Уже вчера и ещё сегодня

       Лидер опустил голову и прилёг на руки, положенные на стол поверх бумаг, от которых зависели бюджеты, судьбы, новостные ленты и всё, чем питался и дышал Картель. Раймон закрыл глаза, но как только услышал за дверью шаги, резко моргнул и выпрямился. Никто не вошёл в кабинет, шаги за дверью становились всё тише и тише, и Лидер обречённо вздохнул.       Раздался звонок телефона, стоящего по правую руку от Лидера. Голос секретаря сообщил, что с Раймоном немедленно хотят встретиться Берги. Все Берги, включая Александра, которого Лидер уже не видел несколько недель. Максим встал из-за стола, вышел из кабинета и решительно направился прямо по коридору.       Лидер провёл за работой шестнадцать часов, так как кроме своих обязанностей выполнял ещё и часть обязанностей Александра Берга. Быть вместе с Бергом в столь тяжёлый для него час, Раймон не мог, поэтому он делал всё, что было возможным, чтобы отсрочить время, когда Александру придётся вернуться на работу.        Решительные шаги Лидера стали неуверенными, когда навстречу ему из другого конца коридора направились Эрнест и Марк Берги. За ними тенью следовал Александр. Он постарел лет на десять, и у Лидера внутри всё сжалось, когда он увидел советника таким разбитым, жалким и уничтоженным. Охрана, стоящая вдоль стен на расстоянии пяти метров друг от друга, выравнивалась и старалась скрыть взволнованность в глазах, когда мимо проходили Берги. Взволнованность в глазах не пытался скрыть лишь Лидер.        — Важный разговор, — сразу же приступил к делу Марк. — Требуется ваше мгновенное вмешательство, Лидер.       Перед Бергами и Лидером открыли дверь, но когда охрана собиралась проследовать внутрь за представителями власти, Эрнест слегка повёл головой, и дверь закрыли. Берги и Лидер были одни в огромном пустом конференц-зале.        — Что ещё? — Раймон сжал переносицу.        Марк и Эрнест расступились, пропуская вперёд Александра. Хриплым из-за сигарет и долгого молчания голосом тот сказал:        — Мы должны начать гражданскую войну. Нельзя допустить кризолюции.        — Гражданскую войну? — Лидер посмотрел на Марка и Эрнеста, но те не собирались подавать ему знаков. — Ты… шутишь? Мы на грани войны с Евро-американским Содружеством, нам точно сейчас не до гражданских воин. Но я понимаю твои чувства и те меры, которые можно было принять против кризолюции, поверь мне, уже были приняты.        — Нет, — сухо и решительно возразил Александр, — этого не достаточно. Я хочу уничтожить их всех.        Лидер снова посмотрел на Эрнеста и Марка, ожидая подсказки, как ему себя вести. Но никакой подсказки не последовало.        — Война с Содружеством неизбежна, речь идёт только о том, как долго получится её оттягивать, — чеканя слова, сказал Лидер. — Я не хочу жертв. Не хочу, чтобы их было больше, чем будет. Гражданская война и месть кризолюционерам не вернёт тебе детей.        — Макс, — Александр наплевал на все условности, — я тебя прошу. Прошу, не как Лидера КНГ, а как друга.        Раймон побледнел. Теперь он не мог отказать, но так же он не хотел обагрять свои руки сильнее, чем они уже были обагрены кровью незнакомых ему и ничем не повинных людей. Братья Александра не указывали Лидеру никакой линии поведения на этот счёт.        От него зависели жизни тысяч, десятков тысяч людей. И от него зависело кровоточащее сердце последнего оставшегося в живых друга. Раймон метался меж двух огней, и оба больно обжигали его душу. Нужно было сделать выбор.        Казалось, что вчерашний и завтрашний дни сошлись в великом и всемогущественном сегодня. Он уже вчера стоял перед этим выбором и стоит перед ним ещё сегодня. Ничего не значащий подросток и мужчина, управляющий могущественным объединением величайших из государств. Нечто среднее между никем и всем. И он должен был сделать выбор, от которого бы зависела не только жизнь тысячи незнакомцев, не только жизнь его единственного во всём мире друга, но и его собственная жизнь. Увеличить груз вины, который он носил в себе с момента смерти Анны Фаер, было просто невозможно, иначе чувство вины раздавило бы его под собой окончательно.        — Всё будет так, как ты скажешь, — сказал Лидер, глядя в красные от пролитых слёз и отсутствия сна глаза Александра.        — Пардон? — подал голос Марк.        — Никаких указаний не было, — резко ответил Лидер. — Это решение уже принято мной, и оно не оговаривается. Гражданской войне быть, если это то, чего хочет твой брат.        — Указаний не было, потому что решение очевидно, — пояснил Марк. — Мы не можем допустить гражданскую войну, когда нас вот-вот атакует Содружество. Ты мог бы принять такое решение, если бы не знал о планах Содружества, но ты ведь всё знаешь.        — Я знаю, что никогда не был хорошим главой государства. Как и хорошим товарищем. Но ещё не поздно это исправить.        — Ты не посмеешь, — Марк сделал шаг вперёд, прошипев эти слова, едва не брызжа слюной.        Но зелёный лед в глазах Лидера хрустнул, открыв спрятанную под ним изумрудную зелену. Хрустнула и челюсть Марка, в которую мощно ударил кулак Лидера, украшенный тяжёлыми перстнями. На белый пол конференц-зала брызнула кровь.        И это было старо как мир. Кровь уже проливалась, и это влекло за собой чудесные и ужасные последствия. И кровь ещё не раз прольётся. Ведь даже те, кто вершит судьбы и в ком нам видится что-то божественное или дьявольское, является ни больше ни меньше — человеком. А люди без крови не умеют.        Кровь, предрешающая судьбу человечества, была пролита уже вчера, и ещё сегодня она не высохла. И, боюсь, она не высохнет никогда.