Осколки моей души

Коноха, 04-15

Квартира Сакуры встретила их тишиной. Тепло, мягкий свет, знакомый запах лекарственных трав. Корури шла, будто сквозь воду — медленно, почти беззвучно. Харуно закрыла за ними дверь. Щелчок замка. И сразу же — голос из кухни: — Вы задержались, — сказал голос из темноты. Спокойный, как всегда, чуть усталый. Шикамару вышел из-за перегородки, ведущей в кухню. Глаза его сразу упали на бледную, потрепанную Корури. Он резко выдохнул. — Что случилось, чёрт возьми? — Миссия прошла не так удачно, как запланировали, — подавлено ответила Сакура, снимая плащ. — Ситуация вышла из-под контроля. Корури пришлось… Сакура замолчала. Корури тяжело села в кресло, сжав руки на коленях. Она чувствовала себя паршиво, хоть и хорохорилась. — Что произошло? — Шикамару резко приблизился к розоволосой. В его голосе больше не было привычной ленивой интонации. Только злость. — Она едва стоит на ногах, Харуно. Ты должна была быть рядом. Это была твоя зона ответственности. Ты — куноичи уровня S. Почему удар приняла не ты? Сакура застыла. Медленно подняла на него глаза. Её начинало потряхивать, проходило действие чакроподавителей. Кончики пальцев то немели, то отдавали лёгкой болью. — Потому что так сложились обстоятельства. Один из его ублюдков решил поразвлекаться со мной в отдельном домике! — начала защищаться Сакура. — Шикамару- сан, не надо… — вмешалась Корури, — Сакура сделала всё, что могла. — Нет, не всё, если ты пострадала. Она куноичи, она служит деревне, а не ты. Сакура открыла рот, но лишь медленно выдохнула. Он прав. — Ты хоть понимаешь, что она могла не выйти оттуда? Да, мы дали ей слишком мало подготовки, слишком мало времени. Но ты… ты должна была предусмотреть вариант провала. — Он подошёл ещё ближе, понизил голос. — Ты должна была быть рядом в ту секунду, когда всё пошло не так. Сакура выпрямилась. Лицо её оставалось спокойным, но голос сорвался. — Ты думаешь, я не чувствую вины? Уже добавила это в свою копилку провалов… Но я же говорю, всё вышло из-под контроля, никто не ожидал, что он решит разделить нас. — И что тебя отвлекло от основной миссии? Ты устранила охранника, что пошёл с тобой? — Д-да, — немного замялась девушка, отводя глаза в пол. Пауза. В комнате звенела тишина. Шикамару смотрел на неё долго, слишком долго. — Ты что-то не договариваешь, — наконец произнёс он. — Это видно по тебе. Кто-то вмешался? — Это не имеет значения. Мы живы, Хината спасена. Где сейчас они, кстати? — Скрываются, — неохотно ответил мужчина, — Карин Узумаки уже отправилась к ним, чтобы взять образец крови для химического анализа. — Тогда я отведу Корури в больницу… — Нет. Планы изменились. Тебе нужно уходить. Учиха и Хокаге будут ждать тебя у ворот через полчаса. Когда обнаружат Нобу, тебя уже не должно быть в деревне. — Но Цунаде-сама будет там только через несколько дней. — Никаких «но», это приказ. Снимайте парики, линзы, короче всё, что на вас было. Нужно избавиться от улик, — Нара кинул холщовый мешок посередине комнаты. А затем подошёл к Корури и присел перед ней на корточки. — Ты молодец, — сказал он, чуть мягче. — Ты сделала всё, что могла. Ты не обязана терпеть это в одиночку. Через несколько минут сюда прибудет медик, который умеет молчать, когда надо. Обещаю. Отчёт от тебя просить не буду, Сакура сама всё подготовит. Корури не ответила, но кивнула в знак признательности. — Шикамару… спасибо, — Сакура уже кинула парик в мешок. Повелитель теней поднялся и перед уходом задержал взгляд на куноичи. — В следующий раз… не прячься за чужой спиной, Харуно. Особенно если это чужая спина — гражданская. Он развернулся и вышел, не оборачиваясь. Дверь захлопнулась с глухим эхом. Сакура осталась стоять, тяжело дыша. В груди что-то сжималось — не злость, не боль… но что-то отравляющее нутро. Корури медленно подошла к куноичи, но не решилась сразу заговорить. Ей хотелось поддержать девушку, Шикамару несправедливо спустил на неё всех собак. — Его там не было… — начала было она. — Нет. Он прав. Я… — прервала её Сакура, но Корури схватила ту за руку, заставляя посмотреть на себя. Голос её был хриплый, но удивительно спокойный. — Я могла умереть изнасилованной, но ты вытащила нас оттуда. Сакура вздрогнула. Корури слабо усмехнулась, отвела взгляд. — Это было… мерзко, да. Его взгляды, руки этого охранника, запах, это ощущение — я не забуду его, наверное. Она на секунду замолчала, собираясь с духом. — Но я не сломалась. И знаешь почему? Сакура мотнула головой, и Корури продолжила: — Потому что я уже знала, каково это — когда ты кому-то нужна только как тело. Когда ты не человек, а просто объект желания, — её голос стал ниже. — Я… была юдзё. Несколько лет. До недавнего времени. Сакура открыла рот, но не нашла слов. «Я так и знала!» — дала о себе знать Сакура-ни. — Это не то, чем я горжусь. Но это то, что закаляет. — Корури посмотрела прямо ей в глаза. — Этот подонок думал, что может сломать меня, но я просто отключилась. Тело — одно, душа — совсем другое. Я больше испугалась, когда поняла, что он не подпустит нас к себе. Я правда думала, что это конец. Но пришла ты… Ты была такой сильной и уверенной, и отлично отыграла последнюю сцену. Сакура медленно прикрыла глаза. Горло сжалось. — Я должна была придти раньше… — прошептала она. — Я чувствовала, что всё идёт к худшему, но медлила… Зачем-то завела разговор с Какаши, потратила драгоценные минуты… Корури тихо положила ладонь на её плечо. — А ты знала, что именно он сделает? Нет. А могла бы сорвать всю операцию? Легко. А теперь подумай: мы выжили. И ты заставила этого мерзавца доживать свою жалкую жизнь в самой ужасной тюрьме на свете! Ты уже отомстила за меня. Сакура сжала её руку в ответ. Ни слёз, ни громких слов — только это сжатие, как мольба о прощении. — У тебя есть во что переодеться?

