голос выдал его раздражение и злость.       — Да как они могли! Нужно было сразу об этом сказать!       — Я н-не ябеда. Н-но они говорят, что н-никто меня н-не полюбит из-за того, что я з-заикаюсь.       Александра не плакала, но выглядела очень несчастной. И Лев удивился тому, что грусть в её глазах трогает его сердце больше, чем её глаза, полные слёз. Слёзы она позволяла себе по любому поводу, но вот так вот подолгу грустить и думать… на неё это было совсем не похоже.       — В следующий раз скажи, что у тебя есть старший брат, который их побьёт!       — Д-даже д-два!       — Тем более! Ты же знаешь, что мы с Виктором всегда тебя защитим! Но, Александра, ты ведь не принимаешь их слова всерьёз? Они же просто маленькие дети, они дурачатся.       — Нет, они это всерьёз!       — Но…       — Т-ты же н-не видел, как они это говорили! Т-ты н-не понимаешь.       Лев молчал какое-то время, а потом вдумчиво заговорил:       — Не слушай их. Ты хорошая и добрая девочка. Ты прекрасна во всех отношениях.       — Н-нет, — грустно ответила она.       — Эй! — брат легонько потряс её за плечо. — Не смей так думать! Вот, смотри, я тебе сейчас всё объясню.       Она заинтересовано посмотрела на него: у Льва всегда и на всё были готовы ответы.       — Твоя любимая сказка самая интересная на свете?       — Д-да.       — А люди, которых ты любишь, самые весёлые и добрые?       Девочка снова кивнула.       — А собака у тебя какая?       — Лучшая на свете! — решительно ответила она.       — Так вот, Белочка, запомни: ты — это всё, что ты любишь. И если ты любишь прекрасные вещи и замечательных людей, то и ты прекрасна и замечательна тоже!       — Н-нет. Я больше н-не прекрасна.        — Потому что ты, — Лев запнулся, подбирая, нужно слово, — изменилась?       Александра кивнула, и правая сторона её лица залилась ярким румянцем.       — Ты чего? — брат легонечко её ударил в плечо. — Ты остаёшься собой, даже меняясь.       — П-правда?       — Правда-правда.       Девочка улыбнулась и закрыла глаза. Лев смотрел на её перекушенное лицо и думал о том, что все её страдания — это его вина. Он даже перестал винить Виктора. Лев всего лишь должен был отказаться от той глупой затеи тогда. Но ведь никто не знал, чем всё обернётся.       Мальчик даже не заметил, как задремал. Он проснулся от глухого звука, и, когда открыл глаза, увидел, что Айс спрыгнул на пол и подошёл к двери. Надеясь, ничего не услышать в ответ, Лев спросил сестрёнку:       — Ты спишь?       К его огромному счастью, в ответ он ничего кроме ровного дыхания не услышал. Мальчик выключил свет в комнате, и вышел вместе со щенком в коридор. Айс бежал впереди Льва, ведь они оба направлялись в одно и то же место. Когда Лев вошёл в комнату, которую он делил с Виктором, Айс вошёл в неё тоже. Щенок ловко запрыгнул на кровать Виктора и улёгся у того в ногах. Виктор заулыбался во сне, а Лев, увидев это, хмуро сдвинул брови. Почему-то собака, которую подарили его сестре, выбрала своим хозяином его вредного младшего брата. Это было непонятно.       Утром Виктор дважды будил Льва, потому что тот, проснувшись, сразу же снова уснул. Мать за столом, увидев заспанное лицо старшего сына, в очередной раз сказала, что больше он сидеть с сестрой не будет, ведь, в конце концов, это её обязанность. Лев молчал в ответ, потому что знал, что вечером мать будет такой усталой, что даже не вспомнит про свои утренние слова.       В школе перед первым уроком Лев внимательно просмотрел тетрадь Адриана, в которой красивым ровным почерком была сделана домашняя работа. Они не сдавали тетради на проверку в тот день, поэтому Льву достаточно было бегло просмотреть задание, чтобы уверено ответить в случае, если его спросят. Но его не спросили, ведь спрашивали его только тогда, когда он сам поднимал руку или задание было очень сложным.       Весь день Лев ждал, когда уроки, наконец, закончатся. До этого ему ещё никогда не приходилось каждые пять минут поднимать глаза к часам и удивляться, как медленно идёт время. До этого он был уникальным и счастливым ребёнком. Адриан же всегда был начеку, чтобы ткнуть в бок засыпающего Льва, если учительница обращала внимание на то, что мальчик не слушает её. Таким образом, несмотря на усталость и отсутствие подготовки к урокам, школьная жизнь Льва шла своим чередом.       