Баллада о Пилоте

Мы с Тиром не спеша шли к ангару, в котором стояли наши самолеты. Жара была просто невероятная, возникало ощущение, будто мы оба вот-вот расплавимся, оставив на утрамбованной пыльной земле две неприметные лужицы. — А этот парень… Как он тебе? — спросил я ведомого. — Не знаю. Я его видел в первый раз, так же, как и ты, — ответил Тир, утирая пилоткой пот со лба. — Ну, я о первом впечатлении. Мне он показался крайне занятным малым. — Это почему же? — Ну, хотя бы потому, что он весьма неплохо выполнил фигуру высшего пилотажа. И это с учетом того, что скорость была невелика. — Просто повезло. А он — обычный дурак, который решил покрасоваться, — вынес вердикт Тир. — Чего сразу дурак-то? — А потому что я так сказал, — он взглянул в жаркое небо. — Смотри-ка, еще летят. Трое, вроде бы. И действительно, вдали едва виднелись три крошечные точки. Стало быть, тоже наши. Вот только одна из точек была меньше других… Да и идут они как-то странно. Не в боевом порядке. А тот, что поменьше, постоянно вихляет из стороны в сторону, меняя высоту. — Еще одни черти… Повезло нам, хорошая шестерка, — выказал свое крайнее недовольство Тир. — Вот что за позеры? Я хотел было согласиться с ведомым, но вдруг по всей базе надрывно завыли сирены воздушной тревоги. На секунду переглянувшись, мы рванули к машинам с утроенной скоростью. Устав предписывал в таких случаях всем пилотам быть в полной готовности к боевому вылету. Уже на бегу я заметил, как поднимаются и доворачиваются тяжелые зенитные орудия, ловя в свои прицелы нарушителей спокойствия. “Неужели началось?” — билась в мозгу мысль. “Неужели вот так просто?” Мы влетели в ангар, растолкав техников. К счастью, самолет Тира уже был отремонтирован. Одним прыжком я оказался в кабине, пристегнул ремни, привычным движением нацепил наушники и вышел в общий эфир. — Сорок семь - Одиннадцатый, боевая готовность! — крикнул я в микрофон, закрывая колпак кабины. — Сорок семь - Семнадцать, боевая готовность! — услышал я не менее взволнованный голос Тира. — На связи Дорг. Эл, Тир, взлетать готовы? — Так точно! — в голос сказали мы с ведомым. — Тогда встречного на взлете, ребята. Огонь первыми не открывать, вдруг это провокация. — Принято, взлетаем, — ответил я, добавляя газ. Когда обороты двигателя достигли нужного значения, я отпустил тормоза, и крылатая машина шустро выкатилась из-под крыши. Напрямик, не видя рулежек, я вывел “ослика” на взлетную, дал полный газ и спустя метров двести пробега взмыл в небо. — Эл, я прямо за тобой. — Принято. Уходи резко влево, я вправо. Встретимся на тысяче, как раз перед ними. — Выполняю. Я посмотрел в зеркало и увидел, как самолет Тира, плавно качнувшись, ушел в заданном направлении, показав мне свое брюхо. Я выполнил почти тот же маневр и задрал нос своей машины вверх. Эх, скорость набрать не успел, опасно так резко подниматься… но времени мало, можно и пренебречь правилами. Цифры на высотомере быстро завращались, отсчитывая метр за метром, а у меня в груди замирало сердце. “Боевой вылет? Неужели?” — думал я. — “Сейчас мне придется сражаться…” Я снял предохранительный колпачок с гашетки. Руки неистово тряслись, дыхание сбивалось, но палец непоколебимо лежал на заветной кнопке. — Один из них наш! — крикнул Тир, быстрее добравшийся до точки встречи. Я повернул голову туда, где должен был сейчас оказаться мой ведомый и действительно увидел два Тип-16. А прямо за ними — два алеманских истребителя. Это были такие же машины, что встречали нас над морем, когда мы пролетали близ границы. Только сейчас закрылки были убраны, а двигатели, судя по выхлопу, работали на полной тяге. — Главное не стреляй! — напомнил