Баллада о Пилоте

      Перспектива добраться до базы быстро и с относительным комфортом немало меня приободрила. Поблагодарив зенитчиков за уделенное нам время, мы с Тиром отправились обратно в сторону города. Солнце все еще жарило, но все же когда припекает спину, терпеть несколько проще. Мы шли, накинув на плечи летные куртки, говорить почему-то не хотелось, поэтому я внимательно разглядывал свои сапоги. Мы уже почти дошли до той площади, где чуть более часа назад шумела и бурлила толпа, как сзади раздалось шипение и грохот. Даже не оборачиваясь, мы с Тиром приняли влево, пропуская паровую машину. — Пилоты! — окликнули нас сзади. — Стоять! Стойка "смирно" получилась как-то сама собой. Вот что значат годы армейской дрессуры. — Кругом! — скомандовал все тот же властный голос. Ну, похоже, влипли... Выполнив команду, я увидел в десятке шагов перед собой штабную машину: маленький "коробок" с открытым верхом. На корме стоял в полный рост мужчина, одетый по самой полной форме. Даже в личной гвардии Императора так не блюдут пункты устава, содержащие указания к ношению одежды. Судя по зеленым с золотом погонам и петлицам, перед нами кто-то из контрразведки армии. Ну точно влипли... Мужчина поправил фуражку, спрыгнул с машины и решительно приблизился к нам. — Это что за... — он явно сдержал в горле ругательство. — Виноват, господин офицер, — ответил я. Он заглянул мне в глаза, потом осмотрел всего с ног до головы. Боги, даже на медосмотре так не изучают! Такое чувство, будто он по моим ботинкам мог определить кто я, откуда и что я ел сегодня на завтрак. — Конечно, виноват, Пилот, — сказал контрразведчик со взглядом, полным презрения. — Это даже не обсуждается. Говорил он медленно, чеканя каждое слово, будто каждый раз взводя курок перед выстрелом, не прекращая нас при этом разглядывать. — Кто такие? Документы сюда, быстро. Я порылся во внутреннем кармане и спустя пару секунд протянул офицеру изрядно помятое удостоверение. То же самое сделал и Тир. — Я даже спрашивать не буду, где ты его обычно носишь, Пилот, — не поднимая глаз от документов, сказал контрразведчик. — Но я тебя очень прошу, в следующий раз не суй его туда. Ну да, помялось самую малость, и что? Кто бы вообще смог с таким активным образом жизни сохранить удостоверение в идеальном виде? Хотя, у Тира это удалось, судя по всему... Но состояние документов на личность их владельца никак не влияют и не указывают! — Сорок семь-одиннадцать и сорок семь-семнадцать... Норвальд? — Так точно. Сегодня переведены в распоряжение летной базы Рокк. — Что делаете в городе? — Увольнение, господин офицер, — ответил я, несколько замявшись. Во-первых, без документов на увольнение мы больше похожи на самовольщиков, а во-вторых, я не могу обратиться к нему по званию. Не нужно было прогуливать... — Документов, разумеется, нет? — Никак нет... — Штурмкомандир Дорг снова поленился их сделать... Что за разброд у вас, летунов? Вся летная база разгуливает по острову без путевых листов! Ваше счастье, что чрезвычайного положения нет, — последние слова он сказал будто бы с сожалением, отчего у меня по коже пробежал холодок. — Что за неуставной вид? — спросил он уже более спокойно. — Нехорошо, голубчики. Мы тоже служим с семи лет, и таких вольностей в наших структурах никто себе не позволяет. — Виноваты, господин офицер... — Майор. У нас, как и у остальной армии, за исключением артиллерии, ВВС и флота, общие звания. Так что можете не напрягать свою память, пилот. — Спасибо, господин майор, — выпалил я, сам не знаю зачем. Видимо, работа у них такая — заставлять людей говорить то, о чем они хотят промолчать. — Я повторю вопрос. Почему пребываете в увольнении в таком виде? — Жарко, господин майор, — протянул Тир, избавив меня от мучительного поиска ответа. Внимание контрразведчика мимолетно переключилось на моего ведомого. Но, очевидно, не найдя в нем ничего интересного, он вновь перенес свой свинцовый взгляд на меня. — Солдат обязан стойко переносить