Уже вчера и ещё сегодня

      Лев сидел за обеденным столом и время от времени поглядывал на сестру. Та ела кашу и слушала, как Виктор увлечённо рассказывал о своём дне. Мать, сидящая во главе стола, выглядела как всегда красивой и далёкой. Обычно Льву было боязно даже прикоснуться к ней, так сильно он боялся вмешаться и нарушить картинное изящество матери.       Когда рассказ Виктора подошёл к концу, а Александра поймала выразительный взгляд Льва, девочка посмотрела на маму заинтересовано.       — М-мама, — позвала она, — а к-как ты встретила папу?       — Скорее это он меня встретил, — ни на секунду не задумавшись, спокойно ответила Васелина. — Нас познакомил Док.       — И вы сразу в-влюбились? — улыбаясь лишь правой частью рта, спросила Александра, отодвигая в сторону тарелку и рассчитывая услышать что-нибудь интересное.       — Ваш папа влюбился сразу же, а вот мне понадобилось время.       — И как он ухаживал за тобой? — как бы невзначай спросил Лев. — Наверное, дарил много подарков и водил на свидания?       Женщина посмотрела перед собой и встретилась взглядом со своим отражением. В зеркале, занимавшем всю противоположную стену, она видела не красиво и изысканно обставленную столовую комнату и семью всеми уважаемого человека. Она вспомнила небольшую кухню дома, в котором когда-то жил её муж, уставленную бутылками из-под вина и пустыми картонными пакетами от молока.       — Нет, мы никуда не ходили на свидания, и ваш отец не дарил мне дорогих подарков, — она едва заметно улыбалась. — Тогда было очень тяжёлое время, мы с ним даже и подумать не могли, что однажды будем жить в таком красивом и большом доме. Конечно, когда он был таким же маленьким, как вы, его семья была очень богатой, но к моменту, когда мы познакомились, они потеряли все свои деньги и застряли в круговороте долгов. Но ваш папа всё равно находил пути, чтобы сделать мне приятно. У него не было денег даже на то, чтобы вызвать для меня такси, поэтому он носил меня на руках.       Лев попытался представить своего папу молодым человеком, у которого совсем не было денег, но, тем не менее, была очень красивая девушка. И ему было сложно это сделать. Наверное, отец в молодости тоже был очень красивым. Наверное, он был очень весёлым. Наверное, в молодости он был совсем другим человеком. Потому что если бы они познакомились с мамой сейчас, то она вряд ли бы его полюбила.       Лев подговорил сестрёнку завести за ужином этот разговор, потому что уже несколько недель его сердце восторженно замирало, когда он пересекался на коридоре с ней. Он не знал её имени, но они виделись каждый день в столовой на большом перерыве и иногда случайно пересекались на школьных коридорах. Она была восхитительна.       Эта девочка училась в параллельном классе с Виктором. Она всегда ходила в сопровождении неизменной подруги. Её подруга была шумной и очень много разговаривала, но сама она больше молчала и смеялась. И Лев совершенно не понимал, как с ней заговорить.       На следующий день после разговора с матерью, они сидели с Адрианом в школьной столовой за столиком как обычно вдвоём и разговаривали про уроки. Когда разговор затих, Лев, набравшись мужества, спросил:       — А что ты думаешь про вон ту девочку?       — Какую? — Адриан повернул голову и посмотрел на длинный ряд круглых столиков, за которыми ели свои обеды другие дети.       — С короткими волосами и красным обручем.       — А, — протянул его друг, — она милая.       Они какое-то время молчали. Адриан беззастенчиво рассматривал девочку, сидящую в окружении подруг, а Лев прижимал холодные ладони к пылающим щекам. Как только Адриан мог так просто и холодно назвать её всего лишь милой? Она не просто милая! Она… она…       Льву тяжело было подобрать хотя бы одно слово, которое мало-мальски могло бы её описать. И он удивлялся этому и был растерян: ещё никогда с ним не случалось такого, чтобы слова нужно было из себя выжимать. Лев забывал обо всём на свете, когда смотрел на неё. Его мысли таяли и растворялись в её взгляде, и он забывал даже сказать «привет». Но разве может он поздороваться с ней, когда они даже не знакомы?       — Она тебе нравится, — заключил Адриан по щенячьему взгляду Льва и его пылающим огнём щекам. — Ты влюбился!       — Тихо! — прошипел Лев и осторожно оглянулся по сторонам.       — Вы с ней знакомы?       — Нет.       — Ты имя её то знаешь?       — Нет.       — А делал что-нибудь, чтобы познакомиться?       — Нет.       — Мда, — протянул Адриан и задумчиво потянул виноградный сок через трубочку. — Её зовут Камила, и она неплохо ладит с твоим братом. Правда, Лера, её лучшая подруга, почти постоянно с ним в ссоре, поэтому она с ним не общается так хорошо, как могла бы. Камила часто пропускает школу из-за болезней, и оценки у неё не то, чтобы плохие, но на фоне остальных не впечатляющие. После уроков она ходит на дополнительное занятие по искусству, которое недавно объединили с занятием по поэзии. А это значит, что…       Адриан замолчал, а Лев растерянно заморгал, глядя на друга. Он не удивился тому, сколько информации знает Адриан, он даже не заинтересовался в том, откуда Адриан знает эту информацию. Лев растерялся, потому что не понимал, к чему его друг клонит:       — Что это значит?       — Тебе нужно записаться на поэзию, только там вы с ней сможете познакомиться.       — Точно! — глаза Льва заблестели. — Это отличная идея, нет, Адриан, это превосходная идея! Я сегодня же про всё это узнаю!       — Занятия проходят каждый день, — с лёгкой улыбкой сказал ему друг, — и сегодня они будут сразу же после уроков. То есть ты можешь познакомиться с ней уже сегодня.       — Но я ведь не знаю, где…       — Первый этаж, кабинет напротив лестницы.       — Но за мной приедет машина в обычное время и…       — Не беги от судьбы, — Адриан, как он делал это всегда, сжал в ладони пустую коробочку из-под сока. — Виктор скажет водителю, что ты задержишься. А домой доберёшься на автобусе.       — Тогда решено.       Но Адриану тяжело было не заметить грусти и страха в глазах Льва.       — Чего ещё?       — А ты не хочешь пойти со мной? — спросил Лев.       — Не хочу.        Адриан посмотрел на друга из-под свисающей белой чёлки, потом оглянулся через плечо на Камилу, уносящую свой поднос, и вздохнул. Ему совсем не хотелось оставаться в школе на лишний час или два. Но Лев казался таким грустным и даже обиженным, что мальчик выдавил из себя тихое:       — Ладно, я с тобой.       — Спасибо!       Лев за секунду преобразился, его лицо озарилось улыбкой, и он сжал друга в крепких объятьях. Лев снова и снова продолжал повторять «спасибо», а ребята за соседними столиками замолчали и стали удивлённо на них смотреть. Адриан уже начинал жалеть о своём решении.       Когда уроки подошли к концу, мальчики стояли у двери, ожидая учителя поэзии. Мимо них проходили дети, которых они не знали. Конечно, школа, в которой они учились, была очень большой, но Лев удивлялся, что никто из его класса не записан на это дополнительное занятие. Мимо них прошла Камила, и Лев впервые увидел её без сопровождения Леры.       — Вы что-то хотели, мальчики?       Перед ними остановился длинный и худой мужчина с чёрными округлыми усами. У него был грустный взгляд, вьющиеся тусклые волосы и стопка бумаг в руках. Льву он показался слишком унылым для того, чтобы учить. Тёмные глаза мальчика растерянно смотрели на морщины и торчащий из носа волосок мужчины, и молчание угрожало стать непростительно долгим. Неловкости не произошло благодаря Адриану, подпирающему стену за спиной Льва.       — Мы хотели бы записаться на ваше занятие, — сказал он безо всякого интереса в голосе. — Можем мы посидеть сегодня тихонько где-нибудь на задней парте, чтобы посмотреть, чем вы обычно занимаетесь, и решить окончательно?       — Конечно, проходите, — мужчина придержал перед ними дверь, — можете даже и не на последнее парты садиться, свободных мест полно.       Как только Лев и Адриан оказались в классе, полном незнакомых им детей, на них устремились десятки хищных заинтересованных взглядов. Но Лев даже не обратил на это внимание, он искал место, за которым сидела Камила. Девочка смотрела на него с третьей парты со стороны окон. И поэтому Лев уверенно сел за пустующую четвёртую парту, прямо за спиной той, которая заставляла его забывать все существующие в мире слова.       