Осколки моей души

Гражданское поселение в нескольких часах от Конохи

04-30

Глухой полумрак тесного номера давил на плечи, воздух стоял затхлый, несвежий — как в хранилище давно забытых вещей. Единственным звуком было размеренное хлюпанье лапши: Наруто ел быстро, жадно, как будто поглощение горячего рамена могло разогнать поселившийся в груди холод. Он краем глаза посматривал на Хинату. Она сидела на кровати — спина ровная, руки на коленях, пальцы сцеплены в замок. Неподвижная. Тихая. Пустая. Ни взгляда. Ни попытки заговорить. Её глаза — нежные, светлые — теперь вновь были стеклянными, безжизненными, как у куклы, что слишком долго пролежала на пыльной полке. Эпизод сознания, что совсем недавно вселил в Наруто надежду, довольно быстро сменился подобным состоянием девушки. Что-то внутри него истерично царапало грудную клетку при каждом взгляде на неё. «Какого чёрта они с тобой сделали…?» — сжал кулак Наруто, едва не пролив бульон. Его Хината всегда смотрела открыто — даже когда боялась. Даже когда стеснялась. Она всегда смотрела на него с этим странным, внутренним теплом. Теперь — пустота. Он чувствовал беспомощность, редкое для себя состояние: здесь, в этом клоповнике, в ожидании Карин, он не мог ничего сделать. Ни техникой, ни кулаками, ни криком. Она молчала. А он ел. Чтобы не завыть. В дверь легко постучали три раза, затем сделали паузу, и повторили удары. Условный код. Узумаки, немедля, впустил в номер однофамилицу. — О, боже… тут пахнет как в дешёвом трактире. — хмыкнула, захлопнув дверь ногой. — Ну и где наша больная? Наруто стиснул палочки крепче. — Она не больная! Подбирай выражения. Карин подошла к Хинате, не обращая внимания на возмущения блондина. Она помахала перед лицом девушки рукой, но та и бровью не повела. — Ну и ну… что же они такого сотворили с тобой, так сейчас мы немного пошалим, — цокнула языком, доставая из сумки стерильные инструменты. Наруто бросил миску на стол. — Осторожнее с ней… — тихо, но голос натянулся, как струна. — Она живой человек, а не манекен для твоих экспериментов. Карин прищурилась на мгновения, а затем по-доброму усмехнулась: — Расслабься, герой. Я кровь возьму — не душу. Она присела рядом с Хьюга, достала тонкую иглу, шприц, салфетки. Отработанными движениями закатала рукава юкаты, перетянув жгут чуть повыше локтя. Хината даже не дёрнулась, когда холодный металл проник сквозь кожу в вену. — Будем надеяться, что химический анализ поможет понять, чем её накачали. Может, антисеротониновая дрянь… может что похуже. — бормотала Карин себе под нос. — Если это что посерьезнее, как я думаю, отходняк займёт недели… Если вообще будет возможным. Сквозь её деловитость слышалась усталость, интерес и недосказанный страх. Наруто наблюдал, как густая алая кровь быстро заполняет пробирку. Внутри всё похолодело. «Как могли… Как могли превратить Хинату в это?» — думал он, ощущая злость, глухую и липкую, как яд. Хотелось сломать чью-то шею. Чью — он пока не знал. Но узнает. Карин встала, спрятала пробирку в отсек. — Готово. Пару минут или… часов — и я скажу, что это за дрянь. А ты… — она кивнула на Наруто, — не строй из себя святого, а лучше побудь с ней. Может, хоть на прикосновение среагирует. Я в соседнем номере. Она ушла, дверь за ней закрылась с жалостным скрипом. И снова комната наполнилась вязкой тишиной. Наруто вернул взгляд на девушку. — Хината… — тихо, почти шёпотом.