тяготы и лишения военной службы, — процитировал майор первую статью Кодекса Дисциплины. — Или в ВВС другой устав? — Никак нет, господин майор, — уже в голос ответили мы с Тиром. Да что творится-то? Он словно жмет нужные кнопки и заставляет вести себя так, как ему хочется. Видимо, это даже доставляет майору удовольствие. — Значит так, господа военные летчики, — размеренно проговорил он, каждым словом словно вбивая гвоздь. — Мы притворимся, что никакого инцидента не было. Будто я просто остановил вас для проверки документов, увидев ваш прекрасный уставной внешний вид и нутром почувствовав, что у вас точно есть путевые листы. Хорошо? Он вздернул бровь и хитро улыбнулся, после чего повернулся к нам спиной. Мы с Тиром не дураки, поэтому как можно быстрее привели себя в порядок. Контрразведчик усмехнулся и повернулся к нам лицом, на котором сияла хитрая улыбка. — Желаем здравствовать, господин майор! — в голос заорали мы с Тиром. Тот отдал нам воинское приветствие и скомандовал "вольно". — Вы сейчас на базу направляетесь? — в голосе офицера уже не было тех тяжелых и пугающих отзвуков. — Так точно, господин майор. — Садитесь в машину, подвезу. Мы с Тиром недоуменно переглянулись. — В ногах правды нет, бойцы, — сказал майор и приглашающим жестом указал на сидение рядом с собой. В долгих уговорах два изрядно напугавшихся пилота явно не нуждались.       Штабная машина была не в пример быстрее и шустрее тяжелого артиллерийского тягача, поэтому обратный путь к летной базе не занял много времени. Водитель притормозил перед самым КПП и мы с Тиром под удивленные взгляды караульных сошли с транспорта. Не каждый же день пилотов подвозит майор контрразведки. С момента прибытия группы истребителей прошло не так много времени, поэтому все еще существовала возможность пересечься с ними. Недолго думая, мы с Тиром направились к летному полю. — Наверняка, они уже в казармах располагаются, — предположил Тир. — Ну или перед начальством отчитываются. — Ну, один-то точно ни тем, ни другим не занят, — ответил я и указал на одиноко стоящий посреди взлетки истребитель. Хотя, правильней было сказать, что он лежал. Позади самолета тянулась глубокая рытвина, которую тот пропахал, упав на брюхо. В самом начале полосы сиротливо валялись обломки шасси. Похоже, этот пилот привык садиться только на хорошо подготовленные аэродромы. К слову, сам виновник происшествия сидел на плоскости хвостового оперения и пристально рассматривал аэродромный грунт. — Здорово, несчастный! — усмехнулся Тир, когда мы подошли к месту не самой мягкой посадки. — Жив-цел? Пилот поднял на нас полный вселенской скуки и безразличия взгляд. Изучив сначала Тира, потом меня, он достал из кармана папиросу и закурил. — Да лучше б убился, — флегматично ответил он, делая затяжку. — Мне даже немного стыдно. — А чего случилось-то? — спросил я. — Сам не видишь, что ли? Пузико почесал немного. — Да это я понял. Как так получилось? — Руками, — он ухмыльнулся. — Не самыми ровными, но руками.       Пилот спрыгнул с хвоста и направился к настежь открытой кабине. Покопавшись там, он вынул блестящую фляжку. Красивый материал, однако. Готов поспорить, что он сделал ее сам из какой-то детали другого самолета. Скорее всего, обшивка «Арадо», но я не уверен. Есть у нас, летчиков, странная традиция: всегда иметь при себе что-то от своего предыдущего самолета. Я вот, например, ношу на цепочке две гашетки со штурвала своей прошлой машины, а Тир сделал браслет из пластинки с заводским номером двигателя. Связано это с тем, что «отлетавшую» свое машину практически всегда сразу списывают и разбирают, а так душа ее всегда остается с пилотом. Горе - летун поболтал фляжкой, прислушиваясь к плеску жидкости внутри. Оставшись доволен краткой проверкой оставшегося, он широко улыбнулся. — Будете? — предложил он. — Н-нет, откажусь, пожалуй, — протянул я. Тир тоже помотал головой. — Да не спирт это, — он скорчил недовольную гримасу. — Я же не идиот, мне небо дорого. Просто