***

Сакура вколола себе дозу анксиолитика и выпила пару флаконов общетонизирующего действия, чтобы минимизировать последствия сегодняшней бессонной ночи. Кажется, последние дни её организм существовал исключительно благодаря лекарственным препаратам и силе воли. Она уступила спальню медику для лечения Корури, а сама на скорую руку приняла душ, надела комплект из коротких черных шорт с серой безрукавкой, под неё предварительно натянув сетку. На бедрах куноичи застегнула любимый пояс с множеством карманов под кунаи, сенбоны и пилюли. Набитый до верху походный рюкзак уже стоял у двери. Последний раз взглянув на часы, Харуно кивнула сама себе и покинула дом.

***

У ворот деревни, под ещё темным небом, друг напротив друга стояли мужчины, что не давали покоя её усталому сердцу. Каждый из них по-своему был дорог и мучителен. Сакура, находясь наедине с любым из них, нервничала, а теперь ей предстоит провести пару часов в компании сразу с двумя. Саске она усыпила без спроса. Это был крик отчаяния, попытка схватить обрывок контроля в тот момент, когда весь мир рушился у неё под ногами. Какаши… она вынудила его сказать слова, которых не ждала. Которые так и не смогла до конца осознать — ни смысл, ни намерение, ни оттенок чувств, стоящий за ними. Чудесный предстоит путь. «Ками-сама, да расслабься ты уже, сейчас надо думать о себе побольше» — вновь нарисовалась Сакура-ни. Почему ты снова исчезла? Появляешься, когда тебе заблагорассудиться, а мне, может быть, помощь нужна была, совет. «Ты умная у нас такая, так вот и придумай, почему я пропадаю. Я это делаю не специально, думаешь мне кайфово в забытие уплывать?» Сакура прикусила губу. Ответ застрял на подступах к губам — ей не хватило времени. Она уже поравнялась с напарниками. Саске, едва уловив её присутствие, словно окутался ещё большей тьмой. Он не удосужился даже посмотреть на куноичи, не то, что поприветствовать. Как только она подошла ближе, Учиха рванул вперед, не намереваясь более задерживаться. Хатаке ограничился легким кивком. И в отличие от Саске он не отвернулся. Мужчина смотрел на неё спокойно, будто бы даже по-старому, и всё же не так, как раньше. Он держался привычно — ровно, будто бы безмятежно. Но она уже умела замечать мельчайшие изменения в нём. Его плечи были чуть жёстче, чем обычно. Под маской — напряжённая линия челюсти. И взгляд… будто он хотел что-то сказать, но заранее решил, что не стоит. Она поняла: он будет молчать. Делать вид, что между ними ничего не изменилось. Что это была ошибка. Что её дрожащий голос, когда она кричала на него, и его прикосновение — всего лишь пыль, осевшая в углах памяти. Повторюсь. Чудесный предстоит путь.

