Баллада о Пилоте

      Я вылез из самолета и побрел в сторону главного ангара. Влажный соленый ветер приносил попеременно то запах моря, то запах моторного топлива. Что поделать, столько техники на такой маленькой территории. Всюду на летной базе кипела жизнь: ходили угрюмые и сильно занятые строители, то и дело проносились со страшным лязгом паровые тягачи, тянущие за собой доверху нагруженные стройматериалом и всякой всячиной прицепы, звенела сталь, где-то играл, судя по звуку, видавший виды патефон. А что, вполне себе неплохое место, живое, молодое! Вот только где пилоты? Кроме тех двоих я так никого и не увидел, ангары стояли пустые. Я бы предположил, что они на вылете, но это, по меньшей мере, глупо: кто будет гонять весь летный состав летной базы в приграничной зоне явно недружелюбного государства? Я шел, то и дело поглядывая на высокое безоблачное небо, в надежде увидеть хоть парочку самолетов. Тир сразу после посадки куда-то делся, наверняка осматривал базу. Он парень любопытный и просто обожает наблюдать за любой человеческой активностью, если его самого в эту активность вовлечь не пытаются. — Пилот! — окликнул меня откуда-то сбоку мощный, не терпящий возражений голос. От неожиданности я тут же замер по стойке "смирно". Обладатель голоса громко рассмеялся, явно оставшись доволен моей реакцией. — Ничего себе, как вас на материке муштруют! Вольно, пилот. Я наконец обернулся и увидел метрах в двадцати от себя довольно крупного мужчину. Одет он был в китель ВВС, но для пилота был слишком... мощным, что ли. Во всяком случае, для истребителя точно. На погонах два угольника и две звезды — стало быть, штурмкомандир. Повезло же мне вот так случайно встретить местное начальство... А по поводу того, что он крупноват для истребителя, я не прогадал — в петлицах блестели два перекрещенных молота на фоне крыльев. Так у нас обозначают бомбардировочную авиацию. — Желаю здравствовать, господин штурмкомандир! — И тебе не хворать, боец. Ты сорок семь одиннадцатый? — Точно так, господин штурмкомандир. — Звать как? Я даже немного опешил. По собственным именам друг к другу обращались только хорошо знакомые лётчики в пределах одного орда, то есть шестерки. Даже сам факт существования собственных имен у пилотов противоречит Кодексу. Начальство об этом знает, но никак не вмешивается в личное общение. Любые же разговоры со старшим по званию или в официальной обстановке ведутся строго по номерам. К слову, даже у высших командиров нет официальных имен, этой привилегией пользуется только Небесный Генерал. — Виноват, господин штурмкомандир... — Материк далеко, боец, можешь наплевать на Дисциплинарный Кодекс. Мы тут все одна большая семья, — он широко и дружелюбно улыбнулся. И вдруг этот слегка угрюмый, высокий и мощный, похожий на медведя человек показался мне очень добрым и мягким. Видимо, именно таких в книгах о войне называли "отцами-командирами". — Эл, господин штурмкомандир, — представился я. Он подошел ко мне и крепко пожал руку. — Дорг. И бросай это глупое обращение. Я тебе не господин. Что бы это вообще значило? Начальник базы, представляющийся по имени, пилот, сказавший, что я скоро привыкну, разговоры об "одной большой семье"... Да еще и самолет в ангар отогнали. Разве что только... — Ты ведь уже знаешь о своем переводе сюда? — он достал из кармана трубку и стал ее набивать. — Ч-что? Каком переводе? — я не на шутку испугался. Да и было отчего! Неужели я потеряю всех своих друзей? Неужели расстанусь с уже полюбившимся и привычным Норвальдом? Неужели я в одночасье потеряю Тира? — Я смотрю, ты не очень-то рад, парень? — Дорг забил трубку и с явным удовольствием курил, выпуская клубы густого табачного дыма. — Понимаю, срываться с привычного места, уезжать от своих... Тяжело. Но я могу тебя кое-чем немного обрадовать. — И чем