Уже вчера и ещё сегодня

       Лекс достал монетку в форме мышиной мордочки и положил в протянутую лапку чёрного кота.  — Мяй муя мяв! — сказал кот, пряча один хорошуб в кармашек жакета.        — Мяв муа! — ответил Лекс, и котик приподнял в ответ на это свою фуражку.        Юноши выбрались из машины перед огромным дворцом, домом Лекса. По массивным колонам тянулись растения, усеянные светящимися жёлтыми цветами. В центральной затемнённой арке находилась дверь во дворец, а в двух крайних арках были двери поменьше, которые вели в загородные резиденции семьи Лекса, находящиеся на расстоянии тысячи километров от дворца.        — Ты знаешь кошачий? — спросил Айкар, поднимаясь по лестнице к огромной парадной двери.        — В детстве я провёл целый год на кошачьих островах. Пришлось многому научиться. Я жил среди аристократичных котов. Ты знал, что они макают лапку в блюдце с молоком, а потом слизывают? Из блюдца лакают молоко только коты-плебеи.        — Так ты тоже слизывал молоко с пальцев? — Айкар представил это себе и тут же смутился.        — Нет. Хоть я и жил среди котов-аристократов, я всё же никогда не был котом. Полубоги молоко с пальцев не слизывают, полубогам нужно гораздо больше молока, чем котам.        — Да-да, — закивал Айкар, — я помню. Ты питаешься только молоком и плотью своих врагов. Наверное, поэтому ты такой худой.        — Что ты имеешь в виду?        — У тебя нет врагов, Лекс. Все тебя и любят, и ненавидят, но никто не хочет с тобой враждовать.        — Это правда. Я никогда не ел врага, но, знаешь, мне бы хотелось попробовать.        — Да?       — Да.       — Тогда я бы стал для тебя врагом, лишь для того, чтобы ты попробовал мою плоть.        — Я бы ел и плакал, потому что ты был бы ещё более дорогим мне другом из-за того, что ради меня стал врагом.        — Но всё же, — не глядя Лексу в глаза, сказал Айкар, — если ты хочешь попробовать мясо врага, я стану для тебя врагом, только попроси.        — Только посмей, и я тебе хребет сломаю.        — Не сломаешь.        Лекс, который не привык к тому, чтобы ему возражал Айкар, кашлянул в кулак и выразительно поднял бровь.        — Сам ведь говорил, что я бесхребетный, — очаровательно улыбнулся Айкар, — поэтому не сломаешь.        Они говорили обо всём этом, стоя перед массивной дверью с ручками-кольцами, за которой Лекса давно уже ждали. В тот день ему исполнилось ноль лет по полубожескому летоисчислению. После нуля года начинают прибавляться в соответствии с совершёнными подвигами.        — Постарайся повеселиться, Айкар, завтра нас будет ждать совершенно новая жизнь! — Лекс резко открыл дверь и уверенно вошёл внутрь. — Добрый день, дамы и господа, а вот и я! Берите напитки, устраивайтесь поудобнее и наслаждайтесь этим вечером! С нулелиемом меня!        Оркестр, молчавший пока Лекс говорил, снова заиграл. Музыка полилась по залу, разнося запах сладко-горьких лекарств, кустов сирени и скошенной на рассвете травы. Это были любимые запахи Лекса, и тот закрыл от удовольствия глаза.        Зал украшали светлячки, живущие всего один день. Свой единственный день жизни они проводили на праздники Лекса, они не о чём не жалели. С потолка серпантином свисали гремучие змеи, трясущие хвостами в такт музыки. Зал заполняли люди, боги и животные, знавшие и любящие Лекса. Лекс же их не знал и не любил.        Айкар спросил:        — Так это и есть твой дом? Ты ведь говорил, что живёшь один.        — Это мой дом, в котором я живу один. Что конкретно тебя не устраивает?        — А он не слишком велик для одного полубога?        — Айкар, я могу позволить себе жить в таком доме. Мне не нужно работать в салоне красивых людей за несколько хорошубов, чтобы снимать каморку у владельца салона.        Юноша смутился и на прекрасном лице выступил лёгкий румянец.        — Знаешь ли, мы уже обсуждали это, и я просил не заговаривать больше о моём положении. Да и тебя бы никто не нанял в салон.        Лекс ни на секунду не усомнился в себе.        — Естественно, меня бы не наняли. Но вовсе не потому, что я недостаточно хорош собой. Я идеален, признай, я красив, я тебе нравлюсь так же, как и всем вокруг. Но в салоне красивых людей могут присутствовать только люди, а я не человек.        — Ты похож на человека.        — Как и ты на бога.        — Лекс! Лекс, мы хотим тебя поздравить! — донеслось из приближающейся к ним толпы.        — Прошу прощения, — Лекс обаятельно улыбнулся Айкару, обнажив свои треугольные зубы, и пошёл навстречу толпе.        Айкар, оставшийся в одиночестве, прошёл вглубь зала, поднялся по великолепной центральной лестнице и остановился там, где она раздваивалась и поднималась ещё выше. С места, которое он занял, хорошо был виден весь зал. Айкар никогда раньше не бывал у Лекса, они виделись только в салоне, поэтому юноша с интересом рассматривал место, в котором Лекс вырос. Он старался найти в деталях кусочки души своего друга.        Он нашёл. Лекс был в витражах, сквозь которые в помещение проникал солнечный свет, окрасившись в красный и фиолетовый цвета. Лекс чувствовался в плитке на полу, которая с точностью повторяла узор шахматной доски. Он был в зеркальных стенах, делающих комнату странной, бесконечной и запутанной. Лекс был в потолке, который постепенно менялся, повторяя в точности цвет неба на улице.        Айкар стоял спиной к ступенькам, по которым поднялся, держал руки на мраморном ограждении площадки и смотрел вниз на снующих вокруг Лекса гостей. Лекс был сыном Атланта и одинокой земной женщины. Атлант всегда пропадал на работе, потому что не мог её покинуть, ведь его задачей было удерживать небо над землёй.        Однажды Атлант решился всё бросить и навестить сына, живущего в одиночестве во дворце, но он недолго пробыл рядом с Лексом, ведь небо начало рушиться. Там где небо обваливалось, на землю обрушивались столпы огня и воды. Атланту пришлось вернуться на работу, но и это не всё. С тех пор верховные боги запретили Атланту видеться с сыном. И хотя Лекс никогда не заговаривал на эту тему, Айкар знал, что его другу часто чувствовал себя одиноко.        Мать Лекса не могла жить на земле богов, поэтому она осталась в мире людей, не догадываясь даже о том, что её любил Атлант и что у неё есть сын, которому она очень нужна. Она была не так красива, чтобы быть принятой на землю богов, и у неё не было божественного огня в душе, поэтому Лекс никогда не увиделся бы с мамой в своём мире. Но он мог бы отправиться в мир людей.        Что касается самого Айкара, то его семья, как и мать Лекса, была в мире людей, но он ничего о ней не знал и не хотел знать. Его отдали в салон красивых людей ещё крохой, чтобы за полученные деньги прокормить остальных детей. Айкар ничего не знал о жизни, кроме того, как нравиться людям. Изо дня в день он принимал посетителей и развлекал их своим присутствием. Как и большинство работников салона, Айкар терпеть не мог богачей, плативших за то, чтобы побыть в его присутствии несколько часов, получая эстетическое удовольствия от вида юноши. Исключением был Лекс.        Впервые Лекс пришёл в салон в сопровождении бога, который его воспитывал. Лекс попросил, чтобы ему предоставили наименее востребованного красивого человека, и к нему направили Айкара. Лекс дал Айкару пять хорошубов и сказал, чтобы тот сильно не старался, ведь он, Лекс, здесь только из-за того, что сопровождает бога, бывшего другом его отца.        И Айкар не старался, они сидели молча, пока Лекс вдруг не заговорил о черепахах. Лекс очень любил черепах, а Айкару нравилось слушать тех, кто умел любить что-то всем сердцем и всей душой, поэтому они прекрасно провели время вместе. Айкар узнал о черепах всё, что знал Лекс, а Лекс удивился от того, как хорошо и приятно рассказывать то, что ему нравится, Айкару. Они пожали друг другу руки и договорились ещё раз встретиться.        Так началась их дружба, так Лекс стал постоянным посетителем Айкара. Айкар понял, что кроме того, что слушать, он может ещё и говорить. И ему это даже нравилось. Лекс же чувствовал, что впервые кому-то нравится не потому, что он сын Атланта, а потому, что он Лекс. Они оба были одиноки, поэтому пришедшие внезапно осознание того, что теперь у них есть к кому пойти и кого ждать, делало их обоих счастливыми.        — Айкар, смотри!        Юноша обернулся и увидел перед собой большую белую светлоглазую черепаху, дружелюбно машущую хвостом из стороны в стороны. Её в вытянутых руках держал Лекс и лучезарно улыбался. Тени вокруг его глаз были уже не чернично-чёрными, а ярко-красными, они всегда становились такими, когда Лекс радовался.        — Это Ао? — Айкар почесал белый черепаший живот, который защищал панцирь.        — Это Ао, — кивнул Лекс. — Даже если я начну новую жизнь, она останется со мной. Я заботился о ней с самого детства. Правда, прекрасная черепаха? Она красавица?        — Она была бы примой в салоне красивых черепах.        — И я так думаю! Белый цвет не с чем нельзя сравнить, он лучшее, что существует в этом мире и его так хочется сохранить незапятнанным! А эти опьяняющие глаза, словно яркая луна или слишком бледное солнце! И она черепаха! Всё, что не имеет отношение к божественному, я люблю сильнее, чем молоко! А ты ведь знаешь, как сильно я люблю молоко!        Айкар посмотрел на Лекса, пытаясь понять, осознаёт ли тот смысл сказанных им слов. Ведь Айкар тоже был почти белого цвета, его глаза тоже сравнивали с луной, он тоже не имел отношения к божественному. Он тоже нравился Лексу.        — Лекс, а ты понимаешь, что…        Но слова Айкара заглушили крики. В здание резко ворвалась группа существ, укрытых чёрными мантиями и скрывающих за капюшонами лица. У них было оружие в руках, и они им активно пользовались. Прежде чем Лекс успел среагировать, его грубо схватили и развернули лицом к мраморной перегородке, наклонив так, что он был близок к тому, чтобы упасть вниз с лестничного пролёта. Лекс не мог даже пошевелить руками, которые удерживали сзади. Айкара точно так же, как и его самого, держали, наклонив над перегородкой и приставив к спине оружие.        — Всё хорошо, Лекс, это я, — раздался над ухом полубога знакомый голос. — Иди за мной, быстро! Пока все сбиты с толка, мы должны этим воспользоваться.        — А как же Айкар и Ао?!        — О них позаботятся, не беспокойся, их здесь не оставят. Ну же, скорее, идём!        Лекс, направляемый упирающимся в спину дулом, быстро прошёл сквозь образованное суетой столпотворение. Его безо всякой нежности затолкали в машину, туда же толчком усадили Айкара, который упал Лексу на колени. Ао забросили к ним, и она осталась лежать на спине, шевеля в воздухе белыми лапками. Существо в чёрном село рядом с ними, захлопнув за собой дверь, и крикнуло:        — Трогай, Карл!        Машина резко дёрнулась и на огромной скорости помчалась вперёд. Айкар поднялся с колен Лекса и посмотрел в окно: всё за окном быстро увеличивалось в размерах. Перепуганный и растерянный юноша прокричал:        — Что? Что происходит? И кто вы? Мы будем защищаться!        — Я оборотень, зови меня Кумихо, — чёрный капюшон был сброшен, и Айкар увидел перед собой рыжеволосую девушку.        У Кумихо были лисьи уши с чёрными кисточками на их кончиках и необычный разрез глаз. Из-под плаща выглядывало несколько рыжих хвостов, таких пушистых и мягких, что Айкар с трудом сдерживал себя от того, чтобы их не погладить. Девушка закрыла глаза и принюхалась, несколько раз фыркнув при этом.        — Что? — коротко спросил Лекс.        — От твоего друга так приятно пахнет! — широко распахнув синие глаза, сказала Кумихо. — Он мне уже нравится!        — Кумихо, а почему за окном всё стало таким огромным? — застенчиво поинтересовался Айкар, не обратив внимания на то, что понравился девушке. Айкар всю жизнь работал, стараясь понравиться посетителям салона, нравиться окружающим было его средством к существованию.        — Ты такой милашка! — Кумихо рассмеялась, а потом беззастенчиво лизнула его в щёку. — Это не мир стал огромным, а мы стали маленькими! Нужно ведь сделать так, чтобы все решили, будто вас похитила лисья мафия!        — Ты дона?!        — Нет, но мой отец — дон Лиса Ностры. Это была его идея, похитить вас с Лексом. Мне бы в голову такая идея не за что не пришла! Ведь всё, о чём я думаю, — это мужские сердца. И я очень хочу съесть твоё!