***

Они покинули деревню до восхода солнца. В сумраке ещё не проснувшегося мира всё казалось зыбким — путь, дыхание, даже чувства. Но уже через час первый тёплый луч разлился золотом по кронам деревьев. Воздух стал тяжёлым, насыщенным запахами влажной земли, пыльцы и зелени. Дорога к источникам вилась через лесистые холмы, вдоль заросших болот — бывших рисовых полей. Легкий ветерок сопровождал троицу на пути, заставляя листву то и дело шелестеть над головой. Природа просыпалась: перекрикивались иволги, цикады вплетали свои трели в ткань утра, где-то в стороне журчал ручей. Эти звуки хоть немного разбавляли напряжение между ними. Саске шёл чуть впереди, его шаг был точным, отмеренным, но временами он словно замедлялся, будто вглядывался в нечто впереди, что ускользало от него. Один раз, оступившись на корне, он резко выругался и сжал кулаки. Сакура едва заметно вздрогнула. Он не просил помощи. Никто не посмел её предложить. Хатаке замыкал процессию. Тихий, собранный, отстранённый. Но время от времени Сакура ощущала, как его взгляд касался её — мимолётно, вызывая табун мурашек по шее. Она сразу вспоминала прошедшую ночь — горячее дыхание, удушающий запах благовоний, и его шершавая ладонь, коснувшаяся её щеки. В первый раз — по-настоящему. Не как учитель. Не как командир. Но как и когда продолжить тот разговор между ними? К полудню жара стала вязкой, она плотным покрывалом окутала их тела. Воздух вибрировал. Пот уже множество раз выступал на теле, испарялся и снова стекал каплями по вискам. Сакура, собравшись с духом, догнала Саске. — Ты всё ещё злишься? — голос её был ровным, но слишком тихим. Учиха не ответил. Даже не обернулся. — Я сделала это, чтобы тебе не стало хуже. Иначе бы твой ослабленный организм… — Замолчи, — бросил он, не повышая тона, но с такой холодной отстранённостью, что слова обожгли сильнее, чем пламя. Он не простил. За снотворное. — Но, Саске-кун, подожди… — она практически дотронулась до его руки, как он резко отдёрнул её и ускорился. Сакура остановилась, словно её ударили. Длинные мужские пальцы мягко коснулись её плеча. Ладонь была тёплой, тяжёлой, будто невидимой стеной, она встала между ней и болью. — Дай ему время. Она кивнула, но в горле остался болезненный ком. Позже, когда солнце ушло за хребет, дорога свернула в узкий проход между скалами, где свет путался в тенях, Саске вдруг остановился. Ненадолго, но остальные заметили, как Учиха чуть повернул голову, будто прислушиваясь, а не всматриваясь. Как пальцы его почти неосознанно скользнули по стволу дерева рядом -чтобы убедиться в расстоянии. Эти жесты были мимолётны, незаметны, но всё же вызвали у Сакуры приступ паники. Нам нужен привал, прежде чем он рухнет от собственного упрямства. Она обернулась и пронзительно посмотрела на Хокаге. Он понял всё без слов. — Здесь остановимся, — твердо прозвучал голос Хатаке. Саске, молча, опустился под дерево, отхлебнул воды и прикрыл глаза. На миг его зрачки показались мутными. Но, быть может, это был лишь блик. Или пыль. Или