же? — я потупил взгляд и горестно перебирал в уме имена друзей, с которыми меня вмиг так жестоко разлучили, даже не дав попрощаться. Пожалуй, ничего сейчас меня обрадовать уже не могло. — Тот парень, что прилетел твоим ведомым. На базе Норвальд мне сообщили, что вы идете строго в комплекте, так что он будет служить с тобой. Слава вам, великие Боги, хоть я в вас и не верю! Расставания с Тиром я бы попросту не пережил. Этот парень был со мной с самых первых минут, когда нас привезли ночью на базу в Лиден и выстроили у ангаров. Он, будучи сильнее, защищал меня от нападок излишне агрессивных старшекурсников. Именно он прикрывал меня во время моих самоволок, когда я в тринадцать лет убегал в город знакомиться с местными девушками. Взамен я, худой и верткий, ночью проникал в столовую за дополнительной порцией для своего друга и защитника. Да я даже с девушками его знакомил, ведь он был излишне стеснителен. Разумеется, за все выходки мы получали исключительно вместе. Тир за эти долгие годы стал моим любимым братом, за которого я готов абсолютно на все. Наверное, даже моя настоящая семья не была мне так дорога, как он. Эта новость вселила в меня уверенность и спокойствие. С Тиром можно без опаски лететь хоть на край света! — Ну что, доволен? — Дорг усмехнулся и потрепал меня по плечу. — Так точно, гос... — я замялся. — Да, Дорг. — Вот и славно. Прогуляйся по острову, посмотри что да как, а вечером зайди ко мне. Я буду вон в том здании, — он указал на вышку диспетчерской. — Вы отпускаете меня в город? — эта база и этот командир не прекращали удивлять меня. За всю свою жизнь я выходил за пределы базы раз десять всего, из которых только один — с официального разрешения. А тут вот так просто! — К какому времени я должен быть на базе? — Как тебе удобно, Эл. Но учти, что около часа ночи я ложусь спать, и лучше не стоит меня будить, — он снова широко улыбнулся. А этот человек крайне улыбчив, как я посмотрю. — Спасибо! — только и смог сказать я, пожимая руку Дорга. — Обращайся. Ну, давай, беги. Твой друг сейчас в четвертом ангаре вместе с вашими самолетами. Я еще раз поблагодарил своего нового командира и убежал искать Тира. Все-таки любая, даже самая небольшая летная база занимает нешуточную территорию. Я успел изрядно подустать, пока добежал до той части, где обычно располагаются ангары. Все наши аэродромы построены по одной и той же схеме с минимальными различиями, так что каждый пилот прекрасно ориентируется на любом из них, как дома. К слову, ангаров тут было ровно в два раза больше, чем в Норвальде, а значит, воздушное соединение, которое должно тут базироваться, должно быть довольно крупным. Тира я нашел ровно там, где мне и указал Дорг, он вовсю возился со своим истребителем, отогнав техников и механиков подальше. — Что ты там делаешь, Тир? — спросил я, приблизившись. — Правую стойку повредил, — протянул он. — Вот, посмотри, опору погнуло от удара.       Шасси Тип-16 состояли из двух балок и колеса, так что колесо как бы находилось в вершине треугольника, образованного этими балками. Одна из них имела пружину, предназначенную для гашения удара при приземлении, а другая выполняла исключительно опорную функцию и представляла себя толстостенную трубку. Именно эту опорную балку и погнул Тир. Казалось бы, отклонение меньше чем в сантиметр большого вреда машине не принесет. Да вот только это может привести к проблемам при убирании и выпуске шасси. К тому же из-за слишком узкой колеи, даже такой крошечный крен может привести к перевороту. Да и просто переломиться может! Отсюда становилось понятно, что стойку нужно менять. — Да, нехорошо. Так пусть механики трудятся. — Ага, с чего бы? Мы ж к этой базе не приписаны. Отказались, черти чумазые. — Так, механьё, это что за дела? — спросил я, вылезая из под крыла истребителя. — Службу