Хотя занятие называлось «поэзией», но на нём рассказывали и про прозу тоже. Мальчики пришли как раз в тот день, когда речь шла о диалогах. Лев, рассчитывающий всё время занятия благоговейно смотреть на спину Камилы, очень быстро забыл о том, что она вообще существует. Он с заметным всем и каждому интересом слушал учителя и даже записывал какие-то его слова карандашом в тетради по другому предмету. Первым, что он поспешно написал, было: «Невероятно долгие размышления выливаются в довольно короткие книги, стихи и песни». Льву эта фраза показалась очень важной, и он думал, что ничего лучше учитель уже не скажет, но совсем скоро Лев писал уже другие слова под теми, что написал карандашом ранее. Он писал: «Словам мало просто быть, они хотят быть высказанными. Они не хотят, чтобы вы скучали над книгами и фильмами без диалогов».       Учитель говорил о книгах и об авторах. Он говорил о словах так, как если бы они были людьми. Он по-прежнему казался Льву немного нелепым и немного грустным, но теперь Лев думал ещё, что он очень много знает и очень многому способен научить.       — Беды случаются, горе копится, и, когда слёзы перестают течь, книги начинают писаться, — учитель посмотрел задумчиво в окно, а потом сказал: — Забудьте. Вернёмся к вопросу диалогов. Сегодня ваше задание написать вместе с соседом по парте диалог на вольную тему.       Лев так резко поднял руку, что всё, включая Адриана, дёрнулись от неожиданности и вопросительно посмотрели на него.       — Что такое?       — Можно мне тоже попробовать? — Лев понял, что стремительно краснеет, но ничего поделать с собой не мог, поэтому быстро проговорил: — Девочка передо мной сидит одна, а задание в парах, вот я и подумал, что…       Последние слова он уже скорее промямлил, чем проговорил шёпотом, и весь его запал куда-то исчез.       — Я тут просто рисую, — повернулась к нему Камила.       — Но это же поэзия, — растерянно произнёс Лев.       — И занятия искусств. Пока что мы в одном кабинете, — пояснил учитель.       — Какой я дурак, — пробормотал Лев, и уткнулся лицом в ладони.       Камила всё ещё сидела вполоборота. Она смотрела озадачено на Льва и чувствовала, что не может так просто вернуться к своему рисунку.       — Он не в порядке, — сказал ей Адриан. — Ему очень хотелось выполнить с кем-то задание.       — Да? — Камила перевела взгляд на Адриана. — Так составь ему пару.        — На самом деле мы сейчас поругались и не разговариваем, — беззастенчиво врал Адриан. — Кстати, как тебя зовут?       — Камила.       — А это Лев. Сделай с ним это глупое задание, ладно?       — Хорошо, — тут же согласилась она. — Ой, подожди, ты не сказал, как тебя зовут!       — Адриан.       — Вау, какое красивое имя!       — Угу.       Лев уже не прятал лицо за ладошками. Он сел за парту Камилы и чувствовал, как сильно у него бьётся сердце.       — Про что хочешь написать диалог? — девочка протянула ему чистый альбомный лист и ручку.       — Какой у тебя стиль жизни? — Лев спросил это так быстро, словно вопрос был одним словом.       — Что?       Словно ища защиты, Камила обернулась через плечо к Адриану. Тот одним кивком головы указал ей, чтобы она не терялась и продолжала разговаривать со Львом.       — Извини, я нервничаю, — выдохнул Лев. — Мне просто хотелось узнать, как ты живёшь, чем любишь заниматься, и всё такое.       — Я люблю рисовать, — она протянула ему свой альбом, чтобы он мог его пролистать. — И ещё я очень люблю лето, поэтому меня так радует, что снег начал таять. Я часто болею, но летом всегда всё хорошо. И ещё я люблю ходить в школу, — она какое-то время наблюдала за тем, как Лев рассматривал её альбом, прежде, чем спросить: — А какой твой стиль жизни? Или как ты там это назвал…       — Мой стиль жизни — это его отсутствие.       Лев ответил первое, что пришло в голову, потому что был слишком увлечён рисунками Камилы. Ему не хотелось отвлекаться от рисунков на разговор, потому что он очень быстро понял, что её рисунки говорят о ней больше, чем её слова. Ей нравился розовый и красный цвета. Она любила рисовать небо, пробовать новые стили, смешивать краски. И она никогда не вырывала и не выбрасывала из альбома рисунки, которые явно не удались.       — Держи, — наконец вернул он ей альбом. — Значит, ты хочешь стать художником?       Она сразу же открыла свой незаконченный рисунок и принялась его дорабатывать. Проводя красным карандашом по бумаге, рисуя простые и изящные цветы, она ответила:        — Нет. Я просто хочу рисовать.       — Вот как.       Он не знал, что же ещё можно было сказать Камиле. Подумать только, ему выпал такой невероятный шанс узнать её лучше! А он вместо этого молчит и застенчиво смотрит вниз. Лев обернулся к Адриану, чтобы тот как-нибудь помог, но Адриан играл в портативную приставку под партой и не видел ничего вокруг.       — Я набросаю диалог, — растерянно произнёс Лев, подняв ручку над чистым листом.       — Хорошо, — ответила Камила, — если мне нужно будет как-то помочь, то попроси.       — Ага.       Лев стал писать выдуманный диалог, потому что настоящий совсем не вязался. И когда он писал, его локоть двигался вправо, поэтому в конечном итоге он упёрся им в руку Камилы. Его лицо снова залилось краской. Он прикасается к ней! Их руки соприкасаются! Лев набрался смелости и повернул голову.       Он наделся, что Камила будет ему улыбаться. Он готов был и к тому, что она не обратит внимания. Но ничего из этого не было. Лев повернул голову, и увидел сердитые глаза, на которые, как ему показалось, готовы были навернуться слёзы.       — Убери руку, — дрожащим голосом полным ненависти произнесла она.       Он мгновенно отодвинул свой локоть. Никто не обернулся и не посмотрел на них, все были увлечены заданием, но Лев всё равно чувствовал на себе полные осуждения взгляды.       — Прости, — выдавил он из себя, сильно смутившись и низко опустив голову.       Он мог её понять, потому что он хотел её понимать. Всё ведь было очень просто, но почему-то эта мысль пришло ему в голову слишком поздно. Людей, которые не любят, когда к ним прикасаются, понять несложно. Экспонаты в музеях, картины в галереях, замотанные в бинты пациенты госпиталей тоже этого не любят.       Лев подождал, когда его лицо перестало гореть огнём, и взялся за ручку. Всё испорчено, но он не может сидеть без дела. В любом случае, ещё утром они даже не разговаривали, а сейчас он сидит рядом с ней и видит краем глаза, как её рука рисует цветочный сад. И рисует, причём, очень красиво.       Он стал писать диалог. Какая глупость, право, делать это задание в парах! В голове одного человека вмещается достаточно разных взглядов и идей, чтобы они могли спорить между собой, ругаться и приходить к выводам. Лев писал про эмоции. Его очень расстроила злость на лице Камилы, поэтому он писал диалог, который мог бы случиться, если бы Лев принялся жаловаться на это Адриану.       «Ты не прав! — писал Лев, высунув от увлечения кончик языка, — Как бы сильно эмоции не усложняли нам жизнь, без них мир стал бы хуже. Шедевры, рождённые из чьей-то тоски и печали, не были бы созданы, никто не умер бы в дуэли, не наложил бы на себя руки и не решил бы, что жизнь стоит того, чтобы жить. Мир стал бы скучным».       Прошло ещё немного времени, и учитель стал вызывать детей к доске, чтобы они озвучивали свои диалоги. Лев слушал остальных и понимал, что-то, что придумал он, в разы лучше. Но когда очередь подошла к нему, он спросил застенчиво:       — Это обязательно?       — Нет, никто тебя не заставляет, — ответил ему учитель.       — Тогда я, наверное, не буду. Не сегодня.       — Хорошо, это нормально.       Следующая пара подошла к доске и стала разыгрывать свой диалог. И пока учитель говорил, где у детей были ошибки, Адриан задумчиво смотрел в спину своему другу, пока, наконец, не ударил того легонько по шее. Лев обернулся.       — Ты теряешь время, — насупившись, сказал Адриан. — Я ведь согласился остаться в стенах школы из-за тебя, а мог бы уже быть дома.       Лев ничего не ответил. Он посмотрел на бездарно кривляющихся у доски детей, на учителя со странной грустью в глазах, а потом перевёл взгляд на Камилу, заканчивающую свой рисунок. Странно, но больше сердце Льва не колотилось, и он не испытывал лёгкого удушающего страха.       — Ты всё ещё злишься из-за того, что я задел тебя локтем? — тихо спросил он.       — Нет, — ответила она, удивившись вопросу.       — А я подумал, что злишься. Ты всё это время молчала.       — Это из-за рисунка. По-моему, не очень хорошо получилось.       — Ты шутишь? — Лев наклонился ближе, но так, чтобы её не задеть. — Это замечательный рисунок! Неужели он тебе не нравится!       — Не очень.       — Да? Можешь мне его тогда подарить?       — Зачем? Он ведь не такой уж и красивый.       — Может быть. Но мне он всё равно очень нравится. Я его повешу где-нибудь над столом или кроватью. Всё равно мне не нравятся картины, которые весят у нас дома.       — Тогда я подпишу его для тебя!       И она написала на обратной стороне: «Льву от Камилы». Звонка ещё не было, но все дети уже ответили задание у доски, поэтому их отпустили пораньше. Адриан куда-то исчез: Лев даже не заметил, как друг отделился от них с Камилой.       — Ты сейчас на остановку? — спросил Лев, шагая рядом с Камилой и думая о том, что она подарила ему свой рисунок.       — Нет, за мной папа заедет. Надо подождать в школьном дворе.       — Это хорошо! За мной тоже должны приехать, поэтому мы можем ждать вместе.       — Здорово! Я ненавижу ждать в одиночестве, это ведь так скучно!       — Да, можем, пока что заняться чем-нибудь.       — Например?       — Ну, — Лев провёл ногой по сырой земле, оставив след. — Порисуем?       — Ты имеешь в виду…       — Да! На земле! Вот линия, вот ещё одна.       — И вот здесь, — Камила провела носком красного сапожка линию.       Лев знал, что за ним не приедут, потому что машина давно уже увезла Виктора, а сам он дал знать, что поедет домой на автобусе. Поэтому помешать им могло только то, что папа Камилы приедет слишком скоро. Но он всё не ехал, и дети продолжали играть на школьном дворе.       Они начертили огромный прямоугольник, и девочка растерялась, потому что не могла понять, что же они нарисовали. Лев нарисовал ещё один маленький прямоугольнику внутри большого, сказав:       — Это наш дом, а это стол.       — Хорошо, тогда это дверь, — она провела ногой более жирную черту поверх полоски большего прямоугольника.       — А тут у нас будут окна, — и Лев провёл пяткой ещё несколько жирных полос на земле.       Они разделили дом на комнаты. Они поставили диван, стол, два шкафа, телевизор, кресло и камин. Зашла речь об аквариуме, и так Лев узнал, что Камила любит воду и море, а дома у неё в комнате стоит огромный аквариум на полстены. Когда дети обсуждали то, куда ездили на море и какие воспоминания оттуда привезли, у школьного забора остановилась машина и посигналила.       Это была машина Камилиного папы. Лев проводил её до поворота, они попрощались, и она побежала к машине, а мальчик так и остался стоять на месте. Он смотрел вслед уезжающей машине: Камила не должна знать, что он соврал, и увидеть, как он уходит в сторону автобусной остановки.       Домой Лев ехал счастливый и довольный, улыбка не сходила с его лица. Прямо в автобусе он написал Адриану длинное сообщение, в котором рассказывалось про то, как они с Камилой спроектировали вместе целый дом и весело провели время. Она смеялась, когда он старался шутить, и воодушевлённо рассказывала о том, что любит. Это было прекрасно.       Адриан получил сообщение, когда уже добрался домой и делал домашнюю работу, лёжа на кровати. Он жевал яблоко и читал сообщение Льва с довольной улыбкой на лице. Ему отлично было известно, как велика его роль в сегодняшнем сближении Льва и Камилы. Но он не мог подобрать слов, чтобы выразить всё, что чувствует, поэтому отправил в ответ лишь улыбающийся смайлик.       Лев приехал домой, когда на улице уже стемнело. Первым делом мальчик побрёл на кухню, чтобы перекусить. Там сидели Виктор и Александра: они играли в карточную игру и пили сок.       — Брось ему вызов этой карты! Он точно не сможет её отразить, а ты потом используешь другую! — сказал Лев, заглядывая в карты сестры со спины.       — Б-бросаю вызов! Отбивайся!       — Эй, ты не должен был ей помогать! — Виктор опустил свои карты на стол и посмотрел на брата недовольным взглядом. — Чего так поздно, кстати?       — А?       Лев налил в высокий стакан холодного молока и взял из буфета печенье. Он сделал глоток, зажмурился от удовольствия и посмотрел на брата мягко и примирительно.       — Записался на дополнительное занятие. Теперь часто буду задерживаться. А что? Мой младший братик соскучился?       — Ещё чего! — Виктор, как и Лев, легко краснел, что и сделал незамедлительно.       — Я соскучилась! — замахала руками Александра.       — Ничего, скоро ты пойдёшь в школу, и мы будем видеться даже там!       — Я т-так жду этого! Б-будет весело!       Виктор наклонил голову, и отросшая тёмная чёлка упала набок.       — Но тебе придётся делать кучу домашней работы, дежурить в классе и сидеть с тем, с кем тебе скажут, — произнёс он мрачным и пугающим голосом.       Девочка перевела взгляд на Льва, ожидая от того какого-нибудь знака. И Лев ободряюще помахал ладошкой, словно разгоняя мрачную атмосферу, созданную братом.       — Ничего страшного не будет, я уверен, что тебе понравиться ездить с нами в школу! И ты узнаешь много чего нового там!       — А Виктор? — неуверенно спросила она.       — А Виктор дурак, и не надо его слушать.       Девочка хихикнула, но потом настороженно посмотрела на Виктора. Как она и ожидала, тот рассердился.       — Я совсем забыл сказать, — важно растягивая слова и медленно потягивая апельсиновый сок, казал Виктор брату, — ты мог бы сейчас быть на большом торжестве у Лидера.       — Что?       — Да, если бы ты приехал домой вовремя. Но ты так страстно заверял меня, что хочешь задержаться в школе, что я совсем забыл тебе об этом доложить.       — Что? — не веря брату, повторил Лев. — Торжество сегодня? Как я мог забыть?!       — Да, и родители уехали без тебя.       Лев стоял, отрешённо глядя вперёд, а потом молча побрёл к себе в комнату. Александра привстала, чтобы спрыгнуть с высокого для неё стула и пойти за братом, но Виктор ухватил её за руку.       — Мы не закончили игру, Бельчонок.       — Лев рас-с-строился из-за тебя!       — Ничего страшного, он сам всё равно в итоге решил бы остаться в школе. У него же, что он там сказал? Дополнительные занятия появились?       И чувствуя цепкую хватку Виктора, Александра опустилась на стул и взялась за игральные карты.       Лев же поставил стакан с молоком на стол, положил на него тетради из рюкзака и почти механически, особо не задумываясь и не стараясь, стал делать домашнее задание. Все годы до этого он был слишком маленьким для ежегодного торжества, которое проводилось во дворце Лидера. Там собирались самые влиятельные люди, люди, которые сыграли не последнюю роль в осуществлении огненной Революции.       Конечно, это всё мало интересовало Льва. Но ведь там всегда было так весело! И каждое следующее торжество оказывалось лучше предыдущего. Кроме того, он никогда не видел Лидера вживую, хотя тот и был лучшим другом его отца. Но хуже всего было то, что он уже пообещал Адриану рассказать в малейших подробностях о ежегодном торжестве. И он его пропустил, нарушив тем самым своё обещание.       Когда мальчик закончил с домашней работой и сложил тетради в рюкзак, он прилёг на кровать, захватив с собой рисунок Камилы. Лёжа на спине, он рассматривал рисунок, тускло освещаемый лампой со стола. Она хороша. Она хороша так же, как и нарисованный ею сад. И он теперь знает её имя.       Лев и не заметил, как уснул. Ему снился Адриан. Они с ним бежали по березовой роще, стараясь то ли убежать от кого-то, то ли кого-то догнать. Всё было чёрным и белым, под ногами хрустел снег, и Лев удивлялся, ведь снег уже давно растаял, и началась весна. Они бежали со всех ног, но потом Лев споткнулся о скрытое под снегом упавшее деревце и растянулся на земле.       Адриан исчез, вместо него перед ним стояла Камила и протягивала ему руку. Она улыбалась. А снег падал и сиял так, словно это были не снежинки, а упавшее с неба маленькие звёздочки. Лев взялся за её руку и поднялся на ноги. Тревога и потребность бежать исчезли. Они стояли в берёзовой рощице, над ними сиял млечный путь, и его сердце бешено стучало, потому что он был счастлив и растерян, как никогда прежде.       Всё казалось очень хрупким и красивым. Снежинки медленно падали на её чёрные волосы, и они превращались в звёздное небо. И он никогда ещё не любил звёздное небо так сильно, как в тот момент.       