то, что Сакура не хотела даже озвучивать. Его белая рубашка, насквозь мокрая, прилипла к телу, очерчивая рельеф мышц. «Всё же…он красив. Чертовски. Так бы и облизала этот пресс» — не удержалась Сакура-ни. Замолчи, извращенка. Меня больше беспокоит состояние его глаз. Но он меня к себе и на пушечный выстрел сейчас не подпустит. Сакура села поодаль, у края обрыва, откуда открывался вид на выжженные жарким солнцем холмы. Она тоже не ела, лишь медленно потягивала уже горячую воду из фляги. Какаши неожиданно сел рядом. Не вплотную, но ближе, чем прежде. — Как твоя чакра? — Он злится, — одновременно с мужчиной прошептала куноичи. Какаши тихо выдохнул, и ей показалось, что в этом звуке сквозила раздражённость, смешанная с усталостью. — Он дышит благодаря тебе, — отозвался Хокаге с легким оттенком иронии, — уже прогресс. Их взгляды встретились. В его — немое желание сказать большее, но боязнь нарушить что-то тонкое, в её — страх и переживания. Оба словно искали нужные фразы, которых не было. — Я справляюсь, Хокаге-сама, — прервала их неловкое молчание девушка, резко и слишком официально ответив. Он снял перчатку и медленно потянулся к шее, чтобы растереть затёкшие мышцы. Зеленые глаза Сакуры завороженно следили за этим жестом, ей почему-то показалось, что он сейчас дотронется до неё, как вчера, прямо при Саске. Но этого не случилось. — Ты хорошо справилась на миссии, — тихо сказал он. — Недостаточно. Вы, наверное, уже в курсе про Корури, — прошептала куноичи, не отводя взгляда. Его лицо омрачилось. В воздухе усилилось напряжение. — Да… Это ужасно, что ей пришлось пережить подобное. Ты грамотно сработала. Нобу ответит за свои деяния, обещаю. Она уставилась на него, будто бы пытаясь прочесть мысли. — Вы… вы знали кто она? — голос дрогнул. «О, да, прижми-ка его к стенке!» — Да, — приглушенно, словно признание, прозвучало через некоторое время. О, Ками, он спал с ней, да? «Спроси прямо». Не могу. «Какая же ты трусиха!» Пауза растянулась. Сакура почувствовала, как в груди заныл камушек. — К чему было лгать? — Потому что иногда правда может ранить сильнее молчания, — его слова прозвучали почти как извинение. — Это не ответ, — горько прошептала девушка. Какаши осторожно сжал её локоть — лёгкое, почти невесомое прикосновение, которое взорвало что-то внутри. Тепло, которое сливалось с болью. Она поддалась, неосознанно притягиваясь к нему, но в самый момент, когда они едва сблизились, в тишине раздался резкий звук. Саске, сидевший у дерева, вдруг вытащил катану и принялся тщательно чистить лезвие. Его движения были резкими, механическими, но в каждом жесте была напряжённость, которую Сакура почувствовала всей кожей. Она быстро отпрянула, словно спасаясь от невидимой ловушки. — Мне нужно… набрать воды, — запинаясь, сказала она, пытаясь скрыть дрожь. — Хорошо, — с легким оттенком разочарования в голосе произнёс Какаши, — у нас есть тридцать минут, чтобы привести себя в порядок. Мы должны выглядеть как гражданские. Сакура кивнула и скрылась в гуще зарослей.