забыли? Бегом марш на склад за стойкой! — Ты не буянь, летун. У себя на базе шуми, — один из механиков смачно сплюнул на бетонный пол ангара. — А ты думаешь, какого киля мы сюда прилетели, а? — Не моё дело, летун. У вас там свои командиры. — Нас перевели на эту базу, можешь у начальника спросить. Так что кругом и шагом марш на склад. — Так чего же ты сразу-то не сказал, что перевели. Сам знаешь, не положено запчасти на залётных переводить без распоряжения. — В смысле перевели? — Тир смотрел на меня самым непонимающим взглядом. — Насовсем? — Ну, судя по всему, да. Тир запрыгнул на крыло самолета и глубоко задумался. — Да, дела... Я ведь ни с кем даже не попрощался, — он глубоко вздохнул. — А ведь удивился с утра, чего это наш штурмкомандир такой добрый. Явно рад, собака, что нас сплавил! — Да успокойся ты. Не думаю, что он сильно радуется нашему отбытию. Как-никак, десять лет у него служили. — Все равно собака... — подумав, вынес свой вердикт Тир — Почему это? — Потому что я так решил. И ведь не поспоришь, на стороне Тира неопровержимые аргументы. — Ладно, брось бурчать, пошли в город. — Опять самоволка? — он недовольно вздернул брови. — Ну нет. Не в первый же день. — А вот и не самоволка. Командир отпустил. — Ну-ка бумажку покажи, — хитро прищурившись, сказал Тир. Правильно мыслит, без отпускного листа пилотов в увольнительную не пускают. Но это на всех остальных базах. — Он без бумаги отпустил, — ответил я другу. Тот все еще подозрительно смотрел на меня. — Ну, я честно тебе не говорю. Не взлететь мне, если вру. — Ну, раз так, то пошли, — он спрыгнул с крыла, отряхнул руки и злобно зыркнул на механиков. — Всегда интересно погулять по городу. В том, что Тир мне поверил после таких слов, нет ничего удивительного. Эта клятва для пилотов неприступна, ведь мы дорожим возможностью летать даже больше, чем собственной жизнью. Ведь пилот, не способный подняться в воздух — мертвый пилот.       Пройдя местный КПП и козырнув парням в охранении, мы двинулись по пыльной дороге в сторону города. С воздуха казалось, будто можно дойти минут за тридцать, но передвигать ногами по такой жаре не хотелось абсолютно. На нашу удачу нас нагнал паровой тягач и, поравнявшись с нами, притормозил. Из кабины высунулся взмокший мужик в артиллеристской гимнастёрке: — Здорова, лётчики. В город путь держите? — А ты догадливый, я посмотрю, — съязвил Тир. — Эта дорога только туда и ведет. — Ты посмотри, а! — в шутку возмутился водитель тягача. — Я с ними по-человечьи, а они... — Да ладно тебе, бог войны, — примиряющим тоном сказал я. — Подбросишь, может? — Это можно, да. Прыгайте на заднюю площадку, а то в кабине больно жарко, — он кивнул головой в сторону кормы тягача.       Мы последовали его совету, весьма удобно разместившись на деревянной лавке позади кабины. Видимо, это место для расчета орудия. Ведь именно их, а не груженые кирпичами прицепы должен перевозить этот тягач. Из недр этого парового монстра периодически вырывались клубы пара, что-то громко бренчало, звенело, стучало... А сам тягач и вправду был похож на какое-нибудь сказочное чудище: мощный стальной бампер с крюками-клыками, высоченное — мне по макушку — моторное отделение, спереди закрытое решеткой, с виду напоминающей зубастую пасть. Позади и чуть выше — маленькая кабина, в которой как чертик болтался водитель. Вся эта громадина опиралась на немалых размеров колеса с ребристым протектором. Сразу за кабиной — маленькая лавочка, на которой мы, собственно, и умостились, и место для сцепки. — Держитесь крепко! — крикнул артиллерист, и машина с шипением тронулась. Вообще, двигатели внутреннего сгорания гораздо эффективнее и по тяге, и по расходу. Вот только в производстве чертовски дороги, да и с синтетическим топливом дела обстоят сложновато. Так что используются они в авиации и на