***

Горячие источники,

следующий день 11-47

Какаши вертел в пальцах кандзаши — изящный, чуть холодный на ощупь предмет, купленный на рынке неподалёку от источников. Порой он сам не понимал, откуда взялась эта спонтанная сентиментальность. То ли настроение, то ли… слабость. Теперь же, разглядывая мерцание камней на свету, он ломал голову: как преподнести это ей так, чтобы не выглядеть глупцом? Сказать прямо, что оттенок камней удивительно перекликается с её глазами? Фу, до тошноты банально. Как подросток на первом свидании. Протянуть молча? Слишком странно. Он что, немой, что ли? Подбросить ей в комнату? Она решит, что это Саске. Или вообще подумает, что это чья-то ошибка. Мужчина скривился, пряча кандзаши обратно в рукав хаори. Ни одна миссия, ни один засекреченный приказ за все эти годы не вызывал в нём такого непередаваемого внутреннего смятения. Какаши Хатаке — легендарный джонин, «Копирующий ниндзя», — и вот он стоит, как мальчишка, не зная, как заговорить с собственной ученицей. Нет. С девушкой, к которой он небезразличен. А как она вообще воспримет этот подарок? После всего, что произошло с Учиха, её мысли, устремлены туда, куда он не может пока достучаться. Стоит ли сейчас перетягивать её внимание на себя? В голове безостановочно крутились вопросы, будто рой пчёл в закрытой комнате. Именно поэтому он и покинул гостевой дом, практически сразу за Саске, который ушёл на очередную изнуряющую тренировку. Сам Хокаге отправился в местный паб, где за парой чашек крепкого кофе пытался привести мысли в порядок. Но вскоре пришло письмо от Шикамару — и пазл начинал складываться. Хотя ясность картины не приносила ему ни облегчения, ни спокойствия. Если логически размышлять, то гражданские, пусть даже и самураи, не могли бы одолеть даже одного чунина. Это нелепо. Одного гендзюцу хватило бы, чтобы уложить десяток таких. И всё же команды генинов пропадают. Команды с опытными чунинами во главе… Вариант напрашивался сам собой: кто-то из мира шиноби играет против них. Но кто? И главное — зачем? Ответов не было. Только скользкие догадки и растущее раздражение. А тут ещё и личная жизнь каким-то образом начала занимать первое место в рейтинге его приоритетов… Ну точно старость подкралась! Он устало провёл ладонью по лицу. Хатаке очень надеялся, что получит от Цунаде зацепку, которая позволит чуть больше приблизиться к открытию этой тайны. А пока он может позволить себе день свободы от работы Хокаге, и воспользоваться редким шансом побыть рядом с этой бесконечно упрямой, непробиваемой, удивительно живой куноичи, которая, несмотря на юные годы, умудрялась выбивать почву из-под ног сильнейших шиноби Листа.