сгущенку водой развел. Пожалуй, это самый странный метод употребления сгущенного молока. Раз в две недели каждому летчику выдают банку этого лакомства, и каждый старается растянуть удовольствие на как можно больший срок. Правда, у нас с Тиром заветная жестянка не жила дольше трех дней. А этот явно изобрел способ, как и не ограничивать себя в сладком, и не уничтожить все меньше чем за час. — Заходил на посадку на слишком высокой скорости. Да и угол не рассчитал, пошел по выбоинам и все, пока, шасси… — он горько вздохнул. — Пропеллер погнуло, движок лишь бы жив остался… — Да, брат, ну ты даешь… — я похлопал его по плечу. — Чего тут сидишь то? — Сказали, скоро машину пригонят, чтобы в ангар оттащить. А что я, друга одного посреди поля брошу? — сказав последнее, летчик нежно погладил корпус истребителя. — И так перед ним виноват. — Как тебя звать-то? — спросил Тир, щупая искореженный винт. — Митти. Сорок три третий. — С Востока? — Ага. Город Корста, прямо рядом с Ветреным Хребтом. Может, слышали? — Конечно! — с чувством ответил я. — Когда в боевой возраст вошли, троих наших туда отправили. — А мне, как четырнадцать исполнилось, в Лиден отправили, — Митти почесал затылок. — Красивый город, огромный просто! Но все равно родным он мне не стал… — Я сам в Лидене родился. Оттуда отправили в Норвальд, теперь вот сюда. Тебе сколько лет? —Девятнадцать. Вам столько же? — Так точно. У вас в звене все с одного набора? — Конечно. Сработались уже, привыкли к Лидену… А теперь сюда вот бросили. — Ну, не унывай, Митти. И тут пообвыкнемся. Будем алеманов по небу гонять! — Очень на это надеюсь, — он вздохнул. — о, вот и тягач, наконец-то. Не слишком-то он торопился. — Ладно, удачи тебе. Где все ваши? — У командира базы должны быть. Пока, парни! Мы пожали друг другу руки и разошлись.       Командование базы, как и полагалось по общему плану, располагалось в вышке диспетчерской, этажом ниже пункта управления полетами. Небольшое помещение было весьма скудно меблировано: база еще не была сдана в полную эксплуатацию. Посередине комнаты одиноко стоял массивный дубовый стол, явно доставленный сюда с невероятным трудом. На нем — карандашница и настольная лампа. Другой мебели, если не считать двух длинных лавок, сколоченных из видавших виды досок, попросту не было. И уж точно не рассчитано оно было на то, что в него зараз набьются сразу семеро пилотов. — Хорошо, можете устраиваться в первой казарме. Необходимые вещи вам выдадут там же, — Дорг с явным облегчением откинулся на спинку стула. Тот надсадно заскрипел, едва выдерживая такой недюжинный вес. — Теперь вы — первый орд первого штурма базы Рокк. Нумерацию пока сохраняете прежнюю. Вопросы есть? — Никак нет, господин штурмкомандир! — в один голос ответили пилоты. Дорг только укоризненно посмотрел на парня с погонами мастер-пилота, но ничего говорить не стал. — Разрешите идти? — поднеся руку к фуражке, спросил мастер. — Да, свободны… — в голосе штурмкомандира звучала какая-то грусть. Звено практически строевым шагом покинуло кабинет. — Солдафоны, честное слово. Ненавижу солдафонство… — вздохнул Дорг, когда стихли шаги на главной лестнице. — Но эти непрошибаемы… Отчего так рано вернулись? Времени всего три часа дня. — Да вот, хотели посмотреть на вновь прибывших, — ответил за меня Тир. — Сразу полный комплект, сформированное звено. — Да еще и идеально дисциплинированны, — добавил я. — Мечта командира. Дорг сквасил такую физиономию, будто только что залпом выпил канистру авиационного топлива. — Да ну их… У этих только Кодексы в голове. Они же ограниченные, как кабина в "ослике", — он встал из-за стола и размял затекшую шею. — С такими каши не сваришь. — Разрешите вопрос? — спросил я. — Ты уже его задал, — штурмкомандир дружелюбно улыбнулся. — Чего хотел? — Где нам располагаться? — Вторая казарма, как несложно догадаться. Через час должна прибыть еще одна группа истребителей. Эти уже твои. — Не понял… — протянул я. — Что значит "мои"? — Ох, Боги… Совсем