мне Тир. Я дернул ручку управления на себя и мой “ослик” свечой ринулся вверх, наперерез алеману. Тот заметил мой маневр и отвернул вправо, теряя из прицела Тира и неизвестного летчика. — Что у этого черта со связью? — Без понятия, — протянул Тир. — Руками машет, показывает, что неисправна. — Чтоб его на винт намотало! — выругался я. — Уходите резко вниз, оба. И тяните к аэродрому. Я тут поверчусь вокруг них. — Зачем вниз? Дадим им преимущество по высоте… — К черту преимущества! — я чувствовал, как мой голос начал срываться. — Это не бой. Набирайте скорость и валите отсюда. — Эл… — Я приказываю! — Да, господин мастер-пилот, — голос ведомого прозвучал отрывисто и зло. Тир выполнил указание, уводя за собой горе-летчика, а я, описав в небе полупетлю, пристроился на хвост одному из истребителей. Ему явно не понравилось такое положение дел, и тяжелая машина, довольно шустро накренившись, ушла вправо. Преследовать его я не стал, незачем. Второй же, по-видимому, дал газу и пустился в преследование. Самолет у него тяжелый, а я потерял скорость на вираже… Увел ручку газа в крайнее положение — двигатель теперь работает на пределе. Надсадный рев заполнил все вокруг, но расстояние между мной и алеманом не уменьшалось... Никак не догнать. А он все сокращал разрыв, догоняя Тира. Я мельком взглянул в зеркало заднего вида, и душа ушла в пятки. На расстоянии пары сотен метров за мной неотступно следовал второй алеманский исполин. Я буквально ощутил, как все восемь вороненых стволов смотрят мне в спину. Одно неверное движение, глупый маневр — и он размолотит меня в пыль вместе с “осликом”. Но если я дам тому, что передо мной, догнать ребят… Нет, я не могу такого допустить! Одна жизнь дешевле двух, это простая арифметика. Я заглянул в прицел, ловя в перекрестье один из его двигателей. Другого выхода все равно нет… Вдруг огромная черная туша дернулась и стала набирать высоту. Похоже, осознал алеман, что даже если и догонит шустрых “осликов”, обязательно попадет под огонь ПВО. А те стволы просто не оставят ему шансов выжить. Второй алеман тоже решил не испытывать судьбу и повернул назад. Я ощутил, как исчез сверлящий спину взгляд. Тем временем Тир и новенький пилот уже заходили на посадку. Я выдохнул и откинулся на спинку кресла. Сердце бешено колотилось, словно желая разорвать грудную клетку, в ушах шумело так, что я едва слышал ровный рокот двигателя. “Слава Богам, хоть я в них и не верю”, — подумал я, закрывая предохранительный колпачок гашетки. — “Не в этот раз…” Самолет едва ощутимо коснулся полосы и, пробежав как обычно две сотни метров, остановился. Не помня себя, я выполз из кабины истребителя, слез с крыла и сел на пыльный грунт, опершись спиной на горячее шасси. Все, чего мне сейчас хотелось, это просто прийти в себя. Со стороны ангаров ко мне бежали люди, двое из них волокли носилки, а я тупо смотрел на них, не в силах даже изменить направление взгляда. — Пилот, ты в порядке? — обеспокоенно спросил меня мужчина в кителе Медицинской Службы. Я кивнул в ответ. Такое чувство, будто губы намертво ссохлись друг с другом. — Медпомощь требуется? — участливо спросил врач, ощупывая меня. Я не ответил, хотя это уже и не требовалось. — Тут все в норме! — крикнул он кому-то. — Волоките носилки обратно в санчасть. Напоследок он похлопал меня по щеке и, поздравив с первым боевым вылетом, ушел. Собрав все силы, я, наконец, поднялся на ноги, залез в кабину истребителя и немного добавив газу, увел машину с полосы. — Эл, ты как? — зазвучал в наушниках голос Тира. — Я видел медиков. — Все в полном порядке, — голос был очень хриплым, будто мне пришлось пару часов орать во всю глотку. — Перегрелся