***

Гражданское поселение в нескольких часах от Конохи,

04-39

Щёлкнули замки, Карин распахнула кейс на столе, вытянула пробирку с кровью и бросила возбуждённый взгляд на плотную алую жидкость. — Ну давай, красавица… покажи мне, чем тебя напичкали… — пробормотала она, включая старый анализатор. Узумаки осторожно влила образец в капсулу и принялась ждать, скрестив руки на груди. Аппарат зажужжал, замигали сенсоры, на экране появилась строка загрузки. Через десять минут ожидания появилась первая цифра. Один процент?! Да иди ты! Когда аппарат пикнул ещё пару раз, Карин, уже слегка придремавшая, подорвалась с кровати, в надежде, что два часа ожидания не ушли в пустую. Но на экране высветилось лишь девяноста два процента, что заставило сенсора раздражённо выдохнуть. Чего там понамешали, что аппарат так напрягается? Но вдруг — вспышка на экране. Красный индикатор. Поползли строчки химических формул, молекулярных цепочек. Ошибка считывания. — Что за… — нахмурилась она, заново запустив процесс. Экран снова вспыхнул. И снова — ошибка. Карин склонилась ближе, поправив очки на носу. Лицо становилось мрачнее с каждой секундой. Ох ты ж… Не может этого быть… На дисплее медленно сложилась картинка: редкий состав на основе биоактивных ингибиторов. Вещество фиксируется на эритроцитах, добирается до мозга и воздействует на нейроны. Похоже, его действие заключается во влиянии на высшую мозговую деятельность. Оно как-то «отсекает» личные волевые импульсы, оставляя базовые функции — дыхание, равновесие, рефлексы? Какого чёрта?! Этот проект уничтожили много лет назад, откуда они нашли эти формулы?! На экране продолжался анализ: «Стабильность эффекта: ? % Самостоятельное пробуждение —? Длительное подавление может привести к атрофии нейросвязей» Карин вздрогнула. Эта дрянь не просто подавляла волю — она выжигала саму способность к принятию решений, превращая человека в безвольного раба. Узумаки захлопнула панель, схватила кейс, и отправилась к Наруто. Как только она влетела, Наруто, как ошпаренный, отскочил от наследницы клана на приличное расстояние, слегка покраснев. — Ну что? — резко спросил он. — Это… это лечится? Карин поставила переносную лабораторию на стол, делая вид, что не заметила смятения в блондине. А сама рухнула на стул рядом с кроватью с тяжелым вздохом. — Теоретически — да. Практически — хрен его знает. Это не яд, не гендзюцу. Это биохимия нового типа. Полностью блокирует волю. Связь с собственными желаниями, мыслями, страхами — всё отрезано. Она, можно сказать… заморожена внутри себя. Наруто подскочил и начал нервно расхаживать по комнате. — Это все тебе сказал простой анализ крови с помощью этого старого чемодана? — Нет, но об этом позже. Сейчас важнее спасти твою девушку, нет? — хмыкнула сенсор. — Ксо, конечно. Управлять ей могут? — Она тебя слушается? — Нет. Карин покачала головой: — Значит, и они не могут. Видимо, только конкретный «хозяин» может отдавать приказы, пока не понимаю почему. Нужно время для более глубоко анализа, и, конечно, ты прав, покруче оборудование. — А как с этим бороться сейчас? — возмущённо взмахнул руками Узумаки. — Эй, остынь, блонди. Я тебе не Ками-сама, чтобы всё знать. Могу только строить версии. Но, — Карин нахмурилась, — есть ещё кое-что. При длительном воздействии этой хрени, нейроны могут атрофироваться. — Атро… чего? — Умирать, бака. Клетки её мозга будут постепенно отмирать! А мы не знаем как давно её пичкали этой дрянью! Комната будто сжалась. Наруто лихорадочно пытался подсчитать, когда последний раз видел Хинату в адекватном состоянии. —Я не помню, — прошептал парень, в его лазурных глазах читался нечеловеческий страх, — но…но она же меня узнала в поместье. Это же хороший знак? — Будем надеяться, — развела руками Карин, — у нас есть пара-тройка вариантов. Первый это ждать, когда организм сам себя отчистит. Второй — попробовать создать антидот, но сразу скажу, времени займёт немало, есть риск. Ну и третий — твоя подружка, та которая с башкой не в ладах, обладает охереть какими необычными способностями. Можно поросить её помочь. — Что? — недоуменно переспросил Наруто. — Ну розоволосая психичка. Ты в курсе, что у неё идеальный контроль чакры? Причём не только своей, она поглотила мою и вытащила из Саске яд. Попроси её сделать тоже самое с химе Хьюга. — Н-но разве у Сакуры не проблемы с чакрой? Она ведь пропадает у неё, она даже скрывала это несколько месяцев! — Блонди, я говорю тебе то, что видела собственными глазами. Да, у неё есть странности с чакрой, но тогда она справилась. — Ксо! — выругался Наруто. Он посмотрел на Хинату — её дыхание было ровным, лицо безмятежным. «Ты где-то там. Уверен, ты слышишь нас. Ты справишься. Подожди ещё немного…» Он сжал кулак. — Нет. Сакура, итак, пошла на эту миссию ради нас, и времени ждать, пока она прибудет у нас нет, вдруг эти нейноны уже умирают. — Нейроны. Ты что элементарную анатомию не знаешь? — возмутилась Карин, — Ладно, не важно. Нам точно нужна Сакура. — Нет, — твердо сказал парень, — Я спасу Хинату своими руками, как и обещал. —Ками помоги, — закатила глаза красноволосая, — ну, и каков твой план, герой?