После уроков Лев не поехал домой вместе с Виктором, а пошёл пешком в книжный магазин, где Адриан хотел найти нужную ему книгу.       — Там написано о том, о чём нигде больше не прочтёшь. Раньше ведь всё было совсем не так плохо, как нам рассказывают. Просто кое-кто не был доволен собой, и поэтому хотел изменить окружающий мир. И это ведь неправильно, — Адриан наклонил голову, а потом сменил тон. — Лев, стань вон там. Получится хорошая фотография.       Лев послушно встал, куда ему указал Адриан, и улыбнулся, глядя в объектив.       — Готово!       — Ага, — отозвался Лев. — Я тут подумал насчёт твоих слов. Они звучат правдоподобно. На неприступные вершины взбираются те, кто не знает, как жить на холмах и равнинах. Но если нет тебе счастья на холмах и равнинах, то и на самой высокой вершине тебе его не найти.       Адриан посмотрел на друга голубыми холодными глазами и неоднозначно хмыкнул.       — Что?       — Изъясняйся проще, — Адриан открыл тяжёлую дверь огромного книжного магазина. — Ну что? На поиски!       — Да, главное, не забыть найти и для сестрёнки что-нибудь.       Они ходили из отдела в отдел, но нужную книгу найти не могли. Лев на какое-то время замер перед книжкой, украшенной под старину. По коричневой обложке хитрым узором ползла ветка неизвестного мальчику растения, а в центре книги витиеватым шрифтом была выведена золотистая надпись: «Греческие мифы».       — Ты мне помогаешь или как? — раздался недовольный голос Адриана.       Лев отложил книгу, так и не открыв её. Они искали что-то под названием «Снежная контрреволюция». Но всё, что попадалось им на глаза — это книги про Огненную революцию. Среди этих книг Лев нашёл несколько сказок, что-то вроде учебника истории, превращённого во что-то увлекательное.       — Наверное, Александра говорила о чём-то, вроде этого, — пробормотал он, взяв в руки две книги.       Адриан выглядел потерянным.       — Её здесь нет, — наконец, выдавил он из себя.       — Похоже на то.       Лев удивился, когда увидел, как сильно поник его друг. Но ещё больше он удивился тому, что его сестрёнка, его маленькая глупая сестрёнка оказалась права: книгу они не смогли найти. Как будто слова «контрреволюция» и вовсе не существует.       Они подошли к пустующей кассе, чтобы Лев расплатился за книжки для Александры. Мальчик протянул свою карту и ввёл пин-код. Пока кассир ждал одобрения, Лев, глядя на насупившегося друга, решился спросить:       — Извините, а у Вас нет книги под названием «Снежная контрреволюция»?       Глаза Адриана округлились, и он смотрел на Льва так, словно впервые видел его. Продавец же, хоть и показался на мгновение заинтересованным, быстро отвлёкся на звук одобрения платежа.       — Нет, ничего подобного у нас нет, — ответил он мальчику, протянув пакет с чеком и книгами.       Когда Лев отошёл от кассы, он понял, что Адриана рядом нет. Лев спокойно вышел из здания, ожидая увидеть друга на крыльце, но того там его тоже не оказалась. Пока Лев расплачивался, Адриан сбежал, напуганный тем, что его друг произнёс вслух слова, которые были частью какой-то огромной, пока что недоступной для них тайны.       Адриан быстро шёл по улице, спрятав руки в карманы серой крутки. Над его головой растворялся белый пар, выдыхаемого им воздуха, а в висках стучало барабанным боем колотящееся в груди сердце. Зерна страха запали в его душу, а всякому известно, что происходит, когда зёрна страха находят себе благодатную почву. Зёрна страха прорастают, распускаются соцветия лжи, созревают плоды — тяжёлые гроздья гнева. И тот, кто взрастил этот плод, будет питаться им.       Льву пришлось добираться домой на общественном транспорте, что было для него чем-то непривычным. Он сел в автобус, но почти сразу же провалился в сон. Какое-то внутреннее чувство заставило его открыть глаза, когда двери автобуса закрывались напротив нужной ему остановки. Он моментально почувствовал бодрость, но было уже поздно — автобус двигался вперёд, а едва видимая крыша дома удалялась всё дальше и дальше.       