танках по причине своей легкости и большой мощности. — Это вы сейчас прилетели, да? — перекрикивая свою машину, спросил водитель. — А как догадался? — ответил вопросом на вопрос Тир. — Да видел, что взлетали два самолета, а прилетел целый табун. Эти грузовики летающие только гражданские и водят, так что они не в счет. А вас на базе я еще не видел, вот и подумал, что новенькие. — А ты внимательный, однако! — поразился я. — А то! — с нескрываемым удовольствием ответил он. — У нас в ПВО других и не бывает. — Так ты зенитчик, что ли? — расплылся в широкой улыбке Тир. — Именно! Сами не летаем и другим не даем. Вот только мне пострелять не суждено... — Ну и ладно, не такое уж это и великое дело, скажу я тебе, — попытался ободрить его Тир. — А ты как будто из зенитки стрелял. Знаешь, как круто, а? Ка-ак даст — так присядешь, в ушах звон, дым повсюду. А потом в небе высоко — бах! И облако такое черное по ветру плывет. Красота!       Я от упоминания зенитного огня поежился... Когда пилот вступает в боевой возраст, он сдает экзамен, одним из заданий которого является прохождение через завесу огня зенитной артиллерии. Снаряды там используются с мягкой оболочкой и с малым количеством взрывчатки, так что осколков не создается, но все равно, взрывы вокруг просто будь здоров! Мне потом месяц это испытание снилось, в холодном поту просыпался. Как сейчас помню, этот учебный снаряд разорвался у меня прямо под крылом, меня тогда знатно крутануло, и я сорвался в пике. Повезло, у самой земли выровнял самолет. Притом так виртуозно и непринужденно это вышло, что жюри подумало, будто это я обманный маневр совершил и ушел на высоту бреющего полета, спасаясь от мощной дальнобойной артиллерии. Да, если бы то был настоящий снаряд, никак не выжил бы, тут кому угодно ясно. — Слушай, а я тут что-то не видел зениток, — крикнул водителю Тир. — Замаскированы все. С воздуха при беглом осмотре не видать, мы проверяли. — Неплохо! Вы тут как будто к войне готовитесь! — Так и есть. Если алеманам опять вожжа под хвост попадет, то мы у них на пути первые. — Думаешь, будет война? — Да как пить дать! Я в прошлой войне воевал, в колониях города от их налетов защищал. И я уверен, что у них на нас еще есть виды. — А ты давно служишь? — Уже лет десять как. Как в двадцать лет призвали, так и служу. Вас о том же спрашивать не буду, знаю, что с малолетства. — И все-то ты знаешь, — засмеялся я. — А как этого не знать? Что я, первый день на службе, не знаю, что всё офицерьё с семи лет для службы изымается? А вы, стало быть... — Ага, к офицерам приравнены, — закончил за него Тир. По обеим сторонам дороги тянулись оливковые рощи, перемежаясь небольшими полями.       Тягач полз по дороге, оставляя за собой столб пыли. Нас с Тиром нещадно качало на задней площадке. Одно радовало, мы хотя б не в кабине. Видимо, там условия больше похожи на местный филиал ада. Сильно хотелось пить, мы с Тиром как-то не подумали захватить с собой воду, решили идти налегке. В прочем, спустя десять минут поездка закончилась. Тягач со скрипом и шипением остановился на одном из перекрестков на окраине города. — Ну, вот и все, летуны, — сказал водитель. — Я дальше в гараж, свое отработал. А вы идите по этой улице, попадете аккурат в центр. — Спасибо тебе, бог войны, — без тени насмешки поблагодарил его Тир. Такова уж традиция, называть всех, кто причастен к артиллерии богами войны. — Да не за что, ребятки. Рокк маленький, сочтемся еще! — он отсалютовал и скрылся в кабине. Спустя пару секунд машина вновь зашипела, тронулась и покатила вдоль окраины города. А мы с Тиром, проводив взглядом стального монстра, направились вниз по улице, к центру маленького городка, раскинувшегося у самого моря.       