Дежавю

      Некоторое время спустя...       — У меня только один вопрос, — с досадой протянул Гарри, когда выяснилось, что светлый маг Гэндальф (по описанию подозрительно походивший на Дамблдора) на встречу не явился, — это мне так везет или вам?       Фродо и остальные хоббиты, выглядевшие не менее растерянными, только пожали плечами.       — Он обещал прийти… должен был…       — Ясно, — Поттер скептически усмехнулся. Обещаниям светлых магов он с некоторых пор доверял не слишком. — Ладно, а эти очаровательные господа на конях, преследующие нас всю дорогу, они кто?       Вместо ответа Фродо вдруг судорожно сжал в кулак руку в кармане, слегка побледнев.       Поттер прищурился. То, что хоббит несет с собой сомнительного вида колечко, за версту фонящее темной магией, он уже знал. Видел прошлой ночью, как тот разглядывал его, вертя в пальцах. Но вопросов задавать не спешил, ибо ему было решительно пофиг на всяких полуросликов с их артефактами, и влезать в их запутанную историю он не собирался от слова «совсем». Единственная причина, по которой он все еще находился в их компании, заключалась в том, что у них есть знакомый маг, которых в Средиземье (если верить Фродо) большой дефицит.       — Желаете переночевать, господа? — поинтересовался тем временем бармен, оглядывая их странную компанию.       Поттер хмыкнул. Он хоть и трансфигурировал по дороге свою обычную одежду в нечто бесформенное, темное и вполне вписывающееся в окружающий антураж, но, видимо, все равно привлекал много ненужного внимания. Хотя бы своей короткой стрижкой и шрамом на лбу.       — Похоже, придется, — он хмуро посмотрел на хоббитов, которые явно не знали, что делать дальше, и в этот момент ощутил на себе чей-то очень пристальный взгляд. Рука инстинктивно сжала в кармане палочку. — Ваш знакомый? — негромко спросил он, слегка кивнув в сторону человека в плаще с капюшоном, курившего трубку за дальним столиком в углу.       — Э-э… нет, — хоббиты настороженно замотали головами, — мы не знаем его, никогда не видели раньше…       — Зато он, похоже, знает вас…       — Здесь его называют «Странник», — неожиданно сообщил бармен, заметив их интерес. — Он из следопытов. Опасный народ…       — Кто бы сомневался.       Не сводя взгляда с фигуры в плаще, Поттер прошел вместе с хоббитами к одному из столов.       Ох, как же ему все это не нравилось… Конечно, только с его феноменальным везением можно было так вляпаться — угодить в параллельное измерение и тут же наткнуться на стайку забавных существ с мохнатыми ногами и какой-то темномагической дрянью, за которой охотится толпа дементороподбных тварей.       А теперь еще и этот тип в углу…       — Фродо? — обеспокоенный голос одного из хоббитов вернул Гарри в реальность. — Ты в порядке?       А в следующий момент ему уже стало резко не до размышлений.       Потому что Фродо — белый аки простыня, с закрытыми глазами и выступившей на лбу испариной — за каким-то чертом достал из кармана проклятое кольцо и теперь явно собирался надеть его на палец, словно под гипнозом.       — Не надо, — Поттер резко перехватил его руку, благоразумно не касаясь артефакта. Фродо вздрогнул, будто очнувшись, и вскинул на него испуганные глаза. — Не стоит совать пальцы во всякую сомнительную бижутерию. Проблем не оберешься.       — Вы уже сталкивались с таким? — одними губами прошептал Фродо.       — С чем я только не сталкивался, — Поттер криво усмехнулся. — Но это, — он кивнул на кольцо, — редкостная гадость даже по моим меркам.       — Гэндальф говорил мне…       — О, нет! Даже не начинай, — решительно открестился Гарри. — Я не хочу ничего знать. Я тут проездом, ни на что не претендую, вот найду способ вернуться домой, а там уж…       — Бэггинс? — вдруг раздался на всю таверну звонкий голос Пиппина. — Конечно я знаю Бэггинса! Вон он… Фродо Бэггинс! Мой троюродный брат по линии…       — Ой-ё, — Поттер прикрыл глаза рукой, чувствуя, как к их столику устремились взгляды половины посетителей. — Стой! — зашипел он спустя миг, но Фродо уже рванул к приятелю.       Гарри тоже вскочил на ноги.       А дальше все происходило словно в замедленной съемке.       Вот Фродо подбегает к барной стойке, но, споткнувшись, обрушивается на пол.       Вот кольцо, выскользнувшее из его пальцев, подлетает вверх.       Вот отсвет факела на миг отражается в гладком золоте ослепительной вспышкой.       А затем…       Поттер и сам не мог себе объяснить, какого Мордреда произошло, но он вдруг инстинктивно выбросил вперед руку, перехватив кольцо в паре дюймов от тянущихся к нему пальцев Фродо, и резко сжал кулак.       В ту же секунду все тело прошило волной темной, враждебной магии такой силы, что у Гарри потемнело в глазах. И на краткий миг в этой тьме вспыхнуло адским пожаром огромное око с вертикальным зрачком.       — Я вижу тебя…       Глухой, шипящий голос, зазвучавший прямо в мозгу, обладал каким-то гипнотическим эффектом. Он казался одновременно тихим и оглушительным, вытеснял своим звучанием все мысли, все чувства, оставляя лишь непроглядную тьму бездны, зовущей шагнуть в нее.       — Я чувствую тебя… тебе не скрыться…       И в этот момент Поттера словно ледяной водой окатило.       Нечеловеческим усилием воли он заставил себя разжать руку, позволив кольцу упасть в раскрытую ладонь Фродо, а затем одним мощным ментальным ударом вышиб чужеродное сознание из своего, спешно возводя барьер за барьером, пока жуткий голос не стих окончательно, оставив после себя лишь тонкий звон в ушах.       — Отсюда надо уходить, — собственный голос прозвучал хрипло. — Быстро! — Гарри схватил за воротники двух первых попавшихся под руку хоббитов и начал активно проталкивать к выходу. — Живее, живее, не тормозим!       — Но, сэр, мы же… — попытался было возразить Сэм, но тут вдруг рядом с ними неожиданно вырос тот самый загадочный Странник.       — Ваш спутник прав, маленькие хоббиты, — глухо сказал он, распахивая перед ними дверь, — здесь небезопасно.       — Если бы только здесь, — буркнул себе под нос Поттер, вспоминая ощущения от соприкосновения с кольцом.       Он понятия не имел, что это было и что вообще здесь происходит, но почему-то ему казалось, что по сравнению с хозяином огненного ока незабвенный Волдеморт со своими закидонами — нервно курит в сторонке.