Мальчик вышел на следующей остановке и пешком пошёл назад, в сторону дома. Он вернулся усталым и расстроенным. Адриан на его звонки не отвечал, поэтому Лев решил, что уладит всё на следующий день в школе. Мысли об ссоре с Адрианом, которые раньше занимали бы всё его внимание, сейчас совсем его не мучали. Да, проблема была, но её можно было решить завтра. А это значило, что никакой проблемы сегодня на самом деле у него не было.       Лев уснул, как только прилёг на кровать, и проснулся как раз перед ужином. К его удивлению отец сидел за столом.       — Папа, — спросил Лев, накладывая себе порцию салата с ананасом, но потом замялся.       Он собирался спросить у отца, не знает ли тот, как найти книгу, которая так волнует Адриана, но потом вдруг, наконец, понял, из-за чего сбежал друг. Да ведь поиски этой книги должны были стать их тайной! И уж тем более отец Льва ничего об этом не должен знать! А он, Лев, так бестолково всё испортив, спросив о книге у продавца.       — Да? — раздался спокойный и хриплый голос.       Лев начал выдумывать на ходу:       — Я сегодня покупал Александре книжки со сказками. И вот хотел спросить, что ты читал в детстве? Может, ей это понравится. Потому что-то, что продают сейчас, мне совсем не нравится.       — Да, когда-то очень давно я даже пытался отговорить Лидера от идеи выпуска сказок о Революции. Всё ещё не понимаю, как этот проект стал успешным.       — Н-но они же интересные! — возразила Александра.       — А я и не спорю, сладкая, — улыбнулся дочке отец. — Но в моём детстве таких сказок вообще не было.       — Ну и что же ты читал? — ковыряя вилкой бифштекс, спросил Виктор.       — Я уже и не помню, так это было давно.       — И всё же, — настоял Лев.       Отец лишь рассмеялся и пожал широкими плечами.       — Пап, — протянула жалобно Александра, — пусть Лев п-прочтёт мне то, что ты читал в детстве!       — Ну, хорошо, — мужчина отпил из бокала немного вина, — на чердаке стоит коробка с моими инициалами. Там разные вещи из моего старого дома. Так вот там много книг, правда, в основном они скучные и слишком сложные для вас, но, если так хотите, можете поискать что-нибудь интересное.       — Дорогой, — как бы невзначай вмешалась их мать, — может, тебе самому лучше принести им книги. На чердаке ведь прохладно.       — Это ведь дело всего пары минут, не замёрзнут.       Женщина нахмурилась, но её муж этого не заметил.       — Знаешь, — сказала она, прямо посмотрев на него, — там ведь в основном не скучные взрослые книги, о которых ты говоришь, лежат, а очень даже интересные взрослые журналы.       — Интересные взрослые журналы? — Лев заинтересовано посмотрел на отца. — Я думал, ты только книжки в детстве читал! Я хочу посмотреть на эти журналы!       Мужчина покраснел, а потом тихонько рассмеялся, глядя на сдерживающую улыбку жену.       — Я принесу всё сам. Тем более, мама права, и на чердаке холодно. И ещё, кажется, там давно не работает свет, поэтому вам сложно будет найти нужную коробку. Я принесу всё сам.       И после ужина мужчина поднялся на чердак и открыл большую картонную коробку. Он достал из неё несколько толстых пыльных книг, потом, ухмыляясь и вспоминая горячую бурлящую юность, пролистал пару журналов. Его взгляд упал на металлическую губную гармошку, и он, вытерев пыль рукавом, приложил её ко рту. Чердак заполнили звуки красивой и грустной музыки. И мужчина искренне удивился тому, что помнит, как наигрывать эту мелодию. Он положил гармонику назад в коробку, увидел краешек фотографии, торчащей из какого-то старого блокнота, и поспешно закрыл коробку, взяв подмышки книги. Он не хотел даже доставать эту фотографию, он не хотел даже смотреть на неё. Ему и так слишком легко было вспомнить, что там было изображено. Точнее кто. Он не хотел вспоминать о той девушке, он не хотел смотреть на улыбку, закованную в глянцевую фотобумагу навечно.       