Городок, однако, оказался несколько крупнее, чем казался с воздуха: до центральной площади дошли только спустя минут пятнадцать. Тут было весьма многолюдно и шумно. Для меня, родившегося в огромном портовом Лидене, это не было в новинку, хоть за двенадцать лет я и позабыл о своем родном доме. А вот для Тира этот городок стал маленьким открытием. Ему были намного привычнее тихие улочки окраин Норвальда. — А пошли к морю? — предложил Тир, уже изрядно подустав от постоянного гомона. — Можно, но немного позже, — ответил я. — Там сейчас ужасно тесно. Видел, сколько рыбацких лодок у набережной? — А ты когда успел? — Еще на подлете. Специально взял чуть выше, чтобы весь остров рассмотреть.       Был уже почти полдень, рыбаки заканчивали продавать свой сегодняшний улов, а местное население торопилось закупиться всем необходимым. Всюду бегали дети, мимо стайками проходили молоденькие девушки, которые украдкой разглядывали нас с Тиром, чинно расхаживали уже замужние женщины, раздавая указания прислуге, иногда проносились, расталкивая всех, повозки, запряженные низкорослыми лохматыми лошадьми. На центральной площади делать было совершенно нечего, да и в такой толчее довольно быстро начинаешь ощущать некоторый дискомфорт, поэтому мы с Тиром решили отправиться в сторону старинного замка, что доминировал над городом с вершины крутого холма. Людской поток быстро редел по мере удаления от центра, и буквально спустя пару минут мы с товарищем могли свободно разговаривать, не пытаясь перекричать шум толпы. — Надеюсь, хоть в крепости народу поменьше… — вздохнул Тир. — Я более чем уверен в этом, — обнадежил его я. — Местным там делать совершенно нечего. К тому же, у них есть дела поважней. — Слушай, а чего это нас сюда перевели, а? Неужели с нами столько проблем в Норвальде? — С чего ты взял, что именно из-за проблем перевели? — Ну, не знаю… Постоянные самоволки, драки в городе, ночные угоны самолетов, — начал загибать пальцы Тир. — Воровство в столовой, неуставная символика… Мне продолжать? — Да брось ты, ну! Неуставная символика! Один раз черепок на борту «ослика» нарисовал, и вот тебе на… — Да он же во весь борт был! — Да где ж во весь борт-то? — Ну, вот такой точно, — Тир развел руками примерно раза в полтора шире своих плеч. — Может, покрупнее даже. — Да неправда! — я совсем не хотел сдаваться в этом споре. — Ну, с голову твою размером и был. — Ага, с голову, — он саркастически усмехнулся. — За твоим черепком эмблемы войск видно не было. А она, на секундочку… — Да-да, почти метр на метр, — перебил я его. — И все равно, не вижу тут ничего плохого. — А самоволки? Что на них скажешь? — Ладно, вот тут грешен, не скрою. Но ведь все ходили! — Только ты один — как по расписанию. Да караульные уже точное время твоих вылазок знали! — рассмеялся Тир. — Радуйся, что хоть ловили они тебя лениво, а то бы давно под трибунал пошел. — Ничего себе лениво! Я когда к Тильде ушел, они за мной три бронемашины в город погнали. — А, это помню, да, — кивнул товарищ. — Там штурмкомандир в тот день взбесился просто, будто его рой ос в задницу ужалил. И, тем не менее, тебе повезло, что он тебя тогда всего к двум дням гауптвахты приговорил… В общем-то, самоволка — крайне страшное преступление в той же пехоте. Могут под трибунал отправить, а оттуда на рудники. Или лес валить. Но это у других. Для летчиков таких страшных мер наказания предусмотрено не было, видимо, по причине того, что армия для нас не просто служба, но и родной дом, и жизнь, и судьба. К тому же, отстранение пилота от летных заданий хотя бы на пару дней — невыносимая пытка. Обычно бойцы, выходящие из-под двухнедельного заточения, клялись всеми Богами и самим Небесным Генералом, что больше такого не повторится, и глупостей они впредь совершать не будут. Там, в камере, ты сидишь совершенно один, ты просто сходишь с ума от одиночества и безделья. И от зависти. Я не знаю, кто проектировал эти