***

Горячие источники, этот же день, 22-57

Солнце клонилось к закату, когда вдалеке наметились очертания горячих источников. Воздух стал более влажным, в нём чувствовалась теплая минеральная нота — ненавязчивый запах серы и прогретого камня. Сквозь обильную листву выглядывали невысокие красные крыши домиков для гостей, с верандами и каменными бассейнами. Вторые… или третьи сутки без сна, я вот-вот рухну без сил. Какаши пошёл договариваться об аренде, а бывшие сокомандники остались дожидаться его у входа. Надеюсь, он не выберет один дом на нас троих. «Да уж, будет забавно наблюдать, как ты мечешься между ними», — Вторая сегодня была явно не в духе. — Ты даже не попыталась договориться со мной, — неожиданно заговорил бывший мститель, — просто усыпила меня. — Ты был на грани, Саске. Я не могла рисковать. Он резко обернулся. В его глазах — не злость даже, а обида, обнажённая и неприкрытая. Таким она видела его впервые. — Не могла рисковать… или не верила, что я справлюсь? — он подошёл вплотную. Так близко, что её плечи напряглись. — Ты решила за меня. Засомневалась в моей силе. Ты. Сакура выдержала его взгляд. Хотела сказать, что она переживала о его состоянии, что организм был ослаблен. Но он не хотел слышать объяснений, Учиха вновь хотел указать девушке на её место. — Я видела тебя разным, Саске-кун, и это не слабость, это было отравление. Он довольно резко схватил девушку за запястье– не сильно, но достаточно. Его пальцы были ледяными. — Не надо обо мне беспокоиться, — по слогам сквозь зубы процедил парень, — это раздражает. Он был так близко, но вместо внутреннего трепета и жара, Сакура испытала усиливающийся страх. Его взгляд был расфокусирован, словно он смотрел сквозь неё. — Меня больше не оттолкнёшь этой фразой, Саске, и, если, я таким образом выиграла тебе пару часов жизни, то я повторю это снова и снова. А тебе пора поработать со своей гордыней! Куноичи вырвалась из захвата и отошла на пару шагов назад от мстителя. Учиха хмыкнул. — И вообще… Фраза оборвалась, так как показался Хокаге, выходящий из массивных деревянных дверей. Он вальяжно подошёл к ребятам, сделав вид, что не заметил ссоры, и раздал каждому по ключу. Он наказал им хорошенько выспаться. Команде предстояло пару дней провести здесь в ожидании Цунаде, так почему бы не воспользоваться шансом и не расслабиться? Опасения Сакуры подтвердились. Какаши решил взять в аренду двухэтажный уютный коттедж, стоящий поодаль от других подобных домиков. Видимо для того, чтобы не привлекать к их троице повышенного внимания. Мужские комнаты располагались на первом этаже, тогда как Сакуре отвели в распоряжение второй этаж. Рядом с её номером была ещё одна дверь. Видимо, здесь остановится Цунаде. Накопившаяся усталость давала о себе знать, и, коротко пожелав мужчинам доброй ночи, куноичи отправилась спать.

***

Коноха, Резиденция Хокаге, 23-31

Шикамару лениво потянулся и склонился над столом, его локти тонули в груде свитков. Он устало провёл рукой по лицу, но снова уставился на карту — взгляд впился в соединённые линиями точки. Что-то ему напоминал этот иероглиф. — Вот оно… — его голос был тихим, почти шёпотом. — Бусидо. Он вскочил, расправил лежащие рядом доклады. Исчезновение группы из Деревни Тумана. Трое пропавших из Конохи. Генины из Камня, которых так и не нашли. Все — вблизи регионов, где когда-то проходили границы самурайских караулов. Шикамару взял перо и начал писать: Хокаге-сама, Обнаружен скрытый иероглиф на карте мира шиноби — символ «бусидо». Он указывает на конкретные локации, совпадающие с последними случаями исчезновения генинов. По всей вероятности, за этим стоят самураи, действующие скрытно, но с чьей-то поддержкой из внутренних структур. Дополнительно: в клане Хьюга начинаются внутренние беспорядки. После того как стало известно о тяжёлом состоянии Нобу и исчезновении Хинаты, напряжение растёт. Пока волнения не вышли за пределы клана, но ситуация нестабильна. В ходе осмотра поместья Нобу была изъята часть вещей, среди которых обнаружены флаконы с жёлтой жидкостью неизвестного происхождения. Специалисты-химики уже занимаются анализом, но предварительно вещество вызывает настороженность. Ждём Ваших указаний. Рекомендую: — усилить охрану вокруг Академий и ключевых объектов, — направить группу Анбу в сторону Железной страны, — изолировать информацию, пока мы не поймём весь масштаб. Становится жарко. Шикамару. Он свернул письмо, крепко затянул печать, отдал ястребу и выдохнул, уставившись в пустую стену. — Хината, Нобу, самураи… Это не просто заговор. Это партия шоги. Надеюсь, Какаши-сенсей видит доску.