Лев получил стопку книг, но, просмотрев их, он быстро понял, что они действительно слишком сложные для него. Он готов был не просматривать названия до конца, но оставалась всего одна книга, поэтому он всё же решил посмотреть на название. Это были «Мифы Древней Греции». Мальчик тотчас вспомнил красивую обложку, которую он рассматривал в книжном магазине, и улыбнулся. Неважно, какая обложка, кажется, это то же самое.       И с того момента Лев просто потерял счёт времени. Он помирился с Адрианом на следующий же день, потому что сумел подобрать правильные слова сожаления, и вскоре тот дал почитать ему книгу по истории, выпущенную за пятьдесят лет до их рождения. После этого каждый вечер Лев читал сестрёнке сказки о Революции, а когда та засыпала, мальчик открывал одновременно две книги по истории: одна была его школьным учебником, а другая книгой Адриана. Он сравнивал их между собой и проводил параллели с метафорами и образами, описанными в сказках из книжек Александры.       Снова и снова натыкаясь на нестыковки и различное толкование одних и тех же событий, Лев складывал в своей голове собственное мнение обо всём, что происходило много лет назад. Он вскоре понял, что книгам по истории верит меньше, чем историям, которые выдумывал сам.       Когда читать, сопоставлять и анализировать становилось сложно, Лев откладывал книги по истории в сторону и открывал другую книгу, книгу о греческих мифах. Иногда он её даже не читал, а просто листал хрустящие, пожелтевшие страницы и смотрел на картинки. Он не мог поверить, что его отцу когда-то могло нравиться то же, что нравилось и ему.       Однажды, листая «Мифы Древней Греции» отца, он наткнулся на старую поблёкшую фотографию, вложенную между страниц. Там был мальчик с мужчиной на рыбалке, они держали большую рыбу в руках и радостно улыбались. Лев долго рассматривал этот снимок. Он узнавал в том мужчине дедушку, которого видел до этого на других фотографиях. И он узнавал в мальчике на снимке себя самого. В любом случае, этот мальчик со снимка был похож на него. Более того, очень похожий снимок висел над кроватью Льва: там они с отцом стояли с удочками и улыбались малюсенькой рыбке, висевшей на крючке удочки Льва.       Лев даже и не заметил, как за книгами, вечной сонливостью и постоянной помощью Адриана пришла весна. Снег, до этого толстым слоем покрывающий землю, растаял, и по всему городу зажурчала вода. Солнечные отблески играли в бегущих ручейках, ослепляя ярким светом всех, кто смотрел на них. Все скинули с себя тяжёлую зимнюю одежду и с нетерпением ждали, когда на деревьях появятся первые почки.       С приходом весны бессонница Александры прошла. Девочка снова начала засыпать крепким сном, и Лев, который смог ложится пораньше, был удивлён тому, как сильно он сам нуждался во сне. Сон был нужен ему не меньше, чем его маленькой сестре. Он научился засыпать сразу же, как только ложился и не просыпаться, пока его хорошенько не растолкает Виктор. Но они с Александрой спали совсем по-разному. Лев во сне не видел ничего, а вот его сестрёнку стали мучать кошмары.       Она просыпалась расстроенной и рассказывала утром Льву о том, что ей снились мухи, много противных блестящих мух. Они сидели на лужах с кровью, а она босая бежала прямо по ним, по мухам, которые позволяли себя давить и никуда не улетали. Александра просыпалась в слезах и рассказывала Льву про сон, в котором она застряла в переходе между вагонами поезда. Там было холодно, с потолка свисали острые сосульки, которые падали совсем рядом с ней, а она не могла открыть дверь и выбраться. Там было так холодно, так темно! Но она слышала, как за дверью разговаривают и смеются люди, но только вот её криков о помощи эти люди не слышали.       И каждое утро Лев улыбался обнадеживающе и успокаивающе сестре и превращал её кошмары в захватывающие истории с хорошим и счастливым концом. И только поэтому Александра каждый вечер спокойно засыпала и не чувствовала никакого страха. Она знала, что ей повезло: её брат из всего сможет сделать весёлую и интересную историю, он любит её и заботится о ней. И всё это значило, что Александре не о чем было беспокоиться, пока рядом с ней тот, кто каждое утро выслушивает её кошмары и превращает их в захватывающие истории.