забыл! — Дорг забавно взмахнул руками. — Вот, держи. Он протянул мне аккуратно свернутый листок с печатью. Радиограмма, не иначе. Я развернул послание и прочитал: "Пилоты номер Сорок семь - Одиннадцать и Сорок семь – Семнадцать поступают в распоряжение летной базы острова Рокк. Пилоту номер Сорок семь – Одиннадцать приказом командующего Третьего Воздушного Флота присвоено звание мастер-пилота и поручена соответствующая должность командира истребительного орда." — Удивлен? — штурмкомандир похлопал меня по плечу. — Ну, поздравляю, Эл. — С-спасибо… — у меня попросту не было слов… Я — командир орда! Да не может быть! — Вот, погоны возьми, — Дорг протянул мне сверток хлопковой ткани. — Носи с честью. — Служу Маринике! — почти крикнул я, выполнив воинский салют. Сзади прилетела затрещина от Тира. — К пустой голове не прикладывают… — он слегка заколебался. — Господин мастер-пилот. — Попроси на складе краску и сделай маркировку машины. Надеюсь, этому тебя учить не надо? — Никак нет! Ну, то есть, просто нет, — сердце бешено билось, а по телу растекалось ощущение легкой эйфории. — Вопросы остались какие-то? — Да, по поводу той группы. Они все с одной базы? — Нет. Сборная солянка, ребята друг друга впервые видят. Но по секрету скажу, компания та еще. — Это почему? — загадочный тон Дорга просто не мог меня не заинтересовать. — Сам все увидишь, Эл. Не пугайся главное. Это все? — Так точно, — кивнул Тир. — Тогда не смею задерживать. Свободны. Из здания диспетчерской я вылетел практически пулей. Тир бежал за мной, едва поспевая. — Эл! Ну подожди ты, а! Успеешь ты за краской! — Успею. Но надо быстрее в казарму, располагаться. — Знаем мы ваше "располагаться", господин мастер-пилот. Погоны примерить так хочется? — А то! — не стал скрывать я. Тело требовало движения, а в голове во всю играла бравурная музыка, поэтому долго на месте я устоять не смог. — Лучше бы ты на физподготовке в Норвальде так бегал, ей богу, — рассмеялся ведомый, догнав меня. — Там мне просто звания не вручали. А тут — целый повод! Не каждый день, на секундочку! — Ладно-ладно… Дуй в казармы новые погоны прикреплять. А я на склад — возьму постельное белье и прочие шмотки. — Спасибо тебе, Тир! — крикнул я уже на бегу. Он ничего не ответил.       Едва не сломав плечо, я вломился в душную пустую казарму. Вопреки моим ожиданиям, ни одна из коек занята не была. То ли Двадцать Три - Первый и Второй еще не расположились, то ли в наш орд не включены. Мой орд… Поверить не могу, я теперь командир! После разговора с Доргом я оказался крайне рад, что на этой базе для каждой шестерки отведено отдельное помещение. У нас-то, в Норвальде, в одной казарме расположено целое звено, а это два орда. Все-таки крайне дисциплинированные личности мне как-то не по душе. Рядом с ними я чувствую себя каким-то неправильным. Хотя по идее неправильные они!       Не задумываясь, я занял самую дальнюю от двери кровать. Дрожащими от волнения руками я достал из внутреннего кармана летной куртки заветный сверток. Внутри явно прощупывались твердые края погонов. Аккуратно развернув ткань, я наконец увидел свои командирские погоны — угольник и звезда. Красота! Встав перед слегка запыленным зеркалом я с самым важным видом начал пристегивать свои новые знаки отличия, благо, для этого на полевой куртке и кителе предусмотрены пуговицы. Закончив с самолюбованием, аккуратно завернул второй комплект погон в ткань и убрал в тумбочку. Вот постираю и выглажу китель — тогда и нацеплю. Вдруг дверь в казарму кто-то толкнул снаружи. Та упрямо скрипнула, но открываться не вознамерилось. Некто за дверью предпринял еще пару попыток сделать все “по-хорошему”, после чего смачно выругался голосом Тира, отошел от двери и со всей дури ударил в нее ногой. С адским грохотом она открылась, но ударилась о бетонную стену казармы и захлопнулась вновь. — Твою мать! С каких пор заселение в казарму стало похоже на штурм крепостей? — вздохнул Тир и снова пнул дверь, но теперь более