***

Горячие источники, 05-12

Утренний туман, стелющийся по земле, разгоняли резкие движения бывшего нукенина. Саске ушёл тренироваться так рано, как только мог. Он не желал пересекаться ни с Какаши, ни тем более с Сакурой. Его влажное тело блестело в утренних лучах солнца, превращая его в произведение искусства. Катана была продолжением его руки, взмахи ею были чёткие и смертоносные. Сегодня он решил заняться исключительно тайдзюцу. Взмах. Удар, ещё один. И внезапно… Осечка. Ксо! Раньше было чище. Чётче. Учиха делает кувырок, встаёт, бросает сюрикен — тот втыкается в дерево, но не по центру. Ушёл в сторону. Учиха раздражённо выдыхает. Лицо каменное, но кулак сжимается. Я не промахиваюсь. Даже при полуслепоте. Но сейчас куда-то подевалась вся концентрация. Со злости он делает вторую попытку, когда резкая боль в правом глазу заставляет его слегка покачнуться. Сюрикен чиркает о кору, но не втыкается, а рикошетит. Саске замирает. Мир вокруг него неясный, расплывчатый, в нём исчезла глубина, очертания предметов сливаются, являя собой одно сплошное цветастое пятно. Он моргает, но оно никуда не уходит. Жмурится, трёт глаза, состояние не меняется. Стало хуже даже быстрее, чем я ожидал. И наверное, так и должно быть… Это расплата. Я был к этому готов, но тогда почему я так зол? Из-за неё? Он выхватывает кунай из набедренной сумки. Серия выпадов по воображаемой цели — быстрая, жёсткая, изнуряющая. Тело слушается, но движения всё чаще получаются «наощупь», по памяти. Его нога обо что-то цепляется, он чуть теряет равновесие — и срывается. Кулак ударяет о землю с глухим звуком. Взлетает земляная пыль. Парень рычит, как раненный зверь. Всё его нутро не принимает новую реальность — он не мог ослепнуть сейчас, не тогда, когда он поставил перед собой цель искупления. Молодой мужчина остаётся на колене, склонившись вперёд. Тишина на поляне разрывается рваным дыханием. Нет, дело не только в слепоте. Он чувствует внутри себя новые, непонятные ощущения, которые вызывает розоволосая куноичи. Её характер изменился с тех пор, как я видел её в последний раз. Спорит со мной, не боится бросить в лицо то, о чём другие смолчат. Раньше она была готова в рот мне заглядывать, не смела поднимать глаз, раньше… Раньше с ней было гораздо удобнее в конце концов! Я мог наперед предугадать её действия, а значит — контролировать ситуацию. Учиха поднимается в очередной попытке вонзить сюрикен в дерево, но тот снова врезается не по центру. Тогда следует серия ударов по коре кулаками. Руки покрылись ссадинами и гематомами. Глупо. Это вообще неважно. Сакура — просто напарник. Член команды. Нас связывает только прошлое. Но…тогда почему перед тем, как потерять сознание последнее чего я желал, это ещё раз увидеть её? Саске упирается лбом в дерево, медленно закрывает глаза, и даёт своему организму долгожданную передышку. Глубокий выдох, очищение от мыслей. Дело не в том, что она изменилась. Я просто начал видеть её настоящую. И это страшнее слепоты. Потому что теперь… я не знаю, что буду делать, если однажды она отвернётся, а я этого не увижу.

***

Горячие источники, 17-15

Проснувшись, Сакура не сразу поняла, где находится. Приглушённые лучи солнца освещали простую, но просторную комнату в бежевых тонах, придавая ей розоватый цвет. За окном не было привычного гомона деревни, лишь пение птиц, и шум источников. Ох, точно, источники… Надо бы искупаться пару раз в целебных водах пока мы здесь. Приятный аромат чего-то с дымком заставил живот болезненно сжаться и напомнить, что он не получал еды уже очень долго. Это заставило девушку окончательно проснуться и отправиться на поиски источника этого восхитительного запаха. Судя по всему, уже вечер. Куноичи проспала почти сутки. Тело ломило, глаза все ещё слипались, волосы вообще напоминали воронье гнездо. Но голод перебивал чувство стыда, поэтому наспех почистив зубы и, скрутив волосы в кое-какой пучок, Сакура спустилась вниз. Она ожидала увидеть напарников за трапезой, хотя и не чувствовала сигнатуру их чакр. Из-за потери контроля своей чакры, она перестала полагаться на старые навыки. Однако, ни Саске, ни Какаши в столовой не оказалось, зато под салфеткой лежали пара тарелок различных яств. Рядом с одной из них она заметила записку, содержание которой заставило щеки запылать: «Сакура, пожалуйста, поешь. Я заказал для тебя на вечер один из лучших термальных источников. Набирайся сил. К.». «Ты покраснела от записки? Это простая забота о больной сокоманднице, не обольщайся уж». Я и не обольщаюсь! Просто жарко здесь! Не прекращая в голове припираться со Второй, Сакура позавтракала, и довольная отправилась принимать душ.