Лев открыл глаза. Образы чудесного сна ещё не оставили его, и он неосознанно улыбался. Но постепенно улыбка исчезла с его опухшего ото сна детского лица, и он прислушался к окружающим звукам. В комнате было темно, и Виктор сопел так, как он делал только когда спал непробудным сном. Но Льва разбудило не сопение брата, ведь к нему он привык давно.       Он слышал, на коридоре шаги и приглушённые голоса персонала. Это означало, что родители вернулись домой. Но почему? Ведь торжество длилось до самого утра, более того, его родители собирались остаться у Лидера ещё на один день. Зачем они приехали так рано? Хотя, конечно, уместнее было бы сказать поздно — уже давно была поздняя ночь.       Очень долго Лев не решался даже пошевелиться и уж тем более выйти из комнаты. Он чувствовал что-то нехорошее, хотя и пытался себя убедить, что поводов для беспокойства нет. В конце концов, с ним никогда не случалось ничего по-настоящему страшного. Наверное, на него так угнетающе действовала темнота, но всё же тревога заполняла всё его маленькое детское тело.       Он не собирался выходить из комнаты. Если что-то случилось, то он узнает об этом утром за завтраком. Лев просто не хотел выбираться из своей тёплой и уютной пастели, но, лёжа в тишине и прислушиваясь не только к звукам за дверью, но и к самому себе, мальчик понял одну важную в этой ситуации вещь. Ему очень хотелось в туалет.       После недолгого сопротивления с самим собой, Лев сел в кровати и опустил ноги на пол. Пяткой он почувствовал рисунок, упавший из его руки во время сна. Лев бережно его поднял и положил на прикроватный столик.       Мальчик вышел из комнаты и прошёл по слабо освещённым коридорам к туалету. Выйдя из него, он почувствовал не только облегчение, но и спокойствие. Ему показалось, что он напрасно лежал без сна в постели и переживал о том, что могло бы случиться. Ну что бы могло случиться? Решительно ничего!        А потом он обернулся. Дверь в ванную комнату была открыта, но свет в ней не горел. На краю ванны в темноте сидел его отец.       Единственным освещением был свет, который падал из-за не до конца прикрытой двери туалетной комнаты. Как и Лев, его отец имел привычку не закрывать за собой двери ванной. Кажется, он когда-то рассказывал сыну какую-то весёлую историю про то, как его в молодости случайно заперли в ванной и он остался там на несколько часов. Но Лев точно не помнил.       Его отец сидел на борту ванной, держал в одной руке закрытую бутылку с каким-то алкоголем и… беззвучно плакал. Лев отчётливо видел слёзы на лице всегда такого уверенного и сильного отца. Мальчик ничего не понимал. Как он не заметил сразу, что дверь в ванную открыта? Конечно, было темно, но…       Лев стоял на месте, словно его ноги прилипли к полу. Он никогда раньше не видел отцовских слёз. И теперь, когда он их увидел впервые, ему стало по-настоящему страшно, его дыхание остановилось и сердце замерло. В тот момент он об этом не думал, но потом, вспоминая этот день, ему стало ясно, что по-настоящему сильные чувства он испытал не тогда, когда Камила смеялась над его шутками и весело с ним болтала, а тогда, когда он увидел отцовские слёзы.       Чужие слёзы парализуют нас не потому, что мы не умеем утешать, а потому что мы знаем, что есть раны, которые утешениями не залечить. И Лев, парализуемый разбитым, абсолютно несчастным видом всегда такого сильного папы, не смел сделать ни шага назад в свою комнату. Но он не находил в себе сил и на то, чтобы сделать шаг вперёд к отцу.       — Иди в постель, — дрожащим голосом сказал его папа. — Тебе надо спать.       После этого мужчина встал. На нём был его изысканный выходной чёрный фрак, имеющий благородный и опрятный вид. Только вот на белой рубашке винным пятном горела кровь. Протянув дрожащую руку, он закрыл дверь и остался в полной темноте.       Мальчик стоял в тупике из комнат: слева от него была стена, перед ним — дверь в ванную, а слева — туалет, из приоткрытой двери которого падал тусклый жёлтый свет.       — Но тебе тоже надо спать, — произнёс он, глядя на закрытую дверь ванной комнаты.       Лев даже не почувствовал, как по его лицу потекли слёзы.