деликатно. В руках он нес внушительную пирамиду из белья, повседневной формы, полотенец и прочей необходимой всячины. Подойдя к соседней с моей кровати, он со вздохом облегчения скинул все это на пол. — Разгребай. В следующий раз навьючу тебя, понял? — он утер пот со лба. — И на звание не посмотрю. Будешь первым мастер-пилотом, таскающим вещи за рядовым летуном. — Ой, да брось. Скоро прилетят еще бойцы, их и навьючивай. — А вот гидроплан там плавал! Специально на тебя все скину, чтоб не зазнавался, понял? — Тир… — Я серьезно, Эл. Смотри, чтоб должность голову не вскружила, — он подсел ко мне и положил руку на плечо. — Друзья важней погон. — Да, Тир… Ты прав, — я посмотрел в его добрые глаза. — Спасибо тебе за совет. — Вот и славно, — он ткнул меня пальцем в бок. — Радарщики самолет в небе засекли, идет с опережением графика. Тут будет через минут пять. Пошли на взлетку его встречать? — А что, отличная идея! Давай, вещи потом разложим. Солнце все так же нещадно палило, воздух над посадочной полосой слегка дрожал, размывая очертания предметов. — Погода самая что ни на есть летная, — заключил Тир. — Ни облачка в небе! — Да, в Норвальде такого почти не бывает. Либо тучи, либо переменная облачность. — Это да. Но сегодня даже там погодка была что надо. — Эй, смотри! — я указал пальцем на крошечную точку в небе. — Видишь? — Ага, вот и наш. Как-то высоковато идет. Точка все росла и росла, пока не превратилась в контур самолета. — Странно, он так и не снизился. Его что, садиться не научили? Тем временем самолет приблизился настолько, что можно было четко его рассмотреть. Пилот даже не думал сбавлять высоту, наоборот, пролетев высоко над полосой, машина свечой взмыла вверх. — Какого черта? — проронил Тир. Самолет тем временем начал заваливаться “на спину”, делая петлю. Вдруг что-то отделилось от фюзеляжа и устремилось вниз. — Берегись! — я оттолкнул ведомого и сам упал на землю рядом с ним. В паре шагов от того места, где мы только что стояли, со звоном и скрежетом рухнул фонарь кабины. Летчик же, описав широкую петлю, вывернулся у самой земли и пошел на второй круг, на этот раз уже на посадочной высоте. Спустя пару минут его машина коснулась полосы и, прокатившись метров четыреста, замерла. Из кабины мешком вывалилось тело. — Какого киля ты творишь! — орал Тир, тряся горе-летуна за грудки. — Что это только что было? — Фонарь кабины… Не закрепил… — лицо пилота было белее парашютной ткани. — И пошел в маневр не проверив? Я уже закрою глаза на то, что ты крутишь пилотаж прямо над аэродромом! — не унимался Тир. — Г-господин м-мастер пилот! Сделайте что нибудь! — взмолился новичок. — А что я могу сделать? Все правильно. Тебя бы за такие дела на гауптвахте с недельку подержать. Номер? — Тридцать Четыре - Двенадцать. Килли. — Добро пожаловать на Рокк, — с важным видом произнес я. — Тир, отпусти его. Бедолагу сейчас начальство еще будет на обтекатель натягивать. Я Эл, кстати. Сорок Семь - Одиннадцать. Тир нехотя выпустил нарушителя дисциплины. Тот сделал шаг назад. — Каковы приказы, господин мастер-пилот? — спросил он, выполнив воинское приветствие. — Бегом марш к командиру базы на доклад. Потом во вторую казарму. Вещи с собой какие-то есть? — Так точно, рюкзак за спинкой, в кабине. — Бери сразу, по пути закинешь во вторую казарму, — кивнул я. — И придумай какое-нибудь оправдание своему поступку, мне даже интересно. Вольно, выполнять. Пилот щелкнул каблуками ботинок и как мог быстро скрылся из виду. — И все-таки зазнаешься… — сказал Тир. — Нет. Просто должен же я был хотя бы сыграть роль строгого командира? — Ну, разумно, — согласился он. — Что делать дальше будем? В казармы? — Нет, надо в ангар заглянуть. — Зачем? — Ну, проведаем, что там с твоей стойкой шасси, заодно и маркировку нанесем на мой самолет. — Так не терпится? — он прищурил глаза. — Так ведь Дорг приказал, — ответил я. — Ладно, раскрыл. Не терпится. Так лучше? — Значительно, — он легонько ударил меня кулаком в плечо. — Вперед!