***

Горячие источники, 18-20

Густой пар окутал веранду. Воздух плотный, будто можно нарезать его ножом. Влажное дерево под босыми ногами скрипит. Ненавязчивый звон цикад добавлял загадочной атмосферы в этот вечер. Саске, уставший не столько после тренировки, сколько от мыслей, поднимался по ступеням, намереваясь принять душ. Тело стянуто усталостью, но внутри — нечто сильнее боли в мышцах. Беспокойство, глухое, неуловимое. Ему так и не удалось вернуться к равновесию. Учиха толкнул дверь — и из клубящегося пара навстречу ему вылетела Сакура, она с трудом успела затормозить в паре сантиметров от бывшего нукенина. Полотенце едва прикрывало её грудь и бёдра, капли воды ещё сверкали на ключицах. Волосы собраны, но несколько прядей прилипли к щеке. Молочная кожа зарумянилась от пара. Лицо чуть удивлённое — но не испуганное. Парень же увидел только размытые черты, зато нос уловил запах чистой кожи с легкими нотками пионов, что почему-то заставило сердце ускорить свой ритм. Она замерла. Он тоже. — Я так и подумала, что ты был на тренировке целый день, — попыталась уйти от неловкой ситуации куноичи, — как прошло? Дерьмово. — Как обычно, — слегка недовольно ответил парень, — тебе бы тоже не помешало вспомнить пару азов шиноби, чуть не врезалась в меня. Сакура опешила от такой наглости. — Ты вообще-то тоже не сразу среагировал! — руки машинально уперлись в бока. Учиха смотрел на неё долго. В его взгляде напряжение. И что-то тёмное, ещё не признанное. — Хм… Всё-таки ты изменилась. — Надеюсь, не в худшую сторону. Он сделал шаг ближе. Между ними уже почти нет воздуха. — Ты стала… острой на язык, — он отвёл взгляд в сторону, потом едва слышно выдавил из себя, — я не умею обращаться с тем, что не могу контролировать. — Это пугает тебя. — не вопрос — утверждение. Он резко посмотрел на неё— словно хотел бросить упрёк, но замешкался. Его взгляд соскользнул вниз — на обнажённую ключицу. Он с трудом отвёл глаза. — Это… выводит из равновесия. Ты говоришь так, как будто знаешь меня. Но это очередное твое заблуждение. — А ты сам-то знаешь себя? — девушка не сдавалась, в её глазах горела решимость, хотя щеки пылали алым от такой стеснения. Он сжал челюсти так, что Сакура заметила, как заиграли желваки. Повел подбородком в сторону, словно запрещая себе отвечать на вопрос. Куноичи воодушевлённая тем, что он позволил так долго с ним разговаривать, продолжила жечь его словами. — Ты что-то скрываешь, Саске. - уверенно прошептала она. - Но не от меня, а от себя. Он слегка отшатнулся, но Сакура сделала шаг вперед, возвращая близость между ними. — Я боюсь, — выдавил из себя парень, — Того, что появляется внутри меня, когда ты рядом. Она не шевелилась, боясь спугнуть момент. Только дышала через раз. Он нутром ощущал жар её кожи. — И всё же ты здесь, рядом со мной, — прошептала розоволосая, её глаза метались по бледному, но такому красивому лицу. Каждая его чёрточка знакома ей с детства, каждая линия, даже едва заметная родинка в углу глаза. Он не отвечал. Его пальцы едва заметно дрожали. Парень отошёл на полшага назад. Слишком многое бурлило внутри, когда эта девушка оказывалась рядом. — Я достаточно долго был один... Не хочу снова рисковать всем. В груди у девушки что-то оборвалось. Как часто она получала от него отказ? Но в этот раз боль поглотила как-то по особенному каждую клеточку её тела. Саске скрывался во тьме практически бегом, а куноичи медленно сползала по стенке домика, заливаясь молчаливыми слезами.