***

Гражданское поселение в нескольких часах от Конохи, 07-03

— Это самый неадекватный, рисковый и непродуманный план, что я когда-либо слышала! Карин недовольно смотрела, как Наруто присел в позе лотоса напротив Хинаты, сжав её холодные ладони обеими руками. — Ау, Блонди! Ты же понимаешь, что делаешь, да? — Ты всё подготовила? — в очередной раз проигнорировал её Узумаки. — Да, у меня в каждый шприц набрано по препарату на случай судорог, эпилептического припадка, кровотечения, остановки дыхания и… — Всё-всё, пожалуйста, не надо ещё раз это всё перечислять. — Ну уж нет, я все же повторю. Ты даже не знаешь, что найдёшь там, внутри! Её сознание… возможно разорвано… точно подавлено! Там может быть пустота. Или хуже. Ты сам можешь пропасть. И что мне потом с вами делать? Да меня ваш Хокаге на части разорвёт! Наруто закрыл глаза, выравнивая дыхание. — Даже если там ад… я её достану. — Вы из седьмой команды точно все чокнутые, — пробубнила себе под нос Карин, хватаясь за лицо рукой, — за какие грехи я умудряюсь с вами со всеми попадать в самые дерьмовые ситуации. Наруто улыбнулся и перешёл в режим отшельника. Он сосредоточился. Его окутала жёлто-оранжевая чакра, она заструилась, мягкая, но уверенная. Где-то внутри раздалось тихое рычание Курамы. — Ты уверен? — хмыкнул демон. — Мозг под веществом — не место для прогулок. Слишком опасно, глупый мальчишка. Я не уйду, пока не дотянусь до неё. Когда жёлто-оранжевый сгусток перекинулся на Хинату, мир вокруг растворился в световом вихре…

***

Подсознание Хинаты.