***

      И таки накаркал.       Не успела их странная компания добраться до развалин Сторожевой Башни, которые Странник почему-то счел хорошим местом для привала (ох, как Поттер сейчас скучал по старой доброй палатке!), как их снова вежливо попросили отдать чужое.       В этот раз господа в плащах были пешком, но зато с мечами. А еще Гарри почему-то показалось, что в этот раз он интересовал гостей не меньше, чем Фродо с кольцом.       — Все к стене! — скомандовал Странник, выхватывая оружие, но у Гарри была идея получше.       — Дайте им нас окружить.       — Что? — паникующие хоббиты смотрели на него, как на идиота. Странник, впрочем, тоже.       Но Поттеру было не до разъяснений. Черные тени наступали со всех сторон, зажимая их в центр, и Гарри, дождавшись пока все взберутся на площадку башни, поднял палочку высоко над головой и начал круговое движение.       — Инсендио!       Плотная струя огня, вырвавшаяся из кончика палочки, замкнулась в кольцо вокруг них, поджигая сразу всех нападавших, те начали хаотично отступать, издавая пронзительные крики, напоминающие скрежет стекла, а Поттер продолжал круговые вращения рукой, постепенно расширяя кольцо пламени и оттесняя врагов к краям площадки, пока последний из них не исчез из виду.       Гарри, ощущая отчего-то дикое напряжение, погасил огонь и медленно опустил палочку, пытаясь отдышаться. В этот раз он четко понял, что с магией в этом мире что-то не так… Он не мог точно определить, что, но заклинания, которые дома давались относительно легко, здесь требовали огромных усилий. По ощущениям — как будто пытаешься бежать, находясь по пояс в воде.       — Кто-нибудь объяснит мне, что это за твари? — с трудом переведя дыхание, Поттер поднял взгляд на Странника, который смотрел на него с немалым удивлением.       — Назгулы, — медленно произнес он, разглядывая палочку, — призраки, подчиняющиеся воле Саурона.       — И много их?       — Девять… Кто ты такой? — Странник прищурился.       — А ты? — Поттер выгнул бровь.       — Я тот, кто должен сопроводить хоббитов в Ривенделл, — тот явно был не намерен делиться секретами.       — А я тот, кто не даст им сдохнуть по дороге.       Вот и поговорили…