казематы, но он явно был мастером моральных пыток: в каждой крошечной комнатке было узенькое окошко, из которого была прекрасно видна взлетно-посадочная полоса. — Не напоминай, — от неприятных воспоминаний я поежился. — И так тошно. — Ну, так вот. Я все же считаю, что бросили нас на задворки Мариники именно за наши с тобой проступки. — Будь проще, Тир, — я легонько ударил его в плечо. — Дело совсем в другом. — И в чем же? — Боже, как же тут жарко! Надеюсь, в замке есть тень! Если я не попаду в прохладное место, я попросту сойду с ума! — я уже почти до конца расстегнул свою летную куртку. Ох, если бы сейчас меня увидел патруль… — Так, о чем это я? А, точно. Перевели нас сюда по причине достижения нами боевого возраста. — Так три года назад же наступил, — Тир недоверчиво вздернул бровь. — Ну, для нас места не нашлось. Тогда ведь четверть звена по разным базам разбросало. А для нас земля нашлась только сейчас — Ну, согласен, может и так. Черт, а ведь и в правду жарко! — он протер взмокший лоб скомканной пилоткой. — Солнце еще, как назло, прямо вдоль улицы светит, не спрятаться. — Так ты расстегнись, попроще будет, — сказал я, с невероятным удовольствием снимая куртку. — Делай как я! — Дело говоришь, однако, — кивнул он и последовал моему примеру.       Замок, что стоял на горе, оказался на удивление пустынным. Мне удалось увидеть тут только четверых артиллеристов, чья зенитка расположилась в небольшом дворике возле одной из стен. — Привет богам войны! — поприветствовал их я. — Как служба? — Как-как… — вздохнул мужчина лет сорока, видимо, командир орудия. — Скучно, хоть в ствол забирайся. — А вы чего здесь, парни? — спросил другой, раскуривая наспех свернутую папиросу. — Архитектурой любуемся, — ответил Тир, с интересом разглядывая стены крепости. — Интересно же. — А-а. Ну, это дело, да, — согласился третий. — Если что, то с донжона вообще невероятный вид открывается. Я даже отвести могу. Он махнул рукой в сторону гигантской башни, что стояла в самом центре замка. Возможно, мой глазомер мне врет, но она была минимум в четыре раза выше стен! В ее стенах не было окон — только узкие бойницы, а крыша, словно короной, была увенчана толстыми каменными зубцами. Рядом с таким сооружением поневоле начинаешь чувствовать себя крошечным. — С чего?? — непонимающе протянул Тир. — Дон… Кого? — С донжона, — повторил зенитчик. — Главная башня замка, последний оплот обороняющихся и самая неприступная часть крепости. В случае чего, в ней можно довольно долго сдерживать осаду: там и колодец есть, и склад с продовольствием, и арсенал… В общем, замок в замке. — Ничего себе! — не сдержал я своего восхищения. — Умели же строить, а! — Умели, да. Ну, так что, пошли? Возражений, разумеется, не было, и мы в сопровождении зенитчика пошли в сторону башни. Внутри было довольно тесно и темно, но в целом, если учесть, что все это сооружалось для крайней необходимости и для жилья не предназначалось, все казалось вполне оправданным. Особенно меня удивила толщина несущих стен. Шутка ли, тут, похоже, больше метра камня! Думаю, даже сейчас этот донжон способен выдержать попадание тяжелого снаряда. — Как звать-то, бойцы? — спросил артиллерист, переводя дух. Высокая, однако, башня! — Так, всего два пролета осталось до крыши. — Какие же тут лестницы неудобные… — пожаловался Тир. — Это да, — не смог не согласиться я. — Меня Эл зовут, а его Тир. Вот, только сегодня прилетели. — О, так вы на Рокке новички? — обрадовался зенитчик. — Это вы удачно сюда пришли: весь остров как на ладони! Пошли. Он толкнул плечом массивный люк. Тот со скрипом откинулся, и перед нами засиял квадратик чистого неба. — Меня, кстати, Пак зовут, — представился он. — Рад знакомству, летуны!       