в кабине. Что с тем летуном? — Вроде жив, — мрачно ответил ведомый. — Но что-то мне подсказывает, ненадолго… — Поддерживаю… А ты чего в канале? — Увидел, что с тобой что-то не то и решил остаться для связи. — Эл! — в эфир вмешался глубокий низкий голос Дорга. — Парень, ты молодец! Как ты там? — Готов к защите Империи… — Судя по голосу, ты прямо там, в кабине готов отрубиться. Ничего, так бывает… Ты молодец. — Служу Маринике, — тупо ответил я, едва улавливая нить разговора. “Только что я смотрел в лицо своей смерти. Точнее, она дышала мне в спину.” — подумал я. — “Она была так близко, что я уже почувствовал на своем горле ее костлявые пальцы.” Впервые в жизни мне стало по-настоящему страшно. Даже когда я на учениях сорвался в пике, я не испытывал такого страха. Потому что там все зависело от меня. А тут… Я был просто мишенью в прицеле. Мою судьбу можно было решить, просто шевельнув пальцем на гашетке. К черту все, техники сами дотащат истребитель в ангар. В конце концов, это их работа! Я покинул кабину и направился к казармам. Погруженный в свои мысли, я и не заметил, как дошел до нужного места. Помявшись перед дверью, я толкнул ее плечом. Та мягко открылась. И чего это Тир с ней так воевал?... На одной из кроватей уже лежал Килли. При виде меня тот уронил свою книгу на пол и вскочил, приняв стойку “смирно”. — Господин мастер-пилот, за время вашего отсу… — Отставить, — прервал его я. — Ты расположился? — Так точно, господин мастер-пилот. — Эл. Просто Эл, — сказал я, опускаясь на свою койку. — А ты молодец, хорошо петлю сделал. Только в следующий раз следи за креплениями. — С-спасибо… — он смущенно опустил глаза. — Я тут это… Дверь немного починил, а то она… Ну, вы поняли... Я посмотрел в сторону входа и только сейчас обратил внимание на лежащие на полу пассатижи и масленку. — А я то думаю, чего она так легко открылась… Да вольно уже, ну! Килли растерянно повертел головой в поисках книжки. — А вы… Ты… — У меня она, — сказал я, протягивая потасканную книгу бойцу. — О чем хоть? Он слегка покраснел и замялся. — Про парня и девушку… — он нервно перебирал пальцами. — Про высокородных...Они друг друга любили сильно, но семьи у них друг с другом воевали и… В общем, нельзя им было быть вместе. — Интересно, — произнес я, глядя в потолок. — И как они решили проблему? — Обвенчались… Ну, тайно, — Килли явно ободрил мой интерес. — Священник дал девушке снадобье, чтобы она уснула. Чтобы ее за мертвую приняли. — Хм, неплохой тактический ход… И чем кончилось? — я был уже не на шутку заинтересован. — Ничем хорошим… — Килли сник. — Оба умирают во имя великой любви. — Странные книги у этих высокородных, — заключил я. — Разве любовь к одной единственной девушке стоит жизни? — Ну, им так кажется… — Это все потому что глупые графья с баронами никогда ценность этой жизни не испытывали. Что у них за жизнь? Знай, пляши на балу да ешь вкусности. Вот и разменивают они ее на всякую любовь… А потому что ни разу со Смертью не торговались и не знают, сколько она стоит. То ли дело солдаты… Мы-то точно не продешевим. — А за что тогда стоит умереть? — тихо спросил Килли. — Тут все просто. За всех, кто рядом. Своей смертью купить жизнь им — вот достойная торговля, как мне кажется. И весьма выгодная при том! — Может быть, и так… — Килли вздохнул и уткнулся в свою книгу. Я же был настолько измучен морально, что спустя каких-то пару минут забылся сном. Этот день показался для меня настоящей вечностью. Вот, с утра я был обычным летчиком-раздолбаем где-то в центре Марийских островов, в ус не дул и даже не помышлял о том, что все может так круто измениться. А теперь? За считанные часы я превратился