***

      Тем временем, где-то далеко, в относительно безопасном Лихолесье, Гермиона увлеченно пытала Леголаса.       Ну, как пытала?       Самой ей казалось, что она деликатно и ненавязчиво разведывает обстановку.       На деле же, «разведкой» считалось планомерное вытряхивание из несчастного, излишне благородного (на свою беду) эльфа всей возможной информации, начиная от сотворения Эру Айнур и заканчивая рецептом лембаса.       Впрочем, сам Леголас был, кажется, совсем не против.       Ибо, несмотря на явное недовольство Трандуила его общением с «пришлой девчонкой», он с завидным энтузиазмом проводил с ней время, устраивая экскурсии по чертогам и окрестностям, рассказывая о Средиземье в целом и эльфийской его составляющей в частности и отвечая на бесконечный поток уточняющих вопросов.       В пределах разумного, конечно.       А все почему?       Потому что наследник трона Лесных Эльфов в свои две тысячи с копейками лет оставался, в душе, сущим ребенком. Его по-прежнему живо интересовал окружающий мир, он обожал приключения и спонтанные выходки, а горячее сердце требовало подвигов и свершений.       Наверное, Леголас был неправильным эльфом. И такое случается, взять хотя бы ту же Арвен… А потому среди вечных, прекрасных, благородных, но холодных, как искусно ограненные бриллианты, собратьев он чувствовал себя, словно в золотой клетке.       И тут появляется Гермиона.       Юная человеческая девушка, почти ребенок — ибо что такое двадцать пять лет для бессмертных эльфов? — но такая живая, полная энергии и внутреннего огня, который не мерцает ровным, безразличным светом, а ярко горит, согревая всех вокруг себя.       Удивительно, сколь разные ценности могут быть у похожих с виду существ. Одни готовы продать душу дьяволу за возможность жить вечно, а другие, не задумываясь, променяют вечность на краткий миг яркой, настоящей жизни.       Леголас дураком не был.       Он прекрасно знал, что сближение с людьми до добра не доводит.       Но он просто ничего не мог с собой поделать.       И не хотел.

***

      — Эй, — Гермиона бесцеремонно потрясла за рукав задумавшегося о чем-то эльфа. — Ты чего завис?       — А? — Леголас моргнул и сфокусировал на ней взгляд. — Ах, да… На чем мы остановились?       — Ты говорил про какой-то совет, на который возьмешь меня с собой.       Во взгляде Леголаса мелькнуло недоумение, но затем он усмехнулся.       — Не помню, чтобы я такое обещал…       — Обещал, обещал. Точно тебе говорю, — Гермиона лукаво улыбнулась. — Потому что если ты меня не возьмешь, я поеду за тобой сама.       — Ты не знаешь дороги, — мягко возразил Леголас.       — В том-то и проблема, — Гермиона страдальчески вздохнула. — Я заблужусь в каком-нибудь лесу, и меня съедят орки или пауки, или кто там у вас еще водится…       — Это будет очень печальный финал твоей истории, — со скорбным видом признал Леголас.       — И не говори…       — Послушай, — он вдруг отбросил шутливый тон, — на самом деле, это может быть опасно…       Гермиона округлила глаза.       — Леголас, какая-то доисторическая африканская вилка зашвырнула меня в параллельное измерение, где с одной стороны эльфы с луками, с другой гномы с секирами, с третьей дикий средневековый народ с мечами, а с четвертой Всевидящее Око, желающее стереть их всех с лица земли. Куда уже опаснее?