А ведь не обманул нас новый знакомый! Отсюда открывался попросту невероятный вид. Без труда можно было разглядеть копошащихся, словно муравьи, солдат рядом с их казармами, видна была и летная база с рядами ангаров, а вдали раскинулся порт, ощетинившись десятками причалов, кранов, вышек и труб, словно игрушечные, лежали на водной глади корабли. Резко били в лицо порывы ветра, не встречающего здесь преград, слепили глаза блики от воды, которая вокруг острова словно светилась лазурью. — Ладно, вы тут смотрите, мне на пост надо, — сказал Пак, спускаясь обратно в люк. — Думаю, не потеряетесь. — Да ладно тебе, постоял бы с нами. Красиво же! — предложил Тир. — Вы же там совсем от тоски пухнете. — Пухнуть пухнем, это да, — протянул Пак. — Но службу еще никто не отменял. Небо должно быть на замке! С этими словами он покинул крышу и оставил нас с Тиром одних. Мы попросту глаз оторвать не могли от этих картин! С самолета многого не замечаешь: сказывается и высота полета, и скорость, да и занят обычно летчик совсем не разглядыванием красот за стеклом кабины. А тут выдалась такая возможность! Вдруг Тир насторожился. — Ты тоже это слышишь? — спросил он меня спустя несколько секунд. — Гул… Я прислушался, пытаясь разобрать хоть что-то в шуме ветра. — Нет, вроде бы. Может, кажется тебе? — Да нет же! Я слышу гул. Нарастает. Снизу раздался металлический звон. Я перегнулся через край, высунувшись между зубцами, чтобы определить источник звука. Это во дворе зенитчики занимали боевые позиции и разворачивали зенитку. — Артиллеристы закопошились, — удивился я. — К чему бы это? — Вижу! — заорал Тир. Я аж чуть не оглох, и это несмотря на ветер. — Над водой, с юга, отряд из шести самолетов. Я вгляделся в горизонт и спустя пару мгновений смог различить идущие строем крылатые машины. Слишком далеко, чтобы разглядеть знаки различия, но силуэты были вполне видны. — Это наши, Тир! Еще самолеты! — с восторгом крикнул я. Истребители сделали легкий вираж и теперь направлялись прямо к нам. Парой минут спустя они под протяжный рев моторов пронеслись прямо над нашими головами. — Ну что, может, вернемся на базу? — предложил Тир, провожая взглядом звено. — Заодно и познакомимся. — Тут минут сорок ходу, дружище, — напомнил ему я. — К чему вообще торопиться? Вечером все равно в казарме пересечемся. — А если не пересечемся? Тут казармы не такие, как в Норвальде, в них всего один орд помещается. — Ну и что? — не понял я. — А то, что самолетов шесть. Если это такие же переведенные, то они уже сформированы в орд и разместят их отдельно, — объяснил Тир, глядя на меня при этом как на последнего идиота. — Напекло головушку, а? — Ой, да ну тебя, — скорчил я недовольную гримасу. — А с нами как быть? Нас-то двое всего. — Надень пилотку, а то мне уже страшно за тебя, — Тир продолжал язвить. — А тех двоих, что нас над морем встречали, ты забыл? — На вечернем построении так или иначе встретимся, так что торопиться некуда, — лениво потягиваясь, заключил я. — Интересно получается. Если все так, как ты думаешь, то тут будет полное звено истребителей. Останется только бомберы пригнать со штурмовиками и все—полная штурмовая группа. Но зачем так быстро? — В смысле «быстро»? — Ну, в Норвальде штурмовую группу собирали пару лет, как мне помнится. А тут, как мне кажется, планируют успеть за пару месяцев. К чему такая спешка? — Так граница ведь, — вздернул бровь мой ведомый. — Очевидно же. — Тогда бы все это сделали сразу же, как только остров к нам перешел. А так только сейчас зашевелились. — К чему это ты? — теперь была очередь Тира недоуменно смотреть на меня. — Тебе бы тоже пилоточку натянуть, Тир, — усмехнулся я. — Мне кажется, командование готовится. Причем весьма форсированными темпами. — К чему? — К войне. Очевидно же! — передразнил я его манеру речи. Налюбовавшись красотами этого прекрасного острова, мы с Тиром спустились с донжона и направились прямиком к