в мастер-пилота, командира звена, да еще и на ответственном участке близ границы. Не верится… Неужели, в жизни возможны такие крутые изменения? Насколько же хрупок наш привычный быт тогда, если за неполный день ты можешь оказаться за многие сотни километров от привычного места? И насколько же тогда хрупок мир, если те два алеманских самолета могли спровоцировать настоящую войну… Что же еще мне несет этот новый поток? — Эл! Эл, мать твою, — сквозь сон услышал я голос ведомого. — Вставай! — А? Что? — спросил я заспанным голосом. — Сколько времени? Судя по всему, проспал я весь оставшийся день: в казарме было темно и тихо, а бывшие свободными койки уже оказались заняты. Значит, орд сформирован. — Два часа, — ответил он, взглянув на свои часы. Стрелки и цифры горели таинственными зелеными огоньками. — Поднимайся, покажу кое-что. Вообще-то следовало бы послать Тира куда подальше и лечь досыпать, но любопытство взяло верх. Напялив на босу ногу сапоги — мотать портянки было лень, да и темно было, хоть глаз выколи — я встал и направился за своим ведомым. Ночь стояла просто невероятная! Влажный солоноватый ветер нежно дул в спину, спала жуткая дневная жара. Такое чувство, будто комфортно жить тут можно только ночью. По темному небу шарили прожекторы, звезд видно не было: сказывалась сильная засветка неба от огней летной базы. Со всех сторон доносился только мягкий шепот волн. Красота! — Куда идем? — спросил я, поправляя ремень. — Есть тут одно место. Звезды — просто закачаешься! — вдохновенно ответил Тир. — Я такого неба ни разу не видел, дружище! — Ну что ж, поверю на слово. Далеко идти? — Нет, вон на том пригорке есть чудесное место, — указал он куда-то вперед. — Еще днем приметил. Не зря же метеорологи постоянно там шастают? — Ну да, им от своей вышки совсем рядом будет, — не стал спорить я. — Слушай, а ты, раз такой внимательный, девушек на базе не видел? — Девушек? — переспросил Тир задумчиво и сбавил шаг. — Да, видел. Немного правда. В медотряде несколько, да в метеорологах. — И как они? Симпатичные? — я нагнал ведомого и ткнул локтем в бок. — Ты к чему это ведешь? — он уставился на меня. — Ну Тир, ну ты чего? Девушки, море, враги рядом. Романтика же! Сердце жаждет любви! — По-моему, не сердце у тебя желает, господин мастер пилот. И не совсем любви, — буркнул Тир. Почему-то в эту секунду появилось невероятное желание послать Тира ко всем чертям и отправиться спать. Ну или дать ему в челюсть... “Он твой друг, Эл.”: — думал я про себя. — “Тем более, он явно пошутил, чтобы тебя позлить. Спокойно!” За этими мыслями я не заметил, как мы добрались до указанного места. А ведомый не соврал! Небо и вправду было просто невероятным. Звезды, словно крупные алмазы, сияли в черной вышине. Казалось, будто протяни руку — и они упадут тебе в ладони. Ровно над нами эти крошечные точки образовывали словно бы молочно-белую реку. Даже не верится, что каждая крупинка в ней — это звезда, чье-то солнце… У самого горизонта ночная чернота сменялась легчайшим, едва заметным предрассветным бархатом. И все это казалось таким легким, таким близким, что разум бился в невероятной эйфории и благоговейно трепетал перед мощью мироздания. — Да, Тир… А ты не соврал. Это просто невероятно, — завороженно прошептал я. Тот лишь молча кивнул мне в ответ. И действительно, зачем что-то говорить? Вдруг за спиной я услышал легкий шорох — так шумит суховатая трава под осторожными шагами. Я испуганно обернулся и… Просто потерял дар речи. Повторно. Видимо, этот мир решил проверить меня на устойчивость. Ну, или явить всё свое великолепие. Передо мной стояла юная девушка. Летний китель не скрывал ее фигуры, тонкая