Очнулся парень посреди странного, мертвого подобия территории клана Хьюга. Он почему-то оказался босым, но холода от земли не ощущал. Улицы пусты. Дома — серые и искорёженные, будто криво нарисованные рукой ребёнка. Окна чёрные, но в них словно кто-то есть. Кровли провисли, мостовые пошли трещинами. В воздухе — запах пепла и железа. Но главное — оглушающая тишина, ни крика птицы, ни шума листвы, ни дуновения ветра. Хината… Где ты? Он попытался оглядеться, чтобы понять куда идти. Стены домов словно дышали. Из щелей мелькали тени — длинные, жуткие, бесформенные… Они следили за каждым движением чужака, не приближались, но взгляд их жёг кожу. Время здесь не существовало. Ни дня, ни ночи. Только тусклый свет, разлитый в сером пространстве, будто кто-то сверху натянул бесконечную тонкую ткань, скрыв небо. — Хината? — позвал он в четвёртый…или в сотый раз? Но голос тонул в глуши. Эхо не возвращалось. Как будто стены чужой воли впитывали звук, не возвращая его назад. Он упорно шёл, шатаясь, туда, где за кособокими воротами виднелся внутренний двор главного дома. Иногда, боковым зрением он улавливал какое-то движение, как отблеск чего-то живого. «Может, это она?» — думал парень и каждый раз бросался туда, забывая об осторожности, но находил только пустоту. На перекрёстке под сломанным фонарём что-то блеснуло. Маленький пузырёк, брошенный на камнях. Он поднял его — мутная жидкость внутри чуть дрожала, отдаваясь холодом сквозь стекло. Запах… горечь, знакомая до дрожи в челюсти. Откуда? Почему этот запах заставил его сердце сжаться, как в предчувствии беды? Он сжал пузырёк — тот хрустнул, осыпаясь прахом сквозь пальцы. Чуть позже ему встретился на пути кусок тонкой шёлковой ткани, с выцветшим гербом Хьюга. Свадебное кимоно… Тяжёлый, пропитанный чем-то инородным… Страх? Ткань липла к ладони, будто не хотела отпускать. Словно чьи-то руки давили на плечи, заставляя надеть её. Он дёрнулся, избавляясь от ткани, и поспешил прочь. Иногда дорогу пересекал обрывок лиловой ленты, сломанный гребень, дырявый веер. У каждой вещи была аура лжи, приказа, насилия. Как-то раз ему попался свиток весь в пыли. Печати бледные, размытые влагой. Незнакомые, но… неприятные. Пальцы замерли над ними, в них было что-то запретное, подчиняющее. Оковы, обличённые в бумагу. Узумаки скрипнул зубами. Во всех этих вещах — ощущение чужих рук, чужой воли. Следы принуждения можно было найти в каждом уголке этого умирающего мира. Спустя какое-то время, он снова заметив фигуру девушки и побежал за ней, однако его не покидало ощущение, что он двигался на месте. Хинату он не нашёл, зато заметил странную детскую куклу в старинном кимоно. Правда вот глаз у неё не было, вместо них пустые провалы. Едва дотронувшись до неё, он ощутил легкий аромат лаванды, однако фигурка быстро превратилась в пепел. Наруто отчаянно продолжал звать девушку. Снова. И снова. И снова. Пока в грудине не запекло. Он устал. Так устал. Мне кажется, или я и правда брожу среди этого пейзажа словно по кругу? Сколько я уже здесь — день, два…неделю? Кажется, что годы. Мысли вязли, как ноги в сырой глине. Порой он ловил себя на том, что забыл для чего оказался здесь, кого искал и зачем. На его зов никто не откликался. Он чувствовал себя как никогда одиноко. Наруто отчаявшись, сел прямо на камни, обхватил голову руками. Измученный, он молил Ками помочь ему. Глухой учащенный стук сердца был ему ответом. Страх липким ощущением сковал горло. Узумаки осознавал, что его покидает уверенность. Надежда умирает. А вместе с ней и он. Ощутив постороннее присутствие, он вскинул голову и увидел вдалеке фигуры. Тени. Узкие, высокие, без лиц. Их головы склонялись, будто прислушиваясь. Он понял: это её страхи. Её сомнения. Именно они живут здесь, среди развалин. И следят за ним. Шорох. Из самого сердца тьмы раздался тихий вымученный голос. «Я всегда была слабой… всегда лишней…» — Ложь, — процедил он, вскакивая. — Ложь! Из последних сил он побежал сквозь двор, сквозь изгибы