зенитке. Не знаю, почему именно туда, но прохладная тень под каменной стеной так и манила к себе. — Ну что, как обзор? — спросил Пак, жуя довольно крупных размеров бутерброд. — Понравилось? — Конечно. Как такое вообще может не понравиться? — ответил я. — Самолеты видели? — Нет, ну вы посмотрите на него а, — громко рассмеялся командир орудия. — Видели ли мы самолеты! Да мы и высоту их точную знали, и курс, причем еще до того, как они над нами пролетели. — Да я не о том. Это новенькие? — Конечно. До сегодняшнего дня самолетов на острове было три, это если не считать транспорты. А пролетело их, если дорогой летун обучен счету, шесть штук. — Дядя Бир, ну ты чего на летчиков так взъелся? — встрял Пак. — Нормальные ведь ребята.       Вообще, из всех наземных вояк мне больше всего нравятся именно артиллеристы. Они не такие надменные, как моряки, не такие угрюмые, как танкисты и шутят намного лучше пехоты. Может быть потому, что служат они минимум десять лет, и за это время проникаются духом товарищества со всеми остальными? Причем, мало кто уходит из войск, отслужив свое по призыву, настолько прикипает сердце к любимому делу. Видимо, с Биром, командиром орудия, получилось именно так. Несмотря на уже пробивающуюся легкую седину, он все еще был в прекрасной физической форме: косая сажень в плечах, грудь колесом, в глазах словно блестела отполированная сталь. Как и всякий артиллерист, Бир коренаст и крепко сложен, мощные мышцы так и рвутся наружу, грозя превратить полевой китель в лохмотья. Но и страшным он не выглядел, рядом с ним чувствуешь себя в полной безопасности. Если бы человек после смерти мог стать какой-нибудь машиной, то Бир, я уверен, стал бы танком, огромным стальным монстром, вселяющим во врага страх, но надежным и спокойным как… как танк! — Не взъелся, — пробасил командир в ответ. — Чего уж, пошутить нельзя, а, Пак? — Можно, конечно… — замялся парень.       На вид Паку чуть больше двадцати, а значит, его путь в армии только начался. Он еще не успел набрать мышечной массы и приобрести так называемое «артиллеристское телосложение», но уже сейчас был намного мощнее меня. Впрочем, не удивительно: все пилоты довольно худые. Так вес летчика не мешает машине, да и кабина, надо сказать, узковата. А этим бойцам по долгу службы предписано таскать тяжелые снаряды и, в случае чего, собственными силами перемещать орудие, будь то зенитка или полевая пушка. — Ну, вот и чего тогда? — Да ничего… — Ты чего потерялся так, кудрявый? — раскатисто рассмеялся Бир. — Как будто ругаю тебя за что-то. Выше нос! — Ну, так что, может, все-таки обратно на базу пойдем? — спросил меня Тир. — А то лучшие места в казармах себе заберут. — Ну да, разумно, — согласился я. — Штурмкомандир попросил меня зайти к нему, когда вернемся. Все же будет невежливо заставлять его ждать до вечера. — Уже уходите? — в голосе командира прозвучало некоторое удивление. — Я надеялся, вы нам компанию составите. — В чем? — заинтересовался я. — Да просто так. Сюда редко кто заходит, поговорить не с кем. А орудие покидать без смены запрещено. — Ага, а смену эту еще поди вызови, — добавил Пак. — Все точно так же по своим позициям сидят, заняты. Мало нас, зенитчиков, на острове. А орудие должно быть готово к бою всегда. — Вы что, прямо тут и ночуете? — изумился Тир. — Не в казармах? — Нет у нас казарм, не положены, — усмехнулся Бир. — Для зенитчика орудие — дом родной. А ночуем здесь, в этом здании. Тут, говорят, помещения для стражи были в свое время. Он указал на невысокую постройку, одной своей стеной примыкавшей к стене замка. — Пешком пойдете? — Конечно. Других вариантов нет, — вздохнул я. — В ногах правды нет, — отрезал Бир. — На выходе из города стоянка тягачей, видели, я полагаю. Идите туда, попросите, чтоб отвезли. Скажите что канно́н-командир Бир Мири́т приказал.