талия была охвачена широким армейским ремнем. Воротник кителя был расстегнут и можно было восхищаться ее тонкой шейкой. Я смотрел на нее, не отрывая глаз, что явно смутило девушку. Она потупила взгляд и мягким движением оправила растрепанные ветром темные, чуть вьющиеся, волосы. Я просто не мог налюбоваться! Как можно не восхититься этими чувственными губами, аккуратным, слегка вздернутым носиком, тонкими бровями, как можно не быть плененным мимолетным взглядом, не влюбиться в словно бы точеное искусным мастером личико? Передо мной будто стояла фея из детских сказок! А мягкое сияние звезд, далекие отблески аэродромных огней, ложащиеся на ее тонкий стан, делали ее еще более нереальной… — Господа офицеры… — услышал я тонкий смущенный голосок. — Разрешите… Разрешите выполнить погодные измерения? — Выполняйте, рядовой метеослужбы, — бросил через плечо Тир, продолжая любоваться небом. Девушка кивнула и принялась выполнять какие-то хитрые манипуляции. Она поставила чуть поодаль от нас какую-то треногу и начала выдвигать длинный телескопический шест. На его конце вертелся, по-видимому флюгер. Еще спустя пару минут она достала из сумки какие-то приборы, расставила их в только ей известных местах. Я все это время неотрывно следил за ней. Как легко она двигалась! Будто летает по воздуху! — Тир, ты тоже ее видишь? — протянул я. — А? Что? Ты про девушку? — спросил он, отвлекшись от созерцания. — Конечно вижу. Ты чего, командир? — Она какая-то нереальная, Тир… — ответил я, вздохнув. — Вот и спрашиваю. Вдруг это плод моей разыгравшейся фантазии. Спустя некоторое время девушка-метеоролог собрала приборы в сумку и собралась уходить. — Рядовой метеослужбы! — обратился я к ней, напустив важный вид. — Почему воротник расстегнут? Рядом покатился со смеху Тир. В его хохоте я смог разобрать только “Летучий контрразведчик” и “Мастер знакомства с девушками”. — Прошу… Прошу простить, господин офицер, — смущенно ответила она, застегнув пуговицы. — Разрешите идти? — Как вас зовут? Э-э… то есть, ваша фамилия и номер отряда! Метеорологи служат так же, как и вся армия — по призыву, либо добровольно. У этих людей, разумеется, есть и имена, и фамилии, и родные дома… Не то что у летчиков. Хотя, кто еще из нас несчастнее? Мы, чей дом и есть армия, или они, оторванные от родины и семьи? — Никки, господин офицер, — она дружелюбно улыбнулась и, наконец, посмотрела мне в глаза. — Меня зовут Никки. Будем знакомы, господин военный летчик? Она протянула мне ладонь, будто бы для рукопожатия. — Сорок семь-Одиннадцатый, — ответил я, поднеся руку к голове. — К пустой не прикладывают, дурень! — крикнул мне Тир, все время с интересом наблюдавший за неловкой сценой. Я ощутимо растерялся. Черт подери! Я не испытывал такого страха, даже когда мне в спину были направлены восемь столов! Ноги уже не держали, я был готов рухнуть прямо тут… — А у господина военного летчика есть имя? — спросила Никки, подойдя ко мне на шаг ближе. — Я… У нас нет имен.. — Его зовут Эл! — вновь вмешался ведомый. — Ты не сердись на него. Он у нас дурак немножко, хоть и командир. — Закрой рот, Тир! — заорал я. Невероятный стыд все больше охватывал меня. — Вот и познакомились, — усмехнулась метеоролог. В ее голосе все еще дрожало смущение, но она умело его перебарывала. — Завтра у меня нет дежурств. Вы можете… Найти меня в здании метеослужбы. Даже в неясном звездном свете я различил, как залилось краской ее лицо. Выпалив последнюю фразу, она схватила сумку и бросилась бежать. — Ставлю банку кильки в масле, что на такой скорости тебе ее не догнать, — наигранно-безучастно заявил Тир, глядя в небо. — Тир. — Чего? — Она должна быть моей...