***

      Впрочем, не одну Гермиону посещали подобные мысли.       За тысячи миль от нее, в другом конце Средиземья, Рон думал примерно о том же, глядя с крепостной стены на восток, где небо устрашающе мерцало алыми всполохами 24/7, благополучно наплевав на смену времени суток.       Двух недель пребывания в Гондоре ему с головой хватило, чтобы понять - отсюда надо валить. Причем быстро. Причем самому. Ибо этот город вместе со всем Средиземьем, судя по всему, не то, что стоял на пороге войны, он несся ей навстречу, сломя голову.       Это было, конечно, печально, но это были его личные трудности. И Рон совершенно не собирался нестись навстречу героической смерти вместе с ним. Потому что терок со всякими Темными Властелинами, желающими захватить землю, ему еще в школе хватило на десять жизней вперед.       Однако, здесь возникала проблема… точнее, даже две.       Первая заключалась в том, что Рон понятия не имел, где искать магический способ слинять из места, в котором о магии все слышали, но мало кто видел.       Хотя, были у него некоторые соображения по поводу самого волшебного народа из всего средиземского населения — эльфов, к которым — вот удача! — как раз собирался в гости (или по делам? Не суть) старший сын здешнего Наместника…       Но тут, как раз, вырисовывалась вторая проблема.       И заключалась она в том, что этот самый Наместник, который Рону не понравился с первого взгляда — трусоватый, подловатый, самовлюбленный истерик, невесть как (хотя понятно, как — монархия, чтоб ее!) захапавший трон Гондора — величайшего из королевств Средиземья (да, да, Рону уже похвастались) — и плевавший на всех вокруг, кроме себя любимого… так вот, Денетор вовсе не собирался отпускать куда-то могущественного (по мнению обделенных магией гондорцев) волшебника, так удачно свалившегося ему на голову. Почти в буквальном смысле.       У господина Наместника явно были на Рональда, сына Артура, свои — Рон даже не хотел знать, какие, хотя догадывался — далекоидущие планы.       Ну, еще бы! В перспективе скорой войны с Мордором — собственный карманный волшебник, способный в одиночку раскидать с десяток королевских стражей, как котят (Рон очень постарался, чтобы его не казнили в первые пять минут), это просто дар небес!       И вот теперь этот «дар небес» спешно соображал, как бы так исхитриться, чтобы свинтить вместе с Боромиром к эльфам, но при этом не навлечь на себя гнев самодура-Денетора.       Ибо магия магией, а долго он против толпы мужиков с мечами все равно не продержится, в случае чего…