улиц, мимо существ. Стены домов вдруг сжимались в узкие коридоры, а руки теней тянулись к нему из щелей и хватали за плечи — но он рвал их чакрой. — Ты живая! Ты ещё держишься! — кричал он, — Хината! Я пришёл за тобой! Ему почудился стон. Далёкий, затянутый. И, внезапно, бабочка — хрупкая, почти прозрачная, вспорхнула у самого лица и медленно полетела дальше. Наруто почувствовал знакомый оттенок чакры — это была она. Частичка её «я», единственная ещё свободная, не затянутая этой тьмой. Хината… это твоя воля, да? Бабочка взлетела — и медленно поплыла вглубь города. Подожди! Теперь он едва успевал за ней. Каждый шаг давался с боем: ноги путались, сила уходила с потом, чакра таяла. Хотелось упасть. Хотелось сдаться. Но, если я сдамся — она умрёт. Эта мысль была последней опорой. Переулки вывели его на пустую площадь, где стояла Хината. Мёртвая статуя. Окутанная цепями чакры, наполовину ушедшая в кокон из нитей мрака. Её лицо было странно спокойным — как у человека, смирившегося со сном, который никогда не кончится. И тогда отчаяние схватило его за горло по-настоящему. — Что они с тобой сотворили… — прошептал он, слабо. — Хината… ты ведь боролась… когда-то. Ради меня. Ради себя. Где ты теперь? Он опустился на колени. Слёзы жгли глаза — настоящие, физические. Он не помнил, когда плакал в последний раз. Бабочка села девушке на плечо. Её ресницы слегка дрогнули. Отовсюду начали выползать мерзкие существа, они рванули к девушке, пока та окончательно не пришла в себя. — Хината! Это я! Наруто! Очнись! — кричал он, заметив движение. Она подняла голову. Глаза — пустые, белые, без зрачков. Взгляд… стеклянный. — Ты… не можешь… быть здесь… — её губы едва шевелились, голос звучал хрипло, как скрип металла. — Ты… ложь… — Это не ложь! Это я, Хината, поверь! — Он сделал шаг к ней. Куноичи задрожала. Существа начали облеплять её, обволакивая тело сантиметр за сантиметром. — Не подходи… они… часть меня… — вновь начала засыпать Хьюга. — Борись! Они не часть тебя! Ты сильная! Я знаю тебя! — Я… давно… забыла… — едва выговаривала она слова, — я не могу выбраться… И тогда в нём что-то лопнуло. Вспыхнула чакра — жёсткая, горячая, яркая, как само солнце. Его воля взорвалась, как раскалённый вихрь. Он вскочил. Поднял руку — и ударил ладонью по первой цепи, тянувшейся от её груди. Треск — она лопнула. Тени завизжали, сливаясь в злобные клубки, дёргаясь, как сорванные с поводков. Он бил снова, разрушал узлы, разрывал замки, впившиеся в её разум. — Вернись ко мне! — закричал он, — я столько не успел тебе сказать! Удар, ещё один. Каждый — с болью, с отчаянием, с верой. — Я дурак, Хината! Я должен был…раньше…агхр… понять! С хрустом рассыпалась очередная цепь, когда он заметил: последнюю девушка держала сама. Её пальцы цепко сжимали тонкий серебристый виток звеньев. Наруто остановился. — Хината, я… люблю тебя. Так сильно, что готов остаться здесь с тобой, если ты этого захочешь. В её ладони вдруг появилась слабая чакра, маленькая светящаяся сфера. — Ты любишь меня? — прошептала она едва слышно. Из мглы, с жутким криком, вынырнула изуродованная фигура, тянущая к ней свои жуткие пальцы. Наруто, зарычав, в ярости с силой снёс существу полголовы. Оно рассыпалось в чёрный пепел. — Да! Я тебя очень люблю! Слышишь?! Очень! Хината резко подняла голову. Искра в глазах разгорелась чуть ярче. — …Наруто? — еле слышно. — Да! Слышишь меня! Иди ко мне! Давай! — Я… боюсь… — Бояться — нормально! Но я рядом! Ты не одна! Существа все прибывали и прибывали. Они не хотели отдавать её. Хината сделала слабый шаг к Наруто и отпустила последнюю цепь. Их длинные конечности потянули её назад. — Ещё! — крикнул он. — Вспомни себя! Кто ты?! Скажи вслух! — Я… Хината… — шёпот стал громче. — Да! Сильнее! Громче! — Я… я Хината Хьюга! — глаза её зажглись бъякуганом. Мощный поток чакры закружился вокруг неё, раскидывая существ в разные стороны. Молодые люди рванули в объятия друг к другу. Город задрожал. Свет вспыхнул вокруг и все пропало.