***

      — А если отобрать у тебя палочку? — негромкий голос отвлек Рона от плетения дворцовых интриг.       Ну… от попытки, по крайней мере.       — А?       Обнаружившийся рядом Фарамир задумчиво щурился.       Вот кто Рону действительно нравился во всем этом средневековом бедламе, так это младший сын Наместника.       Гордый, упрямый, болезненно самолюбивый (что, в общем-то, в его ситуации неудивительно — когда старшему брату ты до лампочки, а отец откровенно презирает, остается только заботиться о себе самому), но при этом удивительно цельный и… правильный, что ли… Фарамир вызывал у Рона искреннее уважение.       Чем-то он даже напоминал ему Гарри. У того тоже детство было — не сахар, но он не озлобился, как многие на его месте, и сохранил внутреннее достоинство и благородство, хоть и покрывшееся с годами ощутимым налетом сарказма и иронии.       — Я говорю, если лишить тебя твоей палочки, ты станешь беззащитен?       Рон закатил глаза. Вот уже третью неделю этот… любознательный человек с упорством, достойным лучшего применения, искал у него слабые места, попутно пытаясь выведать побольше о волшебстве в целом и его способностях в частности.       Причем, самое смешное заключалось в том, что Рон, будучи природным интуитом до кончиков рыжих волос, совершенно не чувствовал исходящей от Фарамира угрозы или дурных намерений. Только чистое любопытство и легкую зависть человека, который из кожи вон лезет, чтобы доказать близким свою значимость в то время, как другим это дается на раз.       — Рискни, — он пожал плечами и улыбнулся уголком рта.       Фарамир, в глазах которого настороженность причудливо смешалась с азартом, лязгнул мечом, доставая его из ножен.       Рон, который на «подраться» был завсегда согласен, демонстративно засунул палочку в карман, пару раз сжав и разжав кулаки.       Схватка вышла эффектной, но не долгой.       — Еще идеи будут? — спросил Рон через пару минут, снимая с Фарамира беспалочковое обездвиживающее.       — Если ты можешь колдовать руками, то зачем тебе…       — Палочка — концентратор, — пояснил Рон. — Она помогает направлять заклинание.       Это, конечно, было наглым враньем.       На самом деле, Рон, чья лень родилась задолго до него, овладел всего несколькими невербальными, беспалочковыми заклинаниями, вроде щита, обездвиживающего и разоружающего — то есть самыми ходовыми в бою.       На остальное у него просто запала не хватило, ибо, кто бы что ни думал по этому поводу, а беспалочковая магия — это высший пилотаж.       Но ведь всяким случайным знакомым знать об этом совсем не обязательно, правда?       — Ты сильный маг, — без особого восторга признал Фарамир, убирая меч.       — К сожалению, недостаточно сильный, чтобы убраться отсюда, — примерно с теми же эмоциями отозвался Рон, снова взглянув на темнеющее небо.       — Ты действительно этого хочешь, покинуть Средиземье?       — А я что, похож на самоубийцу?       Фарамир некоторое время помолчал, о чем-то сосредоточенно размышляя, а затем…       — Я помогу тебе.       Рон внимательно посмотрел на него. Мотивы «бескорыстной» помощи Фарамира были кристально ясны, а вот возможности вызывали сильные сомнения.       — Твой папаша меня скорее прикончит, чем отпустит. Он слишком любит власть.       — Да, — согласился Фарамир. — Но еще он очень любит Боромира…       — Продолжай, — прищурился Рон. — Есть план?       — Пока только идея.

***

      Идея Фарамира, довольно быстро оформившаяся в план, была проста до гениальности.       Демонстративные просьбы отправить его, вместо брата, укрепившие намерения Наместника послать на совет (за кольцом) именно старшего сына.       Парочка фееричных (совершенно случайных, конечно же) стычек Рона с крепостной стражей, осветивших весь спектр его боевых возможностей.       Фальшивое донесение о толпах орков, шляющихся по Средиземью (какая незадача — как раз на пути в Ривенделл!) и Назгулах, охотящихся за кольцом…       И вот уже Денетор сам буквально выпинывает Рона из Гондора, взяв с того магическую клятву (как только додумался?) защищать и оберегать драгоценного наследника.       Ну, Рон поклялся — фигня вопрос.       Самым дорогим поклялся. Жизнью любимого дедушки — Томаса Марволо Реддла.       И уже на следующий день благополучно отбыл в королевство Владыки Элронда, где вроде как должен был найтись даже местный светлый маг — Гэндальф.

***

      А между тем, местный светлый маг Гэндальф, он же Олорин, он же Митрандир, он же Инканус и т.д., прохлаждавшийся на продуваемой всеми ветрами вершине Изенгарда, наблюдал, как Саруман во главе шайки орков осваивает профессию дровосека, кромсая лес вокруг башни, и размышлял.       Благо, имелся достойный повод.       Ибо Гэндальф, будучи по натуре своей духом-майа, так же, как и Саурон, ощутил объявившуюся в Средиземье неизвестную силу из другого мира.       Этот факт уже сам по себе был весьма любопытным. А при учете того, насколько вовремя появилась эта сила, так и вовсе удивительным.       И теперь Гэндальф, коварно плененный бывшим другом, чувствовал, что пропускает все самое интересное, а с этим он был категорически не согласен.       Да и опасно оставлять Фродо одного надолго, когда где-то поблизости шляются какие-то непонятные пришельцы.       В общем, так или иначе, а из излишне гостеприимного Изенгарда пора было делать ноги.