***

Гражданское поселение в нескольких часах от Конохи, 07-27

Наруто открыл глаза и реальный мир на миг ослепил его. В мужских руках покоились уже теплые ладони Хинаты. Она слабо сжала его пальцы в ответ. — На…ру…то… — хрипло вырвалось из её пересохших губ. Карин подорвалась с места, подбегая к паре и приступая к оценке их состояния. — Ну нихрена себе… вы живы?! — Хорошего же ты о нас мнения, — вытирая кровь из носа, ехидно сказал Наруто. — Чувак, у вас двоих был припадок, я вколола препарат и… — И? Писала за меня завещание? — заметив, за куноичи на столе письменные принадлежности, усмехнулся Узумаки. — Ха-ха-ха, с юмором у тебя проблемы. — Невозмутимо продолжила куноичи, укладывая Хьюга на кровать. — Нет, я написала письмо Хокаге с чистосердечным признанием и просьбой в срочном порядке отправить сюда розоволосую, конечно же. — Ты его уже отправила?! — крикнул Наруто. — Тихо ты, не успела ещё. Наруто быстро встал, игнорируя головокружение, схватил бумажку с маленьким корявым почерком и порвал на мелкие кусочки. — Идиот, — вынесла вердикт Карин. Наруто не слушал, он вернулся к кровати, бегло осмотрел Хинату — слабая, бледная, но… живая. Она пыталась сфокусировать свой взгляд на таком родном для неё лице, но получалось с трудом. — Ты смогла… — прошептал он. — Я знал. Хината медленно моргнула, будто бы подтверждая слова парня. Наруто всё держал её, боясь отпустить и вновь потерять, чем очень мешал Карин, и та только сильнее раздражалась. — Так, горе-спаситель уйди по-добру по-здорову, мне нужно место, чтобы установить все необходимые капельницы, взять повторно анализы, и не свернуть себе при этом шею! — Погоди… Хината, — тихо позвал он. — Ты со мной? Она слабо повернула голову. Губы еле шевельнулись. — …город… Нобу-сама… — голос хриплый, надломленный. — Они… заставили… Карин присела рядом, ловко вставляя очередную иглу в полупрозрачную кожу. — Почему она так говорит? — испугался Узумаки. — Ты мешаешь мне, отойди! Она в бреду, — бросила сенсор хмуро. — Наруто…ты что думал, что всё вот так просто и легко закончится? Я пока вколю ей снотворное, пусть отдохнёт. А мы… будем думать дальше. Хината вдруг вздрогнула. — Нет, я …боюсь спать… Они всё ещё здесь… — прошептала она одними губами. — я слышу приказы… — Тихо, тихо… это остатки. Эхо, — Карин кивком указала Наруто на препарат, чтобы тот подал его. — Это нормально. Остаточные галлюцинации могут какое-то время тебя беспокоить, нужна полноценная диагностика активности мозга. Сенсор достала пробирку, вгляделась в наполняющую её кровь. Поставив ту в анализатор, она продолжила хлопотать над девушкой. — Возьми из аптечки синие пилюли, — обратилась она к Узумаки, — тебе тоже досталось, небось всю чакру истратил. — Сколько прошло времени с момента погружения? — Минут пятнадцать, а что? — Ксо…ощущение, что я на пару лет постарел, — выдохнул Наруто и запил лекарство водой. — А я тебя предупреждала! Ты вообще мог потом рядом с ней овощем лежать! Прекрасный сложился бы дуэт для санитаров больнички, куда бы вас упекли. До сих пор не верю, что тебе удалось, она ведь была не в гендзюцу, чтобы вот так попасть в сознание и вытащить из иллюзии. Это же биохимия, точная наука, как тебе удалось? — Я не знаю, я просто очень хотел её спасти. Вообще-то я надеялся, что ты мне объяснишь получилось всё или нет. Звякнул анализатор, в этот раз он гораздо быстрее сработал. — Ну что могу сказать, часть вещества всё ещё в крови… — пробормотала Карин, нахмурившись. — Но начался процесс распада. Организм понял, что это чужеродное, и начал борьбу. Не быстро, но… шанс есть. Видимо, твоя чакра сыграла роль катализатора… Как-то так. — Значит, теперь она сама себя спасает? — Наруто с надеждой посмотрел на Карин. — Отчасти — да, — криво усмехнулась та. —Но… неизвестно сколько ему потребуется на это времени. И последствия могут проявиться не сразу. Хината слегка потянула руку к Наруто, но когда парень её поймал, девушка уже была в глубоком сне. — Лучше бы Сакуру сюда все же вызвать… — буркнула Карин себе под нос. — Карин, хватит, я уже всё сказал. Хината дрожала, как будто чувствовала остатки чужого внутри — что-то липкое, ползучее, что всё ещё шептало на краю сознания. — Всё будет хорошо, она сильная, а мы ей поможем.